Невеста для отверженных

Пролог

— Осторожнее, это наш последний лунный камень. Испортишь ритуал — и следующий придется ждать ещё пятьдесят лет.
— Я помню, Соп. Делаю всё, что могу. Вроде ухватился за душу.
— Я всё ещё против, — раздался третий голос.
— Ты всегда против.
— Только когда ваши идеи выходят за рамки.
— Хочешь всю оставшуюся жизнь провести в этой дыре, как отверженный?
— Не хочу обрекать на это ещё и женщину.
— Тихо, я тащу уже…

Мир вокруг рванулся, как будто пол ушёл из-под ног. Я летела на их голоса — прямо в темноту, наполненную странным шёпотом и светящимися искрами. Холод коснулся кожи, потом тепло, а затем — удар.

Я резко вдохнула, открыла глаза и едва не вскрикнула. Передо мной стояли трое мужчин.

Первый — высокий, широкоплечий, с резким лицом и густыми тёмными волосами, спадавшими на лоб. Его взгляд был тяжёлым, почти мрачным, а на щеке виднелся тонкий шрам, будто подчеркнувший суровость. Рубашка была расстёгнута до груди, и от него исходила сила.

Второй — светлее, с длинными золотистыми волосами, собранными в небрежный хвост, и глазами цвета расплавленного янтаря. На руках и шее виднелись татуировки, похожие на рунические знаки. Он улыбался криво, но в этом было больше вызова, чем тепла.

Третий — спокойный и собранный, с коротко подстриженными серебристыми волосами и пронзительными серыми глазами. Его одежда сидела аккуратнее, чем на других, хотя ворот рубашки тоже был расстёгнут, открывая сильную шею. Он смотрел на меня так, словно именно он был против того, чтобы я здесь оказалась.

— Получилось, — тихо сказал первый. — Она здесь.

Я приподнялась, не понимая, где нахожусь и что всё это значит. Трое мужчин, незнакомых, таких разных — и все они смотрели на меня, будто я должна им ответить на вопрос, который сама ещё не слышала.

Место, где я оказалась было мне совершенно не знакомо. Каменный зал, высокие стены, прорезанные витражами, сквозь которые пробивался тусклый свет. Потолок тянулся высоко вверх, а с перекладин свисали ржавые цепи. Место казалось заброшенным, пропитанным холодом и пылью, но именно оно было первым, что я увидела, когда очнулась.

— Где я? — голос сорвался, дрожал, но я не могла остановиться. — Что происходит? Что вы со мной сделали?

Мужчины переглянулись. Никто не спешил отвечать. Я почувствовала, как паника поднимается, сжимает горло, бьёт по вискам.

— Верните меня назад! — выкрикнула я и почти встала, но ноги подкосились. — Слышите? Я не должна быть здесь. Это ошибка. Я хочу домой!

— Не выйдет, — тихо сказал сереброволосый, тот, что был спокоен и холоден. — У нас больше нет лунных камней. Ты не сможешь отправиться ни назад, ни вперёд. Никуда.

Я смотрела на них и не могла дышать. Слёзы подступили к глазам, но я упрямо их сдержала.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — прошептала я. — Убить? Принести в жертву? Что?

— Никто не планирует тебя убивать, — заговорил светловолосый, и в его янтарных глазах блеснула искра, скорее веселья, чем жалости. — Зачем притягивать душу истинной, чтобы ее убить?

— Кого? — я сглотнула.

— Ты должна стать женой хотя бы одного из нас, — прямо сказал первый, с шрамом. — Иначе мы никогда не выберемся их проклятых земель.

Глава 1

— Я ничьей женой быть не собираюсь, — выдохнула я, сжав кулаки.

Трое переглянулись.
— Вот! — резко вскинулся сереброволосый. — Я же говорил!
— Если её притянуло, значит она истинная, — мрачно отозвался тёмноволосый со шрамом.
— Без ритуала активации этого не узнать, — добавил светловолосый, и на губах у него мелькнула кривая усмешка.

— Верните меня домой! — перебила я их спор, голос сорвался в крик. — Мне всё это не нужно! Я хочу обратно!

— Это невозможно, — холодно напомнил сереброволосый. — Я уже сказал: лунных камней больше нет. Ни одного.

— Из какого ты мира? — наклонился ко мне мужчина со шрамом.

— Что? — я моргнула. — Из обычного… ну… он вообще-то один.

Они переглянулись снова, и каждый из них по-своему закатил глаза.
— Значит, из малообразованного, — протянул светловолосый, усмехаясь так, будто это многое объясняло.

Я уже готова была взорваться, но спокойный, тот самый сереброволосый, поднял ладонь, словно отсекая и мой крик, и чужие реплики.

— Достаточно, — его голос прозвучал твёрдо, но без злости. — Паника не поможет. Никто тебя силой в жены не возьмёт, успокойся. Это все равно так не работает.

Он сделал шаг ближе, его серые глаза сверкнули в свете витражей.
— Я Ардан, — сказал он. — Это Сопер, он вёл ритуал. А тот, что вечно усмехается, — Рейнар.

Моё сердце колотилось так, что я едва могла вдохнуть.

— А тебя как зовут? — спросил Ардан твёрдо, но спокойнее других.

— Не скажу, — выдохнула я и отодвинулась от них. — Еще намагичите там чего, а потом… нет уж.

Мужчины переглянулись.
— Никто в здравом уме не станет вредить потенциальной истинной, — ровно сказал Ардан. — Это же глупо.

— Я никакая не истинная, — отрезала я.

— Это легко проверить, — хмыкнул Рейнар, протянув ладонь. — Дай руку.

— Не дам, — я прижала пальцы к груди. — А что будет, если я… вдруг истинная?

— Станешь женой того, кому предназначена, — спокойно сказал Сопер.

— Я не хочу, — резко отозвалась я.

— Истинные всегда хотят, — ухмыльнулся Рейнар, глаза его сверкнули янтарём.

— А я — не хочу! — голос мой сорвался на крик.

Рейнар скосил взгляд на Сопера.
— Ты точно истинную притащил?
— Другая бы не откликнулась, — мрачно ответил тот.

— А если я не истинная? — я вцепилась пальцами в край стола. — Я смогу вернуться домой?

— Нет, — прозвучало сразу от всех троих.

Моё дыхание сбилось, в груди стало тесно.
— Тогда… что со мной будет?

Мужчины переглянулись снова. В их взглядах мелькнуло что-то невесёлое.

— Где мы вообще? — выдавила я. — И кто вы такие?

— В землях отверженных, — спокойно ответил Ардан. — Это… вроде наказания.

— За что?

— За всё что угодно, — пожал плечами Рейнар. — Сюда отправляют тех, от кого хотят избавиться.

— То есть… вы сделали что-то плохое? — я нахмурилась, с трудом веря.

— Мы мешали, — сухо сказал Сопер.

— Думаешь, я в это поверю?

— Можешь не верить, — отозвался Ардан. — Это не важно.

Я прижала ладони к лицу, потом резко посмотрела на них.
— Получается, вы притащили меня в тюрьму?

— Своего рода, — ответил Сопер.

— Кто вообще так поступает… со своей истинной? — мой голос дрогнул, нарастая от злости к отчаянию.

Ардан тяжело выдохнул, проведя рукой по волосам.
— Именно это я вам и говорил, — бросил он двум другим, его серые глаза сверкнули раздражением.

Сопер резко подошёл ближе. Его шаги гулко отдавались в каменном зале, и прежде чем я успела отпрянуть, он схватил меня за руку.

— Отпусти! — я дёрнулась, но его пальцы сжали крепче, не давая вырваться.

Он провёл кончиком пальца по моей ладони, словно чертя невидимую линию. В ту же секунду кожа вспыхнула светом, проступив странным символом — резким, сияющим, будто огонь пробился сквозь меня изнутри.

— Нет! — я резко выдернула руку, сердце ударило о рёбра. Символ горел всё ярче, пока я судорожно пыталась стереть его ладонью, ногтями, хоть чем-то. — Убери это! Убери сейчас же!

— Само сойдёт, — спокойно сказал Сопер, даже не шелохнувшись.

— Что ты сделал?! — мой голос сорвался на крик.

— Активировал ритуал, — его тёмные глаза оставались холодными, мрачными. — Надо узнать, зря мы тебя сюда притащили или нет.

Я снова взглянула на руку. Символ постепенно мерк, угасал, словно таял в коже, и это пугало сильнее, чем когда он горел. Я не понимала — исчезает ли он или остаётся внутри меня.

Я смотрела на собственную ладонь, дыхание сбивалось, пока сияние окончательно не угасло, оставив только покалывание в пальцах.

Я не успела отдышаться, как в зале произошло нечто странное. На долю секунды воздух будто дрогнул, и рука каждого из троих вспыхнула мягким сиянием — золотым, серебристым, тёмно-красным. Оно тут же погасло, оставив после себя лишь эхо света.

Моё сердце ухнуло вниз. Я заметила, как Ардан машинально сжал кулак, и на его коже — прямо на тыльной стороне ладони — остался след. Не яркий, а будто заживший ожог: бледный символ, который точно не должен был там быть.

— Что происходит? — спросила я, едва переводя дыхание.

Сопер нахмурился, посмотрел на меня внимательно и произнёс:
— Потенциально ты можешь стать истинной для любого из нас. Это хорошо.

— Но связь не активная, — добавил он мрачно. — А это плохо.

📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌

✨ Солнечные мои, приветствую вас в новой истории! ✨

На этот раз судьба забросила героиню туда, где она меньше всего ожидала оказаться — в земли отверженных.
Трое мужчин, хранящие одну тайну, притянули её сюда ритуалом, утверждая, что без жены они никогда не выберутся из этой проклятой тьмы.

Она уверена, что никогда не согласится быть чьей-то женой. А если придётся — то уж точно не сразу троих… или?
Что выберет наша героиня: покорность или бунт? Любовь или ненависть?
И кто первым раскроет ей страшную правду — за что мужчины стали отверженными и чего на самом деле ждут от своей «невесты»?

Глава 2

— Отпустите меня, — выпалила я, нервно сжимая ткань на одежде. — Найдите другую. Отправьте её. Или… Я соглашусь на фиктивный брак, подпишем какие-то бумаги, вас отсюда выпустят и вы меня отпустите — разведёмся потом, и всё будет как будто ничего не было. Я никому не расскажу, что вы меня похитили.

Мужчины переглянулись. Тишина висела тяжёлой шторой, и в ней слышались только капли воды, падающие где-то в глубине зала.

— Лунного камня больше нет, — сказал первым Ардан, ровно и холодно. — Никакой другой не будет.

— Так давайте хоть фиктивный брак! — я вжалась в себя, пытаясь выглядеть решительно. — Вы выйдете отсюда, где бы мы ни были, и тогда отпустите меня. Разведёмся. Я вам подыграю. Никто не догадается, что я не ваша жена!

Сопер приподнял бровь. Кажется, они были немного не готовы к тому, что я начну накидывать варианты. Но мне очень хотелось домой и я готова была “включиться” в их проблему. Потому что когда тебя похищают, нужно отвлечь их от того, что ты им больше не нужна… ну, в плохом смысле слова.

— Так не сработает, — сказал он сухо. — Пока метка не засветится — никакие бумаги, никакие клятвы не помогут. Никто официально не сможет тебя принять как жену, даже фиктивно. Магия это не печать в регистрационной книге.

— А как её заставить засветиться? — голос вырвался у меня с явной надеждой. Я готова была на всё — даже на то, чтобы подчиниться условной формальности, если хотя бы это даст шанс вернуться к привычной жизни.

Мужчины снова переглянулись.

— Она какая-то не такая, — пробормотал Рейнар, щуря янтарные глаза. — Если она и наша истинная, то реагирует она на нас очень странно. Может быть, мы зря пошли на этот риск и потратили все лунные камни?

— Не может, — отозвался Сопер жестко, — это единственный шанс. Если она потенциальная истинная для любого из нас, то так оно и есть. Значит выбирать нам не приходится. Берем эту.

Ардан молчал, только сжал кулак, и по его лицу пробежала тень. Наконец он выдохнул.

— Мы ведём её домой, — сказал он тихо. — Попробуем активировать метку в безопасных условиях. Если нет — придётся решать дальше. Мы не можем оставаться в тут дольше. Скоро придут крахи.

— А это не ваш дом? — огляделась я.

— Нет. У нас другой дом, — сказал Сопер, переставая делать вид, что меня в целом тут не существует.

— Дом — это громко сказано, — буркнул Рейнар. — Скорее — наша лачуга. Но там безопасно и не гуляет ветер.

Сопер шагнул ко мне, не агрессивно, а так, будто считал нужным показать, что он контролирует ситуацию. Я вспомнила, как он ставил знак на моей ладони — так же быстро и решительно он теперь схватил меня за локоть.

— Не дергайся, — сказал он, голос стал чуть мягче. — Мы не собираемся тебе вредить. Но тебе стоит быть послушной. Эти земли опасные. Не стоит испытывать свою удачу.

Я попыталась вырваться, что очевидно расстроило Сопера. Нет, он, конечно, молодец, что предупредил, что вредить они мне не будут. Вот только он не сказал, а что они будут делать. Спокойствия это не добавляло.

Путь до их жилища оказался длиннее, чем казалось: мы шли через половину заброшенного комплекса отверженных, где стены покрывали древние надписи, где факелы едва отбрасывали тёплые круги света, а под ногами хрустел старый гравий. По дороге Сопер шёл впереди, расчищая путь; Ардан — чуть позади, внимательно следя за мной; Рейнар — болтал, пытаясь разрядить воздух шутками, которые в полумраке звучали натянуто и странно.

Лачуга встретила нас запахом копоти и воска. Небольшая комната с низким потолком, простой деревянный стол, три грубые кровати и множество свечей на подоконнике. На стенах висели странные символы и старые металлические пластины — похожие на остатки древней защиты.

— Здесь мы живем и ты теперь тоже, — сказал Ардан, вытирая ладони о штаны. — Нам придется пожить вместе, чтобы дать метке возможность проявить себя. Если этого не произойдет — будем думать дальше, но ты останешься под нашей охраной.

— Охраной? — я усмехнулась сквозь страх. — Вы называете это охраной?

— Это лучшее из предложений, — Рейнар откинулся на спинку стула и с неприкрытым интересом посмотрел на меня. — Ты же не хочешь, чтобы мы просто оставили тебя здесь одну и чтобы тебя съели крыс или ещё кто похуже.

— А где я буду спать? — выдохнула я, осматривая комнату.

Мужчины переглянулись, и на их лицах отразились одинаково странные улыбки. Не добрые и не злые, а такие, будто они услышали детский вопрос, на который даже и отвечать толком не нужно.

— Тут всего три кровати, — первым сказал Рейнар, лениво махнув рукой на убого застеленные ложа. — Мы давно делим их между собой. Так что, наверное… тебе придётся делить тоже.

— С кем? — я нахмурилась.

— С тем, с кем захочешь, — усмехнулся он ещё шире. — Или с каждым по очереди.

— Рейнар, — строго сказал Ардан, бросив на него серый пронзительный взгляд. — Хватит ее пугать.

— А что? Она же спросила, — развёл руками тот, будто это была простая истина. — Мы же не будем строить отдельный дворец ради её капризов.

Глава 3

— Спать с одним из вас — неприемлемо, — выдохнула я, стиснув зубы.

— Мы не планируем спать вдвоём ради твоего комфорта, — фыркнул Рейнар, вытянув ноги и закинув руки за голову. — Лучше делить кровать с женой, чем с побратимом.

— Вы братья? — нахмурилась я.

— Нет, — отозвался Ардан. — Мы побратимы.

— В общем, дорогуша, — протянул Рейнар, и янтарные глаза опасно блеснули, — либо спишь с одним из нас, либо на полу. Это не роскошный замок со слугами.

Я оглянулась на каменный пол, холодный и жёсткий. Горло сжало отчаяние.

— Не рекомендую сбегать, — сказал Сопер, не поднимая глаз. — Там опасно. Мы тебе вреда не причиним. А вот другие… могут.

Я прикусила губу, и слёзы сами подкати к глазам. Паника поднималась всё выше.

К моему удивлению, первым подошёл Ардан — тот самый, что был против ритуала. Его руки мягко сомкнулись вокруг моих плеч, осторожно притянув ближе.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо, будто убаюкивал. — Это не так уж и страшно. Мы скоро отсюда выберемся.

— Ты этого не знаешь, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы.

— Я надеюсь на это, Альби, — в его голосе прозвучала твёрдость.

— Я не Альби.

— Ну, ты не говоришь нам своё имя, — мягко улыбнулся он. — Альби значит «белый», как твои волосы. Надо же как-то тебя звать, пока ты не решишься открыть нам свою страшную тайну.

Он прижал меня крепче, тепло его тела согнало часть дрожи. Хотелось оттолкнуть его, но было слишком уютно. Он пугал меньше других и выглядел скорее защитником, чем похитителем. В этот момент он казался на моей стороне.

— Ну вот с ним и спи, — раздался голос Сопера. — Глядишь, и метка вылезет.

Сопер небрежно стянул рубашку и забрался под одеяло своей кровати, словно разговор его больше не касался.

— Ляжешь со мной? — тихо спросил Ардан, его руки всё ещё держали меня.

— Я… не знаю, — сомневалась я, чувствуя, как внутри борются паника и желание согреться.

— Никто тебя не тронет, — пообещал он. — Просто отдохни.

Я сдалась. Ардан бережно подвёл меня к своей кровати, помог лечь, сам устроился рядом, оставив между нами немного пространства.

Я упёрлась в стену, завернувшись в одеяло с головой. Раздеваться отказалась категорически. Они даже не настаивали.

Скоро свечи погасли одна за другой. В темноте слышалось, как Сопер переворачивается на другой бок, а Рейнар что-то насвистывает себе под нос, пока не стихает. Ардан рядом дышал ровно и спокойно, его ладонь всё ещё лежала поверх одеяла — будто обещая, что в эту ночь я действительно в безопасности.

Я долго не могла уснуть. Сначала слушала чужое дыхание — ровное, размеренное, будто специально убаюкивающее. Потом считала удары своего сердца, каждый раз вздрагивая, когда оно билось слишком громко, словно меня могли услышать.

Наконец в комнате воцарилась тишина. Мужчины спали.

Сопер лежал на спине, раскинув руки, будто готов был схватить за горло любого, кто приблизится. Даже во сне его лицо оставалось суровым, на щеке в свете огарков свечей поблескивал шрам.

Рейнар свернулся боком, закинув руку за голову. Его волосы рассыпались по подушке, несколько прядей упали на лицо. Он что-то бормотал во сне — усмешка тронула уголки губ, как будто даже сновидения у него были дерзкие.

Ардан спал ближе всего. Его ладонь всё ещё покоилась поверх одеяла. Серебристые волосы падали на лицо, дыхание ровное, почти невесомое. На нём не было и тени напряжения, с которым он смотрел на меня весь день.

Я осторожно приподнялась на локтях. Комната казалась пугающей: низкий потолок, тени от символов на стенах, треск догорающей свечи в углу. В груди стучало отчаянное желание — сбежать. Вырваться. Убежать отсюда подальше, пока они спят.

Я перевела взгляд на дверь. Она была приоткрыта. За ней — ночь, коридор и неизвестность. Я представила, как поднимаюсь, скольжу мимо этих троих, бесшумно отворяю дверь и бегу, не разбирая дороги.

«А если получится? А если где-то там выход?» — отчаянная мысль рвалась наружу.

Но в то же время в голове звучали их слова. «Земли отверженных опасны. Мы тебе не причиним вреда. Другие — могут». Я вспомнила холодный каменный зал, свисающие цепи, и как Сопер сказал: скоро придут крахи.

Что, если я выйду — и окажусь лицом к лицу с тем, о чём даже они говорили вполголоса?

Губы дрогнули, и я вцепилась пальцами в одеяло. В груди боролись две силы: жажда свободы и ужас перед тем, что ждёт за пределами этой комнаты.

Я снова посмотрела на них. Такие разные — мрачный Сопер, язвительный Рейнар, спокойный Ардан. И всё равно — одинаково чужие. Трое мужчин, которых я не знала, которые похитили меня… и которые, странным образом, спали рядом так, словно я уже часть их жизни.

Я медленно опустилась обратно, чувствуя, как дрожь не отпускает. Сон не шёл, но решиться на побег я тоже не смогла.

Я вздохнула и снова легла, натянув одеяло до самого подбородка. В груди всё ещё пульсировало желание бежать, но усталость давила сильнее. Я закрыла глаза, стараясь не думать о дверях, о символах, о том, что будет завтра.

И вдруг услышала рядом низкий, едва слышный шёпот:

— …Альби…

Глава 4

Я вздрогнула и резко повернула голову. Ардан лежал на боку, его лицо было совсем близко. Он улыбался — впервые за всё время не холодно, не устало, а по-настоящему тепло, будто видел что-то хорошее во сне.

Я замерла, не зная, как реагировать. Но ведь он спал…

Серебристые волосы упали на его лоб, губы чуть тронула мягкая улыбка. От этого выражения он выглядел моложе и совсем не таким грозным.

Я долго смотрела на него в полутьме, пока веки сами не начали смыкаться. Сердце всё ещё било тревогу, но усталость и тепло комнаты, и даже эта странная улыбка рядом — всё это затянуло меня в сон.

Я не заметила, как провалилась в темноту.

Мне ничего не снилось. Сон был пустым, как провал в бездну, и от этого проснуться оказалось ещё тяжелее. Я распахнула глаза и вздрогнула — вокруг было тихо и пусто.

Кровати, где спали Сопер и Рейнар, оказались пустыми. Одеяла смяты, от свечей остались одни огарки. Даже Ардана рядом не было.

— Где… — вырвалось у меня, и сердце сжалось.

Я резко села, осматривая комнату. На секунду мне показалось, что они ушли, бросив меня одну в этом жутком месте. Я прислушалась — тишина. Ни шагов, ни голосов. Только моё сбивчивое дыхание.

Но дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Ардан. Его взгляд сразу упал на меня, и он неожиданно улыбнулся.

— Проснулась, — сказал он негромко. — Как спала?

— Нормально, — буркнула я, хотя внутри всё было далеко не нормально.

Его улыбка исчезла, лицо нахмурилось. Он опустил взгляд, будто подбирая слова.
— Прости, — сказал он наконец. — За всё, что тебе пришлось пережить и еще непременно придется.

Я вскинула глаза на него.
— Зачем вы так поступили? — голос сорвался. — Зачем затащили меня сюда? В это ужасное место?

Ардан тяжело вздохнул и сел на край ближайшей кровати, опершись локтями о колени.
— У нас не было выбора, — признался он. — Нам очень нужно вернуться. А найти свою истинную… это как бонус. Да, мы не хотели подвергать тебя испытаниям. Но мы будем оберегать тебя, — он поднял на меня серые глаза, спокойные, серьёзные. — Обещаю.

— А если я… не ваша истинная? — слова вырвались у меня шёпотом, но прозвучали в тишине слишком громко. — Эти штуки на ваших руках ведь могут и не засветиться вовсе!

Ардан долго молчал. Его взгляд потемнел, он сжал руки в замок, так что костяшки побелели. На лице отразилось то ли упрямство, то ли усталость, и только потом он выдохнул:

— Тогда мы все обречены.

Моё сердце ухнуло вниз. Я не знала, что ожидала услышать, но точно не это.

— То есть… — я сглотнула, в горле пересохло. — Вы притащили меня, зная, что если я окажусь «не той», всё кончено?

Ардан отвёл взгляд, уставился в пол. В его голосе, обычно спокойном, прозвучала дрожь:
— Мы слишком долго ждали. Слишком долго гнили здесь. Мы… цепляемся за любую возможность.

Он провёл рукой по лицу, затем снова посмотрел на меня.
— Мы не должны были делать это так. Но если не ты — то никто.

Ардан собирался что-то добавить, но дверь скрипнула, и в проём шагнул Сопер. Он, как всегда, заполнял собой всё пространство, высокий, мрачный, с чуть нахмуренными бровями.

— Хватит разговоров, — бросил он. — Пора есть.

Я сжалась, но встала. Поправила на себе смятую одежду — рубашка перекосилась, волосы растрепались, одеяло всё ещё цеплялось за плечо. Попыталась придать себе хоть видимость достоинства, хотя внутри всё бурлило тревогой.

Сопер жестом указал на коридор. Пришлось идти.

Мы вышли в длинный проход, освещённый тусклыми факелами. Каменные стены были дажн на вид холодными, на них темнели пятна сырости. Из некоторых щелей пробивались тонкие корни, будто само здание пыталось зарости и скрыться. Потолок местами обвалился, и сквозь дыры было видно тусклое небо.

— Это у вас… дом? — пробормотала я, стараясь не запнуться.

— Остатки, — отрезал Сопер.

Мы вошли в помещение, которое он гордо назвал «кухней». На деле это была тёмная комната с рухнувшей половиной стены, где вместо окна зияла дыра. Сквозь неё задувал ветер, и стол, собранный из разных досок, дрожал, когда сквозняк рвал свечи. В углу стоял очаг из камней, над ним покачивался на цепи котёл, из которого тянулся резкий запах.

Рейнар уже сидел, вытянув ноги и помешивая похлёбку длинной деревянной ложкой. Увидев меня, он ухмыльнулся:
— Доброе утро, Альби. Надеюсь, у тебя крепкий желудок.

Я с тревогой посмотрела на миску, которую Сопер сунул мне в руки. Там плавали какие-то куски — неопределённого цвета, формы и запаха.

Я сглотнула, чувствуя, как неприятный запах поднимается к носу.
— Что это?..

Глава 5

— Еда, — сухо сказал Сопер. — Здесь не приходится перебирать. Берёшь то, что есть, или остаёшься голодной.

— Можешь считать это романтикой местного колорита, — добавил Рейнар и подмигнул. — У нас тут не ресторан.

Я уставилась на миску. Пар поднимался мутным облачком, и от одного его запаха хотелось не есть, а убежать.

Я осторожно зачерпнула ложкой мутноватый бульон. На поверхности плавали какие-то серые ошмётки и куски чего-то волокнистого, подозрительно напоминавшего и корень, и мясо одновременно. Горячий пар обдал лицо, запах был тяжёлым, терпким, и у меня моментально пересохло во рту.

Я решилась и сделала маленький глоток.

Горечь ударила первой — резкая, тягучая, с привкусом железа. Потом пришла странная кислинка, будто в похлёбку попали гнилые ягоды, и в конце всё это добила вязкая, тягучая нотка, которую невозможно было определить. С трудом удержавшись, чтобы не выплюнуть обратно в миску, я судорожно сглотнула. Горло сжалось, желудок взбунтовался.

— Твою… — выдохнула я, закашлявшись.

Рейнар прыснул со смеху, откинувшись на спинку стула.
— Ну? Вкуснятина? Я же говорил, местный деликатес.

— Замолчи, — холодно оборвал его Сопер, не поднимая глаз от своей миски. Он ел медленно, методично, будто вкус его вообще не волновал.

Ардан сидел напротив. Его миска тоже была почти пуста — он ел спокойно, как будто перед ним было обычное рагу. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было насмешки. Только серьёзность.

— Тебе нужно поесть, — сказал он тихо, но твёрдо. — Хочешь ты или нет. У тебя должен быть хоть какой-то запас сил.

Я покосилась на миску, на её жуткое содержимое, и снова почувствовала, как тошнота подступает к горлу.
— Это… невозможно, — прошептала я, с трудом удерживая слёзы.

— Возможно, — Ардан придвинул мне кусок черствого хлеба, явно местной выпечки. — Заедай хлебом.

Я обхватила ложку обеими руками, пальцы дрожали. Мужчины ели спокойно, будто эта похлёбка была для них обыденной. Я же чувствовала себя так, словно каждую ложку нужно было проглатывать с боем.

И всё же я сделала ещё один глоток. На этот раз сразу прикусила хлебом, пытаясь заглушить вкус. Горечь стала меньше, но отвращение никуда не ушло.

Сопер поднял на меня глаза, суровый, мрачный, но без злости:
— Привыкнешь. Тут по-другому не выживают.

Я отвернулась к треснувшей стене, стиснув зубы, и всё-таки поднесла ко рту третью ложку.

Я с трудом проглотила ещё ложку и уставилась в миску. Внутри всё бунтовало. Отвращение, усталость, злость. Я резко подняла взгляд на мужчин.

— Если вы смогли наколдовать меня сюда, — выдохнула я, почти срываясь на крик, — то почему не можете наколдовать… нормальную еду?!

Рейнар, конечно, рассмеялся первым, откинувшись и ударив ложкой о край миски.
— Слышали? Она думает, что мы шеф-повара с магикора.

— Рейнар, — устало бросил Ардан.

Сопер посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Мы не наколдовали тебя, — сказал он низко. — Мы открыли путь. Лунный камень был ключом. Без него мы бы не смогли тебя призвать.

— Но еда же это в разы проще. Она маленькая и… съедобная! — я сжала ложку так, что побелели пальцы. — Сделайте хоть что-то!

— Здесь магия не создает пищу из пустоты, — спокойно пояснил Ардан. — Она только тянет силы. Чтобы что-то создать, нужно вложить в это живую энергию. Слишком много энергии.

— Проще говоря, — вмешался Рейнар, облокотившись на стол, — если бы мы попытались «наколдовать» тебе мясо с приправами, кто-то из нас отдал бы за это жизнь.

Я замолчала, глядя то на одного, то на другого. Горло пересохло.

— Так что, — подытожил Сопер, снова принимаясь за еду, — привыкай к тому, что есть. Иначе умрёшь с голоду. А здесь никто не будет умирать ради твоих капризов.

У меня подступили слёзы. Я отвернулась, с трудом заставив себя не бросить миску об стену.

Я оттолкнула миску чуть в сторону. Сил больше не было. Слёзы жгли глаза, но я упрямо смотрела в треснувшую стену, лишь бы не дать им увидеть, как меня трясёт.

— Привыкнешь, — снова сухо бросил Сопер.

— Или умрёшь, — добавил Рейнар, ухмыляясь так, что мне захотелось врезать ему чем-нибудь тяжёлым.

Я резко втянула воздух и зажмурилась. Лучше молчать, чем отвечать.

И вдруг передо мной опустился кусок хлеба. Ардан молча придвинул его, словно ничего особенного. На его лице не было ни усмешки, ни тяжёлого давления — только усталость и простая забота.

— Возьми, — сказал он тихо. — Тебе нужны силы.

Я посмотрела на хлеб, потом на него. Серые глаза были спокойными, но не холодными. В них не чувствовалось ни насмешки, ни упрёка.

Медленно я протянула руку и взяла. Я прикусила его и вдруг ощутила, как горечь похлёбки немного уходит.

— Спасибо, — выдохнула я, сама не понимая, за что благодарю.

Ардан коротко кивнул, снова вернувшись к своей миске. А я жевала сухой хлеб и чувствовала, как в груди впервые за всё время стало чуть теплее.

Глава 6

После завтрака мужчины собрали все миски и, не особенно церемонясь, вывалили остатки в один большой глиняный котёл в углу. Ложки и посуду бросили рядом, явно не заботясь о чистоте.

— Ладно, — первым заговорил Рейнар, потягиваясь и хрустнув шеей. — Пора проверить территорию. После ночи никогда не знаешь, что найдёшь.

— Проверить… что? — нахмурилась я.

Сопер поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Крахи, — сказал он коротко.

По спине пробежал холодок.
— И что… значит проверить крахов?

— Ночью они буйствуют, — пояснил он, как будто речь шла о чем-то будничном. — Но в дома обычно не заходят. Редко. Зато могут своровать что-то у одних и бросить в другом месте. Или убить кого-то. Иногда просто оставляют следы, чтобы запугать.

— Каждое утро нужно проверять территорию, — добавил Ардан спокойно. — Что-то найти, что-то убрать, кого-то поймать на ужин.

— Поймать? — я сглотнула.

— Ужин сам не прибежит к тебе в тарелку, — Рейнар усмехнулся, словно это было шуткой, но в его янтарных глазах не было веселья.

Я уставилась на них, сердце колотилось.
— Так… если там эти крахи, это же опасно!

— В это время не так опасно, — сказал Ардан. — После буйства они прячутся. Нападают редко. Но ресурсы нам всё равно нужны.

— Ты можешь остаться здесь, — предложил Сопер. — В доме безопаснее.

— Я не хочу оставаться одна, — вырвалось у меня. Голос дрогнул. — Мне страшно.

Мужчины снова переглянулись.

— Можешь пойти с нами, — сказал наконец Ардан. — Но тогда ты должна следовать правилам.

— Каким ещё правилам?

— Держаться рядом, — отчеканил Сопер. — Не отходить ни на шаг. Не убегать.

— Потому что кроме крахов, — вставил Рейнар, наклоняясь ближе и усмехаясь, — здесь хватает и других тех, кто захочет полакомиться свежей добычей.

Я передёрнула плечами.
— Пойду с вами, — тихо сказала я. — Только… только не оставляйте меня одну.

Они утвердительно кивнули. Сопер быстро подтянул плащ, Рейнар сунул в сумку длинный нож, Ардан проверил затяжки на сапогах. Я натянула на себя плащ, который мне дал Рейнар, почувствовав, как ткань тяжёло ложится на плечи.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами захлопнулась с глухим стуком, и мир сжался до запаха сырости, пыли и дыма. Улица перед домом представляла собой узкий проход между полуразрушенными постройками: стены сыпались, где-то проваливались ступени, на земле валялись обломки деревянных балок. Небо было низким, серым, и где-то вдалеке слышался отголосок — странное скрежетание, похожее на металлический визг или на чей-то плач.

— Правило первое, — сказал Сопер, не поднимая глаз. — Держаться близко. Ни шагу в сторону без сигнала.

— Правило второе, — добавил Рейнар, натягивая перчатку, — не отсвечивай без нужды и не размахивай факелами. Крахи любят огонь и могут прибежать на него.

— Правило третье, — произнёс Ардан ровно, — если увидишь следы свежей борьбы — отступаешь и не вступаешь в прямой контакт.

Я пыталась запомнить, кивая, но мысли роились в голове: Какой конфликт? С кем? Что если они решат напасть все равно?

Мы шли по грунтовой дороге, и каждый шаг отзывался в пустоте. Вдоль стен виднелись старые двери, некоторые навечно распахнуты, изнутри тянуло холодом и запахом старой плесени. Здесь и там — перевёрнутые тележки, разбросанная одежда, причудливые кучки хлама, словно чьи-то маленькие алтари. На одном из столбов висел обрывок ткани с полосками — знак, что тут кто-то ночевал.

Рейнар шёл впереди, оглядываясь и показывая рукой направление. Он говорил мало, но слова были и не нужны. Повсюду были странные вещи, свежие отпечатки сапог, небольшие пятна чёрного, похожие на прожжённую ткань. Выглядело все это пугающе.

— Видишь эти царапины на стене? — шепнул он мне, когда мы проходили мимо узкого перехода. — Крахи цепляются за всё подряд и очень хорошо карабкаются благодаря когтям. Оставляют какие-то свои метки.

На углу мы остановились. Сопер прижался к стене, глядя вперёд, и поднял палец — давая знак нам всем молчать.

— Здесь, — шепнул Ардан. — Пахнет свежей кровью и железом. Кто-то вчера тут был.

Мы обошли дом, и в щели между камнями заметили следы: пятна тёмного цвета, едва заметные на серой земле. Сопер опустился на корточки, провёл пальцем по краю пятна, затем указал на небольшую вмятину в древесине.
— Кто-то пытался залезть внутрь, — сказал он. — Но не пробрался. Значит, ничего не тронули.

Рейнар покосился на меня и пожал плечами:
— Хорошо. Есть шанс найти что-то в руинах — еду, обрывки тёплой ткани, инструменты. Это нам поможет.

Мы продвигались дальше, проходя мимо полуразрушенных лавок и старых фонарных столбо. Мимо пролетела ворона, взмыв вверх и закричав, на время разрушив тишину.

Вдруг Рейнар остановился и поднял руку. Он наклонился к земле.

— Свежие следы, — проговорил он. — Но не человеческие. Что-то мелкое, с когтями.

Сопер хмыкнул.
— Значит, ночью были мелкие крахи шалили и ушли прятаться. Хорошо. От крупных больше проблем.

Я вздрогнула от этого слова «шалили» — мужчины будто обесценивают опасность. Но в их голосах чувствовалось практичное спокойствие. Они действовали по отработанному плану: обследовать, собрать, уйти.

Мы перелезли через провалившийся забор и вошли в двор. Здесь было ещё больше разрушений: разбитые кадки, сломанные скамейки, и на стене — следы, будто кто-то проверял, держится ли всё ещё штукатурка. В нескольких местах валялись странные остатки — переплетённые полосы ткани, вероятно, вещи, которые крахи перетаскивали.

— Берём, — скомандовал Сопер. — Что можно использовать — забираем. Остальное скидываем в угол, чтобы не привлекать внимание, но и не путаться.

Рейнар быстро поднял с земли пару остроконечных предметов — возможно, часть старого гвоздевого крюка — и сунул их в мешок. Ардан взял несколько кусков ткани, аккуратно сложил.

Я смотрела на них и чувствовала странное сочетание ужаса и облегчения: ужаса от того, что они видят каждый день и от того, что может встретиться ночью; облегчения от того, что они хотя бы знали, что делать и я была тут не одна.

Глава 7

Скрежет усилился. Он стал ближе, прерывистый, будто кто-то тащил по камням нечто тяжёлое, ржавое, с зазубринами. Я хотела спросить, что это, но Ардан метнул на меня взгляд, и я сразу поняла — тишина сейчас важнее, моих вопросов.

Следом раздалось приглушённое шипение. Оно не походило на дыхание человека — скорее на глухой выдох через разорванное горло. Из-за угла, из мутного утреннего тумана, выскользнули три фигуры.

Я замерла.

Они были похожи на людей, но только на первый взгляд. Кожа — серая, как камень, потрескавшаяся, местами будто покрытая золой. Вместо глаз — узкие прорези, из которых просачивался тусклый, мертвенно-синий свет. Рты вытянуты, зубы — чёрные, острые, как обломки металла. На конечностях — когти, длинные и кривые. Один из них хромал, волоча ногу, но двигался быстро, рывками.

— Крахи, — прошипел Сопер.

Рейнар уже выхватил нож, блеснув лезвием. Ардан толкнул меня за спину.
— Назад! Быстро!

Но крахи уже заметили нас. Они издали пронзительный визг, как скрежет железа по стеклу, и рванули вперёд. Земля под ногами вздрогнула, будто сама боялась их.

Первый прыгнул прямо на Сопера — он отбил удар, и я услышала звук столкновения металла с костью. Второй метнулся к Рейнару, и тот, ловко увернувшись, полоснул его по боку. Из раны вырвался чёрный дым, а не кровь. Крах зашипел, выгибаясь, но не упал.

— Не стой! — Ардан резко схватил меня за запястье и потянул в сторону ближайшей стены. — Беги!

Я почти не чувствовала ног. Мир сузился до звуков — ударов, рычания, криков. Что-то металлическое сверкнуло у самого лица. Я пригнулась, закрыв голову руками.

Сопер оттолкнул своего противника, резко метнул кинжал — и тот вонзился в шею второго краха. Существо изогнулось, рухнуло, задёргалось и рассыпалось пеплом, оставив в воздухе резкий запах серы и гнили.

— Ещё один! — крикнул Рейнар, и я увидела, как третий крах несётся прямо на нас.

Ардан выставил руку, ладонь загорелась серебристым светом. Воздух вокруг дрогнул, и в следующее мгновение перед нами вспыхнула короткая волна — будто прозрачный щит. Крах налетел на него и отбросило назад, но он снова поднялся, заскрипев зубами.

— Живее! — рявкнул Сопер.

Мы побежали. Узкий проход тянулся между разрушенных домов, под ногами скользили камни. Позади слышались их вопли — то ли злоба, то ли боль, не различить. Сердце колотилось так, что в ушах звенело.

Ардан толкал меня вперёд, Сопер прикрывал сзади, Рейнар бежал сбоку, и каждый раз, когда я оступалась, кто-то из них успевал подхватить. Мы вылетели в развалившийся двор, где в углу зияла тёмная дыра, прикрытая обвалившейся решёткой.

— Туда! — Сопер первым спрыгнул внутрь, Рейнар следом. Ардан помог мне перелезть, и как только мы оказались внизу, он потянул решётку обратно, закрывая проход.

Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и стук сердца.

— Всё, — сказал Ардан, когда звуки наверху стихли. — Ушли.

Я дрожала. Пальцы сводило, ноги подкашивались. Всё тело гудело от страха.
— Они… — я сглотнула. — Они бы нас убили.

— Убили бы, — спокойно подтвердил Сопер, проверяя лезвие кинжала. — Но не успели.

Рейнар сел рядом со мной, вытирая пот со лба.
— Добро пожаловать в земли отверженных, Альби. У нас тут каждое утро с сюрпризом.

Я не смогла ответить. Только сжала руки, чтобы скрыть дрожь. Куда они меня притащили?

— Где мы? — спросила я, оглядываясь. Мы оказались в низком тоннеле, выложенном грубым камнем. Воздух здесь был холодным и пах землёй. Слабый свет исходил от крошечных светляков, собравшихся под потолком.

— Одно из наших укрытий, — ответил Сопер, садясь на выступ. — Мы настроили их в разных местах. На случай, если придётся уходить быстро.

— «Укрытий»? — я уставилась на него. — То есть вы знали, что такое может случиться?

Рейнар пожал плечами, всё ещё чуть запыхавшись.
— Тут лучше быть готовым ко всему.

— И вы… вы просто взяли и дали мне выйти из дома, когда вокруг такое?! — голос дрогнул, и я едва удержалась, чтобы не сорваться на крик. — Это же безумие! Они… они чуть нас не убили!

Сопер бросил на меня короткий, тяжёлый взгляд.
— Если бы они напали, пока ты сидела в доме одна, было бы хуже.

— Хуже? — я сдавленно рассмеялась, но смех прозвучал как нервный всхлип. — Да куда уж хуже?!

— Поверь, — сказал он тихо, — бывает и хуже.

Ардан вытер кровь с рассечённой ладони и посмотрел на следы когтей на стене, хмурясь.
— Всё равно странно, — произнёс он задумчиво. — Крахи не выходят днём. Почти никогда. Интересно, что их привлекло.

— А мне как раз не интересно, — я резко поднялась, чувствуя, как подступают слёзы. — Я просто хочу домой. Я не должна здесь быть! Это всё несправедливо!

Эхо моего голоса ударилось о каменные стены и вернулось обратно — глухое, отчаянное.
Рейнар тихо присвистнул, но не усмехнулся, как обычно.
— Впервые за долгое время, — сказал он, — кто-то сказал «несправедливо» так, будто это ещё что-то значит.

Я закрыла лицо руками. Мир вокруг казался слишком тесным, слишком жутким и чужим.
Ардан подошёл ближе, осторожно положил руку мне на плечо.
— Мы очень хотим покинуть это место, Альби, — сказал он. — Но пока мы здесь — держись рядом. И не теряй голову.

Я не ответила. Просто стояла, чувствуя, как по щекам тихо скатываются слёзы, а где-то вдали снова послышался тот же металлический скрежет — напоминание, что справедливость осталась по ту сторону портала.

Глава 8

Сопер хмыкнул, оглядел всех и сказал:
— На сегодня с экскурсиями, пожалуй, покончено. Возвращаемся.

Никто не спорил. Воздух в туннеле был тяжёлым, липким, и каждый шаг отдавался в ушах гулом. Я шла позади, стараясь не смотреть на темноту вокруг, но каждое эхо, каждый капающий звук заставляли вздрагивать.

Ардан обернулся и протянул мне руку.
— Идём, — сказал он просто.

Я взяла её, не раздумывая. Его ладонь была тёплой, сильной, и в этот момент это казалось единственным, что удерживало меня от паники. Я бы, наверное, с радостью прижалась к нему полностью, спряталась, растворилась — но вряд ли это спасло бы, если бы на нас снова напали.

Мы поднимались по узкой лестнице, потом снова шли по разрушенным улицам. Ветер стал холоднее, небо темнело, и шаги отдавались по пустым камням, будто город шептал им вслед.

Когда мы наконец дошли до лачуги, я едва держалась на ногах. Рейнар хлопнул дверью, Сопер загасил огонь в факеле, и комната снова наполнилась полумраком.

Я прошла к кровати и просто рухнула на неё лицом вниз. Всё, что я пыталась держать внутри, прорвалось наружу. Слёзы лились сами собой — горячие, беспорядочные.

— Вызвать истинную в такое место… — выдохнула я сквозь рыдания. — Это кем надо быть? Насколько надо ненавидеть женщину, которую тебе выбрали боги, чтобы закинуть её сюда?!

Ответа не было. Все трое стояли молча. Никто не спорил. Никто не пытался объяснить или утешить.
И, пожалуй, это было честнее всего.

Они просто оставили меня в покое.
Я закрыла глаза, сжала подушку, и тихо плакала, пока за окном гудел ветер, а где-то далеко снова кричали крахи.

Ардан вернулся через несколько минут. В руках у него была керамическая кружка, от которой поднимался пар. Он протянул её мне — осторожно, будто боялся спугнуть.

— Это не противное, — сказал тихо. — Обещаю.

Я взяла кружку, чувствуя, как тепло постепенно проникает сквозь ладони. Сделала глоток — сладковато-терпкий вкус, какой-то травяной настой с мёдом. Не вкусно, но хотя бы не то жуткое варево, что они подали утром.

Ардан сел рядом, на край кровати. Не слишком близко, но и не на расстоянии. Его плечи чуть опустились, руки сцепились между коленями, взгляд — в пол.

— Я понимаю, — сказал он после короткой паузы. — Что ты чувствуешь. Это всё… неправильно. Мы не заслуживаем, чтобы метка загорелась хотя бы у одного из нас.

Я медленно опустила кружку, глядя на пар, растворяющийся в воздухе.
— Неужели не было другого способа? — спросила я, едва слышно. — Чтобы выбраться отсюда, не таская за собой случайную женщину?

Он покачал головой.
— Нет. Мы пытались, можешь поверить. Ни один из нас не было готов призвать любовь всей жизни сюда… Каждый путь, что мы проходили вел в никуда. В какой-то момент стало ясно, что лунные камни были последним и единственным шансом.

Я замерла, потом тихо спросила:
— А если, чтобы выбраться, вам придётся меня убить? Вы и на это пойдёте?

Ардан вздрогнул. Поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то странное.
— Мы никогда бы так не поступили, — сказал он глухо. — Никогда.

— Я не верю, — ответила я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Он опустил глаза. Весь потускнел, будто эти слова вытянули из него свет.
— Понимаю, — прошептал он. — И, наверное, ты права, что не доверяешь нам.

Мне на мгновение стало жаль его — усталого, опустившего голову, человека, который просто хотел выбраться. Но себя мне было жаль больше. Намного больше.

Я поставила кружку на пол и легла обратно, отвернувшись к стене.
Ардан ещё немного посидел рядом, потом встал и тихо вышел, прикрыв дверь.
Я какое-то время просто лежала, уткнувшись лицом в подушку. Глаза уже пересохли, но внутри всё ныло — тяжело, бесцельно. Жалость к себе накатывала волнами: я хотела домой, в нормальный мир, где никто не рискует умереть, просто выйдя на улицу. Где за окнами не скрежещут чудовища и не приходится притворяться, что всё это — не кошмар.

Я не знала, что делать. Ни как выбраться, ни как жить дальше.

Сначала я подумала, что начала сходить с ума: где-то в глубине дома раздался странный звук — будто что-то металлическое упало и прокатилось по полу. Потом послышался глухой голос, ответ, потом смех. Несколько голосов. Мужских и совершенно не знакомых.

Сердце ухнуло вниз. Одна мысль — я снова одна — и страх сжал грудь ледяным комком.

Я поднялась, вытерла лицо и, не особо думая, направилась на звук, надеясь отыскать там хоть одного из “своих” мужчин. Оставаться в комнате, надеясь, что меня не найдут и сходить с ума от страха было куда более невыносимой идеей.
Пусть даже они и были похитителями, я им доверяла куда больше, чем незнакомцам.

В кухне — если это помещение вообще можно было так назвать — за столом сидели все трое. Сопер, Ардан, Рейнар… и ещё двое мужчин, которых я раньше не видела.

Первый из незнакомцев был светловолосым, с остроконечными скулами и бледными глазами, такими светло-зелёными, что почти прозрачными. Его одежда была чище, чем у остальных, будто он недавно пришёл из более приличного места. Второй — темнее, с густыми каштановыми волосами и грубыми чертами, взгляд внимательный и неприятно оценивающий.

Как только я вошла, все разговоры оборвались. Мои трое мужчин переглянулись, и по их лицам я сразу поняла — они не рады, что я вышла.

— О-о-о… Какая прелесть. Кто ты, красавица? — спросил светловолосый гость, откинувшись на спинку стула.

Сопер нахмурился, поставил кружку на стол и сказал сухо:
— Мы нашли девушку. Теперь она живёт с нами.

Гость усмехнулся, его взгляд скользнул по мне, от волос до босых ступней.
— Как интересно. И как же вы её нашли?

— Так же, как всё находится в этой дыре, — холодно ответил Рейнар, не поднимая глаз.

Воздух будто стал гуще. Второй гость подался вперёд, в его глазах появился неприкрытый интерес.
— Не бойся, цыпа, мы тебя не обидим. А пошли с нами? А? Нас меньше, тебе проще будет… — и так он улыбнулся, что я вмиг почувствовала себя невероятно грязной.

Глава 9

— Может, метка скоро и появится, — хмыкнул Сопер, скользнув по нам взглядом. — С таким усердием, как ты к нему прижимаешься, глядишь, и правда сработает. Тогда, может, наконец уберёмся из этого дряного места.

Я вспыхнула, но не отстранилась. Пусть думает что хочет — я просто хотела, чтобы страх хоть немного отступил.

Ардан, похоже, решил, что спорить бесполезно. Он только выдохнул, чуть наклонился ко мне и тихо сказал:
— Пойдём уложу тебя спать, Альби. День был тяжёлый. Тебе нужно отдохнуть.

— Я… — я замялась, оглянувшись на дверь спальни, где меня совсем недавно разрывало от слёз. — Не хочу быть там одна.

Ардан кивнул, словно ожидал этого.
— Тогда я побуду с тобой.

Рейнар присвистнул.
— О, наконец-то хоть кто-то получил немного благосклонности, а то надоело торчать в этой унылой дыре.

— Закрой рот, — бросил Ардан, не глядя на него, но без злости — просто устало.

— Да ладно, — вмешался Сопер, ухмыляясь, — он прав. Если уж от судьбы не уйти, пусть хоть польза какая-то будет.

Оба обменялись довольными взглядами, явно не против происходящего.

Я покачала головой, но спорить не стала. Пусть думают, что угодно.
Сейчас я просто хотела, чтобы рядом был кто-то живой, кто сможет в случае чего защитить.

Ардан положил ладонь мне на плечо и мягко повёл к двери.
— Пойдём. Не слушай их.

Я послушно пошла за ним, чувствуя на себе взгляды двух других. Их ухмылки остались за спиной, но дрожь в груди не проходила. Всё это место, эти разговоры, эти люди — всё казалось зыбким, опасным и пугающе реальным.

Ардан помог мне лечь, аккуратно расправил подушку и накрыл одеялом. Его движения были спокойные, почти бережные — будто всё это происходило не в развалинах и не после нападения чудовищ, а где-то в обычном доме.

Он не ушёл — сел рядом, чуть ссутулившись, опершись локтями на колени. Свет от тусклой свечи выхватывал из темноты только его лицо и край одеяла.

— Я не выдержу тут, — прошептала я, глядя в потолок. — Зря вы меня призвали.

Ардан чуть улыбнулся — устало, с горечью.
— Здесь действительно ужасно, — сказал он. — Но к этому можно привыкнуть. Мы тоже не сразу смогли.

— Тоже плакали? — спросила я тихо.

— Не плакали, — он посмотрел на меня, уголок губ дрогнул. — Но твоё состояние нам знакомо. Когда понимаешь, что пути назад нет — всё внутри сжимается. Потом становится легче.

Я сжала одеяло пальцами.
— Неужели каждый день будет таким?

— Нет, — ответил он. — Завтра я покажу тебе одно место. Заброшенный дом, где мне нравится бывать. Там спокойно.

— Звучит жутко, — пробормотала я. — И вообще… я не хочу выходить. Мне страшно.

Ардан кивнул.
— Если хочешь, я останусь с тобой. Пусть Сопер и Рейнар сами идут проверять территорию.

— Пожалуйста, — выдохнула я. — Так и сделай.

Он снова кивнул.
Несколько секунд просто сидел молча, потом аккуратно провёл ладонью по моей руке — осторожно, будто проверял, не дрожу ли я.
— Закрывай глаза, — сказал он мягко. — Всё будет хорошо.

Я послушалась. Его ладонь ещё немного оставалась на моём запястье, тяжёлая и тёплая. Этот вес почему-то успокаивал больше, чем слова.

Через несколько минут я уже не слышала, как он встал и тихо погасил свечу.
Сон пришёл быстро — не глубокий, тревожный, но всё-таки сон.
И в нём не было ни криков, ни скрежета. Только дыхание рядом, напоминающее, что я ещё жива.

Я проснулась посреди ночи.
Комната была тёмной, только слабое мерцание от угасающих угольков в очаге цеплялось за стены. Сначала я не поняла, почему не могу повернуться — потом ощутила руку, лежащую у меня на талии.

Ардан.

Он спал за моей спиной, дышал ровно и спокойно. Его грудь чуть касалась моих лопаток, от него шло приятное тепло, которое пробирало глубже, чем хотелось бы. Я чуть пошевелилась, пробуя освободиться, — он не проснулся, только крепче обнял.

Я тихо выдохнула, не зная, стоит ли злиться. И в этот момент из темноты донёсся другой голос:

— Как ты? — шёпотом спросил Рейнар, чтобы не разбудить остальных.

Я повернула голову, видя в полумраке блеск его янтарных глаз.
— Как пленница, — хмыкнула я.

Он чуть улыбнулся, без своей обычной дерзости.
— Прости нас за это, девочка. Нам очень нужно вернуться.

— Зачем? — спросила я тихо.

Рейнар отвёл взгляд, на мгновение замолчал.
— Чтобы спасти… — начал он, потом пожал плечами. — Впрочем, это пока не важно. Да и что это изменит? Перестанешь злиться, если узнаешь, что у нас великая цель?

— Откуда вы знаете, что она всё ещё актуальна? — я повернулась чуть сильнее, шепча, чтобы не разбудить Ардана. — Вы ведь тут уже долго.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Хочется верить. Иначе зачем жить?

Я немного помолчала, прислушиваясь к ровному дыханию Ардана за спиной.
— Что мне надо сделать, чтобы мы все выбрались? — спросила я наконец.

Рейнар улыбнулся — грустно и как будто заранее зная ответ.
— Полюбить кого-то из нас.

— Это вряд ли, — прошептала я.

— Я знаю, — ответил он тихо, почти нежно.

— Ещё варианты есть? — спросила я, и он пожал плечами.

— Нет, — сказал он просто. — Только этот.

Тишина между нами стала плотной. Я снова легла, чувствуя за спиной руку Ардана, и в темноте подумала, что хуже всего не то, что я пленница. Хуже — что я не знала, кого именно больше боюсь: чудовищ снаружи или тех, кто лежит рядом.

Глава 10

— Неужели ты полюбишь меня, если на тебе вспыхнет метка? — спросила я тихо, глядя в темноту.

Рейнар усмехнулся, звук получился почти беззлобным.
— А тебе нужна моя любовь, Альби?

— Ну… тебе же нужна моя, — парировала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он тихо хмыкнул.
— Мне подойдёт, если ты полюбишь Ардана. Очевидно, он только и ждёт, когда сможет полюбить тебя в ответ.

Я выдохнула. Рука на моей талии по-прежнему лежала спокойно, чуть крепче обнимая, чем раньше, но в этом не было ни давления, ни настойчивости — просто тепло, которое хотелось сохранить.
Но это вовсе не значило, что я планировала кого-то из них любить.

— Он будет тебе хорошим мужем, — продолжил Рейнар, понизив голос. — Можешь не сомневаться.

— Почему ты так решил? — спросила я настороженно.

— Потому что я знаю Ардана уже много лет, — ответил он без тени улыбки. — И за всё это время он к девушкам даже не прикасался. А о тебе заботится. Ты ему нравишься.

— Я же не домашний питомец, — буркнула я, чувствуя, как щеки вспыхивают, хотя в темноте этого не видно.

— Это да, — тихо рассмеялся Рейнар. — Но всё равно… из нас троих с ним тебе будет лучше всего.

Он замолчал, и я слышала, как он перевернулся на другой бок.
А я осталась лежать, ощущая дыхание Ардана у своей шеи, его руку на талии и слова Рейнара, которые почему-то не выходили из головы.

Утром я проснулась в тишине. Комната была залита мягким, сероватым светом — редкость для этого места. Первое мгновение было странно спокойным. Тепло под одеялом, ровное дыхание, никакого холода страха под кожей. Я потянулась и улыбнулась — просто потому, что жива.

А потом сердце ухнуло вниз. Рядом никого не было.

Я села на кровати, вслушалась — ни шагов, ни голосов. Только ветер за стенами и редкое потрескивание досок.

Они ушли.

Меня пронзила паника. Вдруг они решили, что я бесполезна, и просто бросили? Или пошли снова проверять территорию, а я даже не знаю куда?

Я вскочила, наскоро накинула плащ и выбежала в коридор.

В кухне было светлее, чем в спальне. Все трое сидели за столом — целые, живые, абсолютно спокойные.

Я остановилась в дверях, выдохнув так шумно, что все трое обернулись.

— За тобой что, крахи гнались? — спросил Сопер, поднимая бровь.

Я бросила на него недовольный взгляд, но отвечать не стала. Только покачала головой и прошла мимо, чувствуя, как руки дрожат.

Сначала умылась холодной водой из старого кувшина, попыталась привести волосы в порядок, насколько позволяли пальцы и отсутствие зеркала. Одежду отряхнула, заплела волосы кое-как, и через двадцать минут вернулась на кухню.

Как раз в тот момент, когда мужчины обсуждали меня.

— Это плохая идея, — говорил Сопер. — Один он её не защитит. А у нас будет меньше рук и глаз. Надо идти всем или не идти никому.

— Я сказал, что останусь, если ей страшно, — спокойно ответил Ардан. — После вчерашнего это не удивительно.

— Именно после вчерашнего оставлять кого-то в доме — глупость, — отрезал Рейнар. — Если снова нападут, вдвоём вы не справитесь.

Я стояла в дверях, слушая их, пока не выдержала.
— Я пойду с вами.

Все трое повернулись ко мне.

Ардан нахмурился.
— Ты уверена?

— Да, — ответила я твёрдо, хоть сердце и билось в горле. — Я не хочу оставаться одна… И подвергать вас риску тоже.

Он какое-то время смотрел на меня, потом коротко кивнул. Очевидно, он тоже считал, что стоило идти, но спорил только в угоду мне.

Сопер без комментариев подвинул миску.
— Ешь.

Я заглянула внутрь — та же сероватая жижа, что вчера. Запах ничуть не улучшился. Я аккуратно отодвинула миску в сторону и взяла хлеб.

Ардан заметил, не сказал ни слова и, как вчера, протянул мне свой кусок.
— Бери, — просто сказал он.

Мы двинулись в противоположную сторону от вчерашнего маршрута. Мне казалось, что это не лучшая идея, но решала не я.

Сопер шёл впереди, привычно проверяя путь. Рейнар болтал о какой-то ерунде, будто специально пытался отвлечь меня от тревоги. А Ардан шёл рядом, иногда указывая, куда ставить ногу, чтобы не наступить на хрупкие плиты.

На этот раз мне было не так страшно. Воздух был холодный, но чистый, не пах гарью или смертью. И хотя за каждым углом могли скрываться крахи, страх не сжимал горло — только тихо шептал где-то на краю сознания.

Мы прошли через несколько переулков, потом Ардан остановился и показал рукой вперёд.

— Там, — сказал он. — Хочу кое-что тебе показать.

Я кивнула. Любопытство всё-таки перевесило осторожность, тем более со мной были все трое и день вроде как выдался удачным.

Перед нами стоял старый дом, почти целый, только без крыши. Дверь висела на одной петле, стены покрывала сеть трещин, но сквозь них пробивались тонкие побеги растений, будто место упорно не хотело умирать. Когда я переступила порог, воздух внутри оказался тёплым, будто пропитанным солнцем.

Всё здесь выглядело странно мирно. На полу лежал выцветший ковёр, на стене — остатки старой росписи: цветы, переплетённые в замысловатые узоры. В углу — сломанное кресло, рядом каменный очаг, заросший мхом. Сквозь трещину в потолке пробивался свет, и пыль в нём сверкала, как крошечные звёзды.

— Здесь тише, чем везде и спокойнее, — сказал Ардан, заходя следом. Его голос звучал мягче, чем обычно. — Иногда я прихожу сюда просто побыть в одиночестве.

Я медленно провела пальцами по стене, чувствуя гладкость старой краски.
— Похоже на чей-то дом, — сказала я.

— Так и есть, — кивнул он. — Когда-то здесь жила семья. Мы нашли пару детских игрушек и женское зеркало. Всё сломано, конечно. Но… здесь будто осталось что-то живое.

Я посмотрела на него. Его лицо в солнечных лучах выглядело мягче, почти спокойным.

— Раньше это место… мир… он не был для отверженных?

Он чуть улыбнулся.
— Думаю да, но я не знаю точно. Похоже, что раньше тут жили люди, пока что-то не произошло. Скорее всего, пока не пришли крахи. Теперь сюда отправляют только отверженных.

Глава 11

— Хотим забрать у вас женщину, — ухмыльнулся один из нападавших, тот, что со светлыми волосами. — Она нам понравилась.

— Не только же вам с ней развлекаться, — добавил второй, с грубым лицом, осклабившись.

Рейнар встал ближе ко мне, его глаза сузились, а рука легла на рукоять ножа.
— Плохая идея, мальчики. Очень плохая.

— Вы нас не остановите, — сказал первый. — Всё равно однажды вы все сдохнете здесь, как остальные. Так зачем мучиться?

Ответом стал удар.

Сопер метнулся вперёд, схватив первого за ворот, и буквально впечатал его в стену. Второй рванулся к Рейнару, и вскоре оба мужчины сцепились, металлический звон отозвался эхом по улице. Я инстинктивно попятилась, а Ардан сразу перехватил меня за руку.

— Идём, — коротко сказал он. — Они справятся.

— Но… — я обернулась, видя лишь смазанные тени и вспышки движения.

— Не сомневайся, — повторил он. — Они оба сильнее, чем кажутся.

Он повёл меня через боковую улицу, держась настороженно. Сердце у меня колотилось, как безумное, каждый шаг отдавался страхом.

Мы прошли пару домов, но за очередным поворотом дорогу преградили еще двое. Этих я никогда не видела, но очевидно, что Ардан их знал.

Они стояли вразвалку, уверенные, вооружённые. Один высокий, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу, второй — широкоплечий, с лицом, как высеченным из камня, и улыбкой, от которой по спине пробежал холод.

— Куда собрались, ребятишки? — насмешливо протянул тот, что с косой.

Ардан мгновенно остановился, потянул меня за собой.
— Крейг, не смешно, — сказал он низко.

— А никто и не смеётся, — ответил второй. — У вас появилась такая аппетитная барышня, а вы решили не делиться. Нехорошо.

Крейг усмехнулся и добавил:
— Вот Спай с Даргом сразу нам про неё рассказали. И мы подумали — как можем не помочь друзьям заполучить такое сокровище? Отдай её нам, Ардан, и иди с миром. Так уж и быть.

— Даже не надейся, — отрезал Ардан.

Крейг ухмыльнулся, а второй шагнул вперёд.
— Жаль.

Они напали почти одновременно.

Первый бросился низко, целясь в ноги, второй — сверху, ударом кулака. Ардан оттолкнул меня в сторону и встретил удар плечом. Воздух взорвался глухим звуком столкновения.

Крейг, быстрый как змея, выхватил нож, но Ардан перехватил его руку, резко вывернул и ударил коленом в живот. Второй, тяжёлый, но сильный, попытался схватить Ардана за шею — тот ушёл вбок, ударил локтем, но противников было двое, и они не отставали.

Клинок скользнул по его рукаву, рассёк ткань. Ардан ответил прямым ударом в челюсть, звук был сухой, отчётливый. Тот, что с косой, сплюнул кровь и рванул снова, но Ардан подставил предплечье, отбил нож и толкнул его к стене.

— Беги! — крикнул он мне, но я не смогла.

Я стояла, вцепившись в стену, и видела, как двое налетают на него одновременно. Он двигался точно и быстро, каждый удар был рассчитан, каждый шаг — уверенный. Но силы были неравны.

Он отбил выпад ножа, пнул противника под колено, потом перехватил второго, ударил его об стену, но тот лишь зарычал и схватил его за ворот.

Секунда — и я увидела, как Ардан резко наклонился, достал из-за пояса короткий клинок и полоснул по боку одному из них. Тот отшатнулся с хрипом. Второй взвыл, бросился снова, но получил кулаком в лицо.

Звон металла, хрип, шаги — всё смешалось в один шум.

Я прижалась к стене, едва дыша, и понимала только одно — если Ардан упадёт, всё кончено.

Тот, которого Ардан полоснул по боку, пошатнулся, но не упал. Вместо этого он вскинул голову, и его взгляд метнулся ко мне.
— Ах вот она где, птичка, — прохрипел он, схватившись за рану. — Думаешь, я забуду про тебя?

Я замерла, прижавшись к стене. В его глазах не было боли — только хищная злость.

— Не смей! — крикнул Ардан, отбивая очередной удар второго. — Беги!

Я стояла ещё секунду — и только когда он рявкнул снова, сорвалась с места.

Бежать было тяжело — земля под ногами неровная, обломки, щебёнка, пыль, дыхание вырывается рывками.
Позади раздался смех.
— Всё равно догоню, красавица! — крикнул преследователь. — И тогда тебе лучше самой попросить милости.

Сердце стучало где-то в горле. Я петляла между полуразрушенными домами, ныряла в тени, стараясь не поскользнуться.
Только бы найти укрытие. Только бы он не успел.

Но он не отставал. Даже раненый, он шёл быстро — хрипло дыша, цепляясь рукой за стены, но не сбавляя темпа.
— Беги-беги, — донёсся его голос, сиплый, с издёвкой. — Всё равно ведь не убежишь. Лучше остановись. Обещаю, я буду… добрым.

Меня передёрнуло. Я ускорилась, ноги дрожали от усталости.
Каждый его шаг позади отзывался в груди.

Ветер шипел в ушах, пыль забивалась в горло. Я свернула в узкий переулок, проскользнула между двумя полуобвалившимися стенами — и споткнулась о кусок камня.

Мир качнулся. Я упала, больно ударившись о землю, ладони содрались до крови.
Попыталась подняться — но было поздно.

Он уже был рядом.

Раненый, грязный, с перекошенным лицом, он навис надо мной, тяжело дыша.
— Попалась, — прорычал он, ухмыляясь так, что зубы блеснули в полумраке. — А я ведь говорил, не убегай. Было бы проще.

Он протянул руку, схватил меня за ворот и рванул вверх, заставив подняться на колени.
Я почувствовала, как сердце стучит так, будто сейчас вырвется наружу.

— Отпусти, — выдохнула я, хватая воздух.

Он засмеялся.
— Поздно, девочка. Теперь ты — моя добыча.

И в этот миг где-то позади раздался короткий металлический звон — как будто воздух сам располосовали лезвием.

Мужчина, державший меня за ворот, вдруг резко дернулся. Его пальцы ослабли, и он захрипел. Изо рта вырвался сдавленный звук, будто он пытался вдохнуть и не мог.

Он отпустил меня и пошатнулся, хватаясь за живот. Я отпрянула, едва удержав равновесие. Его глаза расширились, он попытался что-то сказать, но только захрипел и рухнул на землю.

Глава 12

Он был выше Ардана, худощавый, чёрные, почти синеватые волосы падали на лицо неровными прядями, кожа бледная, будто холод забрал из неё всё тепло. На нём — длинный, тёмный плащ с прорезями по бокам и кожаные перчатки, по которым стекала тонкая нить крови.

Глаза… я не могла понять их цвет. То ли серо-зелёные, то ли совсем чёрные — в тусклом свете они казались бездонными. Он смотрел не на меня, а на того, кто ещё дёргался у его ног.

В руке у него был короткий клинок — тёмный, словно сделанный из обсидиана. Лезвие не отражало свет, наоборот, будто поглощало его.

Он спокойно вытер нож о плащ убитого, спрятал оружие за пояс и только после этого поднял на меня взгляд.

Я смотрю на него, и в моём горле застревает вопрос — почему он вообще здесь. Он спокойно оборачивается на глухие удары, визг и крики, которые доносятся от места схватки, затем снова на меня и говорит тихо:
— Те трое, что тебя защищают, проиграют, если ты не уйдёшь.

— Почему?

— Потому что сюда идут ещё трое, — говорит он. — Они чуть опаздывают, но сыграют свою роль.

Я автоматически оглядываюсь, но, само собой, ничего не вижу из-за развалин. Слышно только, что кто-то матерится, где-то падает тяжёлый глухой звук — и сердце жмёт так, что кажется, выпрыгнет.
— Ты помог мне… может, поможешь снова? — спрашиваю я, и удивляюсь своей смелости: прося помощи у человека, который только что без лишних слов убил.

Он улыбается — и улыбка эта скользкая, как змеиная кожа, от неё тело пробирает холодом.
— Забавная ты, — говорит он. — Просишь незнакомца о таких вещах. Готова ли ты заплатить цену?

Меня пробирает дрожь, я отползаю назад, ладонью сжимаю грязный камень.
Он качает головой, почти безразлично:
— Так и думал.

Его ладонь тянется ко мне. Голос почему-то становится мягче:
— Давай, помогу встать. Нам надо уходить.

— Нам? — я отрываюсь взглядом от его лица.. — Я с тобой никуда не пойду.

Он смеётся — тихо, почти мило, вот только это совсем не соответствует антуражу. Его глаза при этом остаются холодными.
— Я тебе обрисую ситуацию. Твои защитники наверняка бы справились с тремя оставшимися. Но с тремя свеженькими в довесок — вряд ли. Хотя, может быть, и справятся: они крепкие ребята, я их часто вижу. Но все шесть не полезут одновременно в бой с твоей тройкой. Минимум двое поступят так же, как этот урод — и пойдут за тобой. Схватят и заставят мужчин сдаться. Я бы так и поступил. А судя по тому, как тот с серебристыми волосами хотел, чтобы ты убежала, они сдадутся, лишь бы с тобой всё было хорошо. А знаешь, что с ними сделают сразу после этого?

Я не знаю, что ответить. Внутри всё сжимается, и где-то маленькая часть меня уже склоняется к тому, чтобы поверить этому человеку, потому что альтернатива смотреть, как их убивают.
Он улыбается снова, и эта улыбка морозит еще сильнее. Я качаю головой.
— А я знаю. Пойдем, блондиночка. Я тебя не обижу, спрячy на время.

— Почему я должна тебе верить? — шепчу я, и голос дрожит.

Он подтягивает рукав, показывает запястье — та же тусклая метка, как у Сопера, Рейнара и Ардана, бледная, словно на коже выцветший шрам.
— Знакомая штучка? — спрашивает он. — Уверен, она принадлежит тебе.

— Но как? — вырывается у меня. — Как ты… откуда ты… Следил за ними?

— Поговорим позже, — отвечает он уклончиво. — Ты идёшь со мной или останешься и посмотришь, как их убьют?

Шаги, крики, скрежет — всё это догоняет меня как тёмная волна. Я чувствую, как губы дергаются, но понимаю: выбора почти нет.
Я вытягиваю руку. Его ладонь холодна и твёрда, но не жёсткая. Он помогает мне встать, ухватив за локоть и подтянув вверх.

Незнакомец почти насильно тащит меня в узкий проход, где пыль и половина обрушенных балок дают нам укрытие.

Мы бежим быстро, без оглядки. Его шаги лёгкие и уверенные, он знает, куда вести. За нами — судорожные крики, металла глухой звон, затем — отдаляющиеся, перестающие звуки, и где-то вдалеке раздаётся отчётливый, пронзительный крик.

Слёзы сами катятся по щекам. В груди сворачивается острый, горький узел: я не знаю, кого я предала — их или саму себя. Но страх сильнее жалости, и я иду. Его рука крепко держит мою. Я не чувствую никакой безопасности — только странную неизбежность.

Мы исчезаем в лабиринте улиц, тени закрывают нас, и только шум боя остаётся, постепенно теряясь за следующей развалиной.

Глава 13

Он вёл меня быстро и уверенно, будто знал каждый поворот в этом мёртвом городе. Мы свернули в один из узких переулков, потом спустились по полусломанной лестнице вниз — туда, где тьма становилась плотной, как ткань.

Я пару раз споткнулась, он ловил меня за локоть, не грубо, но решительно, не позволяя остановиться.
Воздух постепенно становился прохладнее, пах сыростью, металлом и чем-то прелым. Я понимала, что мы под землёй — возможно, в старых коммуникациях или подвалах, которых здесь, похоже, было немало.

Он двигался без факела, но ни разу не оступился. Я слышала только его шаги и глухое эхо моих собственных. Несколько раз мы проходили мимо перекрёстков, откуда веяло ещё более густым мраком, но он не сворачивал, шёл вперёд, и наконец впереди показался мягкий свет.

— Почти пришли, — сказал он.

Через несколько шагов я оказалась в комнате, которая, к моему удивлению, не выглядела как очередная заброшенная нора.

Здесь стояли старый, но крепкий стол, две табуретки, на стенах висели крючки с плащами, в углу — кровать с шерстяным покрывалом. Над ней — фонарь, дававший ровный золотистый свет. На полу лежала выцветшая ткань, похожая на ковёр, а в очаге догорали угли. Пахло пылью, но тепло и даже немного уютно.

Я остановилась, оглядываясь. После каменных развалин наверху это место казалось почти домом.

Он закрыл за нами массивную дверь, задвинул железный засов и только тогда отпустил мою руку.
— Всё, — сказал он спокойно. — Мы в безопасности.

Я отступила на шаг, чувствуя, как кровь стучит в висках. Он не делал ничего угрожающего, но само осознание того, что я под землёй, одна, с человеком, которого даже по имени не знаю, заставляло сердце сжиматься.

— Что это за место? — спросила я наконец, хрипло.

Он пожал плечами, прошёл к столу и зажёг вторую лампу, отчего свет стал мягче, а стены — чуть теплее.
— Мой дом, — ответил он. — Или что-то типа такого.

Я кивнула, не зная, радоваться ли тому, что он отпустил меня, или ждать, когда скажет, что планирует со мной сделать.

— Что с ними? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё уже сжималось. — С Арданом, Сопером и Рейнаром? Они живы?

Он поднял взгляд от стола, где перекладывал какие-то ножи и металлические детали, и пожал плечами.
— Проверю позже.

— Позже? — я шагнула ближе. — Почему не сейчас? Если они справились, я хочу к ним вернуться!

Он усмехнулся — коротко, с тенью чего-то неприятного.
— Потому что тебя будут искать, блондиночка. Женщина — редкий и ценный товар. Все, кто уже услышал, что у троицы появилась живая, дышащая девчонка, захотят заполучить тебя себе.

Я покачала головой, не желая верить.
— Но если они справились...

— Даже если, — перебил он. — Всё равно несколько дней тебе лучше не показываться на поверхности. Надо переждать.

— А потом? — спросила я тихо.

Он посмотрел прямо, без всякого выражения.
— Потом всё будет зависеть от того, переживут ли они эти дни.

Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри холодает.
— Зачем я тебе?

Он кивнул на свое запястье, где под кожей едва проступала бледная, почти исчезнувшая метка.
— Ты ведь знаешь, что значит этот знак?

— Что я могу тебе подойти, — выдавила я.

— Именно. Я не стану вредить женщине, которая в теории может быть моей женой.

Я прищурилась.
— И как я должна тебе верить?

Он тихо рассмеялся, чуть наклонив голову.
— Никак. А им ты как поверила?

— Никак не поверила, — честно призналась я.

Он снова улыбнулся — лениво, чуть устало.
— Но всё же хочешь к ним вернуться.

— Они меня не… обижали, — сказала я, стараясь не встретиться с ним взглядом.

— Ну так и я не обижу, — спокойно ответил он. — Размещайся. У меня есть душ. Не думаю, что у них он был.

Я моргнула, не сразу поняв.
— Душ?

Он заметил мой взгляд и ухмыльнулся.
— Ага. Так и думал. Дать тебе полотенце?

— Я не буду раздеваться, — выпалила я.

Он кивнул, будто это его вовсе не удивило.
— Одетой в душ ходить — сомнительное удовольствие, но это твоё решение. Не хочешь — не иди. Я, конечно, предпочёл бы спать рядом с чистой женщиной, — он сказал это спокойно, — но решать тебе.

Я отступила на шаг, злясь на себя за то, что сердце всё ещё стучит слишком громко.
Он явно наслаждался моим замешательством.

— Ты умеешь готовить? — спросил он вдруг, словно между делом, открывая небольшой шкаф у стены.

— Ну… вообще да, — ответила я, настороженно наблюдая за ним. — Но в этом мире я не уверена, что сумею.

Он хмыкнул и вытащил из ящика несколько свёртков. Развернул один — внутри оказались какие-то корни, сушёные травы и куски сероватого мяса.
— А из этого сможешь что-нибудь сделать?

Я пригляделась.
— Не знаю. Это хоть съедобное?

— Думаю, да, — сказал он спокойно. — Я ел и вроде не умер. Пока.

— А ты сам не умеешь готовить? — я подняла бровь.

— Нет. — Он пожал плечами. — Но я умею добывать еду. Этого обычно хватает.

— А зачем тебе тогда все эти продукты, если не умеешь готовить? — не удержалась я.

Он усмехнулся краем губ.
— Чтобы с голоду не умереть. Когда действительно хочешь есть — всё получается. Даже если не знаешь, как.

Я на мгновение задумалась, потом кивнула.
— Попробую что-нибудь приготовить.

— Вот и отлично, — сказал он, явно довольный. — Посмотрим, кто из нас выживет после твоего эксперимента.

Он убрал часть продуктов на стол, а потом, как ни в чём не бывало, добавил:
— Если всё же передумаешь насчёт душа, скажи. У меня есть несколько вещей. Старые, но чистые, постираны. Можешь надеть мои, а свои — выстирать.

Я посмотрела на него настороженно, но он лишь спокойно достал из сундука аккуратно сложенное полотенце и пару вещей — серую рубашку и брюки, явно мужские, но мягкие на вид.
Он положил их на край кровати.

Глава 14

Я подошла к кровати, где он оставил вещи.
Ткань оказалась мягкой, плотной, с лёгким запахом мыла — неожиданно чистой, будто он и правда стирал их недавно. Я провела пальцами по серой рубашке, ощутила на коже холодок, словно вещь впитала в себя не только запах, но и часть его присутствия.

Полотенце было сложено аккуратно, рядом лежала пара старых ремней — наверное, чтобы одежда не сваливалась. Я поколебалась, потом вздохнула и направилась в соседнюю комнату.

Дверь открылась со скрипом, и за ней действительно оказался душ — или то, что здесь служило его подобием.
Каменные стены, в углу — металлическая труба с вентилем, на полу — небольшая решётка для стока. Откуда-то сверху капала вода, тонкой, но ровной струёй. В воздухе пахло влажным металлом и пылью, но… это был душ. Настоящий.

Я замерла на пороге.
Рука сама потянулась к пуговицам, но я тут же остановилась. Мысли закружились: раздеться в месте, где я даже не знаю, кто за стеной? Нет.
Я не готова.

Отступив, я закрыла дверь и вернулась обратно.
Нашла кувшин с водой, вылила немного в миску, вымыла руки и осмотрела продукты, оставленные на столе.

Мясо пахло терпко, но съедобно. Я нарезала его, смешала с какой-то густой коричневатой пастой, похоже на мисо, и добавила немного трав. На дне шкафа нашлась крупа, которую я промыла несколько раз в миске.

Но потом я замерла, оглядываясь по сторонам:
— А где это всё вообще готовить?..

Ни печи, ни очага, ни костра. Только пара ламп и металлический котелок в углу.

С тяжёлым вздохом я вытерла руки и направилась туда, где он исчез — в соседнюю комнату.

Дверь приоткрылась, и я осторожно заглянула.

Это помещение отличалось от предыдущего. Меньше уюта, больше функциональности.
На стене — пара полок с оружием: ножи, какие-то странные артефакты, блестящий клинок из того же чёрного металла, что я видела у него раньше. Вдоль стены — узкий диван, застеленный идеально ровно. Рядом стол с разложенными картами, на которых были нацарапаны непонятные символы и пометки.

Он сидел на краю дивана, склонившись над картой, и что-то чертил острым грифелем. Свет от лампы падал на его волосы — они отливали синим, будто металл. В этом свете его профиль казался выточенным, сосредоточенным и опасно красивым.

Я тихо постучала в косяк.
— Я… не нашла, где готовить, — сказала я, чувствуя себя глупо.

Он поднял глаза — спокойные, внимательные.
— Пойдем, — сказал он, вставая. — Посмотрим, что можно сделать из твоего кулинарного вдохновения.

Он подошёл к столу, где я оставила свои заготовки, и склонился над ними.
— Не так уж плохо, — произнёс он, чуть приподняв бровь. — Для человека, который не уверен, что умеет готовить.

— Я не это сказала…

— Ага.

Я уже хотела ответить, но он неожиданно вытащил из шкафа небольшую металлическую миску, поставил её на край стола — и просто протянул руку над ней.
С кончиков его пальцев скользнула тонкая, синеватая искра. Потом ещё одна. Они сплелись в воздухе, и вдруг внутри миски вспыхнул огонь — ровный, чистый, будто живой.

Я застыла.
Да, я видела, как магичили Ардан, Сопер и Рейнар… но это было другое.
Те всегда действовали с усилием, видно было, что магия у них… ограничена и пользоваться ею им трудно, а этот — просто щелчок пальцев, и пламя послушно загорелось, как будто это само собой разумеющееся.
Я даже дышать на миг забыла.

Он заметил мой взгляд и слегка усмехнулся.
— Вон в той шухляде, — кивнул он на ящик внизу, — лежит кухонная утварь. Котелок, ложки, ножи.
— А это… — я указала на миску с пламенем. — Оно не погаснет?
— Хватит минут на сорок, — ответил он спокойно. — Потом потухнет. Лучше успей к этому времени что-то съедобное придумать.

Я кивнула, всё ещё ощущая лёгкое оцепенение от увиденного.
— Хорошо, — выдавила я и поспешила заняться делом, чтобы скрыть растерянность.

Он наблюдал за мной пару секунд, словно проверяя, не собираюсь ли я снова задать глупый вопрос, потом отвернулся и направился обратно в свою комнату.
Шаги его стихли, оставив за собой тишину и мягкое потрескивание магического огня.

Я наклонилась над миской, чувствуя, как от неё исходит ровное тепло, и поймала себя на мысли, что вроде как и не боюсь этого мужчину.

Я мешала крупу в котелке, стараясь не думать, что делаю всё на какой-то колдовской миске, а не на нормальной плите. Мясо подрумянилось, запах стал тёплым, пряным, почти домашним. Я добавила немного сушёных трав — и сама удивилась, насколько аппетитно это пахнет.

Огонь в миске потрескивал мягко, почти по-настоящему, и воздух наполнился запахом жареного мяса и соли. Впервые за всё это время я почувствовала себя не пленницей, а просто человеком, который готовит ужин.

Я как раз помешивала соус, когда за спиной послышались шаги.

Он появился тихо, будто из ниоткуда и я вздрогнула.
— Пришел на запах? — спросила я, пытаясь скрыть смущение.

Он усмехнулся, подходя ближе.
— Ага, — сказал он.. — Давно я не чувствовал ничего настолько… нормального.

Он взял ложку со стола, попробовал кусочек мяса прямо из котелка, не торопясь. Его глаза чуть прищурились, и уголок губ дрогнул.
— Хм. Это съедобно. Даже можно сказать вкусно.

Я невольно улыбнулась.
— Спасибо..

— Можешь гордиться, — сказал он и вернул ложку. — Обычно то, что готовят на этом огне, пахнет как сгоревшая тряпка. А у тебя — будто из тех времён, когда мир был совсем иным.

Он говорил ровно, без привычной насмешки, и от этого его похвала почему-то казалась честной.
Я поставила котелок на край стола, разлила по мискам — одну подала ему.

Он принял, кивнул и добавил, глядя поверх пламени:
— Если ты и дальше будешь готовить так же, блондиночка, я, пожалуй, не пожалею, что вытащил тебя из той заварушки.

Я не знала, что ответить, поэтому просто опустила глаза и тихо сказала:
— Ешь, пока горячее.

Глава 15

Он отодвинул пустую миску, откинулся на спинку стула и сказал спокойно, будто подводя итог ужина:

— Спасибо за еду. Давно я так нормально не ел.

— Не за что, — пробормотала я, не поднимая взгляда.

— А теперь, — продолжил он, вставая, — мне надо поработать.

— Поработать? — удивилась я. — Чем ты вообще занимаешься здесь, под землёй?

Он обернулся, и на его лице появилась ухмылка, из-за которой хотелось спрятаться подальше.

— Расскажу, если переоденешься, — сказал он спокойно. — А то от тебя пахнет, мягко говоря, не розами.

— Что? — я возмущённо выпрямилась. — Да я...

— Не обижайся, — перебил он, чуть приподняв руки, будто сдаваясь. — Просто констатация факта. Пыль, кровь, дорога, страх — всё это пахнет сильнее, чем духи. А мне хотелось бы, чтобы моя невеста пала приятнее. Да и в целом, любой, кто живет со мной.

Он коротко хмыкнул и, не дожидаясь ответа, направился к двери.
— Подумай об этом, — бросил через плечо и исчез в коридоре.

Я осталась сидеть, сжимая ложку, чувствуя, как по мне, словно живые, ползут злость, обида и что-то совсем нелепое вроде смущения.
Полчаса я обижалась молча — переставляла вещи на столе, перекладывала посуду, уговаривала себя не делать то, чего он ждёт.

Но потом взгляд снова упал на аккуратно сложенное полотенце и его вещи на кровати. И против воли я поняла, что всё-таки действительно пахну пылью и потом, и что, если честно, даже самой это неприятно.

С тяжёлым вздохом я поднялась и направилась в комнату, где был душ.

Вода текла из трубы тонкой, дрожащей струёй — прозрачной, как стекло, и без малейшего намёка на пар.
Я протянула ладонь — холод. Настоящий, ледяной холод, от которого сводит пальцы.

— Ну конечно, — прошептала я, закатывая глаза. — Было бы слишком просто, если бы она ещё и тёплая была.

Сняла верхнюю одежду, стараясь не смотреть на собственное отражение в металлической стенке, и шагнула под поток.
Вода обожгла кожу холодом так, что дыхание сбилось, но спустя пару секунд тело привыкло. Пыль и пот смывались, вместе с ними — страх, тревога, остатки слёз.

Я стояла, подставив лицо под струи, и слушала, как вода шуршит по камню, — впервые за долгое время чувствовала себя живой.
Когда закончила, вытерлась его полотенцем — грубоватым, но чистым, пахнущим чем-то травяным.
Потом надела рубашку, чуть великоватую, мягкую и тёплую, и закатала рукава.

Я вышла из душа, укутанная в мягкую рубашку, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему чистой. Волосы всё ещё были влажные, но это даже приятно охлаждало кожу после ледяной воды.
Когда я прошла в его комнату, он уже сидел на диване, склонившись над столом, на котором лежала карта, испещрённая отметками и странными символами.

Он поднял взгляд, и уголок его губ чуть дрогнул.
— Ну вот, совсем другое дело, — сказал он с лёгким одобрением. — Теперь хотя бы не пахнешь как руины. Иди сюда.

— Приятно слышать, — пробормотала я, хотя от его тона хотелось одновременно и усмехнуться, и закатить глаза.

Он хлопнул ладонью по дивану рядом с собой.
— Садись. Покажу, над чем я тут «работаю».

Я подошла и села — не слишком близко, но и не демонстративно в стороне. На карте были очерчены несколько кругов, соединённых линиями, кое-где стояли метки, похожие на следы когтей.

— Это… карта? — спросила я.

— Отчасти, — ответил он. — Я отслеживаю крахов. Вернее, их гнёзда.

Я нахмурилась.
— Я думала, их вообще нельзя убить. Они же как… тени или паразиты, которые просто возвращаются и все рушат.

Он кивнул.
— Почти так. Убить можно, но толку мало — они быстро размножаются. Поэтому я зачищаю именно гнёзда. Разрушаю их до основания. Тогда на время становится легче дышать.

Он провёл пальцем по карте — на месте движения осталась едва заметная линия света.
— Вот тут я зачистил два. В этих районах стало тише. Но одному делать это сложно. Мне не хватает рук.

— Хочешь возродить свой мир? — спросила я после паузы.

Он посмотрел прямо.
— Хочу.

— А если… эти… как ты сказал, важилы, снова притащат сюда крахов?

— Не притащат, — спокойно ответил он. — Я планирую закрыть мир.

— Закрыть? Это вообще возможно?

— Да. Так можно. — Он говорил просто, как будто речь шла о чем-то вполне обыденном. — Но тогда никто не сможет ни войти, ни выйти.

Я задумалась, потом спросила почти шёпотом:
— Почему ты не сделал этого раньше?

Он отвёл взгляд, стиснул пальцы, и в голосе впервые прозвучала усталость.
— Пытался. Не хватило сил.

Молчание между нами стало плотным, как воздух перед грозой. Я смотрела на его руки — сильные, с тонкими шрамами и следами ожогов, и вдруг поняла.

— Поэтому тебе нужна я, — сказала я тихо. — Если я стану твоей женой, ты станешь сильнее.

Он улыбнулся — медленно, с тенью чего-то откровенного.
— Умная. Да, так и есть. Когда меня задело заклятье, я решил, что это неплохой шанс.

— И ты серьёзно думаешь, что я соглашусь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё снова холодеет.

— Думаю, ты согласишься, если поймёшь, что это единственный способ выжить. — Он посмотрел прямо, спокойно, без нажима, но в его взгляде было что-то непоколебимое, почти хищное. — Я не собираюсь брать тебя силой. Но я не откажусь от того, что посчитал своей возможностью.

— Почему ты вообще сказал — брать меня силой? — спросила я, не выдержав. — Что, магия передаётся через секс? Я ведь слышала… ну, там вроде про любовь.

Он чуть наклонил голову, и уголки его губ изогнулись.
— Любовь, да, — произнёс он мягко. — Но одно другому не мешает.

— В смысле? — я нахмурилась, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть.

Он улыбнулся шире, открыто, с какой-то мужской самоуверенностью, которая выбивала из равновесия.
— Если мы займёмся сексом, — сказал он с абсолютно спокойным видом, — ты меня непременно полюбишь.

Глава 16

— Ирнус, — повторила я, глядя на него. — Странное имя.

— Для тебя — возможно, — усмехнулся он. — А для меня твоё звучит как из другого мира. Впрочем, так и есть.

— Почему ты назвал меня невестой? — спросила я после короткой паузы.

Он оторвался от карты, посмотрел прямо, будто удивился, что я только сейчас обратила на это внимание.
— Потому что ты мне ещё не жена, — сказал он спокойно. — Но благодаря метке — уже и не чужая. Так что «невеста» вполне подходит.

Я прищурилась.
— Уверен, что я стану твоей женой?

Он слегка усмехнулся, неторопливо откинулся на спинку дивана и пожал плечами.
— Поживём — увидим.

Некоторое время я молчала, потом тихо спросила:
— Ты вернёшь меня Ардану?

Он приподнял бровь.
— А ты хочешь именно к нему?

— Нет… — я запнулась. — Я… я не знаю.

Ирнус хмыкнул, наклонился чуть ближе, глаза сверкнули под светом лампы — внимательные, тёмные, с каким-то хитрым интересом.
— Интересно, — протянул он. — Вроде бы не хочешь, но и не отрицаешь.

— Просто… не уверена, где безопаснее, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но он всё равно заметил мою растерянность.

Он усмехнулся чуть шире, встал и подошёл ближе, опершись рукой о спинку дивана рядом со мной.
— Если станешь моей, — сказал он тихо, почти шёпотом, — то не верну.

— Почему? — спросила я, хотя вопрос прозвучал глупо.

Он наклонился ближе, его голос стал ниже, мягче, но в нём звенела сталь:
— Потому что я не отдам свою жену никому. Ни при каких обстоятельствах.

От его слов по спине пробежала дрожь.

— Уже поздно, — сказал он, глянув на стену, будто там часы, которых здесь, кажется, и не было вовсе. — Пора спать.

— А где я буду спать? — спросила я осторожно.

Он усмехнулся, явно дожидаясь этого вопроса.
— У меня только одна кровать.

— Тогда я лягу на диване, — быстро сказала я, указывая на тот самый, где мы сидели.

— На нём невозможно спать, — ответил он спокойно. — Доски под обивкой сломаны. Не выдумывай.

— Всё нормально, — упрямо сказала я. — Я привыкну.

Он хмыкнул, уголки губ дрогнули.
— Как знаешь, — сказал наконец, не настаивая. — Только потом не жалуйся.

Развернулся и пошёл в другую комнату.
Я осталась одна.

Диван оказался и правда ужасным: неровный, с провалившейся серединой, обивка кололась, а под ней чувствовались железные пружины. Я ворочалась, подкладывала под голову свёрнутое полотенце, пыталась найти положение, в котором не хотелось бы выть.
Бесполезно.

Прошло, наверное, часа два.
Я уже почти готова была заплакать от бессилия, когда вдруг услышала шаги.

— Что ты... — начала я, но договорить не успела.

Ирнус просто поднял меня на руки и унес.

— Эй! — возмутилась я, ударив его кулаком в грудь. — Поставь меня!

— Не могу больше слушать, как ты там стонешь, ворочаешься и страдаешь, — сказал он, чуть насмешливо, но без злости.

— Я не стонала! — возразила я, чувствуя, как горячо вспыхнули щёки.

— Конечно, конечно, — спокойно ответил он и понёс дальше.

Он уложил меня на кровать — мягкую, широкую, с тёплым покрывалом. Я тут же попыталась встать, но он лёг рядом и одним движением притянул меня к себе.

— Что ты творишь?! — взвизгнула я.

— Просто обнимаю, — сказал он, обнимая крепко, но не грубо.

— Мы даже не знакомы!

— Знакомы, — спокойно ответил он. — Ты Даша, я Ирнус.

— Это не считается! — выдохнула я, пытаясь вывернуться.

— Я не собираюсь тебя целовать или трахать, успокойся, — сказал он.

— Ты меня лапаешь!

— Просто обнимаю невесту.

— Я не твоя невеста!

— Так, — сказал он уже с лёгкой усмешкой, — давай ты перестанешь барахтаться. Я всё равно сильнее. И явно наглее.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он продолжил спокойно, не повышая голоса:
— Я просто хочу спать со своей красивой невестой. Вполне невинно спать.

— А если я не хочу… — прошипела я.

Он усмехнулся, глядя в потолок.
— Если будешь сейчас так ерзать, возбудишь меня, и придётся перейти к добрачным играм.

Я замерла.
— Ты невозможный.

— Зато честный, — пробормотал он, устраиваясь удобнее. — Спи, Даша.

Его дыхание стало ровным, а я всё лежала, глядя в темноту, чувствуя, как его рука тяжело и уверенно лежит у меня на талии — не давит, но и не отпускает.

Я долго не могла уснуть — тело было напряжено, мысли крутились вихрем. Я слышала его ровное дыхание, чувствовала, как от него идёт тихое, живое тепло. Он не шевелился, не говорил ничего — просто лежал рядом, всё так же обнимая меня, но без малейшего давления.
Постепенно дыхание у меня стало мягче, сердце замедлилось.
И я не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась я от чего-то непривычно приятного — лёгкого движения по спине.
Открыла глаза и сразу поняла, что лежу… на нём.
Моя нога закинута ему на бедро, щекой я упираюсь в его плечо, а его рука спокойно лежит у меня на талии, пальцы чуть двигаются — он меня поглаживает.

Я замерла.
Он, похоже, уже давно проснулся — глаза открыты, и он тихо, почти лениво смотрит в потолок.
— Доброе утро, невеста, — сказал он спокойно, не убирая руки.

Я мгновенно покраснела и попыталась отодвинуться, но он только хмыкнул.
— Не торопись, — добавил он. — Ты так сладко спала. Почти не храпела.

— Я и не храплю! — возмутилась я, окончательно просыпаясь.

Он усмехнулся уголком губ, взгляд стал мягче.
— Тогда это было просто мурчание, — сказал он, снова чуть коснувшись ладонью моей спины.

И от этого движения по телу пробежала дрожь — лёгкая, теплая, совсем не пугающая.
Я отвела взгляд, делая вид, что ищу глазами выход из комнаты, но он всё ещё не убирал руку.

— Приведи себя в порядок, — сказал он спокойно, наконец убирая руку. — А я схожу за мясом. Чтобы ты могла снова порадовать меня кулинарным шедевром.

Глава 17

Как только за Ирнусом закрылась дверь, тишина в подземелье стала почти осязаемой. Я посидела немного на кровати, слушая, как гулко капает где-то вода и как медленно остывает воздух. Потом поняла, что просто сидеть — невыносимо.

Чтобы отвлечься, я принялась осматриваться.
Стол был в крошках после ужина, посуда не убрана, на полке — хаос из непонятных свёртков, банок и металлических мисок. Видно, что Ирнус тут жил один давно и уборку, мягко говоря, не любил.

Я закатала рукава и принялась разбирать шкаф с продуктами.
Всё там было вперемешку — сушёные травы, каменные комки соли, зерно, которое я узнала не сразу, и что-то вроде сушёного мяса, свёрнутого в плотные рулоны. Некоторые банки были закрыты воском, другие просто перевязаны тряпками. Я тщательно всё рассортировала, отложила испорченные или подозрительные куски.

Пахло травами и старой пылью, но в этом запахе было что-то уютное.
Здесь хоть есть чем заняться.

На нижней полке я нашла пару твёрдых корней, похожих на морковь, и немного сухих плодов — мелких, кисло-сладких. Решила, что из этого можно сделать что-то вроде завтрака.

Вода в кувшине ещё оставалась. Я вылила немного в миску, нарезала корни тонкими ломтиками, добавила трав, которые, как мне показалось, не ядовитые, и чуть соли. Слегка разогрела всё это над обычной лампой — тепла от неё было мало, но хоть чуть-чуть нагрелось.

Завтрак получился скромным: тёплая травяная похлёбка и ломоть сухого хлеба. Я ела медленно, прислушиваясь к тишине.

Без его огня всё неудобно.
Я невольно вспомнила, как легко он зажёг то пламя — просто щелчком пальцев, без усилий. Обычный костёр тут не разведёшь: под землёй всё влажное, пропитанное сыростью. Без магии приготовить что-то толковое почти невозможно.

Я убрала миску, вытерла стол, потом нашла у стены веник из сухих веток и прошлась по полу — хоть пыли стало меньше.
Потом вытерла тряпкой полку с картами — аккуратно, чтобы не сместить его пометки.

Прошёл, наверное, час или два.
Я устала, но чувствовала странное спокойствие. Комната теперь выглядела чуть более обжитой.
Села на диван, поджала ноги, посмотрела на дверь.

Возвращаться он не спешил.
И я поймала себя на мысли, что хочу услышать его шаги — просто чтобы убедиться, что он и правда вернётся, а не оставит меня одну где-то глубоко под землей навсегда.

Когда дверь наконец открылась, я вздрогнула, но ощутила что-то вроде облегчения.
Он вернулся.
Я даже сама удивилась, насколько легко стало дышать, когда услышала его шаги в коридоре.

Ирнус вошёл, поставил на стол кожаную сумку и сразу заметил, что комната изменилась.
Он окинул взглядом полки, стол, аккуратно разложенные вещи — и его губы дрогнули.

— Смотрю, у меня теперь невеста с замашками хозяйки, — сказал он, усмехаясь.

— Это не ради тебя, — буркнула я, криво улыбнувшись. — Просто надоело сидеть без дела.

— Всё равно приятно, — ответил он. — А то я уже забыл, как выглядит порядок.

Он вытащил из сумки тушку какого-то зверя — серого, с длинными ушами и острыми когтями. Я взвизгнула и отступила.

— Что это?!

— Ужин, — спокойно сказал он. — Не бойся, я освежую сам.

— Да пожалуйста, — выдохнула я, поспешно взяв миску и накрыв тушку тканью, чтобы не видеть этого ужаса. — Только не при мне.

Он усмехнулся и ушёл в соседнюю комнату. Там послышались звуки воды — он мыл руки, потом вернулся уже в другой одежде: без плаща, в мягкой тёмной рубашке и свободных брюках. Волосы чуть растрепались, и в нём появилось что-то домашнее, почти милое.

Я подошла к нему — сердце почему-то билось чаще, чем следовало.
— Ирнус, я хотела спросить… — начала я, но он перебил, не дав договорить.

— Проверил, — сказал он, будто знал вопрос заранее. — Все трое живы. Помятые, злые и очень грустные, но живы.

— Ты… к ним заходил?

— Естественно, нет, — ответил он, спокойно поправляя рукав. — Проверил, не заходя.

— А вы не знакомы?

Он усмехнулся.
— Нет. Я не знакомлюсь с теми, кого сюда присылают.

— Почему? — я нахмурилась. — Тебе не одиноко?

Он обернулся и посмотрел прямо, чуть приподняв уголок губ.
— У меня есть ты.

— Я тут сутки, — сказала я, скрестив руки.

— Да. И мне достаточно, — ответил он без малейшей иронии.

— Я серьёзно.

Он кивнул.
— А если серьёзно, твои важилы познакомились с теми замечательными ребятами, что вчера на них напали. Ну и что? Сильно им это помогло?

Я опустила взгляд.
— Нет, — прошептала я.

— Вот и я о том же, — спокойно сказал Ирнус. — Дружить со всеми подряд не имеет смысла, Даша. В этом мире выживают не те, у кого больше союзников, а те, кто умеет держаться подальше от глупых связей.

Он говорил это без злобы, как человек, давно привыкший к одиночеству.
А мне вдруг стало жалко его. Хотя, вероятно, он знал об этом мире намного больше меня.

День прошёл медленно, но удивительно спокойно.
Без суеты, без паники — просто время, которое текло ровно, будто под землёй законы жизни иные.

Пока Ирнус свежевал тушку, я старалась не смотреть — сидела за столом и делала вид, что разбираю какие-то травы.
От его движений нельзя было отвести глаз: точные, уверенные, очевидно, что он делал это очень много раз. Он обращался с ножом так, будто это продолжение его руки — плавно, спокойно, привычно.
Иногда я ловила себя на мысли, что он не выглядит убийцей — скорее человеком, который выживает, потому что иначе нельзя.

Когда всё было готово, он принес мне мясо, уже аккуратно нарезанное и промытое.
— Дальше твоя очередь, — сказал он. — Сделай из этого что-нибудь вкусное. Или хотя бы съедобное.

— Очень смешно, — буркнула я, закатывая рукава.

Пока я мариновала мясо, он разложил на столе свою карту — старую, с выцветшими линиями и новыми, чёткими метками, которые, видимо, добавлял сам.

Глава 18

Проснулась я от того, что кто-то осторожно гладил мою ногу.
Точнее — ту самую, что снова, как назло, лежала на Ирнусе.
Он сидел, облокотившись на локоть, и лениво скользил пальцами по моей коже, будто изучая, как далеко может зайти, прежде чем я проснусь.

— Доброе утро, Даша, — усмехнулся он, когда я открыла глаза. — Видимо, тебе просто суждено спать на мне.

Я, краснея, мгновенно отдёрнула ногу и отодвинулась к краю кровати.
— Извини. Это… случайно.

— Конечно, — протянул он с таким видом, будто ни секунды не верил. — Совершенно случайно. Но я рад, мне нравится.

Он тихо рассмеялся, сел, провёл рукой по волосам и поднялся с кровати.
Движения — лёгкие, уверенные, без суеты. Он переоделся в свою боевую одежду, закрепил ножи на поясе, проверил ремни на куртке и, наконец, взял оружие.

Я наблюдала молча, чувствуя странное напряжение из-за того, что понимала: он снова идёт туда, где каждое раз может стать последним.

— Если я не вернусь до завтрашнего утра, — сказал Ирнус, не глядя на меня, — значит, умер.

— Прекрасное начало дня, — выдохнула я.

Он чуть усмехнулся и добавил, всё так же спокойно:
— В дальней комнате есть карта лабиринтов. Если вдруг решишь уйти — используй её. Там пометки, как не заблудиться.

Я села на кровати, крепче прижимая к себе одеяло.
— Ты всегда так спокойно о смерти говоришь?

— Когда живёшь среди крахов, теряешь привычку к драме, — ответил он просто.

Он подошёл к двери, но перед тем, как взяться за ручку, остановился и бросил на меня взгляд.
— Поцелуешь меня на удачу?

— Даже не мечтай, — отозвалась я.

Он наклонил голову, ухмыльнулся.
— В твоих же интересах, чтобы я вернулся, — напомнил он, чуть приподняв подбородок и касаясь пальцем губ. — Можешь ограничиться символическим жестом.

— Ты невыносим, — буркнула я, вставая.
Подошла ближе, остановилась напротив — и, собрав остатки самообладания, быстро чмокнула его в щёку.

— Доволен?

— Вполне, — сказал Ирнус с широкой, наглой улыбкой.

И прежде чем я успела отступить, он мягко перехватил меня за подбородок, притянул ближе и сам поцеловал. Его губы были горячие, чуть солоноватые, и на секунду я растерялась, забыв даже дышать.

— Вот теперь точно на удачу, — прошептал он, отстраняясь.
И, не дожидаясь реакции, шагнул к двери.

— Увидимся, красотка моя, — бросил напоследок, не оборачиваясь.

Дверь закрылась за ним, и в подземелье снова стало тихо.
Только воздух пах его кожей, металлом и странным чувством, что где-то глубоко внутри уже начала зарождаться привязанность, которой я совсем не хотела.

Весь день тянулся бесконечно.
Поначалу я пыталась занять себя — убирала со стола, раскладывала травы по банкам, складывала одежду, даже перебирала карты Ирнуса, стараясь не сместить ни одной линии. Но с каждой минутой беспокойство росло, как волна, от которой невозможно спрятаться.

Почему его так долго нет?
Он сказал, что вернётся до темноты.
А под землёй понятие темноты условное — свет в лампах не меняется, но воздух становится другим: плотнее, холоднее.

Я мерила шагами комнату, потом села, потом снова встала.
С ним же всё будет в порядке. Он ведь опытный. Он знает, что делает. Но от этого не становилось легче.

С каждым часом тревога становилась больше, в какой-то момент она стала практически физической.
Руки дрожали, сердце то замирало, то колотилось, будто я бежала.
Я злилась на себя за эту глупую тревогу. Он просто человек, которого я знаю два дня. Почему я вообще волнуюсь?
Но злость не помогала.

Когда время перевалило за то, что я мысленно считала поздним вечером, я просто не выдержала и поставила вариться ужин, собрав все свечи, что нашла и устроив импровизированную жаровню, чтобы хоть чем-то занять себя.
Мясо тихо шкворчало, запах наполнил помещение. Я механически мешала его, не чувствуя вкуса, только слушала — нет ли шагов.

Прошёл ещё час.
Я сжала ладони, прижала их к губам, чтобы не выругаться вслух. Если он не придёт, я…
Даже не знала, что я сделаю.

Когда дверь наконец приоткрылась, я вздрогнула, не поверив.
А потом просто бросилась к нему.

Ирнус едва успел закрыть за собой дверь — я уже вцепилась в него, прижавшись щекой к его груди. Он замер, будто не ожидал, потом медленно обнял в ответ, одной рукой касаясь моих волос.
— Не думал, что меня будут так встречать дома, — сказал он, тихо, с хрипотцой. — Приятно.

— Я так боялась за тебя, — выдохнула я, не отпуская.

Он чуть наклонился и поцеловал меня в макушку.
— Я понял, — ответил он спокойно. — И пахнет вкусно.

Я отстранилась, наконец смогла на него взглянуть — на щеках и шее у него были тонкие царапины, на рукаве — след пыли и засохшая кровь.
— Ты цел? — спросила я, чувствуя, как грудь снова сжимается.

Он отмахнулся.
— Ерунда. Пара ссадин. — Потом усмехнулся. — Зачистил одно гнездо. Но оказалось, что оно связано со вторым. Завтра придётся повторить, пока они не разрослись обратно.

— Завтра? — я не выдержала. — Ты же весь изранен!

Он мягко обнял меня снова, притянув ближе.
— Всё будет хорошо, Даша. Я же сегодня вернулся, правда? — сказал он спокойно, как будто это был самый простой довод в мире.

От его уверенности стало легче дышать.
Я кивнула, прижалась к нему на секунду дольше, чем следовало, и наконец отстранилась.

Он посмотрел на меня чуть теплее, чем обычно.
— А теперь, если хочешь меня порадовать, — сказал он, — покорми. Я сегодня, кажется, заслужил ужин.

Я не смогла не улыбнуться.
— Заслужил, — ответила я тихо и пошла накрывать на стол.

Он сел за стол, лениво потирая шею, а я разливала по мискам еду, чувствуя, как с каждым движением тревога уходит.
Просто потому, что он рядом.
Потому что вернулся.

Глава 19

Спать я пошла без споров.
Без привычного упрямства, без попыток доказать, что могу улечься на диване или на краю кровати, не касаясь его.
Просто легла рядом — потому что устала спорить, устала бояться и, возможно, чуть-чуть привыкла к теплу, которое исходило от него.

Ирнус, конечно, это заметил.
Он довольно улыбнулся, устроился удобнее и, не скрывая удовлетворения, сказал:

— Какая ты сегодня…

— Какая? — спросила я, зевая и уткнувшись щекой в подушку.

— Не знаю, — ответил он с ленивой усмешкой. — Но мне нравится.

Он наклонился ближе, посмотрел на меня с тем своим спокойным, немного хитрым выражением.
— Поцелуешь меня ещё раз?

— Нет, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Ну и ладно, — сказал он тихо.

Потом его губы коснулись моей макушки.
Тепло, неожиданно нежно, без намерения — просто жест, от которого стало спокойнее, чем от любых слов.

— Мне нравится и так, — прошептал он, чуть подтягивая меня ближе. — Закидывай свою ножку на меня, невесточка. Спокойной ночи, Даша.

Я едва заметно улыбнулась — и не стала спорить.
Просто позволила себе уснуть рядом с ним.

Новое утро встретило меня в кровати одну.
Холод проступал через одеяло, ткань простыней казалась чужой, и в воздухе стоял тягостный запах камня и сырости, который обычно глушил всё — но сегодня только подчеркивал пустоту.

Я протянула руку к тому месту, где обычно спал Ирнус, — остывшее.
Значит, он ушёл и даже не попрощался.

Я тихо выдохнула и обхватила себя руками, будто так можно было вернуть хоть немного тепла.
Глупо, Даша. Он не обязан оставаться, прощаться… Да вообще ничего мне не обязан.

Дверь вдруг открылась, и я вздрогнула.
На пороге стоял Ирнус — вышел из душа, волосы ещё влажные, рубашка не застёгнута, на губах знакомая ленивая улыбка.

— Что, соскучилась? — спросил он, глядя прямо, будто заранее знал ответ.

— Подумала, ты ушёл, — призналась я, стараясь не смотреть слишком долго на то, как капля скользнула по его шее.

— Без поцелуя на удачу? — приподнял он бровь. — Я бы не ушёл.

— Не смешно.

— Совершенно согласен, — сказал он, чуть наклоняя голову. — Может, только благодаря ему я и вернулся вчера живым.

Я скептически фыркнула, но внутри что-то кольнуло.
Он тем временем начал собираться: застегнул рубашку, закрепил на поясе нож, поправил плащ.

— Прости, что не смог подождать, пока ты проснёшься, Даша, — сказал он тихо. — Мне нравится, когда ты спишь на мне, но нужно закончить начатое как можно раньше.

— Можно я с тобой? — спросила я почти шёпотом.

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила самое безумное, что можно было сказать.
— Конечно нет. Не хватало ещё за тебя переживать. А сюда они всё равно не пролезут.

Я опустила голову, чувствуя, как губы сами дрогнули от обиды.
Он подошёл ближе, остановился прямо передо мной и поднял мой подбородок пальцами, заставив взглянуть в глаза.

— Что такое? — спросил мягко.

— Я боюсь за тебя, — выдохнула я.

Он усмехнулся уголком губ, взгляд стал теплее.
— Один поцелуй — и я точно вернусь к тебе.

— Ты дурак.

— Пусть, — сказал он, не обижаясь. — Поцелуй дурака.

Я злилась на него, на себя, на то, что он опять уйдёт, и всё же поднялась на цыпочки.
Он улыбнулся — так, что в груди что-то щёлкнуло, — и я коснулась его губ всего на секунду.

Но этого оказалось достаточно, чтобы он обнял за талию, прижал ближе и чуть углубил поцелуй, не спеша, уверенно, смакую каждую секунду этого утра и нашей странно близости.

— Моя вкусная девочка, — прошептал он у губ, когда я отстранилась. — Я непременно вернусь, чтобы получить ещё один поцелуй.

— Ты обещаешь? — спросила я тихо.

— А ты обещаешь, что поцелуешь, когда я вернусь?

Я слабо стукнула его кулаком в грудь. Он засмеялся — тихо, тепло, как будто мы не посреди ада.

— Ну? — спросил он снова, глядя на меня сверху вниз.

— Обещаю, — сказала я. — Только вернись.

Он кивнул, улыбнулся и, не добавив больше ни слова, ушёл.
А я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что мне теперь делать и как занять еще один тревожный день.

День без него тянулся бесконечно.
Поначалу я пыталась не обращать внимания на то, как тишина становится почти ощутимой — давит, глушит, заставляет вслушиваться в каждый звук. Но чем дольше Ирнуса не было, тем сильнее эта тишина походила на ожидание.

Чтобы не сойти с ума, я начала исследовать подземелье.
Коридоры тянулись дальше, чем я думала. Некоторые вели в тупики, другие — в старые комнаты, где оставались обломки мебели и засохшие следы жизни. Иногда попадались следы — не человеческие. Я старалась не смотреть слишком внимательно.

В одной из боковых ниш я нашла листок пергамента, приклеенный к стене, уже почти истлевший.
На нём были обозначены какие-то линии — вероятно, часть карты. Я аккуратно сняла его, положила на стол и, вооружившись обломком грифеля, перерисовала всё, что удалось разобрать, на свой лист.
Теперь у меня была маленькая шпаргалка — схема туннелей вокруг убежища.

Когда закончила, огляделась, пошла смотреть карты, которые он мне оставил. В комнате стоял стол с картами — новыми, свежими. На одной из них я узнала символ, похожий на те, что он показывал: метка очередного гнезда.
Я отметила место у себя на схеме. Туда он и пошёл сегодня.

Возвращаться к пустой комнате было тяжело.
Я ходила по дому, открывала шкафы, разбирала вещи, снова переставляла что-то на полках, как будто от этого становилось проще. Иногда ловила себя на том, что прислушиваюсь — нет ли его шагов, голоса, звона металла.
Ничего.

К вечеру я приготовила ужин, не надеясь, но всё равно поставила на стол две тарелки.
Мясо пахло пряно, в чаше не горел его огонь, всё вокруг казалось слишком пустым.
Я сидела, глядя на тарелки, и пыталась не думать, где он и что с ним.

Глава 20

Ирнус

Проклятые твари. Их оказалось больше, чем я думал. Гораздо больше.

Обычно гнёзда идут компактно, шесть–восемь особей, иногда десяток. Но это... это был целый рассадник. Я понял это, когда первый сгусток тьмы шевельнулся не в одном, а в трёх разных углах.

Магия отозвалась в ладонях мгновенно — горячо, остро. Я запустил огненный клинок прямо в первую тварь, а второй отдал мысленный импульс — вспыхнула стена пламени.
Крахи заверещали. От их визга дрожали своды.

Один прыгнул сбоку — я успел увернуться, но коготь всё же задел плечо. Кожа вспыхнула болью, запахло железом и гарью. Чёрт. Не впервой.

Я сжал зубы, перехватил меч и двинулся дальше.Сейчас нельзя было думать о боли.Нельзя было думать вообще. Только движение, реакция, счёт. Один, второй, третий. Ещё двое.

Они ползли из трещин, из стен, из самого камня, будто мир выдыхал этих мерзких созданий. Я отбросил одного, поджёг второго, потом закрыл глаза на секунду и дал вспышку магии изнутри. Воздух загудел, свет ударил в темноту, и на миг всё стихло.

Тяжело дыша, я вытер кровь с губ. Болело почти всё, но я стоял. Живой. Все еще живой.

Я усмехнулся, чувствуя, как жар расползается под кожей.
— Ну что, ублюдки, — прохрипел я, — ещё хотите?

Ответом стал только шорох — остатки разбегались вглубь. Я не стал догонять. Этих хватит.
Главное — гнездо. Надо добить источник, пока не восстановились.

Добрался до центральной полости, где тьма клубилась гуще всего. Воняло гнилью и кровью. Я метнул туда последнюю спираль пламени, и весь потолок осыпался пеплом.

Когда всё стихло, я прислонился к стене. Дышал. Просто дышал. Каждый вдох — как нож. На груди липко от крови, рука дрожит. Ничего. Пройдёт.

Я закрыл глаза на секунду и позволил себе роскошь подумать не о крахах, не о гнезде, не о боли.
О ней.

О моей блондиночке. Как она морщит нос, когда сердится. Как упрямо сжимает губы, будто может заставить мир подчиниться. Как тревожится, когда я ухожу, даже если пытается скрыть.

Мы знакомы всего пару дней, а я уже жду, когда увижу её снова. Какой-нибудь бог явно смеётся надо мной.

Я усмехнулся сквозь боль. Вернусь. Конечно вернусь. Не может же всё кончиться так нелепо.
У меня дома — еда, тепло, и женщина, которая ворчит, когда я ухожу, и улыбается, когда я возвращаюсь.

И ради этой улыбки я сейчас поднимусь. Даже если придётся идти, опираясь на стену, сжимая рану рукой. Я всё равно вернусь к своей блондиночке. К моей Даше.

Я закончил, когда сил почти не осталось.
Последняя вспышка пламени прожгла остатки гнезда — воздух заволокло гарью, стены задрожали, и густая тьма в углу словно взорвалась дымом.
Крахи визжали, осыпаясь прахом, и я стоял посреди этого чёртового ада, едва удерживаясь на ногах.

Рука, сжимавшая клинок, дрожала.
Кровь на ладони уже подсохла, превратившись в корку, но всё тело отзывалось тупой болью. Каждое движение давалось с усилием.
Грудь жгло от ожогов, плечо саднило, но я не мог позволить себе упасть — не здесь. Не в их логове.

Когда всё стихло, я глубоко вдохнул, и меня чуть не вырвало от вони. Гниль, гарь, железо — всё смешалось в один отвратительный коктейль. Я выругался, опираясь на стену, и потихоньку двинулся вперёд.

Ходы были узкие, воздух густой. Каждый шаг отдавался эхом, а в ушах стучало — не от страха, а от усталости. Я уже не думал, где выход — ноги сами вели по знакомому направлению, туда, где должен быть люк наверх.

Когда выбрался наружу, буквально вывалился — не удержался, споткнулся о порог и рухнул на колено.
Холодный воздух ударил в лицо.

Я поднял голову — солнце уже давно зашло.
Небо чёрное, густое, и на нём — россыпь звёзд, таких ярких, что глаза режет.
Тишина ночи, обманчивая, вязкая, как будто мир затаил дыхание.

— Проклятье, — выдохнул я, опуская голову.

Глубокая ночь. Чёрт. Она наверняка уже волнуется. Сидит там, в нашем убежище, крутит руками, гадает, вернусь ли я.
Я же обещал.

Я сжал кулаки и злость ударила по венам горячей волной. Не на неё — на себя. На этот мир. На гнезда. На то, что я снова заставил её ждать.

— Придурок, — пробормотал я сам себе. — Поцелуй на удачу, говоришь…

Я усмехнулся, но без радости. Поднялся на ноги, тяжело опираясь на подобранную палку, и двинулся в сторону лабиринтов.
Каждый шаг отзывался болью, но останавливаться я не собирался.
Плевать, что ночь. Плевать, что кровь стекает по пальцам.

Главное — вернуться. Пока она не решила, что я не сдержал обещания. Пока не потухла её надежда увидеть меня живым.

Я шёл, чувствуя, как каждый шаг отзывается болью где-то в рёбрах и в плечах.
Воздух был холодный, сухой — тот самый воздух после битвы, когда мир будто устал вместе с тобой.
До подземных ходов оставалось не больше получаса пути, но ноги наливались свинцом.

Я остановился, достал из внутреннего кармана бутылочку с эликсиром.
Тонкое стекло позвякивало, жидкость внутри поблёскивала — густая, янтарная, с металлическим привкусом, который я уже почти не чувствовал.

— Чёрт с ним, — пробормотал я и выпил залпом.

Жжение в горле, потом в груди, потом по всему телу. Как будто внутри вспыхнуло новое пламя. Мышцы наполнились силой, боль отступила. Мир снова обрел чёткость, звуки стали резче, дыхание глубже.

Я знал, что заплачу за это утром. Просплю дольше обычного, может, и на сутки вырублюсь.
Но главное — дойти домой. Плевать на последствия.

Хромота исчезла, походка стала твёрже. Всё вокруг будто снова стало простым и понятным.
И всё же злость никуда не делась — теперь она просто шла вместе со мной, тихая, упрямая.

Теперь ясно, почему под конец было так тяжело, — мелькнула мысль.
Они были не просто злее. Они были активнее. Ночь. Эти твари всегда сильнее ночью.