Невеста из картины. Верни меня откуда взял!

Глава 1

– Лорд Яль-Таэр Наэрин, – раздалось громогласное.

Неизбежность, та самая, от которой никак нельзя было скрыться, настала. Ему отвечать перед Советом. И за что?! За собственную личную жизнь! Вернее, за ее отсутствие... И не расскажешь же о том, что он уже связан клятвой, которую по глупости дал еще в юности!

Яль вздохнул, обвел невеселым взором зал. Высшие, что б их! Двенадцать самых высокопоставленных лордов и леди Кармелийского королевства. Разряженных так, будто как минимум пришли на бал, а не на рядовое заседание...

– Да, архимагус, Великий Совет... – он вышел на середину зала, презрительно и недовольно сравнивая себя с нашкодившим учеником, вызванным в кабинет директора. – Я явился, как и было запрошено в письме.

– Затребовано! – поправил ахимагус, он же глава Великого Совета, он же Квобо Наэрин и по совместительству его дед.

Похожий на него самого, как две капли воды! С такой же высокой и поджарой фигурой, острыми, почти птичьими чертами лица, выразительным медово-карим взглядом и длинными, почти до поясницы, оттенка светлого бука, волосами, гладкими, словно шелк... Такова была порода всех из рода Наэрин. Разве что леди Мия отличалась – рыжеволосая бестия! Но она и не должна была быть похожей на кого-либо. Девушка была подкидышем, приемной дочерью его покойных родителей.

– Затребовано, – повторил эхом Яль. – Я здесь.

– Лорд Наэрин! – кашлянул дед. – Вам прекрасно известны правила членства в Великом Совете. Вы должны быть женаты! И на это вам уже отводилось три или четыре срока по полгода. Вы обещали, что невеста будет найдена. Но этого не произошло.

– Я ищу.

Яль врал. Искать было не нужно. Он видел нужную девушку едва ли не каждый день. Вот только даже заговорить с ней физически не мог, не то, чтобы предложение руки и сердца сделать.

– Плевать, что ты ищешь! Ты ищешь с шестнадцати лет, Яль-Таэр! – взревел дед, взбешенный его ледяным спокойствием. – И до сих пор отчего-то не нашел! Ты женишься, мальчишка! Женишься в ближайший месяц, если хочешь сохранить не только свое тринадцатое место в Совете, но и покровительство своего дома! А так же работу, которой ты так сильно дорожишь!

Яль усмехнулся. Ну да.

– Что-то не припомню, чтобы для преподавательской деятельности в Академии Искусств требовалось покровительство дома Наэрин!

– Молчать! – рявкнул архимагус. – Все знают, что за преподавательской деятельностью ты скрываешь там черные делишки, что проворачиваешь с этим своим дружком-художником, Пэтрисом! А знаешь ли ты, что по городу уже поползли слухи, что ты несостоятелен как мужчина?! И это мой внук!

Среди собравшихся членов Великого Совета раздались смешки.

Яль-Таэр с трудом сдержал себя в руках.

– У меня были женщины.

– В Доме Наслаждений мадам Жеффины Бортье?

Яль добела сжал кулаки. Клятва! Клятва, данная спасителю его сестры теперь не давала дышать. Не давала жить, не давала иметь официальных отношений с женщинами. Кроме одной. Недосягаемой.

– Я понял условия Совета, – Яль ответил все так же спокойно. – Я решу эту проблему.

– Уж будь добр! – фыркнул дед, а после махнул рукой, разрешая ему занять свое место за столом. – Перейдем к вопросам торговли. В этом месяце мы продали на три четверти больше шелка. План, разработанный лордом Ши, оказался прекрасным...

Линда

Вот и сентябрь... Пышный лес возле нашего дома, прежде бывший зеленым, окрасился в пестрые тона. Ночи стали заметно более холодными, хотя днем солнышко еще здорово пригревало. Я любила подолгу здесь гулять летом. Но, увы, теперь на это не оставалось совершенно времени. Я была погружена в учебу. Выпускной курс! И хотя мама не считала выбранную мной профессию серьезной, я все же отдавала ей все свои силы.

Моя специальность называлась “Искусство костюма и текстиля”. И сегодня у всего факультета намечалась одна из самых грандиозных вечеринок года! Еще в мае, перед летом, мы все условились пошить себе исторические костюмы, и я создала за время каникул просто потрясающее платье из сливового шелка и серебристо-белых кружев. Какое же оно было красивое! Струящееся, но тяжелое и за счет нижних юбок кажущееся пышным. Оттенок шелка идеально подходил к моим длинным чуть волнистым коричного цвета волосам и насыщенно-синим, сапфировым глазам. Я уже предвкушала завистливый взгляд Аньки Жаклевой, когда появлюсь в своем творении!

– Это допоздна, твое собрание факультета? – мама, высокая, светловолосая и строгая, совершенно не похожая на меня, замерла у выхода, глядя, как я пытаюсь вынести платье в чехле на улицу, к заказанному такси.

– Я буду не позже десяти, не переживай, – я клюнула маму в щеку и поспешила нырнуть в такси.

Водитель быстро домчал меня до нужного места. Всего-то каких-то полчаса! Это было арендованное кафе “Норка и Сыр” на окраине города. Мы частенько проводили здесь наши всякие институтские мероприятия. Локация была классной – осенний парк рядышком, каменные фонтаны... А вдалеке – бывшее поместье каких-то дворян, а сейчас – музей картин.

– Линдуха! – Сашка Эктов хлопнул меня по плечу, жизнерадостно улыбаясь.

Парень выбрал для себя совсем не мужскую профессию, но, если честно, получалось у него очень даже! Да и сам он был нормальным, веселым, а еще очень красивым. С его внешностью голубоглазого брюнета по нему все девчонки наши сохли. Тем более, что мужской части у нас было не так уж и много.

Глава 2

Линда

Итак, я здесь ровно три часа и двенадцать минут. Я посмотрела на наручные часы, которые все еще показывали признаки жизни. За это время я успела убедиться, что я нахожусь, как бы абсурдно это не звучало, в картине! Все, что мне было доступно – фонтан с прохладной водичкой, бортик, на который можно было присесть, деревце рядом и куст. Все остальное было словно за стеклом. И если с нескольких сторон была просто темнота, к которой было невозможно подойти, я натыкалась на невидимую преграду, то с другой, за ажурной прямоугольной рамой, я видела какой-то совершенно иной мир.

Жаль только, что совершенно ничего не было слышно! Так бы я, может, хоть что-то поняла.

Я видела двоих мужчин в странных одеждах. По крайней мере рубашки с жабо и кружевными манжетами у нас явно не носили. Один – длинный, с темными волосами, очкастый и прыщавый. Художник, похоже! Он как раз убирал краски, а еще несколько раз подходил к раме, с той стороны будто бы любуясь, и оценивая свою работу.

Второй – высокий, поджарый, с волевыми угловатыми, даже чуть резкими чертами лица, блондин. Его волосы были настолько длинны, что хвост, в который они были собраны, доставал ему почти до поясницы. Это был очень красивый мужчина, и невольно я поймала себя на мысли, что несколько минут просто с интересом его разглядывала. И, возможно, даже начала проникаться симпатией. Ровно до того момента, как этот блондин подошел вплотную и, наверное, подняв картину, куда-то ее понес. Потому что пространство стало меняться.

Я видела помимо него самого, как открылась дверь, как он куда-то шел... Поднимался по лестнице, судя по всему, у него там тоже был вечер или ночь, потому что в коридорах царила тьма, и лишь небольшой шарик света, летящий сам по себе, освещал путь.

Судя, кстати, по тем коридорам, это было какое-то монументальное сооружение. Здание правительства? Академия наук? Институт?

Пока было сложно понять. В конце концов картину со мной принесли в помещение, которое я без труда определила, как кабинет, как только на стенах вспыхнули светильники. Меня осторожно поставили на пол, и кроме длинных прекрасных ног в темных штанах и начищенных лаковых туфель, я видела еще и стеллажи с какими-то документами и ножки-львиные лапы от рабочего стола.

Прищурившись, разобрала на одной из папок какую-то надпись из закорючек на совершенно незнакомом мне языке.

Ноги пропали из зоны видимости. После потух свет и стало ничего не видно. Что ж... Ладно. Похоже, меня оставили здесь, а сами пошли спать.

В животе заурчало, и я невольно подумала о плохом. Об очень плохом... Вода-то в фонтанчике была. А вот еды я нигде поблизости не наблюдала. Значит ли это, что я помру от голода в ближайшее время? Ответа на этот вопрос я не знала, но отчего-то верила в чудо.

Вздохнула. Села на бортик. Подумала о том, что тоже устала, и очень хочется прилечь на кровать. Но ее не было. Может, если уснуть и проснуться, то все вернется на круги своя?

Сама не заметила, как глаза закрылись, и я задремала, неловко устроившись на бортике фонтана, отчаянно напоминая себе бомжика на вокзале. Задремала, сном без снов. А когда проснулась, то поняла, что чуда не произошло. Я все еще была здесь. В картине.

Яль-Таэр Наэрин

– Заказ, – коротко шепнул ему на ухо Пэтрис, стоило Яль-Таэру только отнести картину с невестушкой в свой кабинет.

Яль приподнял светлую бровь.

– Может, не сегодня? Видишь ли, силы-то я потратил благодаря тому, что кто-то с первого раза не смог запомнить лицо.

– Это от “Большого папочки”. Не отвертеться, прости, – его друг посмотрел на него взглядом побитого щенка. – Пришла записка, что это “срочно”. Ты же не хочешь, чтобы его недовольство вылилось на нас, как на Тони с компанией?

Яль прекрасно знал и помнил Тони. Хороший был паренек. Пару раз они пересекались с ним, даже работали вместе, разруливая делишки местного криминалитета. Жаль только, что ему отрубили в итоге все пальцы, даже на ногах, и выжгли магию внутри. Большой папочка не любил, когда его игнорировали.

– Ладно, – поморщился мужчина. – Чего он хочет?

Пэтрис облегченно выдохнул и перешел на заговорщицкий шепот.

– Ровно в три ночи недалеко от нашей Академии повезут пленника. Говорят, это племянник “Папочки”. Он хочет, чтобы мы освободили его.

Яль усмехнулся.

– И все?

– Думаешь, его легко вообще будет выкрасть у конвоя? Там два лучших мага и три профессиональных воина.

– Обойдем их, как с Тэркосом Ивом, – предложил мужчина.

– Увы. Не прокатит, – вздохнул Пэтрис. – У них “Блокатор Андэ”.

– Черт.

Блокатор Андэ – особое средство, секретный состав, одно прикосновение к которому могло лишить не только магических сил на несколько недель, но и свести с ума.

Отлично. Только этого сейчас ему для полного счастья не хватало! И все же придется как-то выкручиваться. Впрочем, как и всегда...

С детства Яль не желал идти по стопам деда и отца. Ему не грезилась великая политическая карьера, или тепленькое местечко в канцелярии. Он хотел всего достичь сам. Как и его покойная мать.

Глава 3

Линда

Когда проснулась, то поняла, что все еще нахожусь в картине. Все тот же дурацкий, уже опостылевший фонтан, все та же невозможность куда-то выйти. И тот же кабинет за плотной завесой.

В животе заурчало. Интересно, авторы этого “шыдевра” вообще догадываются, что я тут как бы живая? Или нет? И что видят они, с той, своей стороны?

Когда дверь распахнулась, я снова могла лицезреть чьи-то ноги ровно до середины бедра. После, когда вошедший мужчина присел на корточки и внимательно посмотрел на картину, и его самого. Тот самый красавчик--блондин... Выглядел он, если честно, уставшим. Может, заболел? Кожа была слишком бледной, а под глазами пролегли синяки.

– Эй! – закричала я, замахав руками. – Выпустите меня отсюда!

Но мой порыв остался без ответа, как и реакции со стороны. А это значило лишь одно – на картине что-то другое. Возможно, что и я, но уж точно без динамической составляющей.

Я загрустила.

Тем временем мужчина осторожно взялся за раму и, видимо, повесил творение на стену, потому как обзор у меня стал куда лучше. После блондин, покачав головой, сел за свой рабочий стол. Теперь я рассмотрела, что он завален всевозможными бумагами, а на самом краю застыла чернильница и перо. Мужчина, использовав их, подписал несколько каких-то отчетов, а я, снова подумав о еде, с тоской посмотрела на растущее рядом с фонтаном дерево. Может, кору пожевать?

Сорвала листик. Грустно попыталась его куснуть. Выплюнула. Ну и гадость!

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент блондин вернулся ко мне. Вернее, к полотну. Нахмурившись, вдруг, уставившись на меня, что-то попытался сказать. Разумеется, я ничего не услышала. Развела руками, но этого жеста мужчина явно не увидел.

Ладно... Может, у него глюки, и он просто любит разговаривать с портретами и пейзажами?

Не знаю, что, внутренние демоны или что другое, заставили его выбежать из кабинета. Спустя полчаса он вернулся в сопровождении художника. Какое-то время они бурно что-то обсуждали, а после худощавый принес краски и кисточки, а еще мольберт. Картину сняли, а он принялся что-то вырисовывать.

Это было удивительно. На какое-то мгновение я, как и тогда, будто бы перестала существовать. Залипла вне времени и пространства. А когда очнулась, поняв, что снова могу шевелиться, рядом со мной, на бортике фонтана, появилось большое серебряное блюдо. Чего в нем только не было! Сочные кусочки карамелизированного терпко-сладкой глазурью мяса, свежие листья салата и шпината, тарталетки с красной икрой, а еще фрукты. Рядом с блюдом стояла бутылка с каким-то красным напитком. Не знаю, морс это был или что-то еще, но было очень вкусно.

Я накинулась на еду так, как будто бы не ела год! Не знала, что настолько проголодаюсь.... В любом случае, теперь мне стало очевидно, что раз блюдо с едой появилось, то, скорее всего, господа были в курсе, что я в картине. И что я голодна. И в душу вместе с этим стали закрадываться весьма нехорошие подозрения. Кто виновник того, что я здесь оказалась?

Когда я покончила с едой, то на подносе обнаружила и еще кое-что. Записку и какой-то необычный кулон в виде синего кристалла на цепочке. На записке было что-то написано, но я не понимала, что именно – язык был мне незнаком.

Повертев в руках кулон, я чуть прищурила взгляд, раздумывая, но все же надела его на себя. Это было удивительно, но стоило мне только это сделать, как язык на записке перестал казаться чужим и незнакомым! Вместо этого я не только отчетливо прочитала то, что было в ней, но и смогла произнести это вслух.

– Не бойся, Линдсэй. Тебе ничего не угрожает. Ты попала в картину, но очень скоро ты сможешь быть свободной. К сожалению, возникли некоторые трудности, и тебе придется немного здесь задержаться.

Конечно же, сообщение о том, что меня собираются вызволить, вызывало надежду. Правда, имя было на записке немного странное. Меня звали Линда, а не Линдсэй... И все же, это сходство настораживало.

Прикусив губу, я решила не думать о странностях, а верить в лучшее, а потому вознадеялась, что еще немного, и я снова окажусь возле кафе, где мы с друзьями праздновали начало года, и забуду обо всем случившемся, как о страшном сне!

Подумала о том, что желала бы написать ответ. Что бы уже точно удостовериться в том, что с этими двумя у меня есть какая-то связь! Чуть повернула голову, и заметила, что оказывается, на бортике фонтана, кроме подноса, есть еще и чернильница с таким же пером, как я сегодня видела в кабинете у блондина.

Усмехнулась. Еще бы понять, как этим пользоваться!

Перевернула записку на другую сторону, и капнув пару ужасных растекшихся клякс, все же вывела несколько строк:

“Что все это значит?!

Откуда вы меня знаете?

Как вас зовут? Кто вы?

Сколько нужно еще ждать?”

Поджала губы. Критически посмотрела на записку, и для верности написала еще, что хочу больше пергаментов, все вопросы просто не помещались. А еще, что тут неплохо было бы сделать кровать или диван. Спать на бортике фонтана мне не сильно понравилось.

Отложила записку на поднос и принялась ждать. Несколько раз художник и блондин подходили к картине, о чем-то переговариваясь, но, видимо, изменений не замечали.

Глава 4

Линда

Я не знала, сколько мне придется ждать. От нечего делать я уже раз сто обошла вокруг фонтана, понаблюдала за кабинетом, в котором остался художник и явно дремал, сидя в большом кресле. После сделала несколько приседаний. В спине что-то хрустнуло, и я, шмыгнув носом, подумала, что скоро, как и все заключенные, обрасту кучей болячек без движения, и выйду отсюда седой старухой с морщинами, трясущимися руками и двумя зубами-пнями.

В душе все больше зрел протест. Я всегда старалась переводить депрессию в гнев, чтобы не раскисать. Слезы делу никогда не помогут, а вот ярость... Желание чего-то изменить...

– Когда узнаю, кто виноват в моем заточении, уничтожу! – прошипела обещающе я в никуда и вздрогнула, когда вдруг услышала за спиной бархатный, очень красивый низкий мужской голос.

– Я бы не был столь категоричным, леди... – произнес он. – Ведь в вашем, как вы выразились, заточении виноват никто иной, как ваш родной отец.

Я обернулась и замерла. Сердце забилось так часто, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, проломив ребра. Вот он! Тот, кого я видела с той стороны этой дурацкой картины! Тот самый красавчик-блондин с длинными волосами в старинной одежде!

Мужчина тоже с интересом разглядывал меня. Медово-карий взгляд скользил сначала по моему лицу, после перешел на фигуру. Покраснела, невольно почувствовав себя каким-то экспонатом на выставке. Это меня и отрезвило. Я, наконец, поняла, что услышала.

– Что за чушь?! Мой отец нас бросил много лет назад! Я его даже не знала никогда.

– Меня зовут Яль-Таэр Наэрин, – вместо ответа вдруг решил представиться мужчина.

– Морская Линда Александровна, – машинально ответила я и нахмурилась, заметив, как на губах у мужчины появилась саркастическая усмешка.

– Я сказала что-то забавное? – приподняла я бровь.

Этот блондин начинал меня выводить из себя, и очарование его внешностью довольно быстро рассеялось. Вместо этого я ощутила какое-то гнетущее чувство. Похожее та то, когда ты вышла к доске и не знаешь ответ. А все знают. Но молчат и ничего не говорят.

– Ваше имя звучит иначе. Линдсэй Лингон. Его дал вам отец, который, как вы утверждаете, вас бросил. А на деле спрятал от собственных врагов, взяв с меня клятву... Что однажды я верну вас домой.

– Домой? – прошептала удивленно я. – Домой – это сюда, в картину?

Для верности я еще раз окинула взглядом фонтан и все, что было вокруг. Сиротливый кустик, деревце...

– Нет, конечно же, – улыбнулся Яль-Таэр, а я невольно залюбовалась его улыбкой.

Она была какая-то не то, чтобы слишком добродушная, но какая-то очень очаровательная, располагающая к себе. И еще в ней будто бы плескалась какая-то тайна, чертовщинка.

Я по-другому посмотрела на мужчину.

– Так куда тогда?

– В мир, что за этой картиной, – пояснил он. – В Кармелийское королевство.

Ага. Значит, кабинет, который я лицезрела прежде, находится в Кармелийском королевстве. Знать бы еще, что именно это за государство, и какие там законы... Хотя, с другой стороны, зачем? Если мне домой вернуться надо.

– Это потрясающе, конечно же, но я не хочу, – призналась я, нервно облизнув губы. – Не знаю, что там наплел мой отец, которого я не видела никогда в сознательной жизни, но у меня дома мама осталась, которая с ума сходит, наверное, а еще друзья, институт.

– Мне жаль.

Очарование прошло. Он больше не улыбался. А его “Мне жаль” звучало предельно категорично.

– В смысле жаль?

– Вернуться возможности нет. Мы с Пэтрисом перенесли тебя сюда, согласно воле твоего отца, – мужчина легко перешел с “вы” на “ты”.

А внутри меня начал зарождаться шторм протеста.

– Тогда дай мне увидеться с отцом! И я скажу ему все, что о нем думаю!

Яль-Таэр покачал головой.

– Увы. Он умер. Его убили... Он защищал мою сестру, и отдал за это жизнь...

– Но если он мертв, зачем тогда исполнять его желания?! – вырвалось у меня.

Отца я никогда прежде не видела, и, если честно, все еще сомневалась в том, что речь действительно идет сейчас о нем. Мама говорила мне, что он был переводчиком. Они познакомились с ним на последнем курсе института, а когда вдруг родилась я, то он, не выдержав ответственности, просто куда-то сбежал. Поэтому сейчас, когда Яль-Таэр говорил о каком-то мифическом мужчине, защитившем его сестру и завещавшем распорядиться моей жизнью за меня, никаких эмоций, кроме негатива, я не испытывала.

– Это его последнее желание, Линдсэй.

– Перенести меня в его мир? – уточнила я.

– Не совсем... – уклончиво ответил мужчина, а я поняла, что он не договаривает до конца.

– Я не против правды, – кашлянула я.

– Он взял с меня клятву, что я возьму тебя в жены, – сказал Яль-Таэр.

Его взгляд вернулся ко мне. Он выжидал, пытался понять, как я буду реагировать.

Что ж! Я точно не в восторге.

Глава 5

Яль-Таэр Наэрин

– Проклятье! – Яль с досадой посмотрел на картину, где невеста замерла на бортике фонтана, недовольно поджав губы и гордо вздернув подбородок.

– Ну, что? Познакомился с зазнобой? – тут же полюбопытствовал Пэтрис, а Яль-Таэру захотелось его придушить.

– Познакомился, – буркнул он. – Девчонка не в восторге от решения отца, которого она вообще не знала.

– И это было предсказуемо! – ехидно добавил его друг.

Яль же вместо этого устало опустился на стул.

– Я совершил ошибку. Наговорил того, чего не собирался. Сказал ей, что не выпущу из картины, пока она...

– Пока она что? – тут же переспросил Пэтрис.

– Пока она не согласится стать моей женой.

Художник вздернул бровь, а после и вовсе захохотал, еще и в ладоши захлопал, будто бы ему мало было моего тоскливого вида.

– Молодец! Теперь она тебя возненавидит. Будешь всю оставшуюся жизнь жить с женой-гарпией...

Яль-Таэр застонал. Отличные перспективы, что? К тому же, действие блокатора все еще давало о себе знать. А тут еще в кабинет снова постучались. На этот раз парень со второго курса.

– Профессор Наэрин, а я зайти, узнать, будут у нас сегодня занятия по практике или нет?

– Не будут, – отозвался Яль-Таэр, в надежде, что студент поскорее закроет за собой дверь с той стороны, но он, как назло, вместо этого подскочил к полотну с Линдсэй.

– Какая красивая! – он восторженно замер у картины.

Разве что рот не раскрыл, чем вызвал не только у него раздражение. Дракон, мерно до того дремавший внутри мужчины, завозился с небывалым беспокойством. Ничем хорошим это не могло кончиться.

– Отойди от нее, – велел Яль-Таэр ледяным голосом.

– Отойти? А чего она? Она заколдованная да?

– Адепт! Выйдите вон! – рявкнул мужчина, понимая, что его настроение уже не просто испорчено, оно пробило дно.

Парень из кабинета выскочил, словно пробка, услышав недовольство в голосе у профессора, а Яль посмотрел на Пэтриса.

– Большой папочка доволен? – решил он сменить тему.

– Все сделали, как надо! Я оставил твои деньги у тебя в лаборатории в сейфе.

Яль-Таэр кивнул.

– Хоть что-то хорошо.

Следующие пару часов ушли на то, чтобы нарисовать на картине все то, что было необходимо девушке. Стопку пергаментов, чтобы она могла оставлять записки о том, что ей потребуется. Еще целый сундук со всевозможными яствами. На сундук переместили руну, которая позволяла еде заново появляться и оставаться всегда свежей.

Пэтрис нариствал рядом с фонтаном небольшой шатер. Внутри приоткрытой двери шатра, виднелись мягкие подушки, на них девушка могла бы отдыхать.

– Душ, – кашлянул я.

Пэтрис усмехнулся.

– А фонтан для этих целей не подойдет?

– Издеваешься, да? Давай я тебе в комнате твою ванну-бассейн заколдую, и иди, купайся, вон в луже на улице, – Яль смерил друга таким взглядом, что он, опасаясь, что он и правда исполнит то, что обещал, поднял примирительно руки вверх.

– Сдаюсь! Но куда я его впихну, а? Душ этот! – художник затравленно уставился на полотно.

Если честно, сейчас оно все больше напоминало временное пристанище цыганского табора. Шатер, сундук, еда...

Яль-Таэр нахмурился.

– Не знаю.

Пэтрис покачал головой.

– Сам тогда выкручусь! Только потом не ори.

Линда

– Что за неведомая фигня?! – мне хотелось заорать.

Преображения, что произошли вокруг меня, были настолько кардинальными, что, если честно, немного сбивали с толку. Я, конечно же, оценила и огромный ларь с продуктами ( вяленое мясо, вяленая рыба, баночки с вареньем, фрукты и так далее), и шатер, внутри которого была мягкая постель и подушки, на которых можно было отдыхать-валяться, и даже шкаф под деревцем. В шкафу я нашла какие-то старинные платья и белье, которые я даже не понимала, как надевать. А панталоны и вовсе заставили меня захохотать. Но вот преображение самого фонтана было просто чем-то...

Если коротко, то вокруг него появились раздвижные тканевые шторки с дельфинчиками, сама вода стала теплой, с пушистой розовой пенкой наверху и розовыми плавающими внутри лепестками. На бортике появился целый набор мыльно-рыльных средств.

Я, представив, как это все выглядит снаружи, лишь покачала головой. Ну и бред!

Некстати вспомнился разговор с этим должником моего якобы отца! Он сказал, что не выпустит меня из картины, пока я не дам согласие на брак с ним. Судя по уверенности в его голосе, согласие свое назад я потом взять не смогу... Иначе бы что мне помешало согласиться, а после попытаться вернуться в свой мир, просто о нем забыв?

Вздохнула. Что ж.. Ладно. Попользуюсь пока благами цивилизации, раз мне их предоставили. И подумаю, что делать дальше.

Глава 6

Линда

Фух! Меня вернули! Да еще как! Я видела, как с рук Яль-Таэра слетала эта призрачная сверкающая сеть, поймавшая похитителей. Как это возможно? Это магия тоже? Если так, то это было невероятно! Будто в кино побывала!

Ночь прошла относительно мирно. Когда мужчина перенес меня к себе в комнату, я успокоенная выдохнула. По крайней мере здесь картина под присмотром, и я могу быть уверена, что меня не лишат еды-воды-комфортного пребывания. Короче, жизнь моя перестала быть под угрозой. А потому я, забравшись в свой шатер, довольно быстро устроилась и уснула, а когда проснулась и привела себя в порядок, то с удивлением отметила, что картина теперь находится уже не в комнате Яль-Таэра... А где-то в совсем другом месте!

– Это что, аудитория? – удивленно пробормотала я, понимая, что картина со мной стоит на высокой подставке в большом помещении, заполненном партами и студентами в форменных мантиях.

Но больше всего меня удивил Яль-Таэр. Который стоял за профессорской стойкой! Весь такой собранный, строгий, властный... Он показал рукой на меня, что-то втолковывая адептам. Понятное дело, вряд ли рассказывает в красках о том, как призвал меня в этот мир! Но тогда что? Жаль, что мне было не слышно. Зато я могла вдоволь полюбоваться на саму аудиторию.

Здесь все казалось волшебным... Светлячки под самым потолком, парящие в воздухе, доска, на которой слова появлялись сами собой, стоило Яль-Таэру взмахнуть рукой, небольшие планшеты-дощечки, на которых перья тоже писали самостоятельно. Небольшие записочки, которые вспыхивали и появлялись у кого-то другого на парте.

Здесь царила магия, и мне на секундочку, хоть на немного захотелось тоже сотворить что-нибудь волшебное. Почему они все могут, а я не могу?

Яль-Таэр тем временем перешел к доске, показывая какую-то нарисованную закорючку. Заметила, что студенты стали тщательно ее перерисовывать, причем вручную. После на доске появилась фраза, произношение которой я поняла, но совершенно не поняла значения.

– Амтер амто эсперко! – произнесла я.

Заметила, что все в аудитории чертят в воздухе эту закорючку и повторяют явно эту фразу с доски.

Пожала плечами и, от нечего делать постаралась повторить то же самое в воздухе.

– Амтер амто эсперко! – сказала я так пафосно, как будто бы была заправской волшебницей.

И в этот же миг испуганно вскрикнула. Потому что руна вдруг вспыхнула самым настоящим огнем!

– Как... Как это? – прошептала я.

Попыталась смахнуть огонь, но ничего не вышло. Вместо этого он вдруг перекинулся на мой шатер... Повалил густой дым. Я закашлялась, кинулась тушить его водой из фонтана, но, казалось, она лишь подстегивает его.

Сердце ухнуло в пятки. Я вдруг за этот короткий миг, объятый огнем, жаром и гарью, поняла насколько ничтожной может быть жизнь.

– Помогите! – закричала я, бросилась туда, где виднелась аудитория, и поняла, что Яль-Таэр тоже в ужасе смотрит на меня.

Как и почти все студенты. Раскрыв в шоке рты и показывая пальцами.

Это конец! Я сама себя убила в этой картине! Спалила дотла!

Яль-Таэр

Яль принес картину с невестой к себе на занятие. Что ж, сегодня он развеет все слухи, и скажет, что картина – просто практический материал. Пусть все увидят, что она совершенно обычная, пусть девушка на ней и оживает. Это лишь экспонат из прошлого...

– Сегодня группа из нескольких студентов меня пыталась ночью обокрасть, – начал мужчина, показывая на полотно рукой. – Они пытались утащить не особый артефакт, а картину. Обычную и ничем не примечательную. Кроме того, что изображенная на ней девушка может меняться. Но это особенность красящего состава. Его немного зачаровали. Скажем так, она подстраивается под интерьер.

По аудитории прошелся разочарованный вздох. А лорд Наэрин про себя усмехнулся. Все шло, как надо. Теперь к полотну будет меньше вопросов. А значит, и меньше попыток вызнать, что на нем изображено, и кто.

Он спокойно вел лекцию, показывая написание руны огня, которая частенько требовалась художникам и скульпторам для того, чтобы работать с керамикой, как вдруг произошло нечто странное. По аудитории отчетливо поплыл запах дыма! И исходил он из картины! На которой перед перепуганной Линдсэй горела руна огня.

Черт! Девчонка скопировала то, что он показывал, и пробудила дар! А дар пробуждается всегда весьма ярко!

В мгновение ока вокруг картины столпилась почти вся аудитория. С гулом и шумом обсуждающая произошедшее! Называется, отвел подозрения! Так. Ладно.

– Все сели! – рыкнул Яль, да так, что его голос, усиленный магией, заставил дрогнуть стены.

После провернул колечко-артефакт, позволяющее осуществить мгновенное перемещение.

Вышел вместе с горящим портретом у себя в кабинете, почти сразу же, не медля, начиная призыв. Что ж. Не всегда наши планы совпадают с тем, что происходит на самом деле.

Яль-Таэр опустился на одно колено, очерчивая вокруг себя и картины ровный круг мелом. Поставил несколько кристаллов. Щелчком пальцев зажег зеленые и синие мистические огни. И, потянувшись к своим силам, которые, хвала небесам, почти восстановились, начал призыв на старом языке эстеров.

Глава 7

Линда

Пробуждение было странным. Каким-то тягуче-ватным. Как будто бы я вынырнула из какого-то кисельного бытия.

– Доброе утро, – чей-то мужской голос заставил меня открыть глаза.

Несколько секунд я смотрела на человека рядом с собой, не понимая, кто это и где я нахожусь.

Его я совершенно точно никогда в жизни не видела. Это был темноволосый и красивый мужчина с серьгой в ухе в виде листика клевера.

– Доброе утро... Хотя, не знаю, насколько... – я с недоверием огляделась по сторонам.

Какое странное место! Здесь, в этой комнате стоят несколько кушеток, подобных той, на которой я лежала. На стрельчатом окне – витражи. Шкафы резные и заполненные всяческими баночками, колбочками и травами! Связанными прямо в пучки! Как будто я попала к любителю нетрадиционной медицины.

Нахмурилась, пытаясь вспомнить, как я могла оказаться в таком странном месте. И не смогла. Все, что я помнила, только то, как собиралась пойти на встречу с друзьями-студентами, и шила для этой встречи платье...

– Я ничего не помню, – сказала я испуганно. – Можете объяснить, где я и что со мной?

– Хорошо. Но для начала скажите, как вы себя чувствуете, Линдсэй?

Линдсэй? Мне это имя показалось знакомым, но меня звали совершенно иначе.

– Простите, но я – Линда.

– Линда – это сокращенное от Линдсэй, – мягко поправил меня мужчина. – Ваше полное имя Линдсэй Лингон. Вы – племянница моего хорошего друга, Пэтриса. Приехали навестить дядю, но внезапно произошел несчастный случай, вы повстречались со вспыхнувшим артефактом и перетянули огонь на себя. Так бывает... Ваш дар проснулся.

– Дар? – удивилась я. – Какой еще дар? Какой артефакт? Послушайте, я обычная девушка, я должна была встретиться с моими друзьями и... И ничего больше не помню!

– К сожалению, это последствия травмы.

Внутри меня все перевернулось. Что это за ерунда?! Какой Пэтрис?! Какой дар?!

– Простите, но мне нужно домой.

Мужчина поджал губы.

– Я, как целитель, не рекомендовал бы вам сейчас покидать лечебное крыло. Но если вы настаиваете...

– Я настаиваю!

– Хорошо. Я позову вашего опекуна.

Опекуна?! Это как у сирот и недееспособных? Я невольно усмехнулась. Какая-то ерунда! Какой-то глупый розыгрыш!

Однако, когда в комнату вошел опекун и по совместительству мой дядя, я поняла, что все происходящее вовсе не сказка. Не выдумка. И не розыгрыш. Потому что внешность этого мужчины мне показалась отчего-то знакомой. Вот только я никак не могла вспомнить, где именно его видела.

– Дорогая племянница! Я так переживал! – худощавый темноволосый мужчина в очках подошел ко мне, внимательно осматривая. – Я и подумать не мог, что твой дар решит проснуться! Он столько лет был глух, и теперь... В стенах этой академии он вдруг прорвался наружу!

– Кто вы? – на всякий случай уточнила я.

– Девушка потеряла память от пережитого потрясения, – вмешался целитель. – Поэтому ей требуются некоторые разъяснения, Пэтрис.

Пэтрис? Почему это имя тоже кажется странно знакомым? Не может же быть такого, что я и вправду забыла всю свою жизнь?! Или, может, я попаданка? Как в фэнтези-книжках?

– Меня зовут Пэтрис Мансвар, – сказал мужчина, немного нахмурившись. – Ты – моя племянница, Сэй.

Сэй! Это вообще не мое имя! Меня зовут Линда!

Пэтрис Мансвар следующие полчаса активно рассказывал мне про мою прошлую жизнь. Что я рано лишилась родителей, и что прожила всю жизнь с ним. Лишь последний год я обучалась в пансионе для благородных девиц, и вот сейчас приехала навестить дядюшку. И такой несчастный случай.

Я молчала. Просто не знала, что сказать. В то, что моя память не только исчезла, но и полностью заместилась другими воспоминаниями, я не верила. Но если так, тогда получалось, что я действительно каким-то образом переместилась в другой мир. Сейчас я это понимала совершенно точно. Как и то, что скорее всего о том, что со мной произошло, распространяться не стоит.

Вздохнула.

– И что теперь делать? – спросила я.

– Я уже все решил, – сказал мой так называемый опекун. – Ректор Шир милостиво согласился взять тебя на обучение на базовый курс.

– Обучение? Чему?

– Магии, конечно же, Сэй! – сказал опекун. – Но, в связи с тем, что это Академия искусств, ты все же должна будешь выбрать направление. Вот. Ознакомишься у себя в комнате.

Мужчина протянул мне небольшую брошюрку с названиями факультетов и специальностей, а так же с возможностями применения навыков.

– Я просто могу выбрать любой? – уточнила я.

– Да. У меня есть здесь привилегии. Поэтому можешь. Экзаменов с тебя никто требовать не будет.

Я пожала плечами. Ну ладно. Посмотрим, что у них тут за факультеты. Освоимся, а потом будем думать, как отсюда выбираться. Мама, наверное, с ума сходит от беспокойства...