Нереальность. Жизнь (2)

ГЛАВА 1. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Доски, крашенные когда-то давно дедом в белый цвет, успели пожелтеть, покрыться мелкими трещинами, но для меня сейчас они были самым красивым потолком на свете. Потому что это был мой дом. Наш дом. Сквозь щели в старых деревянных ставнях пробивалось солнце — впервые за эту долбаную весну по-настоящему яркое, тёплое, почти летнее. Лучи рисовали золотые полосы на стене, на полу, на смятом одеяле, которое мы с Таней делили всю ночь.

Прислушался к себе. [ЗДОРОВЬЕ: 543/550] — почти полный максимум. Регенерация за ночь сделала своё дело. [ОПЫТ: 18%] до четвёртого уровня. Медленно, но верно. Ни зуда под кожей, ни сверлящего ощущения в затылке, ни противного чувства, будто за тобой следят. Камер здесь не было, глушилки работали исправно, и впервые за полгода я мог просто лежать и ничего не бояться.

Повернул голову. Таня спала рядом, уткнувшись носом мне в плечо, тёмные волосы разметались по подушке, закрывали половину лица, падали на мою руку, щекотали кожу. [ТАНЯ: ЗДОРОВЬЕ 502/520] — у неё чуть ниже, но тоже почти норма. Я осторожно, стараясь не разбудить, убрал прядь с её щеки. И тут же память услужливо подсунула картинку из прошлого: та же щека, но вместо нежной кожи — жуткий жёлто-зелёный синяк, занявший пол-лица, заплывший глаз, разбитая губа.

Тот вечер, когда она впервые вошла в этот дом, пряча лицо за волосами, когда Шурик рассказал, кто её так разукрасил. Я тогда едва сдержался, чтобы не броситься искать этого урода. А теперь этот урод — Борис — спит в доме напротив, прикрывая наш сон вместе с другими бойцами. [БОРИС: ЗДОРОВЬЕ 876/900] — шестой уровень. Жизнь — та ещё штука.

Кожа сейчас была чистой, гладкой, с деревенским румянцем, который появлялся у неё, когда она возилась на огороде или просто много двигалась на свежем воздухе. Ни следа от того кошмара. Таня что-то пробормотала во сне, теснее прижалась ко мне, и рука её, лежавшая на моей груди, чуть сжалась, пальцы скользнули по коже, нащупывая знакомое тепло.

Слишком хорошо. Когда всё хорошо — обязательно случается что-то плохое. Эта мысль пришла неожиданно, липкая и противная, как муха, которую никак не прихлопнешь. [АДРЕНАЛИН: НЕЗНАЧИТЕЛЬНО ПОВЫШЕН] — интерфейс услужливо подтвердил моё состояние. Я попытался её отогнать, но она засела где-то в затылке и сверлила, сверлила. Сколько раз за этот год я думал, что всё, хуже уже не будет? А оно приходило. Снова и снова.

Попытался аккуратно высвободиться, чтобы встать, не разбудив её. Таня, не просыпаясь, только крепче вцепилась в меня, прижимаясь всем телом. Её бедро упёрлось мне в бок, грудь прижалась к руке, тёплая, мягкая, живая. Я замер. В паху привычно и остро запульсировало. Вот же чёрт. Ну сколько можно? Организм, видимо, решил, что раз уж выдалась спокойная ночь без камер, без тревог, без Серёгиных издевательств с маской, то можно и расслабиться. Или наоборот — напрячься.

Перевёл дыхание, заставил себя думать о другом — о делах, о стройке, о планах на день. О том, что Шурик обещал запустить новый генератор. О том, что Василий с Катериной собирались ехать в район за документами. О том, что Лина опять ночевала в своей избушке в лесу и скоро наверняка явится с очередной порцией новостей со спутников. [ЛИНА: ЗДОРОВЬЕ 405/420] — у неё всегда чуть ниже, мало спит, зараза. Помогло, но не сразу.

Минут через пять мне всё же удалось высвободиться. Таня что-то недовольно пробормотала, перевернулась на другой бок и подгребла под себя подушку, заменив ею моё плечо. Волосы рассыпались по наволочке, обнажив шею с мелкими родинками, которые я так любил целовать.

Натянул штаны, сунул ноги в тапки. Вышел из комнаты, стараясь не скрипеть половицами. В коридоре пахло деревом, пылью и едва уловимо — маминой стряпнёй с кухни. Жизнь. Обычная, мирная, почти забытая жизнь.

Я глубоко вдохнул этот запах, пытаясь надышаться им впрок, на всякий случай. Потому что кто знает, что там, за углом?

Вышел на крыльцо, щурясь от яркого солнца. Весна в этом году решила взять реванш за затянувшуюся зиму — тепло пёрло отовсюду, снег осел, почернел, превратился в кашу, сквозь которую уже пробивались первые робкие травинки. Воздух был влажный, тяжёлый, пахло талым снегом, прелой листвой и ещё чем-то неуловимо весенним, отчего щемило сердце. Я сунул руку в карман куртки, нащупал пачку, вытащил сигарету. Прикурил, затянулся — и тут же закашлялся до слёз. Крепкая, зараза. Или это организм так отвык за последние месяцы? А может, очередной признак излечения — теперь уже от никотиновой зависимости. [ЗДОРОВЬЕ: 544/550] — даже кашель не повлиял. Регенерация работала. Я скривился, но сигарету не выбросил. Привычка — страшная сила.

Я обвёл взглядом двор и замер. Вот это да.

У ворот, привалившись к косяку, скучали двое бойцов в камуфляже. Автоматы на плечах, лица сытые, спокойные, но глаза шныряют по сторонам цепко, профессионально. [БОЕЦ1: УРОВЕНЬ 2 ЗДОРОВЬЕ 480/500] — мелькнуло в интерфейсе, когда я на них посмотрел. Борис выучил своих ребят хорошо — расслабленность только снаружи, внутри вечная готовность. Один из них, молодой совсем пацан, увидел меня, тронул за локоть второго, кивнул в мою сторону. Я махнул рукой: мол, всё нормально, работайте. Они синхронно кивнули и отвернулись, продолжив наблюдать за дорогой.

На импровизированном плацу — расчищенном от снега и мусора пятачке перед сараем — майор Песков гонял новобранцев. [ПЕСКОВ: УРОВЕНЬ 5 ЗДОРОВЬЕ 762/800] — держится старик. Человек десять, разномастных, от худых подростков до мужиков за сорок, бегали, падали, отжимались, снова бегали. У каждого над головой светились цифры — у кого второй уровень, у кто только первый, у кого здоровье еле-еле. Песков хромал вдоль строя, покрикивал:

Глава 1 ч. 2

Уже взялся за ручку двери, когда с улицы донесся звук мотора. Знакомый, урчащий, басовитый — джип Катерины. Я замер, прислушался. Мотор стих, хлопнула дверца, потом ещё одна, потом калитка скрипнула. Шаги по крыльцу, и в прихожую ворвалась Катерина. [КАТЕРИНА: УРОВЕНЬ 0 ЗДОРОВЬЕ 108/110] — тоже нулевая. При полном параде — волосы локонами, куртка дорогая, сапоги на каблуках (откуда только в деревне каблуки?), в руках ноутбук и стопка бумаг. За ней, чуть прихрамывая, но с довольной улыбкой, входил Василий. [ВАСИЛИЙ: УРОВЕНЬ 4 ЗДОРОВЬЕ 612/650] — четвёртый уровень, держится.

— Виталий! — Катерина сияла. — А вы где? Все здесь? Отлично! Проходите, проходите, у меня новости!

Я развернулся и пошёл обратно в общую комнату. За мной влетела Катерина, Василий, и вся моя утренняя идиллия рассыпалась в момент.

— Всем привет! — Катерина плюхнула ноутбук на стол, прямо между тарелками с недоеденными блинами. — Извините, что без звонка, но тут такое дело...

— Катюш, ты бы хоть поздоровалась, — улыбнулась мама, но без обиды.

— Здрасте, тёть Галь! — Катерина чмокнула её в щёку. — Всем здравствуйте! У меня документы!

Она принялась выкладывать бумаги на стол. Листы, скреплённые степлером, цветные обложки, какие-то печати, подписи.

— Вот! — она ткнула пальцем в верхнюю. — Свидетельство о регистрации. Вот устав. Вот учредительный договор. Всё готово, всё подписано, всё завизировано!

Взял в руки верхний лист. «Общество с ограниченной ответственностью «Небожители». Основной государственный регистрационный номер...» Дальше шли цифры, длинные, скучные, официальные.

— «Небожители», — прочитал я вслух. — Звучит как...

— Как бизнес, — перебила Катерина. — Легальный бизнес. Со счетами, налогами и отчётностью. Который можно официально вести и не бояться, что завтра придут люди с автоматами и скажут, что мы тут самострой устроили.

— А они не придут? — уточнил Сергей.

— Не должны, — Катерина пожала плечами. — Если, конечно, мы будем платить налоги и не нарушать законы. А законы сейчас... — она замялась. — В общем, законы сейчас пишутся на ходу. Но бумага есть бумага.

Василий подошёл, встал рядом с Катериной, заглянул ей через плечо.

— Я посчитал, — сказал он тихо, но все услышали. — Предварительно. Налоги от новичков не покрывают даже питание и охрану. Нужны новые источники.

— Какие источники? — нахмурился Борис, который только что зашёл следом и теперь стоял в дверях, нависая над всеми. — Грабить банки? Так они пустые.

— Можно, — вдруг подала голос Лина. — Но не банки.

Все обернулись к ней. Лина по-прежнему сидела в углу, поджав ноги, с кружкой в руках, но взгляд у неё стал другим — собранным, острым.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Арена, — Лина посмотрела на меня в упор. — Мы будем не просто участвовать — мы будем организовывать.

— Арена? — переспросил Песков. — Та, где бои?

— Да. Процент со ставок. Продажа мест под камерами для нулевок. Обучение бойцов за долю. Мы можем сделать это официально. Через ООО. И получать прибыль.

Я смотрел на неё и пытался осмыслить услышанное. Лина редко говорила, но если говорила — всегда по делу.

— Ты хочешь стать букмекером? — спросил я.

— Я хочу, чтобы мы не умерли с голоду, — отрезала она. — А деньги любят тех, кто их считает. Василий подтвердит.

Василий кивнул:

— Экономически — выгодно. Если мы получим контроль над ареной, это станет основным источником дохода.

— А «Арена-мастер»? — вмешался Борис. — Этот... Сергей Сергеевич? Он нам так просто не отдаст.

— Не отдаст, — согласилась Лина. — Значит, будем договариваться. Или конкурировать.

— Конкурировать с тем, кто держит все бои в области? — усмехнулся Песков. — Самоубийство.

— А воевать с «Оракулом» — не было самоубийством? — парировала Лина. — Мы выжили. И здесь выживем.

Я молчал, переводил взгляд с одного на другого. [ОПЫТ: 18%] — интерфейс напоминал о себе, будто говорил: «Да, ты лидер, но прокачка идёт, даже когда ты просто слушаешь». Катерина с надеждой смотрела на меня, Василий что-то подсчитывал в уме, Борис хмурился, Песков скептически кривил губы. Лина смотрела спокойно и ждала. Таня, сидевшая рядом с мамой, тоже молчала, но я чувствовал её взгляд.

— Лина, — сказал я наконец. — Ты понимаешь, что предлагаешь? Мы будем зарабатывать на том, что люди бьют друг друга. На крови.

— Они будут бить друг друга в любом случае, — она не отвела взгляда. — Вопрос — кто на этом заработает. Мы или чужие дяди.

— Она права, — тихо сказал Сергей. — Мы не можем остановить бои. Но мы можем сделать их честнее.

— И безопаснее, — добавил Василий. — Если мы контролируем арену, мы можем вводить правила. Запрещать убийства. Следить за состоянием бойцов.

— Ребята, — я обвёл их взглядом. — Вы серьёзно?

— Виталий, — Лина поставила кружку на стол. — Посмотри на меня. Мы — не они. Мы не заставляем людей драться. Мы даём им выбор. А если они выбрали — пусть платят нам за возможность это делать.

Я молчал. В комнате повисла тишина, только слышно было, как потрескивают дрова в печи.

— Мне нужно подумать, — сказал я.

— Думай, — кивнула Лина. — Время есть. Неделя, может, две.

Она встала, подхватила свою кружку и вышла из комнаты. Сергей посмотрел ей вслед, потом на меня.

— Я с ней поговорю, — сказал он и выскользнул за дверь.

За столом снова загудели. Катерина принялась объяснять Пескову детали регистрации, Василий подсел к ней, тыкал пальцем в бумаги. Борис отошёл к окну, закурил (прямо в комнате, но мама только вздохнула). Пахло табаком, смешиваясь с ароматами еды. Таня подошла ко мне, тронула за руку.

— Тяжело? — спросила она тихо.

— Страшно, — признался я. — Я не просил быть лидером. Я просто хотел, чтобы мы выжили.

— А кто просит? — она улыбнулась. — Лидерами не становятся по желанию. Ими становятся, когда другие идут следом.