Несносная проблема дознавателя Магического сыска

Глава 1

Вивиан Винтерборн

— Сорок тысяч золотом, особняк в Стоункастле, собрание картин эпохи правления Третьей династии, коллекция артефактов, — зачитывал поверенный господин Харт завещание троюродного брата моего отца.

Сердце пропустило удар. Я поспешно опустила глаза, чтобы поверенный не заметил в них неприличного, учитывая обстоятельства, радостного блеска.

Мама всхлипнула и приложила кружевной платочек к абсолютно сухим глазам. Ни она, ни я внезапно объявившегося родственника не знали, но появление его пришлось весьма кстати.

Сорок тысяч! Огромные деньги. Мы сможем выплатить долги, сделать ремонт, возможно, мне даже позволят поступить в академию или хотя бы училище.

Спасибо вам, милый лорд Ригнаст! Пусть свет не гаснет для вас и в посмертии.

— Процедура получения наследства требует некоторых формальностей.

— Каких? — насторожилась мама.

Поверенный поправил и без того идеально сидящее на переносице пенсне и пояснил:

— Сущие мелочи. Лорд Винтерборн должен подписать необходимые документы и заверить их родовой печатью. После этого наследство в полном объёме перейдёт к вам по истечении тридцати дней, если не будет оспорено другими наследниками. Но таковых, по моим сведениям, не имеется.

— Моего сына сейчас нет дома.

— Когда он вернётся?

— Альфред уехал в Кортвердридж вчера, значит, приедет сегодня вечером, — сопоставила я время и имеющуюся у брата в наличии не очень большую сумму. На то, чтобы промотать её, брату вполне хватит суток.

Мама бросила на меня предостерегающий взгляд, улыбнулась поверенному и приказала принести чая.

Настроение моё испортилось. Я извинилась, отошла к окну с видом на дорогу, забралась на подоконник и взялась за недочитанный детектив.

На что я надеюсь? Что с деньгами лорда Ригнаста, что без них для меня ничего не изменится. Альфред терпеть меня не может. А без поручительства главы рода, опекуна или мужа меня не то что в академию — на работу не примут. Мама могла бы заступиться за меня, но она всецело на стороне Альфреда.

Часа через два — я почти успела дочитать книгу — в ворота усадьбы въехал всадник. Наблюдала за тем, как он держался в седле, как спешился с лошади, и гадала: как в таком состоянии он смог добраться до Бриарта и не свернуть шею по дороге?

Какой позор! Нужно было уйти в свою комнату — сейчас бы не пришлось присутствовать при отвратительной сцене. А она непременно будет.

Входная дверь грохнула. Следом что‑то упало, что‑то разбилось, и через несколько томительных мгновений в гостиной появился мой брат. Сюртук на нём сидел криво, рубашка местами была измазана помадой, шейный платок отсутствовал.

— Доброй ночи, — протянул Альфред, цепляясь за косяк и с трудом удерживая равновесие. — Вижу, у нас гости. Неужели мою бесценную сестрёнку кто‑то хочет взять в жёны? Меньше чем за триста золотых не отдам.

Я закатила глаза. Дай Альфреду волю, и он меня в самом деле продаст, чтобы получить деньги на очередную ставку.

Господин Харт кашлянул и медленно поднялся.

— Пожалуй, я зайду позже, когда лорд Винтерборн будет в добром здравии.

— Нет, прошу вас, останьтесь! — Мама, вся красная, вскочила и усадила поверенного обратно в кресло. — Он просто устал с дороги. Альфред, сынок, у господина Харта к тебе дело.

— Что за дело? — Альфред прошёл в комнату и рухнул в кресло напротив поверенного.

— Троюродный брат твоего отца оставил тебе наследство, нужна твоя подпись и печать, — протараторила мама. — Мистер Харт, давайте сюда бумаги, Альфред сейчас всё подпишет.

Ответом нам всем послужил храп.

Я закрыла глаза и отвернулась, сглатывая подступившую тошноту. По моему скромному мнению, на которое всем было плевать, брат никогда не отличался особыми способностями, разве что красивой внешностью, но когда он успел превратиться в ничтожество? После смерти папы или ещё до?

— Простите, леди Винтерборн, но это против правил, — развёл руками господин Харт. — Я не могу допустить до документов человека, находящегося в полувменяемом состоянии. Я зайду позже. А пока вынужден откланяться.

Когда господин Харт ушёл, мама бессильно опустилась на диван и заплакала. Альфред же со стоном начал сползать на пол.

— Вивиан! Ему дурно! — переполошилась мама. — Воды! Немедленно!

Я отложила книгу и пошла на кухню, налила воды в стакан. Постояла, пытаясь успокоиться. Бесполезно. Давно сдерживаемая горячая волна не желала стихать.

Сама осушила стакан и взяла ведро с водой, оставшейся после мытья полов. Вернувшись в гостиную, я подошла к Альфреду и опрокинула на него мутную, холодную жижу.

Братик, разом трезвея, разразился потоком брани.

— Гадюка! — Альфред отёр ладонью воду с лица.

— Вивиан! Что ты себе позволяешь?! — возмутилась мама.

— Ты просила воды. — Я грохнула пустое ведро об пол, подхватила книгу и побежала наверх, к себе в комнату.

Какой позор! Глава рода не в состоянии поставить подпись, потому что его развезло в хлам.

— Негодная девчонка! — донеслось до меня, прежде чем я захлопнула дверь.

Швырнула книгу в стену и рухнула лицом вниз на кровать.

Никогда, никогда мне не выбраться отсюда.

И это ещё не самый худший расклад. Спасибо, меня не пытаются выдать замуж. До тех пор, пока у матери нет денег на оплату прислуги, я могу быть относительно спокойна.

В дверь постучали.

— Доченька, можно войти?

Меня передёрнуло от этого вкрадчивого, ласкового голоса. И одновременно стало любопытно. Просто так ко мне никто в подобном тоне не обращался очень давно, и значит, маме что‑то от меня понадобилось.

— Входи, мама.

Глава 2

Дверь бесшумно отворилась. Мама вошла в спальню, осторожно присела на край кровати и погладила меня по голове.

— Вивиан, милая.

Я не отвечала, ждала, что последует дальше.

— Нам выпала огромная удача. Сорок тысяч золотом! Такие деньги! Я снова смогу заказывать платья от Лорель и выезжать на южное побережье. Мы переедем в столицу, Альфред сможет удачно жениться. Ты только представь.

Я честно представила. В принципе, после выплаты долгов Альфреда денег хватит и на юга, и на платья.

— Чего ты хочешь, мама? — не повелась я на ласковый тон.

— Почему сразу хочу? Ладно, не стану увиливать. С наследством вышла маленькая досадная заминка.

— В чём дело, мама? — Я теряла терпение.

— Мы не сможем получить деньги.

— Как?

— Альфреда лишили родового перстня.

У меня потемнело в глазах. Только не говорите, что брат проиграл наш символ рода — печать и артефакт, вобравший в себя силу предков.

— Я тут причём? — Упала на подушки.

Зачем папа отдал свой перстень брату, а не мне!

Затем, что папа, бывший заместитель главы Магического сыска, придерживался патриархальных взглядов. Альфред — гордость, сын и наследник. Он достойно продолжит наш род. А я всего лишь дочь. Выдать замуж и забыть.

И каков итог? Теперь наше имя не просто опозорено — оно больше не существует, а наша родовая магия перешла в руки неизвестно к кому.

— Ты должна вернуть перстень, — заявила мама.

— Почему я?

— Это ты виновата во всём, — традиционно объявила мама.

Закинула руки за голову, показывая, что не собираюсь разгребать проблемы братца.

— Ты единственная, кто может это сделать, — сбавила гонор мама.

— И как ты себе это представляешь?

— Укради печать, — предложила маменька таким тоном, будто не на преступление меня толкала, а предлагала в лавку за свежей выпечкой сходить.

Я медленно опустила руки и села на кровати, внимательно посмотрела на мать. Она это сейчас серьёзно?

— Пусть твой дар хоть раз послужит во благо нашей семьи. Должна же и от тебя быть польза.

— Я не стану этого делать, — отказалась я. — Ты думала над тем, что после того, как факт кражи откроется, к нам нагрянут дознаватели? Перстень больше нам не принадлежит, мы не имеем на него права.

— Конечно, думала. Ты принесёшь перстень, Альфред поставит печать, а после ты вернёшь его обратно новому хозяину.

— Нет. Я не хочу в тюрьму.

— Вивиан, крошка! — взмолилась мама.

— И как я, по‑твоему, проникну в чужой дом, как стану его обыскивать? — буркнула я.

— Ты же женщина, Вивиан, — закатила глаза мать. — Юная и весьма хорошенькая.

Я надолго лишилась дара речи.

Я привыкла, что с некоторых пор меня в собственной семье не терпят, но обменять честь и, возможно, свободу дочери на платья от Лорель — это слишком.

— На что ты меня толкаешь?! — возмутилась я.

— Эгоистка! — отчеканила мама. — Не забывай: из‑за тебя мы лишились всего, и сейчас тебе предоставляется шанс исправить прошлое. Из‑за тебя я влачу нищенское существование.

— А я думала, из‑за вечных проигрышей Альфреда.

— Замолчи! — прикрикнула мама. — Брат, как и мы все, стал твоей жертвой. Ты уже убила отца.

Я зажмурилась. Перед глазами вспыхнули алые круги.

— Не нужно, мам.

— Хочешь свести в могилу и меня? Делай что хочешь, но проникни в дом к Бейкеру и достань перстень.

— К кому? — ахнула я.

— Да, ты не ослышалась. Перстень у Лоуренса Бейкера. Мерзавец уже втоптал в грязь Джоша, но ему всё мало. Теперь он решил поглумиться над Альфредом.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — спросила тихо. — Понимаешь, кого мне предстоит обмануть?

Лоуренс Бейкер — один из лучших охотников Магического сыска, чьё имя в нашем доме произносили не иначе как вперемешку с проклятиями. По инициативе Бейкера папу сняли с должности, а теперь ему досталась реликвия нашего рода.

Да он же сгноит меня за решёткой, если поймает. А он поймает. Кто я против него?

— Тебе меня совсем не жаль, мам? — Глаза жгло, в горле встал липкий ком.

Мама расплакалась первой. Слёзы обильно текли по её щекам, но сейчас я не чувствовала обычного к ней сострадания.

— Ты же знаешь, доченька, в каком мы положении. Кредиторы угрожают Альфреду долговой ямой. Единственное, что нам остаётся, — это выгодно выдать тебя замуж. Лорд Эворд даёт за тебя тысячу золотом. Он, конечно, староват, но ты привыкнешь.

А вот это уже шантаж.

Закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Выбора невелик.

— Я согласна.

— Малышка моя! — мгновенно расцвела мама, обняла меня и прижала к себе.

— Но только при одном условии, — я отстранилась. — После вы подпишете все необходимые бумаги, чтобы я могла поступить в академию или иное учебное заведение, передадите мне право распоряжаться своей жизнью в обход опекуна и перечислите на мой личный счёт десять тысяч из полученного наследства.

— Тысячу, — осадила меня мама.

— Хорошо, тысячу.

Видят боги, я старалась быть хорошей дочерью, но сегодня наши отношения достигли дна.