Несносный сосед из Голливуда

Пролог

В модных книжках по психологии есть упражнение: представьте свой идеальный последний день. Мой всегда был прост: мне девяносто, я сижу на террасе своего идеального сада, пью вино, а вокруг бегают правнуки. Красиво, достойно, немного банально.

В реальности мой последний день выглядит так: мне тридцать два, я сижу по шею в ледяной воде в намертво замурованном деревенском погребе. Рядом со мной дрожат от холода моя собака и его кот. А напротив сидит он — Мистер Суперзвезда. Его лицо, которое принесло студиям миллиарды долларов, сейчас подсвечено тусклым экраном умирающего телефона, и на нём написано то же, что и на моём: «Мы все умрём».

Его фанатки, наверное, отдали бы всё, чтобы оказаться на моём месте. Умереть в объятиях кумира! Романтично до дрожи. Вот только есть один нюанс. Мы здесь оказались, потому что всю последнюю неделю пытались сжить друг друга со свету. И оба по-своему победили.

Хотите знать, как два взрослых, в общем-то, неглупых человека докатились до такого абсурдного самоубийства? Что ж, устраивайтесь поудобнее. Всё началось чуть больше недели назад в одном лондонском ресторане, с одного телефонного звонка, который разрушил мою жизнь. А я, в свою очередь, решила разрушить чужую.

Глава 1. Как я потеряла мужа

«Николь Кроуфорд признана "Молодым ландшафтным гением года" за проект реконструкции парка "Хайгейт Вудс"»

Я ухмыляюсь в бокал с ледяным просекко. Гений. Надо же. С папочкиным кошельком и тугой чековой книжкой гением может стать даже дрессированный пудель. Нет, проекты у Николь безупречны, спорить не буду. Вылизанные, стерильные, правильные до зубной боли. Как её профиль в соцсетях. Ни единого сорняка, ни одной кривой ветки. Критики в восторге, пресса захлёбывается комплиментами. Ещё бы. За те деньги, что её семья влила в этот парк, можно было бы озеленить небольшую африканскую страну.

Меня зовут Алиса Белова. И мне мои проекты с неба не падали. Каждый камень, который я вписывала в ландшафт, каждая тропинка, каждый ручей на моих чертежах – это бессонные ночи с литрами кофе, это споры до хрипоты и сотни, тысячи правок.

Но сегодня… сегодня всё это было не зря.

Пузырьки просекко щекотали нёбо – вкус победы. Той самой, настоящей. Я сидела в нашем с Романом любимом ресторанчике в Сохо, чувствуя, как с плеч сползает бетонный блок весом в год непрерывной работы. Год мы бились за контракт с «OmniCorp». Год я доказывала старому лорду Харрингтону, что мой проект дикого, почти природного парка на месте заброшенной промзоны – не блажь, а необходимость. И сегодня он сдался. Подписал. Наше небольшое бюро «Terra Nova» уделало гигантов индустрии.

Я повертела телефон в руках. Роман опаздывал. Странно. Он никогда не упускал шанса отпраздновать победу. Особенно такую.

Телефон завибрировал. Его имя на экране.

– Ну наконец-то! – выдохнула я. – Я тут уже с шампанским заскучала. У нас сегодня праздник, забыл?

– Привет, любовь моя, – голос Романа в трубке был… слишком ровным. Слишком спокойным для человека, который только что заключил сделку века. – Слушай, тут такое дело… я задержусь. Минут на сорок, может, на час.

– Час? Рома, серьёзно? Что случилось?

– Форс-мажор. Юристы звонили, пара деталей по контракту. Ты же знаешь, бюрократия. Начинай без меня, я мигом. Целую.

Короткие гудки.

Форс-мажор. Он сказал это таким тоном, будто пытался впарить мне страховку. Что-то было не так. Интуиция, отточенная годами общения с капризными клиентами, орала благим матом.

Я снова открыла ленту новостей. Так, свежий пост от Николь Кроуфорд. Опубликовано минуту назад. На фото она, сияющая, сжимает в руке свою дурацкую награду. За её спиной – размытые огни бара, шумная компания. «Празднуем!» – гласила подпись.

Ну конечно. Пока я в одиночестве пью за нашу победу, принцесса Николь закатывает пир на весь мир. Я уже собиралась смахнуть фото, как вдруг мой взгляд зацепился за деталь на заднем плане.

Мужская спина. Твидовый пиджак с замшевыми заплатками на локтях. Точно такой же Рома купил на прошлой неделе, я ещё смеялась, что он похож на университетского профессора. И часы… эти его идиотские часы с огромным циферблатом, которые видно из космоса.

Нет.

Не может быть.

Просто совпадение. В Лондоне тысячи мужчин носят твидовые пиджаки и часы.

Я посмотрела геолокацию. «The Alchemist Bar». Семь минут пешком отсюда.

В ушах застучало так, будто сердце переехало в голову и пытается пробить череп изнутри. Так, спокойно. Я просто пройдусь. Проверю. Нужно убедиться, что у меня нет паранойи и вернуться к своему шампанскому.

Я расплатилась и выскользнула на улицу. Огни, гул машин, смех прохожих – всё это было где-то далеко, за пеленой шума в моей собственной голове. Я шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги.

Телефон зазвонил снова, когда я уже видела вывеску бара. Дэвид, наш юрист.

– Алиса, – его голос был напряжён, как струна. – У меня отвратительные новости.

– Что, Дэвид? Лорд Харрингтон хочет беседку в форме своего корги? Не впервой, справимся.

– Хуже. Он только что расторг наше предварительное соглашение. Проект отдали другим.

Воздух словно выкачали из лёгких.

– Как… отдали? – прошептала я. – Кому?

– Боюсь, тебя это не обрадует.

– Николь, мать её, Кроуфорд, – я сама не узнала свой голос. Он стал ледяным.

– Как ты догадалась?

Я не догадалась. Я видела её сейчас.

В двадцати метрах от меня, за стеклянной дверью бара. Николь Кроуфорд выходила на улицу в окружении шумной компании. Они смеялись, прощались. И среди них был Роман. Мой муж.

Он по-дружески похлопал кого-то по плечу, обнял на прощание Николь, как и всех остальных, и отошёл в сторону, направляясь в сторону нашего ресторана.

Фух. Я выдохнула. Меня отпустило. Сердце, до этого колотившееся где-то в горле, вернулось на своё законное место. Идиотка, — мысленно выругала я себя. — Параноик. Напридумывала себе невесть что. Я уже собиралась выйти ему навстречу из тени.

Но тут я увидела, как он остановился. Их друзья разошлись, скрывшись за углом. Улица на мгновение опустела. Николь, стоявшая у дороги, и Роман, отошедший на пару шагов, обернулись одновременно, словно по команде.

И пошли навстречу друг другу.

Он подошёл к ней, и она, улыбаясь, положила руки ему на грудь. Он что-то сказал ей, и она рассмеялась — тихо, интимно, так, как смеются не просто друзья, а двое влюблённых. Он убрал прядь волос с её лица.

А потом он поцеловал её. Не как коллегу. Не как друга. Он поцеловал её долго, глубоко, так, как не целовал меня уже очень, очень давно.

Меня качнуло. Я вцепилась пальцами в шершавый кирпич стены, чтобы не сползти на тротуар. Дэвид что-то продолжал говорить в трубке, но я его уже не слышала. Просто шум. Я даже не помню, в какой момент сбросила звонок.

Мозг просто отключился. Завис, как старый компьютер, показывая на экране одну и ту же картинку: Роман. Николь. Поцелуй. Повтор, повтор, повтор.

Этого не может быть. Глупая, нелепая ошибка.

Я смотрела на экран своего смартфона, где всё ещё горел тот пост. «Николь Кроуфорд признана "Молодым ландшафтным гением года"».

Теперь я всё поняла. Сегодня она украла у меня не только проект всей моей жизни.