Неучтённая. Том первый.

Глава 1. Коробка без маркировки

Коробка влетела в стену на той скорости, с которой обычно доставляют только плохие новости и штрафы от руководства.

— Это не то, что я заказывала! — женщина с бровями, нарисованными так высоко, что они выражали перманентное изумление, яростно ткнула пальцем в разорванную упаковку. — Я ждала бежевый! Это — кофейный!

Варя Сёмина посмотрела на свитер. Перевела взгляд на картонный ярлык. Посмотрела на монитор, где в карточке товара чёрным по белому значилось: «цвет: кофе с молоком».

— Это он и есть, — произнесла она тем плоским, выверенным голосом, которым говорят люди, давно прошедшие все пять стадий принятия. — Кофе с молоком. Бежевый — это другой артикул.

— Не учите меня цветам! Я дизайнер интерьеров!

«А я — дизайнер своего терпения, — подумала Варя. — И мой проект сейчас треснет по швам».

— Оформляем возврат? — спросила она.

— Конечно, оформить! И я напишу жалобу!

— Хорошо. Жалобу — в приложении, раздел «Обратная связь». Для возврата подготовьте QR-код.

Женщина-дизайнер извлекла телефон с таким видом, будто доставала из ножен короткий меч. Ноготь цвета «пыльная роза» — или «грязно-розовый», Варя в этих нюансах откровенно путалась, — мстительно застучал по экрану.

За окном пункта выдачи серел ноябрьский вторник. Тот сорт тягучего вторника, когда кажется, что понедельник был не вчера, а длится непрерывно уже третью неделю, просто переодеваясь в другие даты.

Время в углу монитора: 10:47.До конца смены: семь часов тринадцать минут.Варя знала точно, потому что всегда считала.

ПВЗ — пункт выдачи заказов — располагался между «Шаурмой от Ашота» и салоном ритуальных услуг «Тихая Гавань». Варя иногда думала, что в этом кроется какая-то жесткая логистическая поэзия: рождение, потребление, смерть — и всё на одном этаже торгового центра, по прямой линии.

Помещение — двадцать два квадратных метра, пахнущие гофрокартоном и влажным линолеумом. Стеллажи до потолка. Две примерочные, отгороженные шторками, которые когда-то были синими, а теперь приобрели застиранный оттенок, название которому вряд ли подобрали бы даже дизайнеры интерьеров.

Варя отработала здесь пять лет. Пять лет, два месяца и одиннадцать дней — если считать с того самого стажёрского утра, когда она приняла семнадцать заказов, четыре раза сбила настройки сканера и один раз чуть не расплакалась в холодной подсобке.

Теперь она не плакала. Она обрабатывала по двести–триста выдач в день, гасила возвраты, разруливала скандалы, искала потерявшиеся коробки и методично объясняла пенсионерам, что нет, она не может «просто поискать коробочку без этого вашего кода».

Её неоконченное педагогическое образование пригодилось. Совсем не так, как она планировала, поступая на факультет, но — пригодилось.

— Варвара! — раздался сдавленный писк из подсобки.

О нет.

— Варвара, тут опять коробки не влезают!

Настя. Сменщица. Восемнадцать лет, первая работа и искренняя вера в то, что стеллажи — это просто полки, на которые можно впихнуть что угодно, и законы физики потеснятся.

Варя извинилась перед очередью — три человека в мокрых куртках с одинаковым выражением лица «мои дела важнее ваших» — и прошла на склад.

Настя стояла посреди картонного хаоса. Вокруг неё громоздились двенадцать коробок, которые она просто сгрузила с утренней доставки на бетонный пол, не найдя для них очевидного места.

— Настя.— М?— Ячейка А-47 пустая. Б-12 тоже пустая. А на В-3 лежит заказ, который клиент забрал вчера, но ты не провела выдачу. Поэтому система думает, что он ещё тут, и не даёт тебе место.

Сменщица часто заморгала.— А ты откуда знаешь, что А-47 пустая?

Варя не знала, как это объяснить. Она просто… чувствовала. За пять лет карта стеллажей впечаталась ей под кожу, превратившись во внутреннюю систему координат. Она ощущала пустые ячейки так же ясно, как язык нащупывает лунку от выпавшего зуба — как физическое отсутствие натяжения. Знала, когда заказ лежал не на месте. Просыпалась среди ночи с панической мыслью: «Коробку на В-17 перевернули вверх ногами, а там хрупкое».

Это была профессиональная деформация высшего уровня. Абсолютно ненормально. Но что в её жизни было нормально?

— Просто раскидай по местам, — вздохнула Варя, потирая ноющую поясницу. — Маркировкой вверх. Штрихкодом к проходу. И отсканируй вчерашнюю выдачу, пока база не зависла.

Она вернулась к стойке. Очередь выросла до шести человек.

К обеду — если двенадцатиминутную паузу, за которую Варя успевала сжевать сухой бутерброд и запить остывшим чаем, можно было назвать «обедом», — она оформила сто сорок одну выдачу и двадцать три возврата.

Двадцать три.

«Не подошёл размер» — одиннадцать.«Не тот цвет» — четыре.«Не понравилось качество» — три.«Передумала» — две.«Муж увидел чек» — одна.«Не могу объяснить, просто верните деньги» — две.

Варя давно никого не осуждала. ПВЗ был границей между мечтой и реальностью. Люди заказывали вещи, чтобы стать немного другими — стройнее, успешнее, увереннее в себе. А потом полиэтилен вскрывался, и оказывалось, что свитер цвета «кофе с молоком» не переносит тебя в Париж, кроссовки за три тысячи не делают тебя спортсменкой, а набор для рисования не делает художницей.

И иллюзии возвращались обратно на склад.

Иногда это казалось почти метафизичным. Но только почти. Потому что метафизика никак не объясняла, почему от двадцатикилограммовых коробок у неё ломит позвоночник, а от рукоятки сканера дёргает запястье.

Телефон в кармане джинсов завибрировал. Сообщение от Лены, соседки по съёмной квартире:

«Вар, я задержусь, ужинай без меня. И купи молоко, если выживешь»

«Если выживу — куплю»

«Героиня ♥»

Варя криво усмехнулась. Героиня. Да уж. Героиня с окладом в тридцать две тысячи рублей, хронической болью в спине и книжкой на тумбочке, застрявшей на третьей главе с сентября, потому что каждый вечер Варя вырубалась после первого абзаца.