Нерушимая Клятва

Пролог

Чёрное грозовое облако висело над Школой Ангелов и Демонов, источая зловонную неотвратимую угрозу. Её никто не видел, но чувствовали абсолютно все.

Руины зданий, классов и комнат, в которых отныне гулял ветер — отголоски прошедшей яростной битвы. Земля и камни впитали в себя кровь, которую не смыть отныне ничем. Как не вернуть былую чистоту душе, что хоть однажды вкусила запретной сладости порока.

Мама объявила себя директором, самолично сместив Кроули. И это не понравилось высшей власти.
Серафимы в Цитадели глядели на нас свысока. Древние, мудрые, шестикрылые и златовласые. Величественные, как утёсы скал, уходящие корнями далеко вглубь веков, а оттого и надменности их не уступит ничто в созданном когда-то и устоявшемся, закостенелом мире.

Безграничная власть, безнаказанность и развязанные Шепфа руки ужесточили их прекрасные восковые лица, сделав те похожими на мраморные статуи с такими же безжизненными и безжалостными холодными глазами.

У меня при виде Совета, который так просто изгнал маму, бросив всех нас на произвол судьбы, мурашки поползли по коже. Они не внемлят мольбам, они бездушны. Они... высшие ангелы и сосредоточие добра, вот только добро и сострадание в них давно умерло и покрылось коркой вечного льда.

Эрагон не внял предупреждениям о возвращении Мальбонте, не внял и просьбам о защите, которые Ребекка Уокер произнесла сквозь сжатые зубы, наступая на горло собственной гордости.

Мы остались одни. Отрезанные от Рая и Ада. Беззащитные перед всесильным опасным врагом, веками вынашивающим план своей кровавой мести.

Крови пролилось столько, что в ней можно было утонуть, но все понимали, что это не конец. Это только начало.

— Они хотели отобрать у меня дочь, — услышала я разъяренный голос мамы, поднимаясь по лестнице башни в кабинет директора. Но тут же замерла и прислушалась. — Хотели ставить над ней опыты. Несли какой-то вздор о том, что в Вики часть силы Мальбонте. Я не могла позволить им пытать её, ведь даже после этого никто не защитил бы нас от врага. К чему приносить бессмысленную жертву?

Холод пробежал под моей кожей, смешиваясь с облегчением. Мама не отдала меня на растерзание, но в то же время в её голосе слышалась стальная решимость. Жажда выгоды.

«Гарантировали школе защиту — получили бы своё», — читалось между строк. Мороз по венам, непонимание, неверие... ненависть.

Я застыла, не решаясь постучать. Но мою энергию уже почувствовали.

— Входи, Виктория, — властно позвала Ребекка. В детстве она называла меня полным именем, лишь когда разговор предстоял серьезный.

Повинуясь, я осторожно вошла.

Мамон, Геральд, Кроули и Мисселина сидели за столом, во главе которого стояла мама. Темные круги залегли под её глазами. По обыкновению бледные щеки напоминали чистейшее полотно, через которое просвечивались голубые сплетения вен на висках. Она не спала несколько ночей.

— Садись, — приказала она, и я послушно села на свободный стул, ловя на себе сочувствующие взгляды всех присутствующих, но ещё не понимая их значения, хотя дурное предчувствие тут же шелохнулось в груди.

— Виктория, как ты знаешь, совет Цитадели обеспокоен твоими... открывшимися талантами, — начала мама чуть охрипшим голосом. Было заметно её волнение, но Ребекка умело сохраняла самообладание. — После разговора с главным советником я осталась в некотором замешательстве. Но решила, что тебе необходимо знать правду.

— О силе Мальбонте, что осталась во мне после ритуала? Я знаю, — ответила я, качнув головой. Мисселина охнула, положив хрупкую ладонь на моё плечо. — Как знаю и о том, что они хотели оставить меня при себе.

Маммн нахмурился, постучав по столешнице подушечками пальцев.

— Да. Они не восприняли угрозу Мальбонте всерьез, но им было необходимо, чтобы ты находилась рядом, — мама вздохнула, набрала в грудь воздуха и продолжила с непроницаемым лицом. — Не считай это честью, Вики. Для тебя это означало бы пытки и возможную мучительную смерть, если бы весы войны качнулись в сторону Мальбонте. Эрагон хотел сделать тебя рычагом давления на него в случае, если задумает угрожать Цитадели.

— Вы... думаете, я настолько важна Мальбонте? — скептически выгнула я бровь, стараясь не пропускать через себя ужасающие прогнозы мамы, сказанные с такой холодностью и расчетливостью, будто речь шла вовсе не о моей судьбе.

— Важна или нет, но в тебе таится его сила. Ты убила Сатану, ты можешь быть опасна.

— Они отпустили тебя сейчас, но не факт, что не вздумают нагрянуть сюда и забрать обратно. — Вмешался Мамон, и от его правдивых прямых слов я поистине ужаснулась.

— Но...

— Им никто не сможет помешать, — вставил Геральд, стиснув зубы. — Если захотят заковать тебя в кандалы, закуют, и никто из нас не сможет защитить тебя, девочка.

— Даже я, — согласилась мама. Заметно было, как побелели костяшки ее сжатых в кулак пальцев. — Они объявили Школу автономной от защиты Небес. Наказание за моё непослушание. А потому им ничто не помешает напасть на нас и использовать тебя в качестве оружия против Мальбонте. Этого допустить я не могу. Нам не выстоять против небесного легиона одним.
Повисла напряженная, гробовая тишина.

— Что ты хочешь сказать, Ребекка? — тоненьким испуганным голоском спросила Мисселина.

Глава 1 Последний день моей свободы

Солнце ползло к горизонту. Медленно, словно насмехаясь над миром, погрязшим в кровопролитии и интригах. День умирал долго, пуская последние теплые яркие лучи света. А вместе с ним умирала и я. Чувствовала, что умираю… снова.

Я сидела на крыше, свесив ноги вниз, и глядела на этот злополучный закат, который станет означать моё вечное заточение в лапах тирана.

«Я выпустила тебя, Бонт! Подарила свободу! Избавила от заточения! А в благодарность твоё тело, заполоненное злом, надевает на меня нерушимые оковы».

Мама думала недолго. Я видела, что решение далось непросто, но когда она озвучила его, голос с нотками металла не дрогнул, а иней в глазах не растаял.

— Мне жаль, Вики. Но на кону стоит слишком многое.

Её слова до сих пор тихими выстрелами пульсировали в моём мозгу. Я не помню, что было дальше… не помню, как Люцифер бросился на неё, едва не сбив с ног.

— Что ты несёшь, непризнанная дрянь?! — выкрикнул демон, но Мамон резко перехватил его попытку дотронуться до мамы. — Ты готова отдать единственную дочь и ради чего?! Ради обещания какого-то мифического урода? Ради сохранения собственной власти?! Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь Вики?! Не тебе придётся раздвигать перед ним ноги!

Люцифер рвался так сильно, что Геральду пришлось помочь Мамону держать его.
Мама смотрела на него спокойно и надменно, хоть подбородок её мелко дрожал.

— Не забывай, Люцифер, как твой отец был готов пожертвовать тобой ради своего народа. Я не любила его, но это — поступок, достойный уважения. Правитель должен уметь пожертвовать личными привязанностями во благо остальных.

— В какое нахер «благо остальных»? — Люцифер с силой отпихнул Геральда и освободившейся рукой схватил маму за горло. Да так сильно, что та начала задыхаться. Вбежавшие на шум архангелы немедленно накинули на него золотые нити и оттащили прочь.

Я стояла, словно в бреду… в кошмарном невыносимом сне, от которого так жаждала очнуться. Но пробуждение всё не наступало.

Мисселина плакала навзрыд. Мими тоже что-то кричала, но умолкла под грозным взглядом отца.

— Уведите Люцифера в камеру и не выпускайте, пока не придет в себя, — отдала мама холодный приказ.

— Я тоже пойду туда одним из этих сраных добровольцев! Я хочу этого! Вы не сможете просто меня запереть!

Мими выбежала вслед за стражами, которые утащили демона прочь.

— Такое решение не просто принять, Ребекка, — сказал Мамон, глядя на закрывшуюся за дочерью дверь. — Я бы не смог обречь Мими.

Мама судорожно вздохнула. Следы от пальцев Люцифера краснели на её белоснежной шее. На меня она взглянула, только спустя несколько невыносимо долгих минут ожесточенных споров. Словно речь шла не обо мне… словно я была какой-то вещью, не более того.

«Сосуд с моей силой я заберу с собой»,— так выразился Мальбонте. Я и для него была вещью, но этот факт ранил не так больно, как расчетливое отношение матери. Осознание, к чему меня приговаривают, начало постепенно доходить до затуманенного шоком разума, выводя из оцепенения все вспыхнувшие чувства и естественные реакции.

— Вы говорите так, будто я рабыня или вовсе не имею права голоса! — вскрикнула я пронзительнее, чем того желала. Сила внутри отозвалась на порыв эмоций, и окна кабинета угрожающе задребезжали. На столе лопнуло несколько стаканов, зеркало пошло трещиной, свитки на стенах отпали и скрутились в трубочку. И я испугалась, что не смогу долго удерживать в себе эту разбушевавшуюся мощь, что она вырвется на свободу и причинит вред тем, кому зла я желала в последнюю очередь. Все немедленно обернулись в мою сторону.

— Что, чёрт вас дери, значит эта «клятва крови»? Я не выйду за него замуж! Я не позволю ему коснуться себя! Мы не в средневековье! Вы не поступите так со мной!

Мисселина сочувственно поджала губы и снова расплакалась. Лицо мамы застыло в непроницаемой маске, плечи дрогнули, но тоже замерли в гордой осанке. Кроули угрюмо молчал. Мамон и Геральд опустили взгляд.

— Я понимаю твои чувства, Виктория, — холодно произнесла женщина, которую я считала своей матерью. — Но суровые времена требуют решительных мер. А решительные меры подразумевают под собой некоторые жертвы. Я не предполагала, что он потребует подобного, признаю, для меня это тоже удар. Но по крайней мере ты будешь жива и под его защитой. Как сосуд с его силой ты для него важна. И это лучше, чем смерть от рук советников Цитадели.

Говоря, Ребекка скривила губы в раздражении, словно я была несмышленым ребенком, не понимающим очевидные вещи.

Это стало последней каплей. Я оттолкнула подошедших ко мне Мисселину и Геральда и выбежала из кабинета, не помня себя от ужаса, сжигаемая изнутри отчаяньем.

Слёз не осталось. Сил не осталось. А на смену эмоциям пришла пустота. Смирение? Нет! Я буду бороться. Им придется запереть меня как Люцифера, я буду биться до последнего!

Я взглянула на возвышающуюся над школой башню. Люцифер там… пытается выбить решетку, несмотря на то, что архангелы сильно его избили. Нам даже не дадут попрощаться?! Неужели не дадут?!

Первой мыслью было бежать, куда глаза глядят. Я раскрыла крылья и летела, летела… но что-то заставило вернуться. Лететь мне некуда. Нигде не найти приюта. Я совсем не знаю Небеса, есть ли здесь какие-то поселения, кроме Цитадели? Пролетая над островками на спине Фыра, я видела какие-то деревушки и маленькие города. Но что мне там искать? Рано или поздно меня найдут по энергии не одни, так другие. Оставалось только…

Я никогда не думала о самоубийстве, но сейчас оно маячило спасительным маяком в сгущающемся мраке будущего.

Глава 2 Silentium

Зеркало издревле считалось творением дьявола. Многие культуры называли этот предмет порталом в иной мир, где обитают демоны. Мистическим, оккультным, опасным…

Мальбонте провёл меня через зеркало, и я оказалась, словно в иной реальности, не похожей на Ад в том представлении, в каком мне удалось его рассмотреть.

В Аду я бывала лишь на факультетах Школы, да в похожем на золотой склеп дворце Мамона. В другие же места меня как Непризнанную не пускали. Обиталище Мальбонте я видела во снах, но смутно и нечётко, словно смотрела сквозь неспокойную водную гладь.

Сейчас же всё прояснилось. Взору открылся исполинского вида замок, утопающий в алых лучах заката; каменные древние, полуразрушенные башни, высокие массивные стены, огромные врата, в которые могли в ряд проехать десять конных рыцарей в тяжёлой броне. Если академия Ангелов и Демонов напоминала готическое строение, то это место навевало мрачную и суровую романтику. Больших башен было семь, а меж ними возвышались ещё девять маленьких. Всюду стояли статуи, похожие на ту, что в школе символизировала Равновесие. Только вот ангельские стороны у всех были изломаны и изуродованы. Ледяной ветер гулял по огромным дворам, где, словно муравьи, шныряли демоны и жуткого вида существа, отвергнутые Раем.

Я с трудом припоминала полученные на земле знания о семи уровнях Небес, но сейчас мне было трудно ориентироваться. Школа находилась на самом низшем — Велоне, где бессмертные помогают миру людей. Но представленная моим глазам местность разительно отличалась от той, к которой я привыкла. Тут не было летающих островков с искрящимися на солнце водопадами, и морозный воздух пах пеплом и смертью.

Мы с Мальбонте оказались на балконе самой высокой из башен, откуда был хорошо виден весь замок. Солнце скрылось стремительно, потому во дворе, на башнях и стенах постепенно загорались сотни факелов.

— Добро пожаловать в мой подпольный лагерь, — возвестил Мальбонте с усмешкой, отпустив мою руку, и я тут же поспешила взглянуть на порез. Он, казалось, затянулся, но края почернели, будто обожженные.

Клеймо. Оно теперь будет на мне вечно, как и на нём.

Нас встретил до жути довольный Фенцио с мерзкой торжествующей ухмылочкой на лице.

— Вижу, сделка состоялась, мой повелитель! — прошелестел он приторным голосом, от которого страх под моей кожей заменило жгучее презрение. Ангел оглядел меня заискивающе и насмешливо. Он прямо светился от ликования.

— Я же говорил, что ради власти Ребекка отдаст что угодно. Даже собственную дочурку. За все годы я хорошо изучил мышление этой потаскухи, как и её слабые стороны. И…

Мальбонте поднял руку, одним повелительным жестом приказывая бывшему учителю замолчать, и тот немедленно заткнулся, трусливо и виновато опустив голову.

«Знай своё место, шавка», — мысленно позлорадствовала я, не сводя с него испепеляющего взгляда. Если бы не присутствие Мальбонте, я бы бросилась на этого гада и разодрала в кровь его самодовольную физиономию.

Полукровка шагнул к перилам, обозревая свои владения, и повернулся к Фенцио.

— Скоро прибудут новобранцы во главе с Саферием. Ребекка выполнила и это условие достойно, вопреки твоим опасениям.

Фенцио нервно кивнул, слушая своего господина.

— Позаботься о том, чтобы их расселили по казармам, выдали мечи и обмундирование, и поручи Пихтиону начать тренировать их с завтрашнего утра. А ещё… среди них будет дочь Мамона. Обеспечь ей более комфортные условия, выдели покои в девятой из малых башен.

— Будет сделано. Что-то ещё?

Мальбонте взглянул на меня, смотрел долго, не мигая. А потом бросил Фенцио:

— Пока нет. Оставь нас. И помни: никто не должен знать о нашем преждевременном возвращении. Я сам объявлю о помолвке. Начинайте подготовку к свадьбе.

При последнем распоряжении меня передёрнуло и затошнило. Ангел улыбнулся еще шире и пакостнее.

— Слушаюсь.

Когда Фенцио ушёл, мы с Мальбонте остались одни. Меньше всего я хотела бы провести в его обществе хотя бы пару минут. Он был мне отвратителен до боли, до дрожи, до скрежета зубов. Всё моё существо восстало против него и этой ужасной помолвки. Одно лишь радовало: ритуал, проведенный мамой, ещё не означал свадьбу, а это значит, что я ещё не принадлежу ему целиком.

— Чудовище с огромными рогами, копытами и маленькими ангельскими крылышками. Взгляд добрый, но скрывающий непомерную злобу, — зачитал наизусть Мальбонте, задумчиво растягивая слова. Он облокотился на перила, касаясь их костяшками пальцев. Ветер шевелил бордовые перья его сильных крыльев и ерошил чёрные волосы. — Так обо мне написано в тра-кта-те о Маль-бон-те?

Последние слова он отчеканил по слогам, словно отбивая их молотком до состояния пыли. От внутреннего мандража я не сразу поняла, что он обращается ко мне. Не ответила, лишь кивнула, стараясь не смотреть на него. Это всё, что было в моих силах — пытаться игнорировать.

Пассивная агрессия — жалкий ход, но что ещё у меня осталось?

— И что же? Я похож на чудовище? — спросил он снова, скользя глазами по моему профилю. Испытующе, настырно. Но я лишь крепче сжала зубы, даже не стремясь вступать в диалог.