Невеста из Тироля. Тайна наследницы Альп.

Глава 1. Клятва отцу и сокрытая невеста.

Замок Кастелло ди Гориция (север Италии).

— Обещай, сын… — этот хриплый шепот, казалось, исходил из самой глубины истерзанной души.

Старый граф приподнялся на кружевных подушках, и в его угасающем взоре вспыхнул последний, почти лихорадочный огонь.

— Обещай, что только Адельгейда станет твоей женой… Пророчество… Ты помнишь его каждое слово… Клянись же, Мейнхард!

— Отец, умоляю, не тратьте силы, — отозвался молодой человек, чей точеный профиль в неверном свете свечей казался изваянным из мрамора. — Лекарь запретил вам малейшее волнение.

— К черту этих шарлатанов! — старик судорожно глотнул воздух, и мучительный кашель сотряс его исхудавшее тело. Жесткие пальцы, похожие на когти хищной птицы, впились в камзол сына. — Клятва важнее жизни… Слышишь? Только Адельгейда… иначе над нашим родом разверзнется бездна!

— Это лишь бред, рожденный лихорадкой, — возразил молодой граф, однако его голос, обычно твердый как сталь, предательски дрогнул.

— Поклянись! — этот крик, полный отчаяния и властности, эхом отразился от тяжелых сводов опочивальни. — Перед Богом, чей суд близок… перед отцом… Поклянись!

На мгновение в комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Затем молодой мужчина, повинуясь вековому закону крови, медленно опустился на колено.

— Я клянусь вам, отец.

Старик долго всматривался в лицо наследника, словно пытаясь отыскать в глубине его глаз тень будущего предательства. Наконец, его губы тронула слабая, почти призрачная улыбка.

— Теперь… я обрел покой… — выдохнул он.

Пальцы разжались, выронив дорогой бархат.

— Отец?..

Тишина была ему ответом — та ледяная тишина, что всегда сопутствует Смерти.

— Отец!

Молодой граф медленно поднялся, в последний раз глядя на застывшую маску того, кто еще мгновение назад распоряжался судьбами.

— Да примет Господь вашу гордую душу, — прошептал он, совершая крестное знамение.

Он помедлил, а затем резким, решительным жестом отбросил со лба непокорную прядь волос.

— Позвать священника! — бросил он через плечо, и в его голосе уже не было места скорби — лишь сталь и воля.

— Но, сеньор… — пробормотал за дверью перепуганный слуга.

— И капитана гарнизона! Немедленно!

Шаги слуги затихли, поглощенные гулким пространством замка. Молодой человек подошел к узкому окну. Там, за мощными зубчатыми стенами, синие сумерки уже поглотили долину, скрывая в своих складках неминуемую угрозу.

— Враги не станут ждать, пока я оплачу свой траур, — горько пробормотал он.

Он сжал кулак, и на его губах заиграла та самая дерзкая, чуть циничная усмешка, которая в будущем заставит трепетать не одно женское сердце.

— Клятвы… — бросил он в пустоту. — Это подождет. Сейчас время меча, а не алтаря.

И, более не удостаивая взглядом смертное ложе, он стремительно покинул покой, навстречу своей судьбе.

Замок Тироль.

— Нашей старшей дочери исполнилось восемнадцать… — графиня Ута медленно пересекла необъятную залу, и шлейф ее тяжелого бархатного платья змеился по каменным плитам, словно живое существо. — Но в душе она — все то же пятилетнее дитя, застрявшее в вечных сумерках разума.

Она замерла, и тяжелый вздох коснулся ее губ, тронутых бледностью.

— Брачный договор, скрепленный печатями тринадцать лет назад, превращается в наш смертный приговор. Срок истекает… Что нам делать, Альбрехт?

Граф фон Тироль, чей силуэт отчетливо вырисовывался в багровых отсветах камина, даже не повернул головы. Его спокойствие казалось незыблемым, как скалы его родового замка.

— Граф еще не предъявил своих прав на невесту, — отозвался он, и в его низком голосе послышались ровные, стальные нотки. — У нас еще есть время, моя фрау.

— Время? — Ута резко обернулась, и рубины в ее прическе вспыхнули зловещим огнем. — Вы называете это временем? Когда роковая тайна дрожит на кончике языка каждого лакея? Когда позор готов ворваться в эти стены в любую минуту?

— Вы слишком порывисты и склонны к преувеличениям, — холодно заметил супруг.

— Я? — в ее голосе зазвенела нескрываемая горечь. — Вы прекрасно знаете, в каком беспамятстве пребывает несчастная. Это невозможно скрыть от мужа… а уж тем более от проницательных глаз двора! Один взгляд — и наш род будет растоптан насмешками!

— Достаточно, Ута, — граф нахмурился, и между его бровей залегла глубокая складка. — Мы найдем выход, достойный нашего имени.

— Найдете? — она горько усмехнулась, кусая губы. — Или вы снова намерены уповать на чудо, которое Господь не спешит нам являть?

В этот миг тяжелая парчовая портьера в дальнем конце залы едва заметно колыхнулась, словно от случайного сквозняка.

— Я не допущу, чтобы тень пала на наш герб, — отчеканил граф, и его глаза сузились. — И этот союз состоится любой ценой. Слишком многое поставлено на карту.

— Тогда действуйте, — почти шепотом произнесла графиня, бессильно опуская руки. — Пока песок в часах еще не высыпался до конца…

В зале воцарилась напряженная, почти осязаемая тишина, прерываемая лишь треском дров в камине.

Там, за плотной тканью занавеса, пара темных глаз сверкнула лихорадочным, хищным блеском. Красивое лицо девушки исказила мимолетная, полная презрения гримаса.

— Полоумная сестрица… — едва слышное дыхание коснулось воздуха. — О нет, убогая жируха, ты не станешь камнем на моей шее.

Она осторожно отступила в спасительную тень коридора, и на ее губах расцвела торжествующая, пугающая улыбка.

— Я буду женою графа фон Герц, — прошептала она, до боли впиваясь ногтями в ладони. — Я… и только я займу это место. Судьба благоволит смелым.