Невеста для демона-попаданца

Глава 1. Оттереть нельзя призвать

Квартира на окраине Санкт-Петербурга досталась мне по объявлению, и «уютная студия» оказалась клетушкой с окнами во двор-колодец.

Сегодня я решила сделать генеральную уборку. Утром купила в магазине хозяйственных товаров «Всё для дома» набор чистящих средств, новые перчатки и губку с абразивным слоем. Затем выпила кофе и, собрав волосы в тугой пучок, принялась за работу.

Я действовала системно, как и во всем: сначала вымыла окна, затем протерла плинтусы, потом разобрала шкаф. В четвертом часу дня я добралась до последнего пункта в своем списке: пол.

Линолеум в квартире был старый. Я уже вымыла большую часть пола, когда мой взгляд упал на ковер, лежащий в проходе между диваном и стеной. Ковер был синтетическим, с длинным ворсом. Хозяйка, видимо, считала его неотъемлемой частью интерьера, потому что в договоре отдельной строкой значилось: «ковер не снимать, не портить, не выносить».

Аккуратно, чтобы не порвать ворс, я откатила ковер в сторону, свернула его рулоном и прислонила к стене.

Под ковром обнаружился линолеум, который выглядел иначе, чем остальной пол. Не потому, что лучше сохранился, а потому, что на нем была нарисована сложная геометрическая фигура, занимавшая примерно метр в диаметре.

Фигура представляла собой круг, внутри которого располагалась пятиконечная звезда, вписанная таким образом, что ее лучи касались границ окружности. Между лучами звезды тянулись изогнутые линии, образовывавшие дополнительные ярусы, и по самому краю круга, ровным интервалом, шли знаки, которые я сначала приняла за трещины в линолеуме, но при ближайшем рассмотрении поняла: это руны.

Я не специалист по рунам, конечно, но несколько лет назад, когда я увлекалась скандинавской мифологией (это было после того, как я прочитала цикл про викингов и на месяц ушла в чтение научно-популярных статей о древнескандинавской культуре), я насмотрелась изображений рунических алфавитов. Эти знаки были похожи на старший футарк, но не совсем: некоторые линии загибались под углами, которых в классических рунах не встретишь, а несколько символов и вовсе напоминали иероглифы.

Краска, которой нанесли рисунок, въелась в линолеум глубоко.

Я поднялась, прошла в кухонный уголок и взяла с подоконника бутылку с чистящим средством «Шуманит», которое купила специально для застарелых пятен. Продавщица в магазине заверила меня, что это средство оттирает всё, и я решила проверить. Вернувшись к рисунку, я налила гель прямо в центр звезды, надела перчатки, взяла губку абразивной стороной и принялась тереть с таким усердием, словно от этого зависела сумма моего залога.

Поначалу ничего не происходило. Гель пенился, линолеум скрипел под губкой, но краска не сходила. Я усилила нажим, потом еще.

Затем произошло то, чего не предусматривала инструкция на флаконе.

Состав, которым были нанесены руны, вступил в реакцию с моим чистящим средством, но вместо того, чтобы раствориться, он начал светиться. Сначала тускло, как старая неоновая вывеска, а потом все ярче, переливаясь из бордового в густо-фиолетовый, а из фиолетового — в черный.

Сначала я подумала, что мне показалось — в конце концов, в комнате уже сгущались сумерки, и любой блик от проезжающей мимо машины мог создать иллюзию свечения. Но свет не угасал, а нарастал, и источником его были именно знаки, которые горели теперь ровным янтарным светом, пробивавшимся сквозь пену чистящего средства. Я попыталась отползти назад, но рука заскользила по мокрому линолеуму, и я потеряла равновесие, опрокинувшись на спину.

В следующий момент круг вспыхнул.

Из круга ударило пламя — черное в основании и фиолетовое по краям, — и я зажмурилась, прикрывая лицо руками.

Пламя схлынуло так же внезапно, как и возникло. Тишина, наступившая после него, была такой плотной, что я слышала, как бьется мое сердце, и как где-то на кухне капает вода из плохо закрытого крана.

Когда я открыла глаза, в центре пентаграммы стояло существо.

Я не закричала. Горло сжалось так плотно, что звук просто не мог пробиться наружу. Я смотрела на него снизу вверх, сидя на полу, и мой разум отказывался обрабатывать увиденное.

В круге, который минуту назад был просто рисунком на линолеуме, стоял кто-то. Сначала я увидела только ноги — не человеческие, слишком длинные и заканчивающиеся когтистыми пальцами, впившимися в линолеум, словно зверь, готовящийся к прыжку. Потом я подняла взгляд выше.

Существо, появившееся из круга, было ростом почти до потолка. Кожа существа напоминала старую бронзу: темная, с металлическим отливом, и вся была покрыта тонкой сеткой шрамов, словно это тело участвовало в тысяче битв и каждый раз собиралось заново.

Глаза смотрели на меня вертикальными янтарными щелями с горизонтальными зрачками. Рога — два мощных изгиба, но правый был сломан у основания, образуя неестественный залом.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался только сиплый выдох.

Существо наклонило голову, и горизонтальные зрачки сузились, превратившись в тонкие щелочки. Оно повело носом, словно принюхиваясь, и его губы — темные, почти черные — раздвинулись в улыбке, которая не имела ничего общего с человеческой радостью. Я увидела зубы: острые, как осколки стекла, и почему-то именно это — не крылья, не рога, не когти, а эти зубы — заставило меня осознать, что я не сплю и не брежу, что это происходит на самом деле.