Несчастливая дочь

Пролог

Музыка: «Numb» (Linkin Park) «Осколок льда» (Ария)

Инна

За окном уже темно, зимой вечер наступает быстро. На участке уже зажглись фонарики. Я обожаю эту атмосферу, когда темноту единственной комнаты на первом этаже моего дома, разгоняют отсветы экрана ноутбука, блики огня из камина и огни уличных фонарей. По комнате разносится легендарная «Numb»:
I've become so numb, I can't feel you there

Become so tired, so much more aware…

С удовольствием потягиваюсь в кресле. Всё! Все дела за день были завершены. Бумажная работа — это, конечно, самое противное в работе психолога. Отчёт на отчёте и отчётом погоняет. По центру всё должно быть сдано вовремя. Их сожрут за любой косяк в доках. Но сегодня кто молодец? Она молодец! Всё закончила.

Пора бы поужинать. Пожарить пельмешки из морозилки? Или размяться и прогуляться до шавермы от Вазгена? Сложный выбор прерывает звонок мобильного. Громкий голос Кипелова разрезает воздух:

Ночь унесла тяжёлые тучи

Но дни горьким сумраком полны…

С первых аккордов моё спокойствие рассыпается, как стекло под градом пуль. Эта мелодия вот уже 9 лет стоит на звонок от одного-единственного человека. Егор Рыльев. До нашей ежегодной встречи ещё пару месяцев. Что могло произойти? Почему он звонит раньше?

Собираюсь с силами и беру трубку:

- Привет, Егор. - Мой голос хрипит. Пульс зашкаливает, мне кажется, я даже слышу, как стучит собственное сердце.

- Привет, Инуш. - Хриплый голос собеседника, что, как обычно, пробирает меня до мурашек своей глубиной и хрипотцой, сейчас чрезмерно взволнован. Честно говоря, я уже и не помню, когда он был таким. Даже в день, когда добровольно он ушёл от меня, его тон был куда более спокойным.

- Что-то случилось? — искренне тревожась спрашиваю, когда понимаю, что сам Егор сразу не продолжает диалог. В трубке слышно лишь его надсадное дыхание.

- Да... Да, случилось, — его речь отрывистая, сумбурная. - Нам... Нам надо встретиться... Желательно в ближайшее время.

- Да, конечно. — моё сердце начинает колотиться ещё неистовее. - Завтра в час? Нормально?

- Отлично! – в его голосе отчётливо мелькают нотки радости, как это всегда и бывает, когда мы планируем встречи. Через трубку слышно, как он громко выдыхает. – Кафе? Парк?

- Ммм… давай в кофейне на Звёздной.

- Договорились. Буду ждать.

И Егор вешает трубку. А я ещё долго сижу, прижав трубку к уху. Что это сейчас было? Так непривычно, что собранный и организованный Егор был… растерян? Какое странное чувство, что встречу планировала я. Так, никогда не было. У него всегда всё под контролем. Что могло его так выбить из колеи?

А следом накрывает осознание: я завтра увижу Егора. Мужчину, что украл моё сердце. Мужчину, которого люблю. Мужчину, с которым вместе быть не могу.

Важное предупреждение 18+

Данное произведение содержит материалы деликатного характера, включая: нецензурную лексику; сцены насилия и описания травм; эпизоды употребления алкоголя, табачных изделий и наркотических веществ.

Автор категорически не пропагандирует и не одобряет описанные в произведении действия. Все события и ситуации представлены исключительно в художественных целях для создания достоверной атмосферы повествования.

Представленная история является плодом художественного вымысла и не призывает к подражанию описанным событиям. Автор не стремится романтизировать насилие, деструктивное поведение или иные формы девиантного поведения, а стремится к объективному отображению действительности. Все персонажи вымышлены, а совпадения случайны. Действия происходят в альтернативной России, которая хоть и похожа на нашу действительность, все же имеет свои особенности.

Поведение и поступки персонажей могут противоречить личным моральным установкам и ожиданиям читателей. Рекомендую отнестись к произведению как к художественному произведению с соответствующим уровнем зрелости и критического мышления.

Глава 1

«Рецепт счастья: принимай действительное за желаемое»

Журнал «Наша психология»
Музыка: «Ресницы» (Братья Грим)

За месяц до пролога. Инна.

Пританцовывая под нетленку «Братьев Грим», грею на сковороде сырники из магазина. Для завтрака вполне сойдёт. Что-то последнее время я совсем наплевательски стала относиться к своему питанию, но в этом учебном году так много работы. Половину сентября приезжала домой часам к 10 вечера. Никаких сил на готовку не оставалось. Вот и сейчас весь мой завтрак – это покупные сырники и литр кофе.

Я могу себе позволить новомодную кофемашину, но готовлю бодрящий допинг в старой доброй кофеварке. Всё просто. Я беру с собой на работу целый литр эликсира жизни. Мне кажется, что если я перестану пить кофе, то мои веки будет просто не разлепить, а мозг откажется функционировать.

Одним глотком допиваю утреннюю порцию кофе, закидываю последний кусочек откровенно отвратительных сырников и подхожу к зеркалу. Оттуда на меня смотрит симпатичная зеленоглазая блондинка. Ерошу рукой свою короткую стрижку. В этом году волосы у меня просто светлые. Когда я приняла предложение выйти на работу в школу психологом, директор, Зинаида Ивановна, разрешила мне не соблюдать дресс-код. И весь прошлый год я гоняла в драных джинсах и с зелёными перьями в моей стрижке-пикси. Но на итоговом педсовете Зинаида Ивановна, или как мы её ласково звали ЗИЛ, объявила, что уходит на пенсию.

С новым директором у меня таких договорённостей нет, потому в рюкзаке у меня сейчас лежат классические брюки и пиджак. Специально покупала, чтобы ткань не мялась. Половина проколов из ушей убрана, и железо из носа оставляю пока дома. В целом Устюгов Дмитрий Егорович показал себя как адекватный мужик и может к концу года с ним тоже договорюсь, хотя бы на джинсы, но пока так. Надо поискать подходы к Устюгову, наверняка же есть, с чем по бартеру можно сработать.

Усмехаясь, вставляю линзы. Пока сезон позволяет, и в школу езжу на байке, ношу пока линзы. Скоро похолодает, пересяду на транспорт попроще, тогда придёт время моих любимых очков с зелёными стёклами. Накидываю черепаху, сверху куртку, проверяю рюкзак: одежда, кофе, телефон, доки для работы. Беру шлем и выхожу в гараж, откуда быстро выгоняю мою прелесть. Моя жёлтенькая пчёлка — SYM Wolf.

Конечно, есть мотоциклы и помощнее. Мне же подходит и добротный городской вариант, больше и не надо. Для ежедневных поездок да редких выездов на турбазу вполне подходит. Ласково глажу бак. Для меня решающим при выборе байка стал внешний вид. Вот такая я иногда девочка-девочка. Жёлтые бока моей пчёлки дороже лошадей.

Знаю, что сейчас ни один водитель свернёт голову в нашу с ней сторону. Мотоциклисты всегда привлекают внимание. Девушки особенно. Девушка на жёлтом байке, в чёрно-жёлтой экипировке и шлеме с пчелой максимум внимания, минимум игнорирования. Я знаю, что это одно из проявлений моей травмы. Стремление привлечь как можно больше внимания. Но спустя почти десять лет терапии, я смогла достичь внутреннего принятия этого. Если это спасает меня от ночных кошмаров, то абсолютно без разницы, как проявляется.

Под самокопательные мысли выгоняю байк за территорию участка, закрываю с пульта окна на доме, гараж, ворота, ставлю на охрану и только потом уезжаю. На самом деле путь до школы здесь близкий, а вот после работы мне предстоит ехать в кризисный центр для женщин, и вот он уже находится в другом конце города, там байк отлично пригодится. Сейчас же неспешно качу по Космической, машу рукой Асе Борисовне, нашей учительнице начальных классов. Она совсем недавно получила полдома в наследство совсем рядом от меня. Замечаю впереди джип директора школы, который тоже переехал сюда. М-да, такими темпами у родителей сложится весьма предвзятое мнение о доходах нынешних учителей, раз они все живут на вполне себе элитной улице города.

Никого не будет особо волновать, что Ася получила жильё в наследство, директор вложил деньги с другой работы, а мои доходы вообще никак не связаны с работой. Злые мысли и слухи они такие. Какие-то у меня сегодня депрессивные мысли. Рассуждая обо всём, не замечаю, как выезжаю на проспект и с наслаждением ловлю несколько минут манёвренной езды. Купаюсь в восхищённых взглядах девушек, откровенных матюгах мужчин, и настроение моё слегка поднимается. Паркуюсь на заднем дворе школы, мурлыкая припев утренней песни:
Хлопай ресницами
И взлетай.

Ту-ту-ру тут-ту-ру-тай

Первое время было очень страшновато оставлять так байк, всё-таки дети - весьма любознательный контингент. Но в гимназии такая система безопасности, что стоило одному попасться с любопытным носом, как все быстро присмирели.

- Доброе утро, Инна Вениаминовна, — здоровается со мной охранник на входе, здороваюсь в ответ, оглядывая спортивную фигуру парня лет двадцати пяти. Его напарник лишь машет рукой из специальной пуленепробиваемой кабинки, где стоят мониторы видеонаблюдения. Да-да, у нас здесь не бабуля-вахтёрша, а вполне бравые ребята из серьёзного ЧОПа. Дом мой, кстати, тоже на охране у этой конторы. Какой-то старый выпускник нашей бывшей директрисы, уйдя на пенсию в силовых структурах, открыл своё дело и отлично развернулся. Собственно, по рекомендации Зинаиды Ивановны к ним и обратилась.

Захожу в свой кабинет, закрываю дверь, переодеваюсь из экипировки в деловой костюм, включаю компьютер и проверяю расписание. Сегодня профтестирование для 8–9 классов, анкетирование первашей, и парочка индивидуальных консультаций. Делаю большой глоток обжигающего кофе из термоса. Ну жить можно.

Визуализация

Встречайте наших героев!

Егор Трофимович Рыльев

35 лет. Успешный адвокат и предприниматель. Больше, конечно, инвестор. Любящий мужчина и брат. Суровый и жестокий в зале суда он кардинально меняется с людьми, которых считает близкими.

Инна Вениаминовна Асташева
33 года. Психолог в школе и кризисном центре для женщин. Сильная, целеустремлённая и при этом хрупкая женщина. У них с Егором очень непростая история. Я буду бесконечно рада, если вы пройдёте этот сложный путь вместе с героями.

Глава 2

«Если вас надо выговориться, поделитесь с мужем.

Он никому не расскажет, потому что нихрена не слушает»

Журнал «Наша психология»
Музыка: «When We Stand Together» (Nickelback)

Инна

- Маргарита Антоновна? – только со второго раза получаю заторможенную реакцию.

- Да-да, — она слегка встряхивает своим роскошным блондинистым каре, фокусирует взгляд на мне и включается в разговор. – Прошу прощения, прослушала, как вас зовут.

- Инна Вениаминовна, можно просто Инна. – Барышня сложна в своих эмоциях, надо помочь ей наладить контакт, а значит, снять некоторые барьеры.

- Инна… вы знаете, наверное, Агния Борисовна зря меня привела. Я как-нибудь справлюсь сама. – Ну вот, стоило мозгам включиться от стресса и тут же режим «я сама» активировался.

- Маргарита Антоновна, прошу прощения, за жёсткие слова, но что вы сами? Продолжите изводить классного руководителя сына? Доводить себя до истерики? Добьётесь исключения сына из девятой школы? Диалог со мной – это не панацея, но ситуацию облегчить точно поможет. – Ну, давай-давай, дорогая, включайся в диалог нормально.

- Я никого не изводила! – упрямо поджимает губы та.

- Оу, то есть назвать педагога «птушницей», «женщиной облегчённого поведения» и «шалавой» — это не оскорбления? А интриги в родительских чатах не изводят учительницу? Что вам такого сделала Агния Борисовна? – копаем-копаем, что-то должно быть.

- Потому что она рыжая! – сдержанность вся куда-то испаряется, и передо мной, действительно, сидит женщина в давно сдерживаемой истерике.

- А чем плохо быть рыжей? – переходим к самому интересному.

- Потому что мой муж трахает рыжих училок! – ясно - понятно, где в этой истории собака порылась.

- Прям всех рыжих училок? – уточняю.

- Да! Сначала эта была гувернантка. Мой сын, Тигран, ещё даже в школу не ходил. Лука, — на знакомом имени у меня предательски сжимается сердце. Но ведь мало ли какой там Лука? Фамилия-то совсем другая и у Тиграна, и у Маргариты. – Лука, он в ногах у меня валялся, простить умолял. Потом учительница рисования из первой школы Тиграши. Всё повторилось. У меня появилось роскошное колье, а у Тиграна поменялась школа. Не прошло и трёх месяцев, как поменяли меня. Лука заявил, что новая классная руководительница лучше, чем я, подходит на роль жены успешного юриста. Моложе, красивее и уже беременна. А я после Тиграна так и не смогла. И вообще, может, тест был поддельным, потому что у настоящего армянина не может быть белобрысого сына. И эта сука была рыжая! Рыжая молодая дрянь!

Маргариту накрывает настоящая истерика: с некрасивыми слезами, соплями и подвываниями. Если бы это был мой первый подобный опыт, я, пожалуй, даже испугалась бы. К сожалению, уже не первый день работаю с женщинами в кризисных ситуациях. Вот так со слезами, криками выходят глубоко сдерживаемые эмоции. Где ещё, как не у психолога, эта успешная бизнес-леди сможет показать свои настоящие переживания? Чувства слабой женщины, которую предал любимый мужчина? Вряд ли у неё есть настоящие подружки. Подруги-мажорки с радостью поделятся её болью с таблоидами. Коллеги сольют информацию конкурентам для плясок на костях. Семья? Увы, не у всех она есть или такова, что можно положиться. Поэтому вот. Рыдаем и оживаем.

Меня саму сейчас больше заботили далеко не её слёзы. Лука, юрист… слишком много совпадений. Чёрт-чёрт-чёрт. Если это, действительно, тот Лука, то всё просто отвратительно. Ладно, работаем. Протягиваю женщине бумажные платочки, наливаю стакан холодной воды. Даю немного прорыдаться.

- У вас есть аллергия? – спрашиваю достаточно громко, чётко, абсолютно безразличным тоном.

- Что? – от неожиданности Мегера даже перестаёт рыдать.

- Аллергия пищевая есть? – давлю тоном.

- На цитрусовые, — отвечает растерянно.

- Тогда давайте-ка чайку! – смягчаю интонацию. Отлично, Маргарита отвлеклась и скоро с ней можно будет вести диалог.

Пока Маргарита Антоновна окончательно успокаивается и приводит себя в порядок, я наливаю ей чай из волшебных запасов. Это меня с прошлого года Ася спонсирует. Она каждое лето уезжает в отпуск к своей бабушке на другой конец области, там помогает с огородом, садом и всякими деревенскими делами. Местные ей подкидывают всякого. В том числе разные успокоительные сборы. Ася смеётся, что она столько не нервничает и привозит мне.

Протягиваю одну кружку собеседнице, вторую ставлю перед собой, пододвигаю мисочку с простенькими конфетами. Держу их здесь как раз на такие ситуации. Несколько минут мы молча пьём чай, я с любопытством разглядываю Маргариту, пока та погружена в свои мысли. Красивая, успешная женщина с характером. Несмотря на всю стервозность, видно, что она состоялась как профессионал, эта нетипичная жена олигарха. Косметолога она, конечно, посещает регулярно, но губы пухлые от природы, а не благодаря филлерам. В уголках глаз уже прячутся морщинки, так же как и носогубные складочки, слегка видны. Ей лет 40–45, но выглядит она превосходно. Умная, успешная, какой же мудак довёл её до истерики? Это не домашняя забитая девочка. Это хищница из мира бизнеса. Она убивает одним взглядом, а росчерком пера решает судьбы тысяч людей. Такую барышню до истерики надо доводить целенаправленно и тонко, с удовольствием отдавливая больные точки.

Глава 3

«Может кто-то объяснить, где грань между

«никогда не сдавайся» и «если лошадь сдохла – слезь»?

Журнал «Наша психология»
Музыка: «Она» (Нэил Шери)

Инна

- Инночка, ну вот ты понимаешь. Он же любит меня. Скотина такая. Так любит. Соколик мой. Первую зарплату кому несёт? Мне несёт! А какие кастрюли дарит! Это же не он всё. Это эти его… дружки ироды! Всё они. Как притащут эту беленькую. Так, всё, на неделю нет его. В запое, ага. А вот как из запоя, так и колошматит меня. Так и я то, что? Не выдюжу, что ль? Да вот дитятки-то при чем? Коли участковый не зашёл бы, зашиб бы. Как есть зашиб Васютку! – голосит моя собеседница.

Передо мной сидит женщина с выцветшими волосами, в чистом, но очень поношенном халате, какой-то несуразной объёмной кофте, шерстяных носках и тапках из бабушкиного комода. Определить её возраст на взгляд невозможно. Что-то между тридцатью и пятьюдесятью.

Это Людмила. Люська. Она уже третий раз в нашем кризисном центре. Конечно, приходит она не сама. Её присылают соцслужбы. Если не придёт, то её лишат родительских прав, а значит, и пособий. Она добросовестно живёт у нас три месяца и возвращается к своему «соколику», который дубасит и Люську, и её детей. В предыдущие разы она была с мальчишкой лет 4–5, в этот раз ещё и с малышом четырёхмесячным.

Наш центр «Вера, Надежда и Любовь» сотрудничает и с соцслужбами, и с разными благотворительными организациями. Кого-то из женщин присылают, кто-то приходит сам. Мой выбор на этот город пал, в частности, и из-за этого центра. Очень уж меня тронула история, когда три женщины, сами прошедшие ад токсичных отношений, выкупили бывшее здание психиатрической больницы, переоборудовали его, и сделали кризисный центр. Здесь принимают всех. И таких, как Люська, и таких, как Маргарита.

У женщины в беде нет социального статуса. Удар от мужского кулака в лицо одинаково больно проживает любая. Другое дело, что не все, далеко не все, могут сюда дойти. И ни каждая с первой попытки понимает, что это шанс и надо им воспользоваться.

В прошлом году, здесь передо мной на месте Люськи сидела Яна. Её пять лет по всей стране гонял неадекватный муж. Она убегала, пряталась, он находил, запирал, отбирал телефон. Она опять убегала. Наш центр был третьим в её истории. Он клялся в любви, обещал, что прекратит, но как только она оказывалась в его власти, бил и прятал. Только после жуткой истории, когда муж запер её в ванной и творил кучу всевозможной дичи на глазах у полугодовалого ребёнка, Яна поняла, что надо бежать по-другому. Действительно, бежать, а не прощать его. Справедливости ради самую большую помощь ей оказал тут наш юрист. Именно благодаря его чётким и выверенным действиям муж Яны сел на пять лет, а она смогла с ним развестись. До этого у неё несколько раз просто отказывались принимать заявление.

- Люсенька, милая моя, — говорю нежным голосом, — так может совсем уйти-то? Может, ведь и, правда, пришибить дитё!

- Люблю его, ирода проклятущего! – заливается мне слезами Людмила. – А он деток любит! Так балует их.

- Люсь, ну бьёт — это же не любит. – Нет у меня особой надежды достучаться до женщины, но пытаться буду до последнего.

- Ой! Да все так живут! Кого у нас в селе не поколачивают? Деваться-то куда? – машет устало рукой.

– Смотри, ты же дояркой раньше работала? – Люся кивает. – У нас здесь на юге области открывается новый молокозавод, какой-то столичный бизнесмен приехал, воротит всё тоже по столичному.

- Это как так? – взгляд женщины становится заинтересованным.

- А вот у него там и детский сад при заводе для лялек, и что-то типа взаимопомощи. Молодых мам ставят в разные смены, чтобы за детьми друг друга смотрели. – Рассказываю, что сама с удивлением недавно узнала.

- Брешешь же, поди? – мотаю головой. – Не слыхала че-то про такое чудо.

- Так он на юге. Под Новоозёрском. – Протягиваю ей визитку отдела кадров нового завода. – Смотри, вот их телефон. Надумаешь, позвони. Добраться поможем.

- Это ты, Инночка, мне дельную мысль подсунула. Пойду-ка, покумекаю. – Встаёт и, гипнотизируя визитку, идёт к выходу.

– Спасибо тебе! Благослови Бог! – крестит меня от порога и выходит. Ну, может, и, правда, задумается. Баба она рукастая, в доме всё на ней держится. Ездила я как-то к ним с комиссией. В отличие от многих в такой же ситуации, там не было ни грязи особой, ни тараканов, ни иной живности. Да старенькое, но чистенькое, аккуратненькое.

В дверь стучат и заглядывает Маргарита.

- Привет ещё раз! – Киваю ей на кресло для посетителей.

- Привет. Слушай, а у вас здесь очень здорово. – Искренне восхищается она, оглядывая мой небольшой, но уютный кабинет.

Я очень люблю свой уголок, с удовольствием обустраивала его. Стены мятного цвета, шкафы и стеллажи белые, журнальный столик, пара современных кресел-качалок под светлое дерево, на них мы и расположились. За ширмой прячется инвентарь для групповых консультаций: флипчарт, набор раскладных стульев, пособия и много всяких разностей. Не хватает только зелени, есть парочка искусственных цветов, но это просто от безысходности. Как бы я ни старалась, все живые у меня мрут. Даже два кактуса не выжили.

- Спасибо! Этот центр много для меня значит!

Глава 4.1

«Очень сложно искать работу мечты, когда твоя мечта – не работать».

Журнал «Наша психология»
Музыка: «St.Trinians Theme - (Tribute to Girl's Aloud)» (Studio Allstars)

Инна

Меня часто спрашивают, зачем мне помимо работы в кризисном центре, ещё и школа. А вот для этого, скажу я вам. Сижу, анализирую прекрасную методику по адаптации первоклассников в школе. Ничего такого. Детям всего лишь надо нарисовать «Школу зверей». Мы же, психологи, должны проанализировать отношение детей через рисунок. Как у них там всё в детском коллективе? Кого боятся? Кого любят? Слышат ли, что в школе говорят? Как настроение в целом?

И всё вроде бы шло отлично. Пока я не дошла до работ 1 «Б». Смотрю один рисунок, второй, третий и думаю, то ли там всё так плохо, то ли я пропустила какую-то локальную шутку. На всех детских рисунках у доски стоит страшная здоровая обезьяна. Сижу, туплю минут пять, а теперь вот ржу как припадочная. У классной руководительницы 1 «Б» фамилия Гориловская, ну и сама по себе она дама в теле. Вот и получили дети гориллу.

Вдруг короткий стук в дверь, и залетает та самая Гориловская. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами и глубоко дышит. Как будто бегом бежала. Рот открывается, а слова сказать не может. Встаю, даю ей воды. Пьёт, ещё пару минут, дышит и выдаёт.

- Я…они…ты представляешь!?! – захлёбывается словами.

- Пока ничего не представляю, расскажешь? – учительница грузно падает на диванчик.

- Ты представляешь! Вызываю к доске решать примеры. Всё, как мы любим распечатанные облачка, нужно только ответы подписать. Выходит мой Кеша и давай пальцами по доске водить. То сводит их вместе, то разводит в стороны. Я ничего не понимаю. Спрашиваю, мол, что случилось. А он говорит, экран у вас глючит, изображение не увеличивает, заменить надо. Изображение! На зелёной доске у него не увеличивается!!!

Смотрит на меня возмущёнными глазами, а потом начинает смеяться. И я вместе с ней. Вот оно: поколение детей, выросшее на гаджетах.

- А они окно-справку над предметами не ищут, как в игре? — сквозь смех спрашиваю.

- Не зна-а-аю! – рыдает уже от смеха педагог. – Пойду спрошу, что ли!

Допивает воду, вытирает слёзы, благодарит и уходит. Ну вот, минутка психологической помощи учителю оказана. Мне остаётся только домучить кусок диагностики и отправиться терроризировать информатика.

Минут тридцать ещё рассматриваю рисунки детей, поражаясь их фантазии и не зашоренности мышления. Рисуя простых зверят, они видят истинную сущность многих вещей. Меня очень поразил рисунок девочки из 1 «А»: такие точные и уверенные линии, даже тени нарисованы местами, хотя времени у ребят было не очень много. Чувствуется, что девочка не только давно занимается рисованием, но и талант у неё есть. Зато её сосед однозначно не художник. С трудом понимаю, что на месте педагога у него собака, а ученики — овцы. Хм…образно. Смотрю на фамилию… А! Точно! У их семьи ферма за городом, там овец собаки охраняют. Очень наглядное сравнение.

В целом ребята в этом году молодцы, по итогам диагностики, скорее всего, будет только пара-тройка ребят со слабой адаптацией, но вечером анализ надо ещё доделать. Сейчас собираю вещи и мчу к информатику, терзать очередную партию старшеклассников. По пути меня ловит директор:

- Инна Вениаминовна, день добрый, на пару слов, — вежливо берёт за локоток и тянет в сторону канцелярии. Локоток аккуратно убираю, но послушно иду следом.

Директор у нас мужик видный: высокий, подкаченный, относительно молодой, не портит его брутальный образ ни абсолютно лысая голова, ни очки. Наоборот, придают какого-то мужского шарма. В первые недели его пребывания в должности в нашем женском коллективе такие страсти бушевали. Ух. Мне кажется, найдётся всего с десяток педагогов, кто не попробовал подкатить к нему. И это либо безнадёжно влюблённые, как Агния Борисовна, либо безнадёжно обиженные на мужиков, как Илона Геннадьевна, наш завуч. К концу первой четверти страсти, конечно, поутихли, но парочку ревнивых взглядов по пути в кабинет директора я на себе поймала.

- День добрый. – Здороваюсь с секретарём, абсолютно непрошибаемой тётенькой, которая работала ещё с ЗИЛ. Она молча кивает мне и продолжает терзать клавиатуру своим идеально алым маникюром. Проходим через приёмную в кабинет директора. Рассаживаемся. Вижу, что Дмитрий Егорович не спешит начинать разговор.

- Дмитрий Егорович, срочное? У меня там сейчас 8 «А» ушатает Игоря Палыча. – Не привык ещё наш информатик к классам в переходном возрасте. Он к нам из колледжа пришёл, поэтому со старшими у него легко складывает, а вот 7–8 его целенаправленно доводят.

- Да-да, прошу прощения. Я, собственно к вам с личной просьбой. – Директор устало трёт переносицу и продолжает. – Я бы хотел, чтобы вы поработали с Мирославой.

- Так, я и так с ней работаю в рамках адаптации, — не скрываю удивления я.

- Нет-нет, я не то имел в виду. Консультации в частном порядке. Вы же наверняка в курсе её непростой истории? – Видно, что подобные просьба непривычны для Дмитрия Егоровича, но я по-прежнему не очень понимаю, о чём он. С адаптацией Славы в классе работаем и там в целом всё без каких-то особенных проблем. Класс открытый, девочка не злобная. Налаживается.

- Честно говоря, не понимаю, о чём вы. – Пожимаю плечами, всем своим видом пытаюсь донести мысль, что искренне не въезжаю в суть вопроса.

Глава 4.2

Музыка:«House of Memories» (Panic! At The Disco)

Вечером, домучивая отчёт, прикидываю, что сейчас надо опять ехать в центр. Там пара консультаций осталась. Раздумываю над словами Татьяны Всеволодовны о звонке новому психиатру. По уму в зиму как раз надо начинать новый курс терапии. Но время же ещё есть?

Забавно получается, сегодня моя жизнь на восемьдесят процентов состоит из психологии. Либо веду консультации, либо сама как клиент, либо пишу отчёты, либо анализирую. В оставшееся время гоняю на мотоцикле и занимаюсь рутиной. Как шелуха осыпается, так из моей жизни ушло всё лишнее. Осталась только та страсть, что спасает меня эти десять лет. Хотя ведь был реальный шанс, что психологом мне не быть. Я с боем в своё время выбила себе право учиться не на управленца. Мысли мои уносятся в уже достаточно далёкое прошлое.

15 лет назад. Особняк Асташевых в Москве

- Я сказал, нет! – басит отец и стучит кулаком по дубовому столу в своём кабинете. От ярости его карие глаза наливаются кровью, а тёмные кудрявые волосы, казалось, встают дыбом, будто на глазах расцветая новыми оттенками седины. – Моя дочь не будет шарлатанкой!

- Пап! Ну какой шарлатанкой?! Я буду психологом! Не из шарашкиной конторы психологом! Я поступила в Пироговку! – в отчаянии почти кричу. Это первый раз в жизни, когда перечу отцу в открытую. Но речь ведь о моём будущем. Ну какой из меня экономист или управленец?!

- Как? Как ты могла втайне от меня сдать экзамены и подать документы? – не успокаивается отец. Сбрасывает дорогой брендовый пиджак на спинку роскошного кресла, снимает галстук и расстегивает пуговицы на рубашке, будто ему тяжело дышать. Взглядом препарирует меня в поисках ответа на свой вопрос.

- Да потому что тебе плевать на то, что сдаю я! – отец неприязненно морщится на эти мои слова. - У меня по химии и биологии почти 100 баллов, а по математике 52. Папа 52! Это еле-еле четвёрка! Ты меня хочешь засунуть на специальность, где надо считать всё время. Что я тебе там насчитаю! Я мечтала быть психологом с пятого класса! Я всегда об этом открыто говорила.

Моя длинная блондинистая коса растрепалась, и волосы лезут в лицо, судорожно отмахиваюсь от прядей. Меня несёт, я никогда! Никогда ТАК с отцом не разговаривала. В отчаянии чуть ли не рву рукава своей вязанной кофточки. Я не выдержу, если меня засунут считать многокилометровые отчёты с доходо-расходами.

- Мне не певать! Это всё детские бредни! В семье Асташевых не может быть каких-то лженаук! – бушует отец. Вновь стучит по столу, отпивает воды и продолжает негодовать. – Ты врала мне!

- Где? Где я тебе соврала? Я всё время говорила только правду! Даже водители знали, что я везу документы во Второй мед! Пересмотри отчёты! Тебе было просто всё равно, где учится твоя дочь до этого момента! Зачем вообще париться про неудачный проект? У тебя есть Алиса! Она прекрасно справляется. Ей нравится учиться в Академии при президенте. Она готовится к стажировке в Лондоне. Зачем в этом всем я!

- Ты – Асташева! И должна держать марку! – всё, что его волнует, — это только имидж семьи. Древний род. Дворянские корни. Мысленно язвлю, подражая его интонациям.

- Так, я и держу! Престижный вуз с конкурсом по двадцать человек на место. Я поступила сама на бюджет. Сама! Да, мы можем оплатить это обучение, но разве это не гордо, что дочь сама всё сдала. Без репетиторов, без помощи экзаменаторов? – я так пахала этот год, старалась. Понимала, что вряд ли мою идею одобрят, но надеялась, буду хоть немного достойна похвалы. Даже смела помечтать об этом, когда поняла, что после доклада охраны меня не вызвали «на ковёр» и не отчитали сразу. Оказалось, что это информация оказалась лишней для главы древнего дворянского рода, и отец просто-напросто не интересовался моей жизнью.

- Не смеши! У тебя были репетиторы! – отец не успокаивается, а только больше идёт вразнос. - Ты ходила в лучшую школу столицы, надо быть полной дурой, чтобы после неё не сдать экзамены.

- Да, конечно! Сын твоего обожаемого адвоката сдал, только благодаря помощи организатора в аудитории. – Не могу удержаться от яда. Мне так обидно. Половина моих одноклассников ничегошеньки не делали в этом году, их родители просто всё оплатили. Отец тоже так может, но мы с сестрой с детства привыкли всего добиваться сами, по-честному. - Я отлично видела, как Григоряну заносили готовые ответы. Бицову, кстати, тоже! А он, между прочим, тоже поступил во Второй мед. Совсем нет разницы?

Отец на секунду теряется. Неверяще смотрит на меня. Потом вновь пьёт воду и что-то прикидывает у себя в голове.

- В смысле? – говорит немного спокойнее. – Как это помогли организаторы?

- Ой, пап! – я тоже снижаю тон. – Сфоткали задание, вышли, отдали преподам, те прорешали и занесли ответ обратно. Григоряну на математике. Думаешь, откуда у него 98 баллов? Он же туп как пробка! До сих пор корень из 36 на калькуляторе вычисляет. А Бицову — на профильном предмете. На химии. А я сама! Сама, понимаешь.

Мой запал постепенно спадает. Я едва не плачу, держусь из последних сил. Понимаю, что как только свалюсь в сопли, отец прекратит со мной любой диалог. Я перестану быть для него адекватной единицей и стану неразумной девочкой, за которую всё можно решать. Пытаясь сдержать эмоции, не сразу замечаю, что после моих слов папа замолкает.

Глава 5

«Ничто так не портит мою нервную систему, как всё».

Журнал «Наша психология»
Музыка: «Грязь» (Ария)

Примерно за полтора месяца до пролога

Егор

- Доброе утро, Егор Трофимович. - Голос в трубке был с характерным восточным акцентом. Ренат был спецом высокого класса, работал давно и отлично, и акцент у него проявлялся крайне редко, в минуты повышенной тревожности чаще всего. Мало что могло вывести Рената из себя. Сердце предательски ёкнуло. Пусть это будут хорошие новости.

- Доброе оно, если есть новости. – Бурчу вместо приветствия.

- Есть новости. Есть! — с силой растираю рукой лицо и тяжело плюхаюсь на кухонный стул. Звонок застал меня сегодня на кухне, но чувствую, что никакой завтрак не осилю теперь.

- Какие? — голос подводит меня, вопрос почти шепчу. Неужели сестру нашли? Почти пять месяцев поисков довели меня до отчаяния. Надежда с каждым днём умирала во мне, а отчаяние захватывало всё сильнее.

- Мы нашли вашу сестру. – Да-а-а-а! Слава тебе Господи! Мысленно ликую, а вслух вырывается лишь какой-то сдавленный хрип.

- Она в рабстве, — продолжает Ренат, быстро возвращая меня в суровую реальность. - В северных районах. Беременна. Срок месяцев шесть. Состояние очень плохое. Мы не сможем её переправить сразу на Родину.

В голосе Рената мало эмоций, то, что эти новости для него тоже важны, выдаёт лишь тот самый акцент. Какое-то время молчим. Я перевариваю информацию. Беременна? Это от этих ублюдков, что её похитили? Или нет? Насколько точный срок? Если шесть месяцев значит, когда её похитили, она уже ждала ребёнка. Как они выжили-то? Где отец ребёнка? Кто он? Почему не объявился? Состояние плохое – это как? Это насколько? Вопросов всё больше, но понимаю, что даже по защищённому каналу связи, ответы на них не получу. Да и не факт, что безопасник мой знает их. Паучью сеть против нас плели долго. Операция по похищению Раи – это не случайность.

- Есть варианты обеспечения её безопасности в каком-нибудь госпитале в Африке? – спрашиваю, когда немного прихожу в себя от шока. Понимаю, что начал щёлкать суставами левой руки. Привычка, родом из детства. Почти избавился от неё, но в такие минуты всё возвращается.

- Да, мы готовим эвакуацию с новыми вводными. Вам сообщим, когда... – собеседник делает паузу, подбирая как бы лучше объяснить мне ситуацию. Да никак. Никак. Хочу сестру домой! – Когда Раиса Трофимовна будет в безопасности. Убедительная просьба никому пока не сообщайте, что мы её нашли, любая утечка информации может помешать.

- Я понял. Жду новостей. – Жаль, деду бы я рассказал. У Рената, конечно, карт-бланш на использование всех связей и моих, и деда, но напрямую порой эффективнее. С другой стороны весов отец и брат, вот им сообщать точно ничего нельзя. Вообще, не представляю, как с ними теперь общаться.

Вешаю трубку не прощаясь. Разговор будто выкачал из меня силы, не могу заставить себя встать и идти на работу. Тело колотит от невыплеснутого адреналина. Сочувствую ближайшие дни моим оппонентам в суде. Эмоции надо куда-то слить и раскатать зажравшихся мудаков, отличный вариант. С усилием разминаю пальцы, но сдерживаюсь, не щёлкаю суставами. Жесть, как хочется в тир, а лучше на стрельбище.

Такие эмоции у меня были последний раз, когда исчезла Инна. Но в те воспоминания возвращаться нельзя, не выплыву. Весь измотан переживаниями за Раису, издёрган бессонными ночами, ложными ниточками и слухами-слухами-слухами. Мы с аналитиками сутками напролёт лопатили горы цифровой и не очень информации. Никогда не сознаюсь Инне, но не только моей любимой девочке пришлось пройти через психотерапию. Я тоже не вывез историю десятилетней давности. И чувствую, что сейчас под гнётом тревоги и усталости, опять скатываюсь в бездну собственных эмоций.

Казалось бы, стал старше, опытнее, заматерел. Известный адвокат, выигравший резонансные дела. Успешный бизнесмен, все мои финансовые вложения крайне удачны. Специалист в сфере обеспечения безопасности. Об этом мало кто знает, но дед уже лет восемь, как передал свои официальные и неофициальные дела мне. Однако одно дело с холодной головой искать, спасать или обеспечивать безопасность чужих людей. Можно сколько угодно мониторить информацию и добиться результата. А, как только дело касается близких, становишься беспомощным, как младенец. С похищением Раи нас с дедом сделали как щенков. Это больно и обидно.

Рая… Раиса… Как ты там, маленькая? Я даже представить не могу, что ты пережила за эти пять месяцев!

Моя младшая сестрёнка. Колокольчик, как в детстве тебя звала мама, за звонкий голосок. Доводила нас с братом до белого каления, купалась в бесконечной любви. Я бы никогда в жизни не ушёл из дома, если бы сомневался хоть на одну тысячную, что ты там в безопасности. Если бы у меня была хоть тень сомнения. Но когда уходил, всё было в порядке. Ты была обожаемой малышкой, с тебя сдували пылинки, носили на руках. Отец каждый вечер с удовольствием слушал рассказы о твоих школьных буднях, знал всех подружек, разрешал шалить и ни в чём не ограничивал. Оказывается, сестру растили на заклание. Как животное какое-то, которое берегут и кормят, чтобы потом с него получить побольше мяса.

Мой шок сложно описать, когда узнал, что отец совсем поехал крышей и собрался сватать Раю за престарелого князя. Его пафосная речь о том, что девочки в роду нужны только для выгодных браков, даже в пересказе звучит омерзительно. Неудивительно, что сестра сбежала от его матримониальных планов в Европу.

Глава 6.1

«Поступай с другими так, чтобы они не успели поступить с тобой так же»

Журнал «Наша психология»

Музыка: «bad guy» (Billie Eilish)

Чуть меньше месяца до пролога
Инна.

- Ну вот представляешь? Я его полгода прошу повесить этот карниз! Полгода. Вчера психанула, повесила сама. А он даже слова мне не сказал. Я ему как фоновый шум просто, — минут тридцать уже слушаю, какой у коллеги отвратительный муж. Сегодня в школе празднуют Хэллоуин, по этому поводу вечером дискотека, и мы с Татьяной Ивановной дежурим, с нами должна была быть ещё Ася Борисовна. Но она внезапно объявила всем, что увольняется, и укатила к своему мужчине. Вот поэтому пока «патрулируем» этажи, коллега пользуется бесплатными ушами.

- …а вчера уснул, зараза такая! Прям посреди фразы вырубился! Васильев! – без какого-либо перехода рявкает коллега. Получается у неё это так, что вздрагиваю даже я, не говоря уже о здоровенной тени у стены, которая при этом ещё и шуршит пакетом. – Васильев, у тебя не получилось мимикрировать под стену! Твои два метра безобразия не спасёт даже костюм ниндзя. Я тебе пять лет назад говорила, что не страдаю куриной слепотой и сейчас подтверждаю. Тащи сюда свой заряженный сок!

От стены отходит девятиклассник переросток, может, конечно, и не два метра, но очень стремиться к этому. Понурив голову, мальчишка чешет к нам.

- Давай-давай! Сдавай оружие. Пацанам скажешь, что угостил отвёрткой классуху.

- Ну, Татьянванна! Ну не надо. – Женщина, не слушая причитания, уверенно отжимает у пацана пакет. Достаёт оттуда двухлитровую упаковку сока, открывает и принюхивается.

– Ух, молодцы какие! Не поскупились! На дедовой самогонке развели. Кыш! Чтоб глаза мои тебя не видели. - Пацана сметает, как будто здесь и не было.

- Это мой выпуск позапрошлый. Такие шкодники были, ух! – Татьяна Ивановна разворачивается и направляется в учительскую. Там в шкафчике уже стоит бутылка шампанского, литра четыре пива, пару пачек «волшебного» сока и даже бутылка коньяка. Игра «перехитри препода» доставляет удовольствие всем участникам процесса. Дети развлекаются, а коллеги потом отрываются. Главное ни один несовершеннолетний организм от алкоголя не пострадает.

Занеся очередную добычу, продолжаем наш крестовый поход.

- Так на чём я там остановилась? – собирается продолжить шарманку моя напарница по патрулю.

- Татьян, — перевожу тему, — не хотите в субботу к нам в центр заехать? Нам волонтёры нужны на уборку территории. Барышень наших не хватает нынче.

- Зажралась, да? — быстро ловит посыл коллега, легко улыбаясь.

- Нет-нет, — спешу тут же разрулить вопрос, — я никоим образом не обесцениваю ваши переживания. Зная вас и мужа, это действительно, странно. Ваш муж никогда не страдал отсутствием внимания к вам. Более того, за годы брака вы оба обладаете той степенью супружеской мудрости, когда чётко ловите надвигающийся шторм и скругляете тему. Вам бы по-честному поговорить друг с другом. Прояснить, что происходит. Может, на работе что. Или сюрприз вам готовит. Знаете, мужчины иногда так делают. Настолько зависают на итоговом результате сюрприза, что совсем продалбывают период до него. Просто поездка в центр слегка снимет остроту вопроса для вас. И вы в диалог войдёте как человек, а не как бомба с часовым механизмом.

Татьяна внимательно слушает меня и кивает периодически. Как бы находя подтверждение в моих словах собственным мыслям.

- Это да. Истории ваших девушек знатно отрезвляют. – Соглашается она, после небольшой паузы. Какое-то время идём молча.

- Вы простите меня, Инна Вениаминовна, нашла здесь свободные уши. – Горько улыбается. - Просто выбесил меня с утра. Весь день бомбит. Вы к пятнице уже небось замучились всё это слушать.

Ответить мне не даёт Дмитрий Егорович, выруливая из-за угла прямо на нас.

- Дамы, как вы здесь? – оглядывается в поисках конфиската, но нет. В это игру учителя и ученики предпочитают не посвящать высокое начальство, оставляя все негласные правила в строжайшей тайне.

- Всё хорошо, — приветливо улыбается Татьяна Ивановна. Как более опытный педагог, она лихо льёт воду в уши директору. - Пока никого не выловили. Так, малышню только погоняли.

- Может, они просто ловко прячутся? – хмурит брови мужчина.

- О-о-о, поверьте, от КМС по спортивному туризму ещё никто не уходил. – Ого! Не знала, что увлечение туризмом коллеги так велико.

- Ого! Не знал, что у вас такие результаты. – Вторит моим мыслям директор. Татьяна Ивановна просто пожимает плечами, будто это что-то абсолютно обыденное. – Ладно, дамы, ещё полчаса погуляйте и перебирайтесь на первый этаж, посидите, отдохнёте.

Мы понуро киваем и обречённо смотрим вслед умчавшемуся директору. Ноги за день, конечно, устали адски, поэтому мы вяло переползаем в патруле, будто нам гири к ногам привязали, но сидеть на выходе… Бр-р-р. Поймать детей с алкахой не проблема. Никто из них ничего реально здесь не употребляет. В школе дежурит полиция, и никто не рискнёт пить. Все эти попытки пронести алкоголь, что-то вроде испытания на прочность для самых сильных. Они спорят друг с другом на слабо. Протащат мимо нас или не протащат. Все всё понимают.

А вот там бесконечный поток смолящих подростков. Ашки, электронки, вейпы, старые добрые сигареты, сигариллы весь спектр курильной дряни. Могли бы достать сигары и их бы приволокли. Я спокойно отношусь к курящим взрослым, но подростки… Каждый месяц хожу с беседами о вреде и последствиях. Учителя дежурят по туалетам. Родители на беседы ходят как по расписанию. И всё равно курят. Штрафуют, ругают, а толку никакого.

Мы же сейчас сидим для очередной ролевой игры. Подростки врут, что идут на улицу дышать воздухом, мы делаем вид, что не чувствуем вонищу, когда они возвращаются. Одна радость там. Прямо напротив пост охраны и всегда можно полюбоваться красивыми да здоровенными мужиками. Чисто эстетическое блаженство.

Глава 6.2

Музыка: «Мёртвые звёзды» (СЛОТ)

Из джипа вываливается парочка бугаев в кожаных куртках. И не холодно им? А нет, вон втягивают свои бритые головы в плечи и чешут в мою сторону. Оглядываюсь. Чёрт. Слишком далеко отошла от входа, быстро вернуться уже не успею. Нажимаю тревожную кнопку. Чесслово, мне проще штраф потом заплатить.

- Инна Вениаминовна? – утоняет бугай, что побольше, пока второй обходит меня со спины и кладёт на плечо свою лапищу. Киваю, не в силах и рта открыть. Меня начинает колотить. Чёрт-чёрт-чёрт. Держаться. Мне надо пять минут.

- Проедемся. – Бросает бугай и, цепко обнимая за плечи, тянет меня в сторону машины. Как безвольная кукла начинаю переставлять ноги. Пальцы на руках разжимаются, и пакет падает в снег. Меня начинает ощутимо колотить. Пытаюсь глубоко дышать и фокусироваться на мелочах, чтобы отвлечься от ощущения мужской руки. Кажется, что она прожигает меня даже сквозь плотную ткань пальто. Как сквозь пелену вижу яркий паркетник директора с пробуксовкой въезжающий на стоянку. Тачка тормозит прямо перед головорезами, перерезая нам путь.

-Слышь, мужик, ехай отсюда. – Басит громила, что шел впереди, когда директор выскакивает из машины. Тон его крайне агрессивен. Ещё бы. Дмитрий Егорович ему чуть ли не по ногам проехал, а потом ещё и дверцей чуть не зашиб.

- Девушку заберу и поеду. – Устюгов на удивление спокоен. Хотя поза тоже довольно агрессивная. Чувствую, как рука на моём плече напрягается, а из бандитской тачки выскакивает ещё один кожаный качок. Сердце колотится в ушах, норовя отправить меня в обморок, дыхание все больше сбивается. Напряжение между мужчинами растёт, а с ним ухудшается и моё состояние. Ситуацию решает ещё одна машина, что также стремительно въезжает на парковку. Из простенького седана с логотипами ЧОП вылетают упакованные ребята: шлема, бронники, дубинки, оружие. Рука на плече ощутимо сжимается. Ситуация патовая, три на три. А у меня в голове начинают звенеть колокольчики, гипервентиляция близка.

- Инна Вениаминовна, пройдите, пожалуйста, к нам. – Зовёт меня один из охранников. Он не орёт, но говорит достаточно громко, но даже так слышу плохо. Из-за непогоды слова теряются в завываниях метели. Кто там прячется под шлемом абсолютно не понятно. Голос сильный, строгий, с характерной мужской хрипотцой. Чем-то напоминает Тони Старка в русском дубляже.

За дурацкими ассоциациями прячется полная паника. Смотрю на охрану полными ужаса глазами. Не могу сделать ни шага. Долбанная рука на плече лишает меня воли и сил. Ничего не могу сделать. Все крупицы сил уходят на сопротивление подкатывающей панатаке. По моим ощущениям я провалюсь в неё просто сейчас. Мы все так и застываем друг напротив друга, не решаясь на действия.

Разбивает момент Дмитрий Егорович. Что-то коротко бросив в сторону ЧОПовцев, поднимает руки вверх и по дуге обходя первого громилу, подходит ко мне. Глядя в глаза второму, бросает:

- Руку убрал!

Но это скотина не спешит исполнять просьбу. Наклоняется к моему уху и, обдавая меня отвратительно горячим дыханием, от которого у меня бегут мурашки ужаса по всему телу, шепчет:

- Привет тебе от Луки Давидовича. Не лезь в чужие семьи.

Тут же убирает руку с плеча и толкает меня в сторону Устюгова. Тот мгновенно подхватывает меня на руки и делает это крайне вовремя, потому что последние силы покидают меня, и я отключаюсь.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Прихожу в себя рывком. Оглядываюсь: белые автомобильные стены, какие-то оранжевые ящики, поручни – скорая. Рывком сажусь и голову тут же кружит.

- Ну тиши-тише, милая, — подхватывает меня женщина, врач. – Полежи ещё минутку, сейчас отпустит.

- Как она? – слышу обеспокоенный голос Устюгова, но самого его не вижу. Перед глазами вертолёты.

– Всё хорошо. Просто перенервничала. В больницу поедем? – спрашивает, заглядывая мне в глаза с фонариком.

- Нет.

- Да.

- Да.

Говорим одновременно с директором и ещё каким-то мужиком. Сознание улавливает какие-то знакомые интонации. Точно! Охрана.

Аккуратно сажусь под контролем врача. Голову не ведёт, чувствую себя сносно.

- Нет, — говорю твёрдо, глядя прямо на хмурых мужчин, которые стоят у распахнутых створок скорой и будто не замечают происходящий на улице апокалипсис.

Дмитрий Егорович выглядит угрюмым, стоит набычившись и засунув руки в карманы своих брюк. ЧОПовец копирует его позу. Он, кстати, оказался совсем не таким, как я представляла. Мне казалось, что охранник похож на Роберта Дауни-младшего, а он скорее молодой Дэвид Макиннис. Какие-то азиатские корни отчётливо видны в своеобразном разрезе глаз.

- Инна Вениаминовна, — опять хором, начинают мужчины и бросают друг на друга злобные взгляды.

- Так, — пытаюсь прекратить их перестрелки. – Всем спасибо, но в больницу я не поеду. Весь медицинский анамнез своего обморока я знаю, и делать у врачей мне нечего. Мне, куда полезней сейчас будет горячая ванная и комфортная обстановка.

- Паничка? – со знанием дела спрашивает врач скорой. Я киваю, и она подтверждает мои слова. – В целом я тоже не вижу особых показаний для госпитализации, а комфортная обстановка будет только на пользу.

- Вот! Участок у дома поставлю на охрану. Бумаги по вызову заполню в понедельник, хорошо? – обращаюсь к охраннику.

- Да, вам можно. Может усилить на время охрану? Поставить машину дежурить под домом? – задумываюсь на секунду. Пожалуй, да. Так мне будет спокойнее.

- Так и поступим. Дмитрий Егорович, подкинете меня всё-таки до дома? – вместо ответа мне достаётся уверенный кивок.

Аккуратно спускаюсь из машины скорой помощи, искренне благодарю врача. Получаю набор стандартных рекомендаций и тихую просьбу всё же не оставаться одной и понимающее подмигивание. Да, здесь сразу образовалось два властных пластилина, которые с чего-то решили меня опекать. Подсознание моё говорит, что скоро объявится третий. И у того права на заботу обо мне, как раз таки есть. Мной лично предоставленные.

Глава 6.3

Музыка: «All The Right Moves» (OneRepublic)

- Дмитрий Егорович, можно я на заднем сиденье поеду? – уточняю, когда дохожу до машины директора. Тот окидывает меня нечитаемым взглядом и молча открывает заднюю дверцу. Аккуратно сажусь, стараясь никак с ним не соприкоснуться. Чёртова фобия. Удивительно, что Дмитрий Егорович с его маниакальной галантностью, не попытался меня поддержать, пока забиралась в достаточно высокий джип.

- Инна Вениаминовна, раз уж я стал невольным участником инцидента, можно полюбопытствовать? – когда выезжаем на проспект, подаёт голос директор. Я же разворачиваю голову от окна, где следила за мельканием дорожных огней. Едем медленно. Дорога толком не почищена. Куча народа на летней резине. Устюгов успеет многое с меня вытрясти.

- Любопытствуйте. Только не обещаю на всё ответить. – Забывая, что в темноте салона меня не видно, пожимаю плечами.

- То есть кто это был, вы не скажите? – в голосе мужчины плещется откровенное ехидство.

- Ну почему же? – удивляюсь я. – Здесь мне скрывать нечего. Самих мужчин я не знаю, но привет мне передали от Луки Давыдовича – это муж Мегеры.

- Кого? – удивлённо восклицает Дмитрий Егорович.

- Ну Мегера, Маргарита Антоновна из 3 «Б».

- Ох уж этот 3 «Б», — качает головой мужчина. – Родители неадекватные, дети жгут, Ася Борисовна увольняется, папашки там уже через связи давить пытаются, а здесь ещё и это.

- Ну-у-у, не переживайте. Эта история не совсем про школу. Я Маргарите Антоновне дала советы, как избежать крупных неприятностей со стороны бывшего мужа, и это, похоже, его сильно задело. К тому же, к несчастью, я знаю Луку Давидовича лично.

- Даже так? – голос Устюгова полон удивления.

- Да. Когда-то он сватался ко мне. – Открываю только часть правды.

- Если я правильно помню личное дело, а я его только что наизусть не выучил, то у вас с папой Тиграна разница в возрасте лет 30?

- Тридцать два, — подтверждаю я.

- Рехнуться можно. – Какой культурный у нас директор.

Какое-то время едем молча. Ну как едем, почти ползём. Я это расстояние обычно проезжаю минут за десять, но сейчас впереди авария. Поток скорее ползёт, чем едет.

- Прошу прощения, если лезу не в своё дело. – Вновь начинает Дмитрий.

- Да спрашивайте уже! – не выдерживаю я. – Если это будет не ваше дело, я так и скажу.

- Ох! Хорошо работать с конкретными женщинами. – Иронизирует этот д-д-директор. – Когда я только начинал работать педагогом, пришлось столкнуться с жертвами… ммм… похищений. Периодически у них были разные ПТСР. Ваша реакция была очень похожа на них. Мне показалось, или на стоянке у вас началась паническая атака?

- Нет, не показалось. – Вздыхаю я, наблюдательный какой.

- Эм, вас похищали? – тон у мужчины очень непривычный. Из него исчезли привычные властные нотки мужчины, который привык, что все ему подчиняются. Голос мягкий, я бы даже сказала острожный.

М-м-м, послать или ответить? Ответить или послать?

- Технически не похищали. Меня просто не выпустили из семейного особняка. Подробностей про это не будет. – Обрубаю сразу. Травму обсудить я готова, возвращаться в те три месяца ада? Точно не сегодня. – На стоянке был привет от моего ПТСР. Сейчас это проявляется в телесной реакции на прикосновения взрослых мужчин. В нормальной обстановке реакции нет. При повышенном напряжение тремор рук и потливость. Ну а в ситуации стресса, вы всё видели.

- Ясно. – Дмитрий Егорович задумчиво стучит по рулю, но никак не комментирует мои откровения.

Оставшуюся дорогу молчим. Не знаю, о чём думает директор, я же кручу свою травму. Мне вспоминаются первые месяцы после заточения десять лет назад. От малейшего прикосновения взрослого мужчины улетала в паническую атаку или обморок. Без разницы кто это был: врач, медбрат, любимый мужчина или случайный прохожий, задевший плечом. Конечно, десять лет терапии не прошли даром. Я спокойно могу контактировать с мужчинами. Пожатие руки или даже медленный танец не составят проблем. Секс с незнакомцем вряд ли удастся, но с проверенными партнёром после небольшого конфетно-букетного периода вполне.

А стрессовая ситуация показала вот что становлюсь абсолютно безвольной тряпкой, стоит какому-то здоровому бугаю просто положить на меня руку. И вот сейчас, умом понимаю, что Дмитрий Егорович уже как бы перешёл в категорию проверенных, но, когда садилась в машину, желудок судорожно сжался от страха лёгкого соприкосновения. Ощущение было, будто в меня сейчас прилетит удар с ноги, а не просто случайное касание.

Чё-ё-ёрт. Гори в аду, Лука Давыдович! Я теперь из обиды помогу Маргарите довести всё до конца и сплясать на твоих костях. Такой откат! Хочется свернуться в клубочек и порыдать. Так надеялась, что за этот год мой прогресс станет лучше. Порой даже ощущала себя вполне нормальной. Я так мечтаю обнять Егора без страха и тремора. Так хочется простого прикосновения от любимого мужчины.

Внешне держусь, но внутри меня уже всю разнесло на атомы.

- Обращайтесь, по любым вопросам! – говорит мне на прощание Дмитрий Егорович и уезжает от моего дома, только дождавшись, когда я зайду в дом. На перекрёстке уже стоит седан ЧОПа. Территория у дома на сигнализации. Открываю телефон, чтобы точно это проверить, ка вижу всплывающее уведомление.

Егор: Ты как? Что мне сделать, чтобы тебе было легче?

Глава 7.1

«Грустно, когда у тебя много врагов, но гораздо грустнее, когда эти враги только в твоей голове»

Журнал «Наша психология»

Музыка: «Злые города» (Стас Ярушин, IVAN)

Инна

-Мои предки ворочаются в своих навороченных гробах от ужаса. Дочь благородного семейства Асташевых, чья родословная длиннее списка покупок в день зарплаты, сидит перед камином и ест лапшу быстрого приготовления. Запивает это безобразие дешманским вином. И хотя по меркам обычного человека вино за две тысячи является отличным, для моей семьи хорошим не считалось даже коллекционное вино раз в десять дороже. А всё, что стоило дешевле десяти тысяч, веяло нищебродством.

Со смертью родни в моей жизни многое изменилось. Сейчас мне было глубоко плевать на стоимость вина. Сегодня и самогонку навернула бы с удовольствием. Острота лапши вышибает из меня слёзы, и я, не сдерживаясь, реву. Так можно подумать, что плачу не от ужаса и расстройства, а от остроты приправы. И хотя дома меня никто не видит, всё равно парюсь об этом. Ищу какое-то оправдание своим слезам. Не хочу и не могу себе позволить, сейчас быть простой истеричкой.

Постепенно вместе со слезами из тела выходит напряжение. Спокойная музыка, отблески камина, уютный диванчик с милыми подушками, плюшевый плед и ощущение безопасности расслабляют меня. Произошедшее не может не отразиться на мне. Борюсь до последнего, но мысли против моей воли улетают назад, в прошлое. Туда, где я ещё не знала предательства родителей и была по наивному счастлива.
· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·
14 лет назад. Особняк Асташевых

Свет винтажной люстры из хрусталя отражается в наполированных до блеска бокалах, переливается и зажигает блики на столовом серебре. Конечно, в семье Золотого Короля приборы должны быть из золота, но в благородных домах это считается абсолютной безвкусицей и плебейством. На столе фамильное серебро и столовый сервиз из позапрошлого столетия. Рядом искрятся фамильные подсвечники тоже из серебра, благородно-белые свечи в них горят неровным пламенем. Идеальную сервировку стола завершают салфетки с фамильным гербом, вышитым вручную.

Можно подумать, что это какой-то званый обед, но нет. В нашей семье – это просто ужин. Малая гостиная предназначена исключительно для семейных ужинов. Никого лишнего, только свои. Для званых ужинов существуют ещё лавандовая и большая гостиные. Собственно, сегодня почти обычный семейный ужин. С той лишь разницей, что впервые за полгода семья собирается всем составом.

Алиса утром вернулась из США. Закончилась её стажировка в Гарварде, и по этому поводу за ужином собралась не только семья, но и жених Алисы — Елисей. Ну и отец обошёлся без традиционного опоздания. Ведь любимая дочь вернулась не просто так: лучшие результаты на потоке. Рекомендации достойные дворянского рода. Ради такого случая можно и не заставлять семью ждать.

Мы с Алисой уже успели потрещать на свои девичьи темы. Сестра приволокла для меня полчемодана классных дизайнерских вещей.

- Я не знаю, когда папа отпустит тебя куда-нибудь. Поэтому вот! – жестом фокусника она распахивает сумку, полную девичьей радости: платья, кофточки, юбочки и прочие милости. Я визжу и бросаюсь тискать сестру. Как будто не обнимала её час назад, когда встретила в холле дома. Потому что самой мне никто не разрешит покупать вот эти мини, развратные комплекты белья и шорты. А даже если куплю, мама просто выкинет всё вон. Подарок от сестры автоматически подписывает мне индульгенцию хотя бы на их хранение в моей гардеробной. Уи-и-и!

- Лиска, ты чудо! – целую сестрицу в щеку.

- Знаю-знаю! – улыбается хитро она.

- Рассказывай! Как тебе Гарвард? – кручусь у зеркала с обновками и терроризирую сестру вопросами.

- Мне очень понравилось! Там такая атмосфера. У нас, конечно, тоже крутая учёба. Но там…знаешь, какая-то другая аура. Даже на наших строгих и пафосных факультетах. Мягче дедлайны, но при этом дисциплина на лекциях такая, что слышно, как муха летит. Никаких тебе мажоров, что тискаются вместо пар. А библиотеки? Это просто моя любовь…

Я рассмеялась. Сестра с детства обожала книги и всё, что с ними связано. Помню, когда играли в прятки, она всегда пряталась в библиотеке.

- …у меня всё время было ощущение, будто я путешествую во времени. Такая смесь старины, истории и современных технологий.

- Почувствовала себя Ноа Уайли[1] из «Библиотекаря»? – подмигиваю сестре, примеряя просто нереальное чёрное мини. Мне кажется, я видела такое на осеннем показе у какой-то русской модели. Отец вряд ли выпустит меня в таком из дома: мини прям весьма радикальное, да и спереди глубокий треугольный вырез, хоть и прикрытый сетчатой тканью, но всё равно достаточно открытый.

- Ты меня всю жизнь будешь подкалывать? – кидает в меня подушку Алиса.

- Ну а что? Должен же быть у меня компромат на мою идеальную сестру? – с хохотом начинаю драться с ней подушками.

Сейчас за столом в малой гостиной мы совсем не напоминали тех беззаботных сестёр, что пару часов назад бесились в комнате. Вечерний мейк, скромные платья, чопорные лица. Всё в духе аристократичности нашего семейства. С невероятным пафосом принимаем смену блюд от слуг. Они молчаливы и не заметны, словно тени. В нашей семье их не считают за людей. Это как мебель. Добротная и полезная.

Глава 7.2

Музыка: «abcdefu (angrier)» (GAYLE)

- Ну, я говорила, что в прошлом месяце выиграла конкурс среди студентов-новичков с научно-исследовательской работой. – Как могу, стараюсь сдержать радостные нотки в голосе. Я молодец! Мной тоже можно гордиться! Меня так хвалили преподаватели, что сейчас я надеюсь на тёплые слова и от семьи. - Профессор из жюри предложила мою кандидатуру для стажировки в Оксфорде по экспериментальной психологии.

- И зачем тебе эта стажировка? – с усмешкой говорит отец. – Неужели что-то новое придумаешь в этой лженауке? Смотри, в ближайшие полгода выезд из страны для тебя закрыт, так что можешь смело отказываться.

Ком обиды плотнее кляпа закрыл мне рот. Хочу кричать, спорить, доказывать, но не могу сказать ни слова. Я люблю сестру, но никогда не принимала разницу в отношении к нам. Смотрю на неё, но Алиса лишь растерянно пожимает плечами. Ну да. Она же говорила, что меня не выпустят. Почему Лиса с лёгкостью улетела в Гарвард, а я должна сидеть в стране? Аппетит пропадает. Мне хочется закричать, хлопнуть дверью, ещё как-то выразить протест, но я сижу на месте. Лишь крепко сжимаю салфетку у себя на коленях. Ту самую. С родовым гербом.

Сделав пару глубоких вдохов, понимаю всю бессмысленность споров. Всё дело в моей специальности. Учиться на «паршивом» факультете я могу только не отсвечивая. Значит, если хочу продолжить получать любимую профессию, сейчас стоит заткнуться и найти стажировку в пределах страны. Ещё пару вдохов.

- Жаль, но я поняла тебя, отец. – Прилагаю максимум усилий, чтобы мой голос был хотя бы похож на нормальный. Каждое слово приходится буквально выдавливать из себя.

- Инушка, ты не расстраивайся! – пытается поддержать меня мать. – С твоим везением просто нельзя выезжать из страны! Алиса везучая девочка, а у тебя всегда всё не Слава Богу. Здесь может произойти всё что угодно! Даже самолёт рухнуть может!

Ах да! Я забыла. Я же несчастливая дочь. Рождение в пятницу тринадцатое обрекло меня на все несчастья мира. Грустно улыбаюсь.

- Не переживай, мам. – через силу улыбаюсь, говорю по-прежнему с трудом. – Значит, съезжу на практику в Питер. В Питер же можно, пап?

Ну пожалуйста, хотя бы Питер! Хоть куда, лишь бы вырваться из-под этой удушающей опеки. Я могу быть классным специалистом. У меня есть перспективы. Я хочу вырасти профессионалом.

- Только после свадьбы сестры. – Безапелляционно. Сказал как отрезал.

Аппетит пропадает совсем. Я молча смотрю, как сменяются блюда, даже не притрагиваюсь к приборам. Наконец, передо мной появляется бланманже с миндалём, но и оно не тронутое отправляется обратно на кухню. Никому до этого нет дела. Меня вновь раскатали по атомам и продолжили обсуждать свадьбу Алисы. Кого стоит звать в гости, а кого нет? Куда молодые поедут в медовый месяц? Стоит ли выбирать экстремальный отдых или просто отдохнуть на частной вилле в Греции? Всё происходящее — норма в нашем доме.

- Инна, ты не любишь бланманже? – спрашивает Елисей. Он новенький в нашем семействе и ещё не в курсе, что вкусы младшей дочери вообще особой роли не играют. Кажется, даже искренне переживает. Но я не успеваю среагировать.

- О нет! – отвечает за меня мама. – Просто Инне надо немного похудеть. Она слегка набрала и вряд ли влезет в платье, что я подготовила на благотворительный бал для неё.

Вот так. Всему есть логичное объяснение. Никто даже не заметит: с сессией я не то, что не набрала, а скинула почти пять килограмм и в том самом платье больше похожа на жертву анорексии. Впрочем, ничего нового. Так выглядит поддержка мамы. Она очень любит нас с сестрой, но никогда не пойдёт против воли отца. Её сфера интересов – это платья, внешность и светские рауты. Когда надо сменить тему или «спасти» меня от лишнего внимания, всё упирается в одну из этих тем. Неважно, что некоторые её замечания могут ранить не хуже отца. Но мама вот такая, она даже не поймёт, что не так.

- Дорогая, не переживай, — утешает меня мама, переживая о придуманной ею же проблеме, — сейчас для тебя принесут смузи с сельдереем.

Мечтая оказаться как можно дальше от этого цирка лицемерия, поднимаю взгляд и вижу каменное лицо охранника, что замер у входа в гостиную. Ловлю на себе его пугающий взгляд, что смотрит на меня, брезгливо, моргаю и проваливаюсь…

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·
10 лет назад. Подвал особняка Асташевых

Открываю глаза и кричу от ужаса. Меня окружают абсолютно белые мягкие стены. Сколько времени прошло? Какое сейчас время суток? Я не знаю. Здесь нет ни окон, ни часов, ни гаджетов. Здесь нет НИ-ЧЕ-ГО. Белые стены, матрас, подушка и ведро в углу. Где-то за стеной есть ванная, но она открывается только с электронного ключа, которого у меня нет.

Я ещё помню, как неделю сидела в другой комнате. Там тоже не было окон, зато была мебель, и в ванную я могла ходить самостоятельно. Меня кормили нормальной едой и даже отвечали на вопросы. Сообщали время суток. Приносили свежую одежду. А потом обо мне забыли. Я не знаю, сколько времени тогда прошло: сутки, двое или трое. Остатки недоеденной еды, что у меня были, уже испортились, а воду мне приходилось пить из-под крана.

Сейчас мне кажется, что я бы лучше сидела забытая всеми в той комнате, чем эта белая пропасть. Я просто уснула там и проснулась здесь. В комнате без окон и дверей. В белой мягкой комнате с приглушённым светом.

Глава 8.1

«Зачем ворошить старое, если можно наворотить новое».
Журнал «Наша психология»
Музыка: «Boulevard of Broken Dreams» (Green Day)

- Здравствуйте, Инна Вениаминовна, — кивает мне охранник, на входе в школу.

Здороваюсь в ответ, а сама роюсь в интернете. К психиатру я записалась без проблем, оказывается у неё по субботам приём с утра, и звонок в полдесятого вполне себе допустим. Проблема всплыла в другом. Я чувствовала, что в теле растёт напряжение, и понимала, надо идти в спортзал. В прошлом году с удовольствием ходила на крав-мага. Но там тренер, девушка, моего возраста. Иногда её подменяет младший брат, лет двадцати. Теперь очевидно, что моё подсознание не воспринимает его как угрозу. Да и занятия я забросила. В августе уезжала на какое-то время в Новоозёрск, а сентябрь выдался такой, что не до спорта было.

В субботу я никуда не выбиралась, сидела дома, зализывала раны под пиццу и кино. В воскресенье всё-таки съездила в спортзал. Позанималась сама, с тренером, группой, в бассейне. Телу вроде стало легче, но стоило растянуться на диване у камина, как мышцы зазвенели от скрытого напряжения. Физически чувствую потребность в большем. Сейчас вот ищу себе какой-нибудь бокс или рукопашку с хорошим тренером. Но женщин везде берут женщины. А мне... Мне нужен стресс.

В голове нет-нет, да и всплывает взгляд отцовского охранника, который засовывал меня в личную камеру. Тот самый, которого моё подсознание вспомнило в малой гостиной. Или придумало от стресса. Спустя четырнадцать лет я плохо помню, кто именно из охраны там был. Не помню наверняка, но быть он там мог.

Так ничего и не найдя путного, пишу в спортивный центр Давида Джанаева. Они, конечно, любителями не занимаются. Только профессиональный спорт. Школа воспитала уже нескольких чемпионов мира, но, может, пару часиков в неделю, с какими-нибудь учениками, найдутся.

С этими мыслями захожу в канцелярию. Бессменный секретарь безэмоционально здоровается и кивает на дверь, обозначая, что меня там ждут. Вообще, школа сегодня едва живая. Каникулы, а Дмитрий Егорович после пятницы разрешил всем поработать из дома, но энтузиасты труда всё равно есть. Я точно видела Тому и ещё парочку дам в школе. Меня саму директор попросил заехать на часок пообщаться. Скорее всего, по поводу случая на парковке.

Коротко стучу и захожу. В кабинете помимо директора, разговаривающего по телефону, сидит ещё один мужчина. Огромный шатен в форменной рубашке вольготно расселся на стуле для посетителей. Накаченный, уверенный в себе самец. От энергетики мужчин в кабинете тяжело: успешные, состоявшиеся как профессионалы, физически крепкие – они излучают ауру власти и силы. Далеко не каждый способен вести диалог с ними на равных. После пятницы меня должно было унести, но почему-то предвестников паники нет. Как-то странно это работает? Может, потому, что я… эээ… доверяю этим мужчинам? А как же Егор тогда?

- О! Доброе утро, Инна Вениаминовна, — обращает на меня внимание Дмитрий Егорович, завершив свой разговор.

- Доброе! – пытаюсь изобразить милую улыбку.

- Привет! – кивает мне Максим Петровский. А этот очаровательный качок именно он. Огроменный и страшенный полковник полиции. Один из немногих людей с погонами, кто не вызывает у меня внутреннюю дрожь.

- А я смотрю, вы знакомы? – не особо удивляется Устюгов.

- Ну да, Максим Маркович здорово помогает с безопасностью центра. – Поясняю я. – Половина девочек-то у нас с весёлыми историями. Не всегда ЧОП спасает.

- Д-да, — кивает Максим. – Вон пару месяцев назад с ОМОНом вас отбивали от мужика, проворонившего жену.

- Это как? – удивляется Дмитрий Егорович.

- Да там история круче турецких сериалов. – Невольно хихикаю. – Бизнесмен уехал по делам за границу. А его правая рука и начбез в одном лице пришёл домой, заявил жене начальника, что та может собирать вещи и валить оттуда на все четыре стороны. Показал качественный монтаж, как начальник развлекается с какой-то барышней, якобы новая жена уже готова. Ну девочка и поверила, в ночи с ребёнком покидала вещи в машину и рванула к нам. Каким-то чудом жива осталась. Муж вернулся и получил совсем другую сказку от начбеза: дочь не его, жена уехала с любовником.

- И при чем здесь ОМОН? – по-прежнему удивляется директор.

- Да потому что мужик тот далеко не последняя фигура в области, - дополняет меня Петровский. - У него самого считай, что ОМОН работает. А ещё жену он свою любит и верен ей. Перетряхнул всё, нашёл её. И рванул разбираться. Ночью с охраной штурмом брать их богадельню. Ну девчонки не стали дурить и кнопку нажали. ЧОПовцы быстро смекнули, что сами не потянут, и нас сдёрнули. Картина маслом: ночь, куча вооружённых мужиков и полон дом бабья да детей.

- И как всё разрулили? – продолжает интересоваться Дмитрий Егорович.

- Словами через рот! – хихикаю я. – Максим Маркович всё правильно говорит, там все с мозгами оказались. Мужика хоть и крыло, но голова в какой-то момент включилась, и он попросил просто поговорить с женой. Одну её, само собой, никто не отпустил, так в сторонку немного отошли, проорались и помирились. Что было с тем начбезом, не знаю, но вряд ли что хорошее.

- Я знаю. – Дополняет меня Петровский. – Сидит сейчас за мошенничество в особо крупных размерах. Пока там семейные трагедии решали, он фирму отжать попытался.

Глава 8.2

Музыка: «Крадущая сны» (Plamenev)

14 февраля. 10 лет назад.Особняк Асташевых в Москве

Меня потряхивает от предвкушения. В последний раз кружусь перед зеркалом. Не узнаю́ эту воздушную девушку в отражение. Сияющие глаза и нежный образ из обычной девчонки сделали сказочную принцессу. На мне дизайнерское платье оттенка айвори.

Оно такое открытое!

Тонюсенькие бретельки, декольте, открытая спина. Для меня это кажется чересчур смело, но под меховой пелериной почти не видно. В моих ушах и на шее сверкают бриллианты – наследство от бабушки. Волосы я убрала в объёмную косу, а на лицо нанесла немного макияжа: тон, карандаш, тушь, блеск для губ. Румяна мне точно не нужны. Щёки и так горят в предвкушении.

Я невеста! Тайная, но всё же! Хихикаю своим мыслям.

Через пару часов сбудется моя мечта! Я выйду замуж за Егора и сменю фамилию Асташевых на Рыльевых. Пусть гораздо менее знатную и влиятельную, зато с пьянящим ароматом свободы.

Бросаю последний взгляд в зеркало, хватаю сумочку и бегу вниз. Сама себе напоминаю героиню старого фильма. Поднимаю голову и будто налетаю на ледяную стену. Прямо перед выходом из дома стоят родители.

Они никогда не провожали нас на тусовки, а чтобы вдвоём… Моё сердце предательски замирает.

- Мама? Папа? – с едва скрываемой дрожью спрашиваю, не понимая, что происходит, но подозревая всё самое страшное.

- И куда же ты собралась, дочь моя? – не скрывая ехидства, отвечает отец.

- Я же предупреждала. Вечеринка в честь Дня всех Влюблённых. – Говорю немного увереннее. Подготовка к моему побегу была спонтанной, но на вечеринку я собиралась давно.

- Угу, вечеринка, с который домой ты не вернёшься? – ехидства в голосе отца стало больше. Он всё знает! Мои внутренности стянулись в тугой узел. – Твой Рылов ждёт тебя у ЗАГСа. Не дождётся! Рылом не вышел!

- О чём ты, отец? – перевожу взгляд на маму. Она стоит с абсолютно нечитаемым лицом. Будто восковая маска.

- Ты! Сидишь! Дома! – чеканит отец. – Подумаешь о своём поведении! Остудишь мозги!

- Вы не имеете права запирать меня дома! – мне кажется, я ору, но голос похож на комариный писк. - Я давно совершеннолетняя и от вас не завишу! То, что я живу в этом доме только дань моего уважения к вам!

- Ты! Сидишь! Дома! Самостоятельная она! Независимая! – бушует отец. А потом бросает охране. – Сумку забрать, её в подвал! Пусть голову освежит. И аккуратно там.

- Папа! Так нельзя! Мама! Почему ты молчишь? – мама бросает на меня пренебрежительный взгляд, будто на платье из коллекции пятилетней давности, разворачивается и уходит вглубь дома. Следом уходит и отец. Меня никто не слышит.

Ко мне направляется папин охранник. Здоровенный страшный мужлан. Даже чёрный костюм не может скрыть его огромные плечи и ручищи. Моё сердце падает куда-то в пятки. Я разворачиваюсь, надо сбежать обратно в свою комнату! Не успеваю сделать и шага, как утыкаюсь в грудь такого же громилы, что выдёргивает сумку из моих рук и просто закидывает меня на плечо. Ору, дерусь, вырываюсь, но мои усилия ничего не стоят против верзилы. Одна его рука весит больше, чем вся я.

Не понимаю, куда мы идём, очки потеряла где-то по дороге, а слёзы лишают последнего шанса запомнить дорогу. Меня, как мешок закидывают в какую-то комнату и захлопывают дверь. Вскакиваю, начинаю метаться, искать хоть что-то. Я готова выпрыгнуть в окно и сбежать. Но здесь нет окон. Кровать, стол, стул, серые стены, санузел и дверь. Чёртова дверь. Просто какой-то кусок гранита. О который я сбиваю руки в кровь.

Нет! Нет! Это всё сон! Это не может быть правдой! Да отец никогда не любил меня. Но бросить собственную дочь в подвал! В тюрьму! Я реву и бью в дверь, бью в дверь и реву. До тех пор, пока просто не отключаюсь прямо на полу с руками, сбитыми в кровь.

Несмотря на истерику, я не верила, что всё это всерьёз. Я надеялась, что утром придёт отец и всё закончится. Но всё только начинается…

Отец придёт через два дня. Потом ещё через два дня. И больше я его не увижу никогда.

А моё заключение в подвале родительского дома продлиться три долгих месяца. Правда, и об этом я узна́ю потом. Ведь в какой-то момент в плену белых стен, что сменят серые, просто потеряю счёт времени.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Почти спрыгиваю с кровати, путаюсь в одеяле и больно бьюсь коленом об пол. Так и остаюсь лежать в коконе из одеяла на полу. Смотрю через окно на сосны, что растут у меня на участке. Они уже покрыты снегом, и даже ночное время больше не кажется таким непроглядным. Картинка всё равно смазанная. Я без очков, и перед глазами вновь пелена из слёз.

Теперь у меня в каждой комнате по огромному окну, и охрана, что защищает меня. ЧОП, который я наняла. Менты, которых мне всучил Петровский, не слушая никаких возражений. Соглядатаи, от Егора. Есть у меня подозрения, что ребята из ЧОПа на него подрабатывают, но не удивлюсь, если есть ещё кто-то. Меня охраняют как английскую королеву, но от ночных кошмаров спасти не может никто.

Софья Михайловна, а давайте вы окажетесь волшебницей?

Я знаю, что есть женщины, которые провели в плену у маньяков годы. Их психика располосована, но они смогли вернуться к обычной жизни. У них есть семьи. Некоторые даже готовы говорить о случившемся в книгах.

А я так не могу. В минуты отчаяния я чувствую, будто всё ещё там. В этой комнате без окон. Появляются какие-то виде́ния, голоса, а потом всё исчезает. Остаётся только рваное чувство тревоги. То самое чувство, что заставляет меня таскать с собой кнопку экстренной помощи. Ставить на сигнализацию всё, что можно поставить. Проверять перед выходом по камерам, кто трогал мой байк. Да много чего ещё…

В такие моменты кажется, что меня из лап моего прошлого вырвет только чудо. Может, я всё же заслужила маленькой магии для маленькой меня? Совсем чуть-чуть? Просто, чтобы перестань пугаться рук Егора…