Невеста морского змея

Часть 1

Волны хлестали по каменистым уступам, разбрасывая соленые брызги во все стороны. У самого горизонта, там, где небо сплеталось с темными морскими водами, распускались ростки молний, однако резкий, по-осеннему холодный ветер глотал раскаты грома еще до того, как они долетали до столпившихся на берегу людей.

Несмотря на непогоду, все жители деревни пришли посмотреть как сегодня, на десятый день осени, ведьму-отшельницу будут отдавать морскому чудовищу. Древний обряд, о котором упоминалось разве что в легендах, дошедших еще от дедов нынешних старожилов.

Дети поменьше цеплялись за юбки матерей, а те крепко держали под руку своих мужей – боялись, чтобы ведьма не приворожила, и за собой в морскую пучину не утянула.

– Ветер разгулялся, гроза близится, – покачала головой ткачиха. – Дурной день для ритуала выбрали.

– Молчи, дура, – одернул ее бородатый сапожник. – Не то как и впрямь беду накличешь! Мало нам скота перемершего было! Быстрей ведьму змею сосватаем, быстрей снова нормально заживем.

– Да возьмет ли змей замору такую? – хмыкнула ткачиха, заглядывая через голову кузнеца на высокий камень, к которому привязали ведьму. – Глядишь, того и испустит дух.

Бледная, словно оживший призрак, ведьма действительно выглядела странно: больше не плакала, не просилась, безразличный взгляд светлых, почти бесцветных глаз был прикован к сверкающему горизонту, только губы беззвучно шевелились, будто произнося последний в жизни наговор. Ветер трепал ее светлые волосы, звеня вплетенными в них свадебными бубенцами, а нарядное, расшитое красной нитью платье спускалось к тонким щиколоткам.

– Возьмет, куда денется, – обернулась к спорщикам жена конюха, покрепче перехватив руку мужа. – Ему сила ведьминская нужна, а не красота ее. Сожрет и не подавится. Как ни погляди – одна выгода деревне от ритуала: за невесту-то выкуп положен! Как загадает старейшина урожай богатый, так и кончатся несчастья наши. А ведьме проклятущей и поделом будет! От дел ее черных беда одна!

– Уймись, Анишка! – хмуро одернул ее муж, и та обиженно поджала губы. – Зимой еще, как Китюша захворал, сама к ней бегала за зельем целительным, в ножки кланялась. А теперь, значит, проклятущей она сделалась?

– А чего б ей не помочь тогда было, коль силой волшебной не обделена, – проворчала та. – Долг у нее такой! Обязательства. Она деревенским с хворями помогает, а мы ее трогать не трогаем, в жизнь не лезем…

– То-то теперь она к камню жертвенному привязана, – оборвал муж, и Анишка не стала спорить, снова повернувшись к морю.

– Коли обряд не провести, всем не жить – ни нас, ни ведьму голод стороной не обойдет, – вступилась за подругу ткачиха. – Дурной год вышел.

– Раз так, то и злословить про ведьму не надо, – хмуро проговорил конюх. – Я ей завсегда за Китюшу благодарен буду!

Он опустил широкую ладонь на взлохмаченную макушку худого мальчонки лет десяти, который, белее мела, жался к материнским ногам.

– Тише вы там! – шикнул кто-то сзади. – Вон старейшина идет! Сейчас обряд начнется.

Все головы повернулись к тропе между камней, по которой спускался старейшина Волжек. Длинные седые волосы были сплетены в косицу, борода – закручена в тонкие жгутики. В руках он держал ритуальный посох, который в обычное время доставался лишь раз в год, на праздник сбора урожая. Но сегодня был особенный случай.

Расшитый золотыми нитями халат старейшины волочился по земле, цепляя мелкие камни, а на морщинистом лице застыла маска печали. Он медленно подошел к ведьме, наклонился, шепнул ей что-то на ухо и поднял посох к небу, выкрикнув призывные слова-обещания. Следом швырнул по ветру горсть иссохших листьев и опустил посох в море, утопив его в воде на ширину ладони.

В тот же миг собравшихся оглушило раскатом грома, да таким, что камни задрожали. Ведьма будто проснулась, обернулась по сторонам, а когда снова взглянула на море, с ее губ сорвался полный ужаса крик.

Часть 2

– Прости, голуба, никогда я себе этого не прощу, – шепнул Вийке старейшина, и она встрепенулась, очнулась от забытья, услышав отцовский голос.

Хотела заплакать, снова попроситься, но не успела. Он уже поднял ритуальный посох и проговорил:

– Как лист осенний истлеет в земле к весне, так печаль моя пусть в воде твоей растворится. Зову тебя, Змей-хранитель, чтоб самое дорогое отдать в обмен на помощь твою!

Сердце Вии застучало быстро-быстро, тело занемело не то от осеннего холода, который давно забрался под платье, не то от леденящего страха. Неужели отец и правда отдаст ее морскому чудовищу? И все, чтобы загадать одно-единственное желание?

В груди больно кольнуло. Он же обещал матушке, когда та умирала, что будет беречь ее, Виюшку, словно самое дорогое сокровище, никому в обиду не даст и в беде не оставит. Выходит, обманул он маму. И ее обманул. Она поверила, что отцовская любовь так же глубока, как и ее собственная, пусть он и попросил держать в тайне, что был женат на лесной ведьме и что она, Виюшка, кровинка его родная…

Ритуальный посох погрузился в воду, и небесный гром огласил, что обряд завершен. Встрепенулась Вия и испуганно заозиралась по сторонам, надеясь, что хоть кто-то из тех, кому она всю жизнь помогала, вступится за нее, не даст погибнуть в морской пучине.

Никто не вышел. Промолчали, одобрили жертву. Кто глаза отводил, кто смотрел с любопытством, а кто-то даже усмехался.

В этот миг в груди будто порвалась какая-то натянутая струна, и так больно стало, что захотелось закричать: она ведь к ним со всей душой, не жалея сил, по первому зову приходила, отвары целебные готовила, детей от болезней заговаривала, старым боль облегчала, а они… С первым же мором скота виноватую нашли, к змею из легенд за помощью кинулись!

Повернулась Вия к морю, и теперь уже закричала по-настоящему: берег вспенился, и из неспокойной пучины вынырнула шипастая голова. Змей за невестой явился.

Повелитель вод плыл медленно, вальяжно, будто не торопясь. Деревенские замерли, может потому, что, как и Вия, оцепенели от вида приближающегося чудовища.

Его глаза светились желтыми огнями, а покрытое зелеными чешуйками тело то и дело показывалось из воды полукольцами. Шипастые наросты над глазницами торчали словно рога, а длинные усы спускались к самой морской поверхности.

Сбоку болезненно вздохнул отец, а когда змей добрался до берега, позади послышались возбужденные переругивания деревенских и какое-то движение.

– Не тронь ее, чудовище! – громкий детский голос перекричал даже завывания ветра.

Вия обернулась. Из толпы выбежал мальчишка, совсем худой, растрепанный. Но в его темных глазах блестела решительность, какой не каждый храбрец может похвастаться.

– Вернись! Китенок мой! – кричала ему мать, но сельчане сдержали ее, не дали шагнуть за сыном к верной смерти.

Вия всего раз глянула на защитника и сразу вспомнила, как долго выхаживала его прошедшей зимой. После он зачастил в ее дом на лесной опушке: то цветов принесет, то яблок, то вызовется воды натаскать.

Вот только теперь, когда Вия своими глазами увидела змея, поняла, что никакому богатырю не под силу ее спасти, что уж про малолетнего мальчишку говорить.

– Уходи! – закричала она, что было сил.

Но Кит не послушался, встал между ней и набегающими волнами, прячущими половину змеиного тела.

– Прочь отсюда! Не нужна мне твоя защита!

Мальчишка нахмурился, но только шире расправил худые плечи и, обернувшись к Вие, сказал:

– Никто к змею по доброй воле не пойдет. И тебя я ему не отдам. Говорил же, что теперь мы – друзья навеки. А я слов на ветер не бросаю!

Скажи такое отец – Вия бы себя не знала от радости, но теперь, когда гром засвидетельствовал договор…

– Нет у ведьмы друзей! – закричала она. – И ты мне не нужен!

Мальчишка пошатнулся, будто она его по лицу хлестнула, и отвернулся к морю.

– Говори что хочешь, а я тебя не оставлю! – упрямился он, хоть голос теперь дрожал, будто он вот-вот расплачется.

В толпе взвыла его мать. Она все звала сына по имени, заклиная вернуться к ней, но тот не слушал.

– Нельзя так! Губить одного, чтобы выпросить жизнь для другого! – объявил Кит, сжав кулаки.

– Мы будем жить и за нее тоже! – заливалась слезами мать. – Вернись, сыночек!

– За двоих не надышишься, не насмотришься, да не наслушаешься! – хмуро отозвался он. – Нет уж. Каждый должен вытерпеть, что ему положено: горе, тяжбы и печали. А не судьбу обманывать жертвами бесчеловечными!

Вия дернулась, пытаясь вырваться из плена. Нельзя, чтобы с Китенком что-то случилось. Этого она точно не переживет.

– Какой с-с-смелый глупый мальчиш-ш-шка… – прошипел змей, и руки Вии покрылись гусиной кожей. – С-с-смерти ищеш-ш-шь…

– Не тронь его!!! – закричала Вия. Откуда только силы взялись? – Это я – твоя невеста! Меня и забирай!

– С-с-с радос-с-стью, – ответил змей. – Да только мне тебя пообещали, а отдавать не хотят… Обманщики…

– Сперва исполни мое желание! – старейшина тоже вышел вперед.