Нету

6 000 000

Вы когда нибудь задумывались от том, что живите не в своём мире? Что люди, которые вас окружают — не те, которых вы хотите видеть? Что вся эта череда событий — полный абсурд. Как будто вы должны быть совсем в другом месте. И рядом должны быть совсем другие персонажи вашей истории. Будто вы не в своей тарелке. Было такое? Если нет, я вам завидую. Потому что на протяжении 25 лет я только и думаю об этом.

Эта бытовая, рабочая, любовная линия моей жизни меня конкретно уже достала. Я не хочу жить здесь. Я не хочу общаться со всеми этими «друзьями», я не хочу работать на «любимой» работе, потому что так нужно. А кто сказал, что это жизненно необходимо? Я не хочу приходить домой и видеть своего «любящего» мужчину, ибо меня от него тошнит. Я не могу сидеть за одним столом со своими «дорогими» родственниками, потому что они меня раздражают всю жизнь. Сестра и брат — это не про родство. Это про постоянное напряжение, от которого хочется выйти и больше не возвращаться. Я давно вычеркнула их из своей жизни — просто они об этом ещё не знают. Люди утомляют меня быстрее, чем одиночество. Я слишком рано поняла, что большинству всё равно — и с тех пор не стараюсь быть удобной.

Во всей этой хрени я люблю только двоих людей — маму и папу. Так вышло, что я младший ребёнок в семье. И как это всегда бывает во многих случаях — любят, холят, лелеют и боготворят самых младших. В них души не чают. Им позволяют много, не наказывают, прощают за твои ошибки, дарят всю любовь, заботу, поддержку, внимание и ласку. Но ты не понимаешь до определённого возраста — почему именно тебе достаётся всё, а им только крупица от этого. Ведь есть же ещё двое детей, которые тоже нуждаются в этом, потому что потом ты видишь от них всю ненависть, злобу и желание избавиться от тебя, лишь бы на них тоже обратили внимание. Вот так это сейчас происходит у меня. Я до своего совершеннолетия очень сильно загонялась по этому поводу, а потом в один момент забила на это. Я просто решила для себя, что они для меня не существуют. Абсолютно никто.

Все эти родственники, которые при любом случае пытаются ткнуть мне носом во что-то , за что сразу получают порцию дерьма в свой адрес от меня. Я научилась абстрагироваться от этого. Я закалилась. Я стала что-то вроде жестокого абьюзера по отношению ко всем тем, кого на дух не переношу. Но только не с родителями. Это то самое светлое, что осталось в моей жизни и этого никто не заберёт у меня.

Что по поводу моей личной жизни? Возвращаться домой — как заходить в комнату без воздуха. Иногда мне кажется, что если бы он исчез, я бы просто выдохнула и пошла дальше. Но я пытаюсь, правда пытаюсь найти в себе силы, принять его любовь, но это хреново выходит. И полтора года назад я его предупреждала о том, что не стоит ждать от меня всей этой ванильности, любви и тому подобное. Мне по сути и он не нужен. Но, он не шёл на мои уступки, а лишь сказал:

«— Я буду любить за двоих. Я долго добивался тебя, и чтобы ты сейчас не сказала, это ничего не меняет. Уверен, когда-нибудь твоё ледяное сердце ответит мне взаимностью, и я буду ждать столько, сколько нужно.»

Глупый, правда? Я надеялась что он не продержится и месяца, но за всё это время я так и не ответила ему. Секс у нас однотипный. Я не проявляю инициативу к этому, но иногда он обижается на это. И через силу я сдаюсь. Делаю вид. Но трахаемся мы так, чтобы я не видела его лицо, а он моё. Я объяснила это тем, что так я получаю удовольствие. Вру. Ни хрена я не получаю. Я научилась изображать всё, что от меня ждут. Это оказалось проще, чем объяснять, почему мне всё равно. Но он почему-то свято верит, что это правда. Да и хрен с ним. Мне плевать.

От очередной войны с разумом в моей голове отвлекает звонок мобильного. Поднимаю и вижу «Мамуля», сразу нажимаю «ответить»:

— Мамуль, приветик, что-то случилось? — она обычно не беспокоит меня на работе, только смс пишет, но не звонит. Я напрягаюсь, когда слышу всхлипы с той стороны.

— Валери, доченька, брат твой очень сильно накосячил. Подставил каких-то людей, пришла полиция и забрала его. У папы прихватило сердце, мы в больнице, всё слишком плохо. Я не понимаю, что происходит. Мне страшно.

Я застыла. У меня пропал дар речи. Плевать мне на этого ублюдка брата. Папа, вот что для меня важно сейчас.

— В какой вы больнице? Адрес. Я скоро буду. — но мама ничего мне не говорит, она плачет. — Мамуль, скажи мне адрес, прошу тебя.

Молчание. Плачь.

— Голливуд, третья областная.

Я быстро собираю вещи, наплевав на то, что сейчас я должна работать и рабочий день у меня ещё не закончился. Пошло всё к черту.

— Жди меня, пол часа и я буду. Только не плачь, пожалуйста. Еду.

Мама отключается и я выбегаю из здания и ловлю попавшиеся такси, бегло назвав адрес больницы. Сидя в машине, я обдумываю все самые худшие варианты исхода этой ситуации. От «просто прихватило сердце», до «тут мы не можем вам помочь, готовьтесь к самому плохому». Что самое интересное, если там будут слишком большие проблемы, у нас нет много денег. Я не знаю чем помочь папе в этой ситуации. Но не дай бог мне скажут то, что я боюсь услышать, Стивен не выживет. Если понадобится, я найду способ расплатиться чужими ошибками. Даже если за это меня возненавидят окончательно. Ублюдок. В свои 30 лет ни хрена не работает, сидит на шеи у родителей, тратит их деньги, да ещё и шлюх водит к ним домой. Ненавижу. Не-на-ви-жу. Лучше бы я одна была у них. Ещё и эта проститутка сестра. И это в прямом смысле слова. Продаёт себя налево и направо. Как она ещё не заработала ВИЧ или СПИД, не понятно. Твари неблагодарные. Таксист сообщает, что мы приехали. Быстро даю ему деньги и бегло говорю, что сдачи не нужно.

Вбегаю в здание, на стойке в регистратуре спрашиваю номер палаты, медсестра сообщает его и иду туда. Останавливаюсь. Понимаю, что у меня сильно дрожат руки, дыхание сбито, не хватает воздуха. Стараюсь привести себя в порядок, выходит плохо. Но выбора у меня нету. Осторожно нажимаю на ручку двери и в нос ударяет этот противный больничный запах. Страшно. Нахожу глазами маму. Она сидит около койки отца и плачет. Её трясёт. По сгорбленному положения её тела я понимаю, что она устала, и не вставала не на минуту. Аккуратно подхожу к ней, и кладу руку ей на плечо. Она дёргается. Поднимает свой взгляд на меня и я не выдерживаю. Обнимаю её с такой любовью и заботой, будто пытаюсь отдать ей все свои силы, если бы это было возможно. Слёзы скатываются по моим щекам. Но я не могу проявить слабость. Я должна быть сильной. Быстро вытираю их. И целую маму в макушку. Так проходит минут десять, она плачет у меня на руках, я сижу на койке и глажу её. Папа не открывает глаза, спит.