Неуклюжий и полторашка. Осторожно: студенты!

Знакомство

Мира с раздраженным шипением окутала кулак сырой магией, заживляя сбитые костяшки. Где-то за спиной полыхнуло облегчением и смесью стыдливого раздражения, вызывая у магички ехидную усмешку.

Вечер в новом районе начался банально, настолько, что знай она исход - предпочла бы поехать на другой конец города, а не ввязываться в защиту переоценившего себя слабосилка-стихийника. Когда среди гаражей плеснуло слишком отчетливо для осенней лужи, Грозная насторожилась, инстинкты боевика, переданные поколениями предков, заставили замереть и свернуть в темный проход. Кажущаяся скука обычного сентябрьского позднего вечера внезапно сошла на нет. Перед входом в тупик она постояла несколько секунд, раздумывая, а надо ли ей вообще ввязываться. Кажется, мальчишка-водник не слишком здраво оценивал свои силы и только раззадорил оппонентов. От неприветливых бритых парней едва ощутимо тянуло ладаном.

- Мне казалось, что Устав вам запрещает нападать на магов, не нарушающих законов? Что за злоупотребление служебным положением?

- Девочка, иди, тебя в казарме заждались, сделай вид, что ничего не видела.

- Не лезь, курсантка, - хмыкнул второй, заставляя Грозную подавить желание закатить глаза до белков, понаберут по объявлению...

- А у меня встречное предложение: вы благополучно отпускаете мальчишку со мной погулять,- про мальчишку она загнула, конечно, водник хоть и выглядел тощим, но навскидку был на полторы головы выше самой Миры, - а я не передаю вашему настоятелю, что вы творите по вечерам.

- Да кто тебе поверит?

Видят боги, Мира не хотела ввязываться в драку и тем более начинать ее первой. Но слишком уж распустился последний набор в культ. В службу контроля за магами, за глаза называемую Инквизицией, брали таких же магов, только самых слабых, способных откачивать силу у других колдунов и тем самым нейтрализовывать их. На их Слое эту практику переняли от магов Огневищенска. Пока отношения между мирами не испортились окончательно, потому что местные Инквизиторы решили пошалить. Вот им и перекрыли выход на нулевой, а через него - и на все остальные. Так что немагическая центральная Россия оказалась для жителей Рева них недоступна. Как и магический Питер, Огневищенск, Гореславль и многие другие места различных слоев.

Впрочем, так было даже лучше, разберутся со своими проблемами сначала. Поступление у Грозной, правда, накрылось всем, чем могло, но это мелочи. Местные маги вообще относились к происходящему, как к самопожертвованию, потому что разбушевавшаяся Служба идти на компромисс с остальными структурами не хотела и всячески вставляла палки в колеса. Просто убрать Инквизицию не давали сроки действия договора, так что ближайшие лет двадцать им предстоит расхлебывать последствия собственной доброты.

Впрочем, были и плюсы. На других уровнях, в том же Огневищенске, свои разборки идут, так что им тоже не до внутренних процессов в Рев. Полное невмешательство в чужие дела, все занимаются своими проблемами.

- Ой, какая оказия вышла, я камеру на телефоне случайно включила, - Мира щелкнула по торчащему из нагрудного кармана устройству. - Мама, конечно, не оценит, что я снова подралась, но к вашему делу запись приложит.

Ее попытались продавить "Благословением", в голове неприятно и очень характерно зашумело. Мира, не дожидаясь первой атаки, попыталась дотянуться до парней сгустком сырой силы, но те ее успешно поглотили. Уже научились, хреново. Она быстро стянула все магические оболочки поближе к телу, чтобы не дать возможности резко себя ослабить, и рыбкой юркнула вниз, к земле, пропуская над головой нечто, похожее на тонкую цепочку. Благо, что такие заклинания не развеивались сами, создателю приходилось вручную подтягивать их к себе, так что Грозная успела приблизиться на пару шагов, вклиниваясь между сторонами конфликта.

- Шла бы ты отсюда...

- Какая прелесть, я его шкурку спасаю, а он меня посылает! В сторону! - Мира отдернула его вправо, не давая попасть под более концентрированную атаку.

Взрыкнула, шагая вперед, принимая на внешнюю оболочку новый удар. По телу словно наждачкой прошлись, слой магии исчез, будто его и не было, но зато она смогла ударить ближайшего инквизитора в грудь, концентрируясь на его слабом магическом ядре. Тот охнул, оседая на землю, а Мира зашипела, ощущая, как конфликт энергий буквально слизывает кожу на руках, сдирает ее.

Надо заканчивать, тем более, что водник здесь не помощник, резерв он исчерпал еще до ее появления. Шаг, уворачиваться от слабенького «Благословения» бессмысленно, так что она пропускает и эту атаку и правой рукой пробивает магическую маску на лице инквизитора-недоучки, одновременно оглушая его. Правая рука у нее слабее, как и у любого левши, но и этого хватает, просто за счет голого магического резерва.

Нос ощущает знакомый запах железа, в голове словно туман сгущается, кажется, она перетрудилась. Вернее, все еще банальнее, она слила значительную часть резерва впустую. Мира разворачивается к неудачливому воднику, наконец-то рассматривая его внимательнее, а то рост - единственное, что она успела заметить до того, как взыграло обостренное чувство справедливости. Ну, или солидарности по отношению к такому же магу как и она.

- Итак, - она невольно сжала и разжала пальцы несколько раз, проверяя, обошлось ли без серьезных травм, а потом заметила университетскую нашивку с фамилией на куртке, - «Хасс А.»... Александр? Угадала?

- Да, - парень поджал губы, поправляя ремень сумки так, чтобы фамилию не было видно. - А ты зря в это влезла, они злопамятные, ты еще и чужая здесь, у нас боевиков никогда не водилось.

- Ну, у меня память тоже долгая и недобрая, фамильная. Как и у всех Грозных, - она широко улыбнулась.

И потому легко спрятала удивление тем, что ее громкую фамилию не узнали. Зато за спиной отборно заматерились, заставляя Мирку еще сильнее засветиться от радости, есть толк от родительской славы.

- Говорящая фамилия, - ненадолго повисла неловкая тишина. - Я пойду?

Родители

- Победила хоть? – спросила мать, стоило Мире зайти в кухню в поисках аптечки, потрясая разбитой рукой и тихо шипя, после промывания ссадин, пусть основную проблему она магией и убрала.

- Обижаешь, – она зубами сняла резиновую крышечку с мази. – Когда я проигрывала?

- Тебе напомнить? – раздалось от двери. – Как же его звали...

- Игорем его звали. И он был старше меня на восемь лет, так что это – не считается, – Мира развернулась к отцу и хлопнула ресницами. – Это что, усы?

- Я ему уже высказалась на эту тему, – в сторону пробормотала Оксана Грозная, хмуро рассматривая мужа.

Тот оглаживал крайне аккуратные, в чем-то и вовсе щегольские, но все же усы. Женская часть семейства, даже щетину воспринимавшая с трудом, с негодованием смотрела на эту щетку, но в ответ получили только упрямый взгляд. Мирке вспомнился портрет отцовского тезки из учебника по истории нулевого уровня. Хохотала она тогда долго, даже объяснить родителям не смогла, что ее так рассмешило. Впрочем, Иван Грозный относился к этому совпадению философски.

Мужчина посмотрел на хмурую дочь, агрессивно дующую на стремительно заживающую руку, шагнул ближе и принюхался. Брови изогнулись дугой, а на лицо наползла одновременно самая ехидная и самая довольная улыбка, на какую он только был способен.

- Мне даже плевать, что он стихийник! Покажи мне этого смельчака!

- Ну если тебя не смущает, что я его у инквизиторов отбивала, – в тон отцу протянула Мира.

- Я давно смирился, что в этой семье сильный пол – женский, – все с той же дурашливой улыбкой воскликнул Иван Владимирович.

- Бедный мальчик, – в кружку пробормотала мать Миры, рассматривая дочь и мужа. – Мне его уже жалко.

- Твоя мать и обо мне то же самое говорила, – он ухватил посмотревший на него ломтик картошки со сковороды прямо руками. – Ничего, уже двадцать лет живем.

Мирослава хмыкнула, между делом сдирая с пальцев образовавшуюся после мази корку. Под ней остались только бледные следы, которые сойдут к утру, так что можно с чистой совестью приняться за еду, периодически вставляя ехидные комментарии в очередную историю с родительской службы. От родителей слабо тянуло остаточной магией от служебных щитов, запах, с детства навевавший чувство какого-то совершенно домашнего спокойствия. Да, точно. То, как пахнет щитовая магия – запах дома для нее, они меняли квартиру за квартирой, но этот похожий на стиральный порошок душок переезжал за ними.

Девушка задумчиво жевала ужин, разглядывая очертания соседнего дома, перекрывавшего половину обзора. Переезд стал уже максимально привычной вещью и уже даже не утомлял, в отличие от заведения новых знакомств. Опять предстоит ощутить себя попугаем.

Воздух едва ощутимо запах ладаном. Мира дернулась, поводя носом, но быстро расслабилась, запах осел на ней самой, просто она не замечала, пока не отпустило. Рассказать ли родителям? Нет, про сам факт наезда инквизиторов рассказать, конечно, придется, но вдаваться ли в личность жертвы? По идее, надо, для занесения в личное дело. С другой стороны, до своих дел они как-нибудь, но доберутся, а Хассу тогда точно достанется еще крепче.

- Спрашивай уже, не сопи, – Мира хлопнула ресницами, когда отец несильно ткнул ее локтем.

- А можно не указывать в деле данные пострадавшего? Не хотелось бы его подставлять...

- Слушай, мне точно нужно знать, кто он! Раньше тебя это не волновало.

- Раньше мы и жили там, где инквизиторов за такое сразу упекали, а здесь, – она махнула рукой.

Грозная-старшая с намеком на улыбку взлохматила короткие пепельные пряди, обещая провести все с минимальными последствиями для стихийника, тем более, что Мира так и не назвала им имя. Мирка только хмыкнула, она-то не называла, но запоздалая мысль догнала ее: нашивка на куртке. Да и конфликт выглядел так, будто ситуация повторяется уже не в первый раз.

- Я опять поспешила с выводами, да? – посмотрела она в красноречивые лица родителей.

- Ты только учишься, это нормально. Но фамилию парнишки ты мне дай, я проверю, – Оксана устало стянула резинку с хвоста.

Мира с завистью посмотрела на темноволосых родителей. Сама она уродилась мышино-пепельной, как и положено магу-боевику без какой-либо яркой склонности. Вроде бы и универсал – развивайся куда хочешь, а вроде и совершенно никакой, безликий, серый. А уж сколько шуток про псин сутулых это порождало – отдельная история. Грозная в ответ на это только закатывала глаза и лениво сплевывала «Гав».

Уже в комнате она скривилась, задирая футболку перед зеркалом и рассматривая синяк на ребрах. Подставилась. Ладно, в следующий раз будет аккуратнее, а ушиб на ней заживет как на собаке. Мирка вытянулась на кровати, стараясь улечься удобнее. Насыщенный денек вышел, на знакомства, так особенно.

Скажете, что могла бы и не лезть? Может и могла бы, да только совесть ей не позволила бы пройти мимо, издержки воспитания. Родители, правда, считали что это влияние инквизиторского настоятеля в той части, где Мира родилась, но переубеждать не спешили, лучше пусть идет продолжать их дело из идеализма, чем из холодного расчета. Грозная хмыкнула, закидывая ноги на стену. Красота. Еще бы за окном так шумно не было, вообще было бы прекрасно, но в целом ситуация ее устраивала.

Мира перевернулась на бок, крепко обнимая скомканное одеяло, все еще пахнущее старой квартирой. Завтра ее ждет еще более суетливый день, чем сегодня.

Первый учебный

Грозная оглядела широкий коридор своего нового места учебы. Хотя правильнее было бы сказать «очередного». Если не присматриваться, то от предыдущего не слишком и отличается, факультеты магической теории почему-то неизбежно оказывались похожими один на другой. Мира тяжело вздохнула, ощущая, как отзываются фантомной болью ребра, а висок едва заметно ноет в предвкушении очередного блока зубодробительных расчетов. Ну не любила она теорию! Вот зачем ей помнить третью формулу Мараевой, если она чувствует количество вложенной в заклинание силы и может уже совершенно автоматически задать нужные параметры щиту?

Решив не утруждать декана проводами в кабинет, она только уточнила, где висит стенд с расписанием и наличие «нюансов» в нумерации кабинетов. А то на прошлом месте учебы были «аудитории в аудиториях», идешь по коридору, сорок, сорок два и сразу сорок шесть. А дверь в сорок четвертую – в дальнем углу сорок второй. Или сорок шестой, от этажа зависит. Подвохов, вроде бы, не было. Так что Мира с чистой совестью нашла нужную группу в списке. Триста тринадцатая аудитория, превосходно. А главное, какой оптимистичный номер. Звонок отзвучал минут пятнадцать назад, так что она не слишком сильно и опаздывала. Перед дверью Грозная замерла, поправляя уехавший ремень сумки, и после стука зашла.

- Здравствуйте, – она осмотрела забитую аудиторию. – А у второго курса потоковая лекция здесь проходит?

- А, это о вас меня предупреждали? Грозная, да?

- Да, Грозная Мирослава Ивановна, собственной персоной. Разрешите войти?

- Заходите, – немолодая женщина кивнула ей на ровные ряды, – надеюсь, у вас нет проблем со зрением. Осталась только пара мест на дальних партах.

- Меня не смущает, вижу и слышу я превосходно.

Мира еще раз огляделась, почти сразу замечая знакомое лицо, а рядом с ним – замечательное свободное место. И даже не слишком далеко. Выражение обреченности, которым отреагировал на ее появление Хасс, надо было видеть. А уж когда она упала на стул рядом с ним...

По спине прошлось несколько внимательных взглядов, которые Грозная уже знала. Что, смазливая мордашка пользуется популярностью? Или наоборот? Мирка обернулась через плечо, в открытую рассматривая новую однокурсницу. Хасс тоже проследил ее взгляд, но комментировать никак не стал, возвращаясь к образцу, который старательно переносил в тетрадь. Мира решила пока не думать о чужом неудовольствии, тем более, что она проучится здесь до конца учебного года, и это при очень удачном стечении обстоятельств.

- Ты пишешь? – неожиданный сосед по парте едва ощутимо толкнул ее коленом под столом.

- Я Мараеву еще на первом курсе в военке прошла.

Дальше сидели молча. Грозная переносила записи в тетрадь, не поднимая глаз на доску, только раз скосила глаза, замечая, как Хасс щурится, пытаясь рассмотреть степени в уравнениях. Также молча задела его коленом под столом, возвращая ему его жест, и кивнула на свой конспект. Водник несколько раз недоверчиво сверил записи Миры с тем, что выводила на доску преподавательница, а потом махнул рукой, уже почти в открытую списывая у соседки.

- Если ты еще и считать это умеешь, – протянул Хасс после звонка.

- И даже на практике использовать. Лада-Виттор хоть и поджигательница, но в щитах тоже знает толк.

- Реально умеешь? – вопрос заставил Миру обернуться.

- Здесь практика предусмотрена? – задала она встречный.

- В следующем семестре. Тоха, – кудрявый улыбчивый парень, похожий на стереотипного цыгана, протянул ей ладонь.

Грозная ответила крепким рукопожатием. Тоха – фамилию Мира рассмотреть не могла, куртка лежала свернутой на подоконнике – оказался редким болтуном и собирателем сплетен. Настоящая находка. Не только для нее, правда, так что самой лучше лишний раз языком не чесать, прекрасно представляет себе, как у таких болтунов невиннейшие фразы обрастают самыми невероятными деталями.

Антон же счел своим долгом щедро вывалить на новую однокурсницу всю ту информацию о преподавателях, которую считал существенной. Мира, конечно, слушала и даже охотно кивала, но в голове все равно делила все на два, не забывая коситься на других студентов, проверяя реакцию. Там, где глаза прикрывались или дергались, чтобы закатиться, ставила пометку "делить на четыре". А на прежнем месте учебы его бы уже заткнули, или он элементарно не доучился бы до второго курса, с такой-то любовью поболтать. Впрочем, болтовня могла быть и совершенно бессмысленной, исключительно для того, чтобы вывести собеседника, заставить его хоть словом, хоть какой иной реакцией выдать нужную информацию.

Грозная почувствовала, как у нее начинает ныть висок: кажется родители и их сослуживцы взрастили в ней параноика. Если она и здесь будет искать подвох, то точно начнет с накопителями на руках спать, чтобы не оказаться в “удачный” момент без резерва. Хотя, нет, артефакт можно стянуть с пальцев, лучше как огневищенские, вживить себе. У соседей, правда, технология позволяла только собирать магию, делая человека батарейкой. На Реве, благо, были свои наработки, позволяющие избежать таких проблем, да и такого жесткого деления на полноценных магов и вот таких вот "вспомогательных" не было. Хотя, положа руку на сердце, сама Мирка считала культ боевой магии и вытекающее из него пренебрежение стихийной таким же искусственным разделением. Абсолютно "гражданский" вуз ее не смущал, все равно такие же потомственные как она обучались преимущественно в семьях, военка по сути дела существовала только для самородков и вспомогательных специальностей, которым нужна была отдельная подготовка. Теорию на первом курсе Грозная прослушала только потому, что родителям в тот год было не до нее, да и для поступления пригодилось бы, в Огневищенском эта часть программы на курсах до вышки изучалась и в вопросах для вступительных фигурировала.

- И как же тебя к нам занесло? - Антон запустил пятерню в волосы, убирая непослушную челку назад.

- Честно? Я в огневищенский хотела, к Мараевой, собственно, - с обожанием в голосе протянула девушка, - она же просто живая легенда. Да и алхимик там феноменальный, читала тут подборку его статей, даже мне интересно было бы, хотя вообще не мой профиль. А вышло... вот как вышло. Но, надеюсь, после изоляции у меня получится там отучиться. Может, повышение квалификации пройти, если вся эта история совсем затянется, хотя не хотелось бы.

Ночь

На новом месте спалось отвратительно уже третью ночь подряд, так что Мира решила действовать способом, проверенным за годы переездов, и теперь собиралась умотать себя до изнеможения. А для этого нужно было пройти мимо родительской спальни и выбраться на улицу. Схема отработанная и привычная обеим сторонам: уж каким чутьем родители определяли, что у нее очередной приступ бессонницы, а не “что-то случилось”, магичка не знала, но в этот раз никто не проснулся, чтобы ее остановить. Посчитав это добрым знаком, Грозная выскользнула на лестничную площадку, уже на ступеньках принимаясь шнуровать кроссовки. В подъезде висел стойкий запах дешевого курева.

Девушка проверила ключи в кармане, сжала лежащие в куртке наушники - и не стала их доставать. Город новый, лучше держать уши открытыми. Да и живут они не в военном городке, как на прежних местах, это там молодняк в лицо знали, кто чей и что сделал, так что ночным забегам вокруг домов никто не удивлялся.

Спуск по ступенькам с шестого этажа заставил окончательно проснуться - вот уж чего она надеялась избежать, но это неприятное событие ее догнало. Теперь точно придется пару часов круги нарезать. Грозная повела плечами, привыкая к влажному ночному воздуху, и ленивой трусцой двинулась вдоль дома. Первые пару… десятков кругов прошли как по маслу - ни единой живой души в округе не наблюдалось, а без музыки бегать было откровенно скучно, так что мозг начал стремительно отключаться. Магичка поставила себе цель: еще кружочек и домой, спать, когда сбоку раздалось шуршание шин.

- Девушка! - раздалось из салона. - Девушка! А вы вот не боитесь одна ночью гулять. Вы вот такая маленькая и хрупкая…

- Я больно бью и быстро бегаю, так что нет, не боюсь, - Мира прибавила скорости, до поворота во двор оставалось еще три десятка окон.

От “собеседника” слабо тянуло илом и речной водой, ей даже оборачиваться было не нужно, чтобы опознать утопленника, да и интонации в голосе характерные проскальзывали - говоры у мавок может и отличались в разных частях Рева, но вот что-то общее имелось. То ли странная певучесть речи, то ли звучание голоса, будто глотка водой заполнена. Мавок и завезенных с других уровней русалок - такую же разумную водную нечисть, только с рыбьим хвостом - боевики не любили, как терпеть не могли и водоемы. Собственный огонь с неживой водой плохо уживался, настолько, что доходило до странного. Например, боевые маги были теми немногими, кто никогда не смог бы назвать мавок красавицами, не действовал на них их морок. К налакавшимся их слез “утопленникам” относились схожим образом, на каком-то животном уровне испытывая острое отвращение.

Шуршание шин прекратилось, щелкнула дверь. Мира продолжила движение, не оборачиваясь и окутывая руки тонким слоем магии, с трудом удерживая ее под контролем. “Злость плохой советчик, Мира, соберись, не хватало еще пожар устроить из-за такого как он”.

- Ну невежливо же, - пальцы сжались на локте, заставляя магичку обернуться, кривясь от запах тины, ударившего в лицо.

- Дядь, иди, куда шел, - Грозная ощущала, как кипит кровь, как подрагивают пальцы, а она начинает заводиться.

Только она уже прекрасно знает, куда идет дело, и вырывает свою руку как раз на фразе о хамоватой молодежи. Полмгновения уходит на выбор: бей или беги? Бей или беги? Последствий и проблем не хочется, беги! Она срывается с места, старательно игнорируя свербящий запах реки, не исчезающий до конца, становящийся только чуть слабее, успевает нырнуть во двор, чтобы попасть буквально под колеса патрульной машины.

Вместо ответа на вопросы она просто кивнула за спину, где медленно обрабатывал информацию “утопленник”. Кажется, забег только усилил эффект, потому что увернуться от паралички тот не успел, но это Грозную уже мало волновало - по боку стекала кровь, слишком теплая, чтобы быть чужой. Кажется, она еще не успела восстановиться после вчерашней встречи с инквизиторами - вот и эффект. Привалившись к машине, Мира потянулась под футболку - под пальцами ощущался гладкий порез, слабо покалывающий из-за магического отторжения.

- В порядке? В больницу не надо? - вопрос она разобрала со второго раза, попросту пропустив первый мимо ушей.

- Царапина. Дома обработаю и нормально будет. Родители будут в восторге, - она посмотрела на “утопленника”. - Из “заповедника” сбежал что ли?

- Знаешь что, умный ребенок, поехали-ка с нами, - патрульный маг посмотрел на ее скривишееся лицо, - ладно, на переднем, если тебя не смущает общество инквизитора. Могу пока телефон дать, родителям позвонишь, если артефактов с собой нет.

- Еще бы новый стационарный номер помнить, - она залезла на предложенное место, смеряя взглядом сидящего за рулем представителя культа.

Спорить и пытаться увильнуть домой Мира даже не пыталась, да и зацепили ее явно чем-то не слишком чистым, отравленным, раз организм решил отреагировать тошнотой и головокружением. Краем уха она слышала, что у “утопленников” внутри может самая неожиданная гадость синтезироваться под действием русалочьих слез, так что лучше пусть она будет под присмотром, чем ползет на шестой этаж сама. Наверное, можно было попросить просто проводить и сдать с рук на руки родителям, но хорошая мысля тем и хороша, что приходит опосля. В ее случае - патруль успел отъехать от ее дома, а в руку вложили телефон. Древний даже по местным меркам, до недавней изоляции на Рев активно таскали технологии с нулевых уровней, у самой Грозной в рюкзаке лежал сенсорный, но тут выбирать не приходилось.

- Вообще ничей не знаешь? Так, не фони мне тут, - мужчина едва коснулся ее руки, но тут же отдернул пальцы, когда Мира обожгла его из-за конфликта сил. - Понял, не лезу. Кому звонить-то будешь?

- Я… Так, я знаю, что мне точно ответят… Отец Федор? - девушка распахнула глаза, узнавая собеседника на той стороне. - Значит, не мамин номер, ладно. А вы сможете меня из отделения забрать? Номер?

- Пятнадцатое, - понял ее заминку патрульный.

- Пятнадцатое. Да. Да. Нет, не моя вина. Да, опять приключения. А можно вас попросить родителям не звонить сейчас? Я потом сама все расскажу. Ага, спасибо. Да, до встречи. Спасибо, - последнее было обращено к инквизитору по соседству, который не глядя засунул мобильник в нагрудный карман.

Оправдания

- И в какой момент вы собирались мне об этом рассказать? - у двери медблока стояла Оксана Грозная. - Почему я о произошедшем узнаю случайно, когда меня вызывают посреди ночи из-за очередного “утопленника”?

Федор и Мирослава переглядываются и осторожно пожимают плечами. Они честно собирались сказать, просто - позже. Но судьба решила, что о таких неприятностях близких нужно предупреждать сразу, потому что иначе будет риск подорвать доверие. Грозная-младшая стыдливо опустила глаза, ощущая, как кровь отливает от лица - родители позволяли ей многое, не слишком контролировали, потому что были уверены в благоразумии собственной дочери, поэтому каждая такая ситуация заставляла Миру чувствовать себя… скажем, очень не очень. Пусть она и была отцовской копией - и папиной дочкой, что уж тут - но это не означало привязанности только к одному родителю. Просто отношения с мамой были другими, строились на других принципах.

Пока девушка собирала слова в кучу, чтобы оформить их в какое-то подобие извинения, Оксана уже подошла ближе, стискивая дочь в крепких объятиях, и Мира поняла - не злится, испугалась. На душе от этого осознания стало еще поганее. И пусть формально Мирка уже была самостоятельной единицей, совершеннолетие у магов наступало в девятнадцать, достаточно долгий срок жизни - двести лет не были даже рекордом, ее собственная прабабка разменяла уже третье столетие - давал им некоторую инфантильность. В принципе, в возрасте ее родителей многие только начинали задумываться или о получении образования по магическому профилю, или о первом ребенке. Хотя сейчас средний возраст студентов и резко уменьшился, но Мира затруднялась сказать, с чем это связано.

- Я номер не вспомнила…

- Даже не удивила. Единственные цифры, которые вы оба помните - это коэффициенты в формулах, все остальное считаете неважным.

Мирка пожала плечами: что правда, то правда, отец как-то раз умудрился забыть, когда у него день рождения, что даже по ее меркам было из ряда вон выходящим событием. Близкие к этому факту относились снисходительно, благо, что у Федора с датами проблем не было, и инквизитор, по доброте душевной, не иначе, заблаговременно напоминал о важных событиях то Ивану, то его дочери.

Из-за двери показался патрульный инквизитор, с которым Грозная-младшая приехала в отделение, Василий, тихим покашливанием привлекший внимание Грозной-старшей. Та еще раз осмотрела дочь, убедилась, что цветом лица та больше не сливается со стеной, да и вообще подает больше признаков жизни, и вышла. Мира снова осталась в компании Федора и местной медички. Кажется, ее звали Альбиной, но Мира не запомнила, тогда все усилия уходили на сохранение “состояния стояния”. Инквизитор мягко погладил мелкую магичку по волосам, неожиданно хмурясь. Привычный мышиный цвет словно чуть потемнел, будто тонкий слой пыли сдули. Но в неярком освещении ему могло и показаться, так что обнадеживать девушку проявлением большей склонности именно к собственно боевой магии пока не стал. Тем более, что в дверях мелькнула голова Оксаны:

- Мира, пойдем, расскажешь, что случилось, и поедешь отлеживаться. Федь, захватишь к себе? Хочу, чтобы она под присмотром была.

- Без проблем.

- А отец? - Мирослава вышла за матерью, надеясь, что не слишком заметно вписалась плечом в дверной проем.

- Должен быть на пути в “заповедник”. Во сколько у тебя первая пара? Успеешь?

- Нам ко второй, еще и высплюсь, если все это не затянется, - она аккуратно ухватилась за материнский локоть.

- Не должно. Тут даже при всем желании тебе какие-то претензии предъявить нельзя. Вот если бы ты его чем-нибудь приложила…

- У меня была такая мысль. Но решила не связываться. Не была уверена, что две драки подряд - хорошая идея.

А еще был риск не рассчитать силы. Утопленников или брали живьем, используя исключительно физические методы и ряд заклинаний, однозначно неспособных дать какие-то побочные эффекты, или устраняли на месте. Чаще, конечно, последнее, если такие зависимые доходили до стадии неадекватного поведения, значит, последствия уже необратимы. Впрочем, жалеть о них обычно уже было некому - на слезы подсаживались не в поисках эйфории, а в поисках забвения, они приглушали эмоции, делали мир нечетким, неярким, тихим, словно сквозь толщу воды. Столкнувшись с таким впервые, тогда - только в теории, Мира была в шоке. Кажется, ей было двенадцать или что-то около того, и отец долго и вдумчиво разговаривал с ней, в том числе, о том, что иногда кажущаяся жесткость - на самом деле милосердие.

В кабинете, на котором девушка с ухмылкой рассмотрела имя собственной матери, ее ждала все та же пара патрульных и незнакомый инквизитор, исходящий от которого запах ладана и воска на миг вышиб воздух из груди, заставил задержать дыхание.

- Итак, Мирослава Ивановна, - инквизитор сверился с бумагами на столе. - Расскажите о событиях сегодняшней ночи.

- Я вышла побегать, - Мира аккуратно опустилась на предложенное место, машинально прикрывая бок рукой. - У меня проблемы со сном на новом месте, мне обычно помогает. Уже собиралась заворачивать во двор, когда со мной поравнялась машина.

- А дальше? - инквизитор странным взглядом смерил стоящую за спиной дочери Оксану.

- ”Девушка, а вам не страшно? А поехали кататься”, потом вылез, начал за руки хватать.

- И Вы атаковали.

- Что? Нет! - Грозная-младшая подавилась воздухом. - Я вырвалась и побежала во двор, попала почти под колеса Вашим патрульным. И мои слова, кстати, подтверждает тот факт, что сигналка на потолке молчит. А Вы, кстати, могли бы перестать пытаться продавить меня “Смирением”.

- Значит, мне не показалось, да, Вадим? Мира, иди, тебя уже ждут. Утром не геройствуй, не станет легче - отлежись. А я пока тут закончу.

Девушка напряженно посмотрела на мать, кожей ощущая ее раздражение. Ухо нервно дернулось. Кажется, она слышала про какого-то Вадима-инквизитора, но слишком давно. Хотя, как показывает опыт, мир тесен, столица может и является городом-миллионником, но занятых на негражданских специальностях магов и инквизиторов наберется от силы под сто тысяч при населении Рева в пять миллионов. Естественно, если считать только людей, с нежитью различной степени разумности - раза в три больше, но подавляющая часть предпочитала прятаться в непроходимых лесах, считая человека слишком опасным, непредсказуемым и проблемным соседом.

И где?

Возвращение на учебу прошло в штатном режиме, практически также незаметно, как и исчезновение Миры, все-таки примелькаться в новом коллективе она еще не успела. Зато теперь Грозная внимательно рассматривала собирающихся в аудитории студентов, выискивая знакомые лица и пустые, не занятые и не забитые для товарищей, места. Со второго ряда ей приветственно махала староста, явно намекая присесть рядом с ней. На счастье не горящей энтузиазмом магички, рядом с Алиной рядом опустилась другая студентка, имени которой вспомнить так и не вышло.

Следующий вариант обнаружился рядом с Антоном. Тоха, правда, счастья соседства с Мирой явно не ожидал: спешно повторял что-то в своих записях и, по крайней мере так казалось от двери, молился какому-то безымянному божеству, покровительствующему студентам. Зато после падения Грозной на стул страдальчески развернулся к ней:

- Я не понимаю! Как это считать? Зачем оно мне вообще надо? Как думаешь, мне дадут отчислиться сейчас? А если…

- Боги… Хасс хотя бы молчал. Дай сюда, хоть посмотрю, что там проходили, - она отобрала тетрадь. - И ручку дай, кто так пишет…

- А ты всегда такая злая с утра? - Антон заглянул через плечо.

- Только когда что-то болит или раздражает. И бесполезная суета входит в число раздражающих вещей.

Здесь Грозная, конечно, лукавила. Суету с болтовней она прекрасно научилась игнорировать еще в детстве, образ жизни сказывался: переезды, чьи-то постоянные визиты, куча новых людей вокруг, срывы родителей с места в очередную погоню. Все это не могло пройти мимо, так что Мира могла бы спать под летающими заклинаниями, иногда уворачиваясь от долетающих осколков и искр, если, конечно, это не была новая квартира. В остальное время ей было все равно. Но ноющий бок портил настроение, хотя уже гораздо меньше, чем вчера, так что она весьма бодро исправляла в конспектах однокурсника неправильно списанные формулы.

- Ты все перепутал, когда писал, вот и не понимаешь, как это работает. Ну, в теории, запустить этот анализатор можно было бы и так, но, - она зависла над расчетами, - но скорее всего попортит все улики. Вот тут, где блок, ответственный за количество магии, коэффициенты не уравновешены, перекос возникает.

- Тебе говорили, что ты жуткая? - с придыханием протянул Тоха.

- Мне - нет. Матери - да. Что она жуткая. Хотя я с этим не согласна.

- Могу представить, - он повел плечами, пытаясь представить себе Грозную-старшую.

Почему-то представлялась Мира, просто фантазия накидывала ей пару-тройку десятков лет и пожелтевшие от боевой магии глаза - у таких как она они почему-то со временем приобретали подобный оттенок. Даже сейчас у девушки мелькали какие-то золотистые искры, хоть и редкие. Характер, правда, он себе представлял слабо, по какому пути она пойдет? Станет жесткой, гнущей свою линию вопреки мнению и чувствам окружающих? Или из нее получится рыцарша… рыцарка… как правильно назвать рыцаря женского пола? Словом, благородная героиня без страха и упрека. Или потухнет, станет равнодушной? Хотя… Антон прищурился. Уж равнодушной Грозную назвать точно нельзя даже в самом первом приближении.

Мирослава тем временем продолжала осматривать аудиторию, то и дело едва заметно хмурясь. Хасса не было - Грозная вытащила его из передряги, и это по умолчанию породило какое-то чувство ответственности за дальнейшую судьбу спасенного. И пусть это было исключительно перегибом психики, влиянием определенного вида магии на мозг, с этим приходилось учиться жить. Хотя у чистокровных магов, коренных жителей Рева, устойчивость к таким выкрутасам была повышенная, от проблем в поведении страдали или полукровки с инквизиторами, или инквизиторские же потомки, имеющие в роду нелюдь. Да, и такие были. Заповедник не на пустом месте возник.

Интересно, Смирнецкая чудила в детстве? Или было совсем плохо? Котят топила? Хотя, топить - это к полукровкам с водной магией, к тому же Хассу. Вот только… Мира прикрыла глаза, воспроизводя в деталях встречу. От полукровок, даже если “получились маги”, все равно тянет ладаном. А от него даже намека на этот запах не было. Грозная хмыкнула: кажется, кто-то кому-то наставил рога. Хотя утверждать однозначно она не могла, с этими иноуровневыми и не такие выверты случались, пусть и утверждалось, что законы генетики с Нулевого и здесь работают.

- К слову, о молчаливых соседях. Где? - Мира кивнула куда-то в пространство, намекая на водника.

- Тебе в рифму или по факту?

- Очевидно, что в рифму ответить могу и сама, так что меня интересуют факты.

- Слушай, я не знаю, что у тебя за дела с Хассом, но я бы сильно не советовал с ним общаться. Если хочешь, могу после пар рассказать подробнее, ты не местная, можешь многого не знать.

- Ты меня прямо заинтриговал. Хорошо, после пар. И научись уже нормально с доски списывать!

- О, создавать интригу я умею! - Антон довольно улыбнулся, за что чуть не получил тетрадью в лоб.

Мира к не в меру активному однокурснику сейчас испытывала двоякие чувства. С одной стороны, ей нравилось его явно жизнерадостное отношение ко всему происходящему вокруг, с другой - она бы вряд ли смогла с таким общаться долго. Антона словно было слишком много. И, кажется, так думала не только она - сидеть с ним явно не спешили, впрочем, целенаправленно и не сторонились. Скорее старались дозировать общение. Сплетни Мирослава не слишком любила, но сейчас в них явно ощущалась необходимость. Других источников информации у нее не было.

Сплетни

Мира ковырнула вилкой приунывший салат в столовской тарелке, недовольно поджимая губы: в который раз ей не везло с казенной едой, хотя тут она все-таки походила внешне на что-то съедобное. Только ей не нужно было даже пробовать, чтобы сказать - зеленые листья совершенно безвкусные, но спасибо, что не горчат. Звонок еще не отсигналил начало следующей пары, так что в столовой практически не было свободных мест. Девушка хмыкнула: Тоха прямо-таки великие тайны Рева собирается ей открывать, раз выбрал условия, в которых их очень сложно подслушать. И при этом - ничего подозрительного. Показуха или там действительно что-то масштабно-грандиозное? Это она и выяснит, осталось только изобразить на лице заинтересованность. Сама Грозная сплетни не очень любила, собирать их и вовсе не умела, но признавала полезность - к этому ее приучила бабушка, способная делать на основе пары слухов самые невероятные выводы. Мира даже не завидовала - только молча восхищалась.

- Спрашивай, - Антон сверкнул глазами, гипнотизируя Миру взглядом.

- Это ты рвался мне о чем-то поведать, прошу, - улыбнулась она в ответ. - Можешь начинать прямо сейчас.

- Ты нудная. Вот сейчас - ты нудная, Грозная.

- Ну, извини, привычка. Вещай уже, и не надо так меня сверлить глазами.

- Смущает? - он белозубо улыбнулся.

- Хочется в этот глаз засветить.

- Все, понял, не наседаю, хотя и должен заметить, что прозвучало обидно. Тогда начнем издалека: как ты относишься к полукровкам? - Антон.

Вопрос вызывал недоумение: она должна к ним как-то по-особенному относиться? Родительский круг общения приучил не делить окружающих по происхождению. Пожалуй, ее бы смутила только какая-нибудь малоразумная нелюдь, да и то, если бы была агрессивной и питалась человечиной. Наверное, ее бы даже появление в аудитории “чертей рогатых”, которыми - совершенно справедливо, надо признать - называла Миру и ее тогдашнюю компанию ее бабушка. Старшая родственница много времени посвятила изучению культуры Нулевого уровня, так что странные выражения в ее речи всплывали регулярно. А изображения этих самых чертей Грозная-самая-младшая нашла в справочнике тем же вечером.

Так что в ответ она просто пожала плечами: да никак не относится, по личным качествам. Антон явно ожидал чего-то более радикального по настроению:

- Ладно, зайдем с другой стороны…

- Ты же не хочешь сказать, что причина только в этом? Тогда и от Смирнецкой надо шарахаться в сторону.

- Она же…

- От нее смердит ладаном, Антон! - тут она немного утрировала, но запах ладана, присущий инквизитор, в случае с их старостой и вправду приобретал какие-то тошнотворные нотки. - Тебе явно нужно проверить обоняние, если ты нихера не чувствуешь!

- В любом случае, у нее нет родственников в заповеднике. В человеческой его части.

В человеческой части заповедника сидели нестабильные маги, а также особо отличившиеся, выселение в это примечательное место было аналогом смертной казни, которую запретили пару тысячелетий назад. Под влиянием пришлых, мол, не гуманно. Хотя кто бы о гуманности рассуждал, коренные местные жители еще неплохо помнят, что творили пришлые.

- Уверен, что нет? То, что мы о них не знаем - еще не означает, что таких не имеется. Так что не вижу причины относиться к человеку как к мудаку, пока он себя так не повел.

- Ты б выражения-то в людных местах подбирала, - парень хмыкнул в стакан.

- А подходящей эмоциональной окраски “приличного” слова я не знаю. Ну, или с ходу вот так вспомнить не могу. Давай уже, вываливай свои слухи, я ж вижу, что тебя прямо распирает. Что там за родственник у Хасса в заповеднике?

Полевой - Мира все-таки рассмотрела нашивку у Антона - оскалился счастливым крокодилом и как-то потянулся, повел плечами, словно разминаясь. Глаза засверкали еще ярче, даже тон голоса как-то поменялся, заставляя девушку подобраться в напряжении. Отдавало это все чем-то потусторонним, пугающим. Такой заболтает - и не заметишь. “Делить минимум на два”, напомнилаа себе Грозная.

Но стоило признать, родственник оказался примечательным хотя бы потому, что проходил по очень громкому случаю буквально этой весной. Сама Грозная знала только о факте случившегося, на проявленное по этому поводу любопытство родители только пронзили ее взглядами - и она благоразумно не стала лезть. Да и смысл? Ей от этого знания ни горячо, ни холодно. Зато именно из-за превращения всей воды района в яд Хасса и выслали за пределы города. Обошлось без серьезных вмешательств только потому, что сделано это было не специально. А так могли бы и покалечить, лишив способности пользоваться магией, сделав из него практически обычного смертного.

- Опять же, какое отношение это имеет к нему самому? Он же не его брат.

- Кто знает, в какой момент он даст похожий всплеск?

- Антон, - Мира и сама не поняла, как у нее получилось прорычать это имя, - ну не ради гребанных богов, а ради несчастного здравого смысла - если так думать, то можно каждого встречного начать подозревать и опасаться. Крыша же потечет такими темпами.

- Ты должна меня понять, - голос снова изменился, будто кто-то подкрутил настройки.

- Кто у тебя в роду? - она почувствовала, как рефлекторно стягивает магию ближе к телу, уплотняет ее, защищаясь.

- О чем ты?

- Значит так. Я не знаю, что у вас тут за возня на курсе происходит, и, наверное, знать не хочу. Не думаю, что задержусь здесь дольше, чем до конца учебного года. Но пытаться заговаривать меня я не позволю. Так что или ты рассказываешь мне все прямо, или я ухожу прямо сейчас. Нет? - она встретилась взглядом с Полевым. - Тогда я пойду. И буду общаться с теми, с кем посчитаю нужным.

Грозной очень хотелось оскалиться, показывая зубы, привычка, присущая многим боевым магам - почти у каждой семьи где-то в предках затесался оборотень, так что некоторые звериные повадки их не миновали, но приходилось держать себя в руках. В голове все еще висел туман, быстро вытесняемый раздражением. Раздражение вызывала даже не столько попытка повлиять на ее разум, разборчивость в методах - первый шаг к провалу, сколько ситуация в целом. Положа руку на сердце, Мира прекрасно понимала нелюбовь к Хассовскому брату, даже при учете того, что отравил водопровод он не специально: преобразованная в яд вода создавала огромное количество проблем. Но перенос на однокурсника понять не могла. Как говорится, боевые маги после слов “мама” и “папа” произносят “презумпция невиновности”.

Проверить

Знакомый мозгоправ оказался впечатляющих габаритов мужчиной с удивительно добрыми глазами, от взгляда которых Мире тут же захотелось просочиться под пол, вот прямо в щель между этими двумя скрипучими досками. Даже попыталась попятиться, но крепкая материнская хватка на запястье не дала этого сделать. Словом, Грозная-младшая была вынуждена оставаться под этими дулами.

- Э, а, здрасте, - только и получилось у неё выдавить из себя.

- Андрей, не пугай мне ребенка. Мира, не стой столбом в дверях, он не кусается. Не в этой форме, - Оксана аккуратно подтолкнула её, вынуждая пройти дальше по коридору.

“Не в этой форме” заставило присмотреться к мужчине внимательнее. Высокий, выше всех знакомых девушке магов, шире неё раза в два так точно. Зато вполне стандартных габаритов для медведя-перевертыша. Да и в доме едва заметно пахло лесом и, практически неразличимо, мёдом, последний запах и вовсе вызвал слабое свербение в носу и желание чихнуть. Которое она так и не смогла подавить, вызвав у старших понимающую усмешку.

В кухню пришлось буквально протискиваться даже ей, попутно Мира не могла не задаться вопросом, а как же тогда громадный Андрей в этой берлоге помещается, но решила не искушать судьбу. Настроение у медведя переменчиво как погода по весне, то он может спустить серьезную провинности, закрыть на нее глаза, а может за малейшую шалость задать трепку, от которой будешь месяцами отходить. И только хорошее настроение и раздутые носы изжаленной пчелами мелочи спасли тогда Грозную и ее компанию от медвежьего гнева. Перевертыши только посмеялись и вывели малолетних магов из леса, сдав на руки уже поднявшим тревогу взрослым. К медведям она тогда зареклась подходить близко без особой нужды, но вот, гляди ж ты, как жизнь повернулась.

На табуретку напротив “мозгоправа” она буквально плюхнулась, ощущая, что по спине начинает течь холодный пот. Не сказать, что девушка была совсем уж бесстрашной, но сейчас ее пробрало гораздо сильнее, чем когда-либо в этой жизни. Стоящая за ней Оксана тяжело вздохнула: вот уж не думала, что присутствие старого перевертыша окажет на Миру такое воздействие. Впрочем - и отрицать очевидное здесь было глупо - она сама при знакомстве изрядно перепугалась, правда от неожиданности засветила в появившегося из ниоткуда медведя сгустком огня. Но у них и обстоятельства встречи были другие.

- Выдыхай, ребенок, - давление прекратилось.

Грозная-младшая очень хотела сползти с табуретки под стол, но получилось бы не слишком красиво, так что девушка просто медленно долго выдохнула и расслабила плечи. Почему, во имя каких богов и великих идей, каждый встречный нелюдь норовил устроить ей проверку на прочность? Этого Мира не понимала, да и самый вероятный ответ “Из природной нелюбви к магам” вряд ли бы ее устроил. Так что грузить голову еще и этим она не стала.

- Рассказывай, что случилось.

- Однокурсник, видя, что словами меня убедить не получается, попробовал воздействовать методами пожестче. Вроде бы не смог, по просто махнуть рукой на это тоже не могу. Разного наслушалась…

- Какие-то признаки, странности были? Кроме ощущения воздействия, - пока перевертыш говорил, вокруг головы словно поток теплого воздуха ходил.

- Не знаю, надо подумать… Не уверена, - она заставила себя в деталях воспроизвести в памяти каждую секунду. - Возможно, мне показалось… У него голос как-то странно изменился. Будто что-то знакомое, а понять не могу. И глазами прям сверкал, возможно от избытка магии.

- Знакомое, говоришь… Можно посмотреть?

Мира кивнула, вкладывая пальцы в протянутую огромную ладонь. Андрей бы мог, не напрягаясь, раздробить ей запястье, что тоже заставляло напрягаться. Но с другой стороны, она же его ничем не провоцировала, верно? Не играла ведь на звериных инстинктах, не отвешивала язвительные комментарии, так что бояться особенно нечего. Вытащить воспоминание на поверхность, чтобы дать мужчине его рассмотреть, удалось с первого раза.

Когда контакт разумов закончился, медведь не сказал ни слова, но помрачнел, верхняя губа дернулась обнажить клыки, пусть мужчина и сдержал себя в последний момент. Мира оглянулась на мать через плечо.

- Мира, сходи погуляй.

- А мне никто ничего не хочет рассказать? Я, вообще-то, имею право…

- Мира, - перебил ее перевертыш. - Мы все тебе расскажем, когда придем к единой версии. Сходи на улицу, подыши воздухом. Только к гаражам не ходи.

- Я там уже была. Не напугаете.

Она протиснулась к выходу, в спешке шнуруя обувь и слетая вниз по лестнице. Улицы стремительно пустели, сгущающиеся сумерки обостряли чувства, вызывали первобытное желание вернуться в теплые и светлые берлоги. Мира его прекрасно разделяла, особенно с учетом печального опыта прошлой недели, но признаться себе - и тем более окружающим - в страхе темноты не могла. Ноги сами пронесли ее мимо того места, где она рассталась с Хассом после первой встречи. Мира огляделась, повела носом - слабый запах речной воды ощущался в потоке воздуха, заставляя вертеть головой во все стороны. Вот только источник найти не удавалось - пока сверху не ударил еще один порыв ветра. Мира пригляделась, различая на крыше девятиэтажки смутно знакомый силуэт.

И направилась к подъезду.

- Твою мать, Грозная, ты ведь прекрасно знаешь, что пожалеешь об этом.

Крыша

ход на крышу оказался не просто открыт - распахнут настежь, заходи, кто хочет, прыгай, сколько душе угодно. По крайней мере, ветер наверху гулял такой, что улететь вниз можно было без особых усилий и даже без особого на то желания. Всё-таки осень на Реве традиционно была сезоном штормов и выше восьми этажей здания даже сейчас старались не строить, местный климат к этому не располагал. Однако администрацию Залесья это явно не смущало, не зря Мира от кого-то слышала, что близость к крупнейшему заповеднику Рева отшибла у местных весь здравый смысл.

Хасс стоял у края один, так что Грозная разочарованно почувствовала себя переживающей на ровном месте идиоткой, но уйти сейчас, когда парень её заметил, было бы еще более глупо. Так что Мира, ёжась от ледяного воздуха, подошла ближе, не зная, что сказать в такой ситуации, чтобы это не прозвучало как-то… как-то не так. По поводу своего красноречия она иллюзий не питала, язык у неё работал только в стрессовых ситуациях, а эта таковой явно не была. Оставалось одно: как и всегда быть прямой словно рельса.

- Я подумала, что у тебя проблемы.

- По твоему прогнозу я должен был прыгнуть сам или мне бы помогли? - взгляд Хасса немного смягчился, он даже отошел от края, ощущая, как это нервирует собеседницу.

- Пятьдесят на пятьдесят. Я допускала оба варианта.

Он кивнул, принимая ответ. На крыше обнаружились притащенные кем-то, как бы не самим водником, две кривые табуретки, на одной из которых лежала его сумка, которую парень спихнул на крышу. Кивнул Грозной на вторую. Та села, тем более, что за Хассом оказалось вполне удобно прятаться от ветра. Холодно ей не было, просто не нравилось само ощущение. Повисла неловкая тишина, в которой парень нервно шарил по карманам в поисках зажигалки - сигарету он уже отыскал. Мира щелкнула пальцами, зажигая на них крохотный огонек.

Думала закурить сама, но стоило замереть на секунду - и желание пропало. Вид с крыши открывался достаточно однообразный во все стороны, только на западе, за городской чертой виднелся сплошной темный массив - Залесский заповедник. Даже отсюда место казалось не слишком привлекательным, так что Мира поспешила перевести взгляд на стихийника.

- Антон уже пытался промыть тебе мозги? - сейчас их лица находились почти на одном уровне, так что рассматривать собеседника оказалось весьма удобно.

- Угу. Не хочешь мне рассказать, что у вас за херня происходит?

- Должен? - он сделал два шага к краю, бросая окурок вниз, и вернулся назад.

- Мы будем торговаться? Ну, это было бы весьма любезно с твоей стороны пояснить мне, во что я влипла. Раз уж я не стала участвовать в коллективном избиении младенца, - и плевать, что этот “младенец” был младше неё всего на полгода, а по росту так и вовсе превосходил.

- Брат, - коротко бросил.

- Серьёзно? У вас тут на залесских болотах от испарений с головой непорядок? - Грозная издала какой-то невнятный звук, похожий на недовольное звериное ворчание. - Когда-нибудь я перестану верить в людей. Но, кажется, не сегодня. Развивай давай свою мысль, жертва чужой репутации.

В ответ он впился в нее глазами с таким выражением лица, что сразу стало понятно - перегнула. Но отматывать назад Грозная не собиралась, так что отзеркалила собеседнику его гримасу, параллельно все-таки запаливая сигарету. Раз уж ввязалась во всё это, то будь добра вытягивать. Хотя, возможно, ей стоит бросить эту затею. Мирослава представила эту ситуацию - и мысленно сплюнула. Бросит она, как же. Права мать, ой права, она чертова наивная идеалистичная дура.

Хасс сдался первым, как-то словно сжимаясь на своей табуретке, зябко поводя плечами. Девушка не давила, хотя свист ветра в ушах раздражал, да и ожидание материнского звонка терпения не прибавляло.

- Ты же знаешь, что я полукровка? - дождался кивка и тяжелого вздоха “Ты б еще с сотворения мира начал. - Смески магов с инквизиторами не редкость, и проблем бы не было, если бы мой отец был чистым инквизитором.

- Нелюди? Но при таком раскладе склонность к водной стихии должна быть сцеплена с полом, с женским полом, хотя тут, конечно, бывают аномалии, если расположенность есть с двух сторон, и… Так, поняла, не перебиваю.

Хотя задачка была интересная. Если бы у Сашки не было этого наследия - от мавки, русалки, кикиморы, не важно, кого именно - то да, склонность к стихии не была бы странной, да и характер она носила бы другой, хотя мужчин-водников в принципе не много, так уж сложилось, что эта стихия считается традиционно женской. А вот при наличии крови нелюдей Хасс переходил в разряд аномалий.

- Да что тут говорить-то…

- Не давлю. Захочешь - потом расскажешь. Ответь только на один вопрос: мне есть чего опасаться?

Он весьма красноречиво пожал плечами. Понятно, ситуация не очень, но и не кромешный мрак. Сидеть на холоде было не слишком приятно, так что Грозная встала. Хасс посмотрел на нее потухшими глазами: все понятно.

- Пойдем. Мне сейчас уши надует.

- И это все, что ты скажешь?

- А какой реакции ты ждешь? Падения в обморок, истерики, мордобоя? Информация принята к сведению, большего я сейчас сделать не могу. Все. Пошли вниз, меня скоро матушка искать начнет. А с тобой потом решим вопрос. По мере возникновения проблем.

Мира первой направилась к выходу с крыши. Парень пару секунд заторможенно смотрел ей вслед, а после подхватил сумку и кинулся за Грозной. Может, она не настолько большая проблема, как показалось при первом знакомстве?

*

К двери перевертыша Мира подошла как раз вовремя, та открылась сама, едва медведь учуял присутствие магички. Грозная с удовольствием зашла в живое тепло чужого дома, прогоняя остатки осенней промозглости, а уж в чашку чая и вовсе вцепилась. Все-таки крыши - это не ее история, она лучше куда-нибудь в землю зароется. Обстановка на кухне за время прогулки успела поменяться, помещение будто стало просторнее, а желтоватый свет от висящего над головами заклинания добавил уюта.

Теория

Без всяких сомнений плюхнувшаяся на стул Грозная была удостоена короткого кивка со стороны соседа: кажется, Хасс все-таки смирился с её присутствием где-то поблизости и теперь пытался понять, что же ему принесет это знакомство. Сама же девушка радовалась жизни, чем умудрялась раздражать всех пришедших на пару по магической теории студентов, еще более утомительную после пары физкультуры. На доске красовались задачи на анализ магических следов: по имеющимся данным об окраске составляющих заклинания, векторах и фрагментах структур студентам предстояло определить, что именно было использовано на месте обнаружения. Доска оказалась дополнительно зачарована, так что каждому достался уникальный вариант из университетской базы, чтобы ушлые малолетние маги не умудрились списать друг у друга. Мира обвела взглядом мрачных однокурсников, пожала плечами и, приложившись к стоящему на углу стаканчику с кофе, принялась за расчеты.

Итак, здесь все элементы уравновешены, так что никакой конкретной окраски заклинание не приобретает, а структура… видимо, имитация природного фона местности - здесь девушка подняла голову на доску, проверяя указанное в “Дано” место, сверилась с атласом, кивнула себе. Да, это маскировочное, кто-то заметал следы. Причем кто-то не местный, структура слишком идеальная, усредненная, те, кто постоянно проживает на определенных территориях, знают цикл магических колебаний и какие изменения он за собой несет. Отлично, готово, можно к следующей.

Судя по напряжению - что-то бытовое, не слишком большой заряд был вложен, да и в конфликт ни с чем войти не должно. Похоже на очищающее, в формуле элемента, указывающего на вид уничтожаемого, нет, но по фрагменту рисунка понятно, что зачищали какие-то жидкости. Если бы был анализ взвеси на месте обнаружения, можно было бы предположить, что именно убирали. Ладно, и этого хватит.

- Ты где это нашла, чудовище? - едва слышно выдохнули сбоку, стоило преподавателю выйти. - Как ты это делаешь?

- Сам чудовище, Хасс. Тут всё просто, прямо предельно. Главное хорошо считать и пользоваться дополнительной литературой. Что там у тебя? - она заглянула в его тетрадь, рассматривая доставшийся парню набор задач.

Примерно того же уровня сложности, учитывающие его природную склонность к водной стихии, явно с прицелом на то, что он сможет что-то из этого воспроизвести в ближайшей перспективе, но всё же задачи были вполне решаемые при должном внимании. Естественно, что решать за него она не станет, но дать маленькую подсказку… Почему бы нет?

- Я бы на твоем месте отталкивалась от вложенного заряда и посчитала бы распределение по известным элементам. Тогда сможешь достроить рисунок. И уже по нему будет ясно, что тебе досталось.

- Ты жуткая.

- Мне это уже говорили. Кажется, ты тоже уже это произносил. Но у меня было много времени, чтобы наловчиться решать подобные задачки. Так что вперед, другой мой, у тебя ещё почти час! Я в тебя верю.

И отвернулась к своей тетради, погружаясь в расписывание вариантов для третьего номера и высчитывание вероятности. Задача была не просто со зведочкой, никто не рассчитывал, что хотя бы один студент решит её полностью, но степень понимания материала можно было бы определить и по предпринятым попыткам одолеть предложенное. Мира и сама сильно сомневалась, что сумеет решить её за час, но все же прописывать потенциальные формулы было интересно. Правда, даже ее привычная голова в определенный момент устала от цифр, так что Грозная посмотрела на задумчивого соседа по парте:

- Как мне лучше сокращать твое имя? Ну, некоторых людей раздражаю определенные формы.

- Да как угодно, - протянул он в недоумении, одновременно с сигналом об окончании пары.

- Хорошо, тогда будешь Ксан. А то “Саша” и “Шурик” у меня с котами ассоциируются, - Грозная хлопнула парня по плечу, направляясь к преподавательскому столу, чтобы сдать работу.

Хасс с полсекунды пялился ей в спину, прежде чем пожать плечами: ладно, спишем это на заскоки ушибленной боёвки, мало ли, как у них там мысли в головах ходят. Инквизиторы вон тоже порой поражают своими логическими цепочками, и далеко не всегда в хорошем смысле. Тем более, здесь он не удержался от смешка, действительно похоже на клички для котов. И пусть котов парень любил, думать о них каждый раз, как к нему обращаются, не хотелось.

В проходе между рядами мимо него промчался Полевой, зацепив плечом. Даже хотел что-то раздраженное бросить, но из коридора снова показалась голова Грозной:

- Ты идешь или как? Если мне сейчас в столовой не достанется мяса, я начну обгладывать тебя на следующей паре.

- Как я могу такое допустить? - пусть Ксан и смотрел в другую сторону, девушка уже по голосу могла четко сказать, что тот закатывает глаза до белков.

- О, я знала, что ты от меня в восторге! - оскалилась она в ответ. - Антош, не сверкай так на меня глазами, не подействует. Больше не подействует.

Лопатка чесалась - свежий лист полыни, на который мать потратила половину ночи, заживал стремительно, но все-таки приносил дискомфорт. Как вполне понятный физический, так и едва ощутимый магический. Мира прекрасно научилась ощущать, когда с магическими оболочками что-то не так, так что постепенные изменения постоянно перетягивали на себя внимание. Приходилось прикладывать усилия и фокусироваться на чем-то внешнем. Хасс стал прекрасным объектом для этого. Очередной “подопечный” на новом месте, ничего нового. Главное - не привязываться, чтобы потом не было мучительно больно уезжать с родителями на новое место. С этой мыслью она и дождалась парня, утягивая того за собой в переплетение коридоров. Она ведь точно не задержится здесь дольше полугода.