Невероятные приключения Шарлотты Андерсен

Глава первая, в которой Шарлотта готовится к провалу

Единственная неприятность в том, чтобы быть магом-трансфигуратором из рода фон Адельсбергов, — это абсолютная невозможность что-либо выбросить.
Прах к праху? Забудьте. Пыль к пыли? Не слышали. Любая старая вещь в нашем доме таила в себе скрытый потенциал стать чем-то новым. Сломанный стул мог стать изысканной вазой, треснувшая чашка — стаей фарфоровых бабочек, а выцветшие обои — мозаикой для будущего зимнего сада.
Мама называла это «бережливостью предков», я же – «магическим хламом».
Поэтому в своё восемнадцатилетие, под звон бокалов и одобрительные улыбки гостей, понятия не имеющие, какая пакость была мной задумала, я совершила первую в жизни трансфигурацию, не одобренную ни обществом, ни здравым смыслом, ни фамильным уставом.
Я взяла в руки свою собственную, отросшую за годы учтивости, тяжелую, светлую косу, в которой были заключены семнадцать лет светских раутов, уроков этикета и тихого бунта, скрытого под кружевными воротничками, и не превратила её в шелковую ленту или нить жемчуга. Нет.
Я просто отрезала ее ножницами — простыми стальными ножницами, без единой капли магии.
Гости хором ахнули, мама едва не выронила бокал и страшно побледнела. Папа смотрел с молчаливым, нечитаемым пониманием.
А я широко улыбалась, чувствуя на затылке непривычную, дерзкую прохладу. Стрижка «под пажа» делала мои глаза огромными, взгляд — прямым, а репутацию — насмерть испорченной.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Проснуться в день, который может навсегда определить твою судьбу, и понять, что твои волосы решили отметить это событие, став нежно-розовыми — это сильный удар по самообладанию.

Я уставилась на своё отражение в огромном зеркале. Резная золоченая рама обрамляла мое удивленное лицо как неудачный портрет. Мои короткие, обычно светло-золотистые волосы теперь отливали персиково-розовым румянцем, точно я теперь носила на голове шапочку из сахарной ваты.

— Опять, — простонала я, ударив ладонью по мраморной столешнице туалетного столика.
Это был мой Дар. Вернее, его любимая шутка. Сильные эмоции частенько вызывали непроизвольную трансфигурацию. В детстве это никого не удивляет, в подростковом возрасте к этому относятся снисходительно, но человек, перешагнувший черту восемнадцатилетия и не способный держать свой дар в узде вызывает у окружающих справедливые вопросы.

А вчерашний вечер был более чем эмоциональным: предэкзаменационная истерика, щедро приправленная тремя прочитанными подряд главами продолжения “Леди Вайолет – страсть и сыск” (герцог только что признался служанке в любви!) и тайным визитом на кухню за второй порцией шоколадного суфле. Интерсно, как бы меня описали, будь я книжным героем?
«Задорная, смешливая, склонная к авантюрам душечка», — сказала бы лучшая подруга . «Безрассудная истеричка, не умеющая владеть собой», — поправил бы мой старший брат, будь он здесь.
Я вздохнула. Времени на сборы почти не было — я итак едва не проспала, а вступительные экзамены через три часа. Мне оставалось только обнять свою внутреннюю бунтарку, пройти вступительные и, по возможности, сделать это стильно.
— Ладно, поросенок, — сказала я себе. — Давай как-нибудь это обыграем.
Мой выбор одежды был тонким актом саботажа против всех. Формально — безупречное платье юной аристократки: плиссированная юбка до колен из ткани цвета слоновой кости и голубая шелковая блуза с платком, небрежно повязанным на шею. Но вместо предусмотренных фамильным дресс-кодом лакированных туфель на каблуке я надела аккуратные кожаные ботинки на плоском ходу. «На случай, если придётся бежать от разгневанного экзаменатора или навстречу приключениям», — оправдалась я перед своим отражением. И, как финальный аккорд, надела маленькие серёжки-звёздочки из лунного серебра.
В спальне царил утренний хаос, приличествующий всяким торопливым сборам — на роскошной кровати с балдахином вперемешку валялись отложенное на вечер бархатное платье цвета фуксии («на удачу!»), несколько романов с закладками и блокнот с моими собственными, наивными попытками сочинить детектив, где сыщиком был, разумеется, маг-трансфигуратор. На кресле горой лежали отобранные матушкой и отвергнутые мной наряды.
Я присела на край кровати, пытаясь унять лёгкую дрожь в коленях. Волнение — вот что было сейчас опаснее всего. Оно могло превратить мою тушь для ресниц в иней, а жемчужную пуговицу на блузке — в глаз или вообще в шар для крокета.
— Шарлотта, дыши, — я глубоко вдохнула и от души ущепнула себя за руку. — Ты фон Адельсберг. Твой прадед превращал целые аллеи в хрустальные леса для балов за полчаса. Ты справишься.
Но в глубине души я знала, что на экзамене будут оценивать не столько мощь Дара, сколько контроль над ним. А с этим у нас с моим Даром были… творческие разногласия.
Внизу уже раздавались голоса родителей и звон посуды, изумительно пахло кофе и свежей выпечкой. Обычное утро в доме, где каждый следующий день похож на предыдущий или прошедший. Иногда мне казалось, что если бы наша жизнь была книгой, то ее можно было бы читать с любого места и вы ничего бы не упустили. Но сегодня всё должно было измениться.
Я встала, расправила плечи и бросила последний взгляд в зеркало. Девушка, отражающаяся в нем смотрела на меня с вызовом.
— Ну что, леди фон Адельсберг, — сказала я вслух. — Готова ли ты к своему первому настоящему преступлению? К похищению собственного будущего.
И, скрывая улыбку, я вышла из комнаты, стараясь идти не слишком быстро, но и не слишком чинно. Где-то посередине. Как и всё в моей жизни.
Прямо на лестнице я наступила на край своего же платья, едва не полетела вниз головой и, в момент паники, инстинктивно схватилась за дубовую резную балясину.
Под моими пальцами твёрдое дерево на секунду стало тёплым и пушистым, и с перил с обиженным писком спрыгнула и скрылась в тени… рыжая деревянная белка.
Я зажмурилась.
— Ничего не произошло, — прошептала я пустому холлу. — Ты ничего не видела.
И, подняв подбородок, пошла навстречу запаху кофе, родительским ожиданиям и самому важному дню в своей жизни, явно слыша, как по коридору от меня удаляется тихий стук беличьих лапок.