Невеста для трех Лесорубов

Глава 1

Аманда

Тени в подвале были густыми, как смола, и в них таился запах — тяжёлый, сладковато-гнилостный коктейль из сигарного дыма, дешёвого виски и человеческого пота. Воздух был плотным, им невозможно было надышаться. Каждый вдох обжигал лёгкие, а сердце, заточённое в груди, отчаянно билось, словно раненая птица о прутья клетки.

— Ты следующая, — прозвучало рядом.

Голос был плоским, безжизненным, как скрип ржавой двери. Мужчина, чьё лицо растворялось в полумраке, не смотрел на меня. Я была для него лишь очередным предметом в череде, живым грузом, который нужно доставить к месту назначения.

Мир сузился до трепета под рёбрами и гулкого гула в ушах. Я впилась взглядом в центр комнаты, где под ослепительным лучом прожектора стояла она. Другая. Её силуэт, облачённый в чёрное кружево, которое скорее обнажало, чем скрывало, казался хрупким и беззащитным. Голос аукциониста, нарастая, как прибой, выкрикивал цифры, за каждую из которых покупали кусочки её свободы. Но она была невольницей. А я… я была добровольной жертвой. Меня не привели сюда в цепях. Я пришла сама, переступив порог отчаяния. Деньги, что заплатят за меня, не уйдут в карман неведомому сутенёру. Их получу я. Это была моя цена. Цена спасения. Цена её, Элли. Когда терять уже нечего, даже собственная душа кажется приемлемой монетой.

Я пыталась дышать — вдох на пять, выдох на десять. Пальцы впились в ладони так, что тупой болью отдавалось в запястьях. Под ногтями влажно и липко. Ещё мгновение — и я окажусь там, под этим безжалостным светом, на всеобщем обозрении. Кто купит этот год моей жизни? Добрый? Злой? Красивый? Урод? Неважно. Хорошие люди в такие места не приходят. Здесь собираются те, чьи желания не вписываются в рамки дневного света.

Я скользнула взглядом по фигурам в гуще мрака. Мелькали ухмылки, блестели глаза, жадные и оценивающие. На мне были простые джинсы и хлопковая майка — броня бедности и наивная попытка сохранить хоть крупицу достоинства. Поможет ли это? Или, наоборот, разожжёт чей-то особый, извращённый интерес? Губы слиплись от неловко нанесённой помады, спина была мокрой от холодного пота. В отчаянном порыве я схватилась за рукав того, кто стоял рядом. Он стряхнул мою руку, будто сбрасывая назойливую мошку. В горле встал горький, солёный ком. В самый страшный миг моей жизни опереться было не на кого. Ни на кого. Одиночество было такой плотной, осязаемой субстанцией, что, казалось, можно было порезаться об её лезвие. На месте сердца зияла ледяная пустота, чернее этой подвальной тьмы.

— Ты готова! — Толчок в спину.

Я сделала шаг, потом другой, ноги были ватными, непослушными. И вот свет ударил в глаза, ослепительный, беспощадный, смывая всё вокруг в белое марево. Я зажмурилась, и в этот момент началось. Голос аукциониста прорезал воздух, и с каждым новым числом мир уплывал из-под ног. «Просто будь собой», — советовал устроитель. Какая горькая насмешка. Искать своего «рыцаря» в этом зверинце? «Они любят покорных», — добавил он. От этих слов скрутило желудок.

Но я должна была собраться. Это был мой шанс. Единственный.

— Не хочешь взбодриться? — К моим губам поднесли холодную металлическую фляжку.

Я отпила. Огненная струя виски обожгла горло, разлилась внутри согревающей волной, придав призрачную храбрость. Голоса в зале гудели, обволакивая, проникая под кожу. Я не должна бояться. Не должна.

Сделав последнее усилие, я медленно повернулась, позволяя свету очертить мой профиль. Я не была красавицей с обложки, но знала — во мне была эта хрупкая, «соседская» невинность, что так манила одних мужчин и так раздражала других. Каштановые волосы рассыпались по плечам. Я подняла подбородок и устремила взгляд в темноту, бросая немой вызов.

И в этот миг луч света дрогнул, метнулся в сторону. Всего на секунду. Но этого хватило.

Прямо передо мной, в первых рядах, стояли они. Трое. Горами плоти и мускулов, от которых, казалось, содрогнулся сам воздух. Двое скрестили руки на могучих грудях, третий стоял, засунув большие пальцы в карманы. Их лица, грубые и сильные, наполовину скрывали щетинистые бороды, но не глаза. Взгляды, тяжёлые и пристальные, будто физически ощутимые, впились в меня. Не как в товар. Словно видели что-то ещё. Что-то за гранью этого платья из света и стыда.

Я моргнула — и они снова растворились во мраке. Но образ впечатался в сознание. По спине пробежала странная дрожь — не только от страха. Что-то иное, тёплое и пугающее одновременно.

Мир закачался. Сердце выпрыгивало из груди, в глазах потемнело. Я протянула руку, пытаясь найти опору в пустоте, и схватила лишь воздух. Последнее, что я услышала, прежде чем тьма накрыла с головой, — хлёсткое, победное: «Продано!»

Сознание возвращалось обрывками. Во рту был вкус меди и пыли, виски гудело в висках. Я открыла глаза, щурясь от тусклого света. Потолок над головой был низким, деревянным. Не аукционный зал.

— На, выпей. Ты отрубилась.

Над склонилась огромная фигура. Не просто крупная — исполинская. Светлые, почти льняные волосы, густая, но аккуратная борода, и глаза… глаза цвета горного тумана, мягкие и внимательные. Он осторожно приподнял мою голову, и к моим губам прикоснулся прохладный край стакана. Вода была ледяной, чистой, как родниковая, и каждый глоток возвращал меня к реальности. Его руки, обтянутые простой клетчатой рубашкой, были сильными, жилистыми, но движение было удивительно бережным.

Я осознала, что на мне лежит чья-то огромная, пахнущая дымом и лесом куртка. Его куртка.

— Она с нами или как?

Голос прозвучал сзади, резкий, как удар топора о сук. Я повернула голову и встретилась со взглядом другого. Хмурым, недоверчивым, изучающим. Если первый смотрел с участием, то этот — будто оценивал дичь, подстреленную на охоте.

— Дай ей прийти в себя, — мягко, но твёрдо сказал светловолосый гигант.

Третий мужчина поднялся из глубины комнаты. Темноволосый, с короткой стрижкой и пронзительными карими глазами, которые видели всё и сразу. В его движениях была сдержанная сила и властность, от которой по коже снова побежали мурашки.