Невеста палача, или злодейка поневоле

ГЛАВА 1.1

В лицо плеснули холодной водой. Задохнувшись в крике, испуганно открыла глаза. Все вокруг было размытым, нечетким. Гул голосов, пряные острые запахи, незнакомые люди — все буквально оглушало.

Чья-то крепкая рука ухватила меня за локоть и рывком поставила на ноги.

— Маэстро?

Очень часто моргала и щурилась, пытаясь понять, что происходит и где я. Зрение потихоньку возвращалось. Теперь я четко видела, как ко мне медленно подходил высокий плечистый мужчина в кожаном плаще. Нижняя часть лица была скрыта черным шелковым платком. Взгляд карих глаз пробирал до дрожи. Мужчина смотрел в мою сторону как-то странно. Окинув меня взглядом, низким голосом с бархатными нотками проговорил:

— Это она.

Незнакомец неожиданно до боли впился в мое запястье. Я вскрикнула и попыталась вырваться, но хватило одного лишь многообещающего взгляда, чтобы замереть соляным столбом. Мужчина вывернул мою руку и, сняв перчатку, коснулся внутренней стороны запястья, ведя горячими пальцами вверх, к сгибу локтя.

Кожа вспыхивала огнем, колола, казалось, что жгли каленым железом. Под пальцами мужчины на моей коже выступала золотая вязь, когда он убрал свою руку, то я с ужасом увидела золотистую метку на своем запястье: розы с шипами вокруг меча. Метка вспыхнула золотистым светом и намертво въелась в мою кожу.

— Вейра Селеста Тремейн, очень рад нашей встрече, — мужчина усмехнулся и сверкнул глазами, затем отпустил мою руку и склонился в полушутливом поклоне. — Вот вы мне и попались.

— Что? Я не…

Что за Вейра? Какая Селеста Тремейн? Меня звали совсем не так, я… Попыталась вспомнить свое имя, но вместо этого была лишь пугающая пустота. Я твердо знала, что это не было моим именем, что место мне незнакомо. Какая-то темная комната, довольно грязная, с решетчатым окошком под потолком и узкой тяжелой дверью. В углу стояло ведро, а возле него гора соломы, на которой лежало потертое грязное одеяло.

Я была будто бы… в тюрьме?!

— Не трогать ее. Никого не впускать.

— Но, маэстро Алистер, наместник Финниан дал четкие распоряжения!

Мужчина, невысокий, полноватый, с вихрами светлых волос с праведным гневом смотрел на того, кого же сам называл маэстро. Уступал ему в росте наверное, на треть.

— Слушай сюда, я тебе сказал, что эта женщина под моей защитой, — взяв за грудки посмевшего ему возражать наглеца, маэстро Алистер прорычал. —Вейра сейчас в моей власти. И я буду решать, что с ней делать. У меня есть такое право. Если же этому трусу Финниану нужны веские причины для ее освобождения, то я их тебе дам, — обернувшись и посмотрев на меня слишком многообещающе, закончил. — Она станет моей невестой. Такой расклад тебя устроит?

— Но… как же Клаудия…

— Я все сказал. Вы ведь, вейра Селеста, не будете возражать? — мужчина обратился ко мне. — У вас выбор не большой: на костер или под венец. Так что скажете?

— На костер? — хрипло переспросила и медленно отошла назад, пока не уперлась спиной в стену. — Какой костер?

Рывком обернулась и, привстав на цыпочки, выглянула на улицу. Оказалась вровень с каменной мостовой. Я словно в средневековье оказалась. Довольно грязная улица, немного косые дома, сумерки делали все еще более унылым, чем было. А чуть впереди поодаль возвышался небольшой помост, к которому укладывали связки дров. И столб.

— Ведьма!

Мне в лицо прилетел ком грязи. Взвизгнув, рухнула на пол и принялась утираться, в том числе и рукавами грубой длинной рубашки, в которую была одета, и которая доходила почти до пят. Откашлялась и с ужасом уставилась на мужчин.

— Так что, вейра, — маэстро Алистер будто насмехался надо мной. — Такой обмен вам по душе? Костер на замужество?

Словно у меня выбор был!

— Я… я согласна.

— Вот видишь, Тейт, вейра согласна. А уж с Клаудией наместник как-нибудь разберется, — маэстро недобро рассмеялся и хлопнул мужчину по плечу, от этого тот крякнул и присел. — Теперь же приведите мою невесту в порядок. Накормите ее, переоденьте. Утром я приду за ней, а до этого… Тейт, если с ее головы хоть волосок упадет, ты попадешь в мои руки. Обещаю, умирать ты будешь долго.

Оба мужчины почти одновременно вышли из камеры, а затем и дверь захлопнулась. Я же осталась сидеть на полу, дрожа от холода и ужаса. Запрокинула голову и, посмотрев на окно, отползла в угол на солому. Уселась как можно дальше и поджала колени.

Где я? Что вообще происходит?
Но самое главное: кто этот мужчина, и почему он меня спас?

Дорогие читатели! Я рада видеть вас на страницах своей новой истории! Обещаю, скучно не будет. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить звездочки. Вам не сложно, а нам с музом очень приятно!

Ваша Полина

ГЛАВА 1.2

Вновь грохнула дверь. Белобрысый Тейт в черном строгом сюртуке и штанах, высоких сапогах, белый от гнева, швырнул мне в лицо темно-бордовое платье, следом поставил ведро с водой и какое-то подобие очень потрепанного полотенца. Финалом была плошка с какой-то похлебкой.

Я сминала платье и с недоверием смотрела на мужчину. Почему-то мне казалось, что он бы с удовольствием прямо сейчас устроил показательную казнь. Медленно подойдя ко мне, мужчина схватил меня за руку, ту самую, которой касался маэстро Алистер.

— Что он тут нашел?

Тейт крутил-веретел мою руку, потирал запястье. Я отчетливо видела золотую метку, а вот мужчина — нет. Оттолкнув мою руку, зло пробормотал:

— Радуйся, ведьма. Или плачь. Я бы лучше выбрал костер на вашем месте. Быть невестой палача — участь незавидная. Но вам виднее, вейра, — обратился ко мне вежливо как с издевкой.

— П-п… Палача? — заикаясь, еле пробормотала в ответ.

— Именно, — мужчина расплылся в гаденькой улыбке. — Это ведь он должен был завтра вас сжечь! Не делайте вид, будто не знали, вейра. Что же, поздравляю вас. Теперь вы — невеста палача!

Я застыла, не зная, что делать и что говорить. Просто глупо хлопала глазами и пыталась переварить услышанное.

То есть… палача. Моего палача? Вернее, этой, как ее, Селесты Тремейн?

— Да и Клаудия такого позора не перенесет. Так что ходите и оглядывайтесь, вейра, народ вам ничего не простил.

Проводила мужчину ошеломленным взглядом и даже не вздрогнула, когда оглушительно грохнула дверь. Просто смотрела в одну точку, забыв как моргать. Прижимала к себе платье и молчала.

— Я сошла с ума? Это кошмар?

Если кошмар, то очень реальный. Болезненная метка с руки никуда не исчезла. Да и сколько бы не терла свою щеку, сколько бы не щипала себя, ничего не менялось. Все та же камера, шум города, доносящийся из узкого окошка под потолком и запахи, от которых тошнота подкатывала раз за разом.

— Ведьма тут!

— Ты видел ее?

— Да, завтра сожгут!

Радостные детские крики раздавались прямо рядом с окном. Я испуганно посмотрела наверх, ожидая очередной гадости, но внезапно раздались чьи-то тяжелые шаги. Затем и вовсе заметила сапоги, наверное, какого-то стражника.

— А ну брысь, мелюзга! Не то уши надеру!

Выдохнула с облегчением. Кажется, теперь меня и правда охранять будут. Видимо, этот палач, Алистер, весьма влиятельный, раз этот Тейт его слушался и поспешил приказ исполнить.

Отложила в сторону платье и задумалась. Меня еще потряхивало от страха, но пугало то, что я ничего о себе не помнила и не понимала, как оказалась там, где оказалась.

Я помнила школьные правила из физики, что угол падения равен углу отражения, таблицу умножения, адрес и название университета, в котором училась. Что в моем мире были технологии, современный быт и… Я четко осознавала, что оказалась в каком–то странном вымудренном средневековье, в котором, вроде бы, и магия существовала.

Но не помнила ни своего имени, ни своей семьи, ничего! Будто пустой лист, словно кто-то начисто стер… меня.

А теперь я оказалась в теле какой-то Селесты, которую хотят казнить, обзывают ведьмой, и, кажется, ненавидят все поголовно. Словно я, Селеста эта, — страшная преступница. Жутко было подумать о том, что же она натворила!

Но ведь если женщина что-то и сделала, то я к этому никакого отношения не имела! И как же это объяснить? Мне ведь никто не поверит! Я ведь ничего об этом мире не знала, а мои старые знания могут показаться очень опасными.

Вновь посмотрела на платье, на ведро с водой и плошку с едой.

Наверное, разумнее пока было молчать. Может, говорить, что не помню ничего. А затем просто побеседовать с этим Алистером, попытаться ему объяснить все, когда мне уже не будет грозить какое-нибудь аутодафе. Встать и посмотреть в окно, чтобы убедиться, что помост начали разбирать, я побоялась.

Когда окончательно стемнело, я осмелилась встать со своего места и взять ведро с водой и старенькое полотенце. Стянула рубашку и начала придирчиво изучать новое тело.

Холеная нежная кожа, руки, которые явно тяжелого труда не знали. Хрупкая фигура. Темные волнистые волосы, доходившие почти до поясницы.

Благородная дама? Какая-нибудь аристократка?

Никаких следов пыток или чего-то подобного, только сбитые колени и следы от падения. Словно женщина очень долго бежала босиком, а потом упала. Ссадины не были свежими, наверное, им было уже несколько дней, потому что на коленях уже все коркой затянулось.

Осторожно обмылась, но особенно тщательно вымыла лицо. Затем обтерлась, надела прямо на голое тело платье, потому что ничего больше не дали, а старую рубашку я брезговала поддевать под чистое. Плошку с едой проигнорировала, хотя живот от голода крутило.

Было откровенно страшно. Мне почему-то казалось, что еду могли отравить. Да и выглядела она очень не аппетитно.

Забралась обратно на солому и, обхватив себя руками, принялась думать. Ночь обещала быть долгой.
Дай бог, не последней.

ВИЗУАЛ: ГЕРОИ

Вейра Селеста Тремейн

Маэстро Алистер Блэкторн

ГЛАВА 2.1

Кошмар продолжался. Кажется, он стал моей новой реальностью. Утром я проснулась на той же куче соломы. Косой луч солнца лениво полз по камере, деля ее пополам. Зевая и потирая лицо, первое, что увидела так это чумазые лица ребятни в окне под потолком, которые вытаращив глаза смотрели на меня. Заметив, что я проснулась, бросились врассыпную. Кажется, мой страж сам задремал.

При свете солнца все не выглядело таким уж мрачным. А еще стало теплеть, ночью я порядком замерзла. Грея своим же дыханием кончики пальцев, на цыпочках подошла к окну. Выглядывала с опаской, боялась, что снова получу в лицо очередной “подарок”.

Чище, конечно, город не стал. Но людей на улицах прибавилось. Смогла разглядеть и деревья, которых, к слову, было не так уж много, и они будто бы совсем недавно покрылись листвой. Слишком уж яркой и нежной она мне казалась.

Держась за холодную металлическую решетку, пыталась сообразить, все же, где я оказалась. Город хоть и напоминал средневековый, но что-то неуловимо чуждое, иное было в нем. Что-то странное, чужое.

Дверь за спиной лязгнула задвижкой. Я уткнулась спиной в стену и вытаращилась на стражников. Как-то не очень получалось расслабиться, когда на тебя смотрели два великана: мужчины были на редкость высокими. В черных одеждах и стальных доспехах поверх казались статуями. Да и цепи с кандалами в их руках доверия не внушали. Но тут уже вмешался Тейт. Протиснувшись вперед, жестом велел убрать все это и косо посмотрел на меня. Сегодня мужчина был одет довольно нарядно, в светло-синий сюртук с серебром и светлые короткие штаны с белыми чулками, но выглядел еще более недовольным, чем вчера.

— Выходите, вейра.

Я сглотнула и едва подавила в себе желание мотнуть головой в ответ. Чуть выждав и опомнившись, нашла в себе силы и с усилием сделала шаг вперед. Шла медленно, настороженно, исподлобья поглядывая на мужчин. Тейт вдруг протянул мне руку, но без особого воодушевления.

— Алистер ждет.

Палач. Шумно сглотнула и вышла из камеры. Да, вчера мои догадки оказались верными, я находилась в тюрьме. Широкий коридор с низким закопченным потолком, несколько однотипных дверей и необычного вида фонари на стенах. Будто бы масляные, но свет от них шел белый, да и дым был слишком черный, будто одна копоть и сажа вверх летели. Тейта начала раздражать моя неторопливость и медлительность, как и любопытство к каким-то совершенно обыденным вещам. А я будто губкой стала, впитывала все, запоминала, прислушивалась и осматривалась.

Из коридора вышли к довольно крутой лестнице с кривыми, чуть наклоненными назад ступеньками. Те оказались скользкими, я бы упала, если бы Тейт, пусть и весьма брезгливо, не поддерживал меня за локоть. Зато когда поднялись, не преминул отпустить меня и тут же торопливо утереть пальцы о свой сюртук, будто он в грязи перепачкался.

Преодолев последнюю ступеньку, оказались в уже довольно просторном помещении, из окон было видно улицу. За столом у лестницы сидел мужчина в уже знакомой форме стражника. Пугливо осматриваясь, Алистера не увидела.

Тейт же толкнул меня в спину кулаком, чтобы я не стояла, а шла дальше, вперед. Несколько рассерженно обернулась и посмотрела на мужчину, он побледнел, но свел брови к переносице и сухо осадил:

— Идите вперед, вейра, пока я не передумал и вас просто не выкинули к ногам этого гордеца Алистера!

Шлепая босыми ногами по каменному полу, подошла к двери и, вновь обернувшись, трусливо потянула ее на себя. Тейт, кажется, будто бы ждал этого момента.

— Смелее, вейра. Там вас ждет свобода, — мужчина сказал это слишком надменно и самодовольно. — Идите смелее.

Открыв двери и сделав шаг, я мгновенно оказалась в людском море. На улице возле здания тюрьмы яблоку негде было упасть. Множество озлобленных лиц, крики, визг, ругательства. В меня тут же полетело гнилье и грязь. Едва успела прикрыть лицо, как в меня впились десятки рук. Платье трещало по швам. Испуганно взвизгнув, отшатнулась назад, но уперлась уже в запертую дверь.

Оказалось, что Тейт не сильно-то и боялся Алистера.

Мне казалось, что меня сейчас на части разорвут: пихали, толкали, хватали. Рухнув на колени, сжалась в комок и забилась к двери. Кто-то вцепился в мои волосы, я закричала громче:

— Отпустите меня! Не трогайте!

Что-то пребольно ударило в лоб, а затем вдруг стало очень тихо, будто все вымерло. Смаргивая пот и капли крови с рассеченного виска, я со страхом смотрела вперед перед собой. Люди испуганно и молча расступались, а ко мне шел Алистер. От грохота его сапогов по мостовой сердце екало. Мужчина был не просто в ярости, а в неимоверном гневе. Карие глаза в свете солнца казались намного светлее, будто бы в них плескалось жидкое золото. Скрипнув своим кожаным плащом, склонился ко мне. От страха даже дышать забыла. В ужасе прикрыла лицо обеими руками, ожидая очередных побоев, но вместо этого Алистер довольно осторожно подхватил меня за локти и помог встать.

Убрав ладони, посмотрела мужчине в глаза. Нижняя часть лица так и была скрыта черным плотным платком, как маской. Оглядывая меня, Алистер заметил рану на моем виске и окончательно рассвирепел. Развернувшись к толпе, молча обвел ее взглядом.

— Отдай нам ведьму, палач!

— Ведьма должна умереть!

Пугливо спрятавшись за внушительной фигурой мужчины, зажмурилась и зачем-то нерешительно ухватилась за широкий пояс его кожаного плаща. Сердце норовило выпрыгнуть из груди.

ГЛАВА 2.2

Алистер демонстративно отряхнул руку, бросая пыль и крошки от камня к своим ногам. Вроде бы стало тише.

— Так что же? Кто первый будет? Вот я стою, один. Или…

Я даже понять ничего не успела, как Алистер левой рукой перехватил в воздухе еще один камень и тут же бросил его обратно. Бросивший его ничего не успел сделать. Камень угодил ему в лицо. Вскрикнув, мужчина рухнул на землю.

— Так что же? Трусливое отребье… — Алистер цыкнул. — Чего же притихли?

Теперь все взгляды были прикованы к палачу, к тому, кто по словам Тейта и должен был меня на костер вести, а вовсе не защищать от разъяренной толпы. Впрочем, разъяренной она уже не была. Кажется, Алистера, все же, боялись.

— Она моя. Вам ясно? Кто тронет ее, шкуру спущу. Найду и кровью харкать заставлю.

Вой мужчины, получившего камнем в лицо, был прямым тому подтверждением. Пока больше желающих лезть к Алистеру не было. Он же несколько недовольно снял свой плащ и накинул мне его на плечи.

— Сзади!

Я едва успела вскрикнуть, но Алистер и сам был не промах. На него напали трое, со спины. Воспользовались моментом, что он повернулся ко мне лицом.

Без плаща Алистер казался еще больше, выше, крепче. Подтянутая атлетичная фигура внушала уважение, а крепкие кулаки — страх. Оттолкнув меня к двери, мужчина чуть согнулся и перекинул через себя первого нападавшего прямиком в толпу, повалив людей. Второму досталось кулаком в нос. Третьему не повезло больше всего. Алистер просто молниеносно вывихнул ему руку и заставил встать перед собой на колени.

— Народ Гримвуда… — Алистер согнул мужчину едва ли не в бараний рог, от хруста костей мурашки бежали. — Совет первородных дал мне власть и право вершить правосудие здесь. Как и дал право исключительного помилования. Вейра Селеста Тремейн станет моей женой.

Вот теперь воцарилась такая тишина, что, кажется, я слышала, как по моему виску стекает капелька пота.

— И любой, кто поднимет на нее руку…

От оглушительного треска перерастающего в пронзительный не то визг, не то вой мне стало плохо. Я зажмурилась, борясь с тошнотой.

— Этой руки лишится. Как и головы.

Звон стали заставил меня приоткрыть один глаз. Под плащом у Алистера на бедре были ножны и он только что достал оттуда короткий узкий меч. Мужчина, которому он сломал руку, лежал под ногами и всхлипывал, подвывая.

— Вы так и будете испытывать мое терпение?

— Ты один, а нас много! Эта ведьма должна за все ответить! — донеслось из толпы. — Где же тогда правосудие?

На это Алистер промолчал, но крепче перехватил меч. На фоне города, залитого солнцем, ярких людских пятен фигура палача смотрелась большим черным пятном.

— Где правосудие, палач?

— Оно явно не в руках толпы. Казнить всегда можно, — Алистер приставил меч к шее мужчины лежавшего у его ног. — Но поспешный суд убьет и судью. Жители Гримвуда, в этот хороший теплый день у вас явно полно дел. Не стоит портить его своей смертью.

Кажется, это было последнее предупреждение от Алистера. И оно сработало. Нехотя люди расступились, помогая и тем, кому досталось от разъяренного палача.

Спрятав меч в ножны, мужчина подошел ко мне вплотную. От него пахло чем-то пряным, острым. Плотнее закутав меня в свой плащ, с легкостью взял на руки, подмечая мои босые ноги.

— Ах ты ж, дерьма кусок, Тейт! Ничего, поквитаемся.

Прижимая к себе, Алистер нес меня прочь от тюрьмы прямиком к простому крытому экипажу, напоминающему точно что ящик на колесах. Внутри оказалось тесно, темно и прохладно. Усадив меня на жесткую лавку, Алистер пристроился рядом, властно беря пальцами за подбородок мое лицо и вглядываясь в рану на лбу. Кажется, кровь перестала идти.

— Спасибо…

— Не спеши меня благодарить, Селеста, — Алистер закрыл дверцу экипажа и недобро усмехнулся, сверкнув глазами. Маска на лице только добавляла зловещести. — Я спас тебя не по доброте душевной. Вовсе нет. И от правосудия ты не уйдешь. Расскажешь все, в подробностях. А пока не названо последнее имя, ты будешь моей величайшей драгоценностью, которую никто не посмеет тронуть. Никто.

ГЛАВА 3.1

Я смотрела мужчине в глаза, чувствуя как внутри все холодеет от ужаса. Мне казалось, что у него другие мотивы для моего “спасения”. Тогда чем он лучше той толпы, что хотела меня растерзать?

Алистер явно усмехался, я видела морщинки в уголках его глаз. Мужчина не спешил отстраняться от меня, наоборот. Пытливо разглядывал мое лицо, с каким-то злым интересом. Будто ждал чего-то.
Когда его пальцы коснулись моих губ, метка на руке огнем вспыхнула. Я поморщилась, но глаз не отвела. Наоборот, смотрела, не отрываясь.

Воздух вокруг как загустел, я же глядела будто в чан с темным расплавленным золотом, манящим и пугающим. Сама не поняла, как моя рука потянулась к черному платку на лице Алистера. Вцепилась пальцами в черную шелковистую ткань и почти сдернула ее, но мужчина опередил меня и стиснул мою ладонь.

— Нет-нет, вот этого, Селеста, лучше не делать. Даже не вздумай!

Я опустила взгляд. Сейчас Алистер был без плаща, а меня будто догадка озарила: осматривала его запястья. Рукава рубашки немного задрались, но я видела лишь смуглую кожу и больше ничего. Выходило, что такая метка была только у меня?

Вновь посмотрела мужчине в глаза. Он больше не трогал мои губы, но они до сих пор огнем горели, как и пульсировала метка на запястье. От этого по всему телу липкий жар расползался, даже зубы сводило. Находится в такой близости к Алистеру было настоящим мучением, а самое ужасное — я не понимала почему.

— Я ничего рассказать не смогу.

— Очередная искусная ложь? — Алистер вскинул брови и хрипло рассмеялся. — Даже здесь, наедине со мной, ты продолжаешь врать!

— Я… я не Селеста.

— Конечно. Ты уже не просто врешь, ты пытаешься быть настоящей дурой? Кто поверит в это? — мужчина вдруг вцепился в мою руку, обнажая метку. — После этого? Можешь врать людям, они не видят. Но не я. Метка есть, метка домов Тремейн и Эшторн. Метка невесты…

Попыталась выдернуть руку, но Алистер не только не поддался, а наоборот рывком притянул меня к себе. От мужчины будто сухой жар шел, меня после жуткого холода в жар бросило.

— Нет, такая была только у Селесты Тремейн. Пусть твое лицо уже не прежнее, не такое милое, не такое… невинное. Но это точно ты!

— Говорю же, я не Селеста! — выкрикнула в лицо мужчине. — Я сама не знаю, кто я!

Тяжело дыша, уже с вызовом смотрела Алистеру в глаза, мечтая лишь о том, чтобы хоть на секунду он ослабил свои объятия. Отпустил. Невыносимо было сидеть так близко. Продолжая упорствовать, покраснела и твердо повторила:

— Я не Селеста. Может… это тело и ее, но…

— Тело? — Алистер прижал меня к себе еще крепче. Если бы не его же кожаный плащ, мне бы пришлось худо. — Брось, Селеста, ты не так сильно головой ударилась, чтобы я поверил в эту чушь. Придумай что-то поинтереснее. Это тебе не поможет.

— Хорошо, — я выдохнула и нетерпеливо облизала губы, — и как мне доказать свою правоту?

Эти слова немного озадачили Алистера. Растерянным он не выглядел, но во взгляде промелькнула тень сомнения. Что-то мужчину смутило. И теперь он раздумывал. Я же уже вовсю нервно покусывала губы. Может… Может, если Алистер поймет, что я не Селеста, то все обойдется? Хотя как? Я в чужом мире и в чужом теле, примеряю к себе чужую судьбу. Веселая история выходила, ничего не скажешь.

— Посмотрим, Селеста. Посмотрим, — Алистер резко отстранился от меня и вдруг грохнул кулаком в стенку позади нас. — Трогай!

Ехали долго. После отвратной ночи и не менее отвратного утра, я позволила себе закутаться в плащ и впасть в тревожную дрему. Больше Алистер меня не трогал. Скрестил руки на груди и смотрел в узкое окно. Молча. А я и не лезла. Старалась на мужчину вообще не обращать внимание. Когда же задремала, так и вовсе отвернулась от него.

Экипаж качнулся особенно сильно. Сонно протерев глаза, выглянула в окошко: мы выехали за город. Вокруг все было залито солнечным светом, зеленые деревья, сады и низкие дома из светлого камня и с красными крышами. Попадались цветники, пусть и пустые пока. Все же, сейчас точно была весна.

Мы ехали по разбитой грунтовой дороге, медленно подъезжая к низкому каменному забору, увитому едва зеленеющим плющом. В глубине запущенного сада возвышался дом. Внешне все выглядело так, будто тут никто не жил.

Ворот как таковых не было, зато к дому вела довольно приличная каменная дорожка, пусть и заваленная сухими ветками и не то листвой, не то каким-то мусором.

Остановившись под каким-то раскидистым деревом, Алистер вышел первым из экипажа, а затем, не слушая никаких возражений, взял меня на руки.

— Босая ты далеко не уйдешь, — мужчина вдруг хмыкнул. — Может, тебе вовсе обуви не давать? Не вздумай бежать, Селеста, я тебя всюду найду.

Я сглотнула и промолчала. Отвела взгляд, осматривая дом. Три этажа, полно заколоченных окон. Двери с облупленной краской. Только свет в окнах на первом этаже успокаивал — хоть какое-то место было жилым.

— Это твой дом?

Покосилась на Алистера, его мои слова удивили. Нет, мужчина правда выглядел удивленным и смотрел на меня с явным подозрением. Откровенным просто.

— Мой дом, Селеста?

— Ну… — я нахмурилась и невольно сжалась в комок. — Разве это не твой дом? Ты же меня сюда привез. Хотя выглядит так, будто тут никто не живет.

ГЛАВА 3.2

Мое искреннее недоумение поразило Алистера. Секунды шокированности пролетели быстро. Вскоре мужчина вновь смотрел на меня жестко и чересчур внимательно. Нес на руках аккуратно, я только слышала, как ветки под его ногами похрустывали, да ветер несколько заунывно пел в кронах деревьев.

Двери нам никто не открыл, но это, казалось, Алистера не смутило. Он плечом навалился на нее, и мы попали внутрь дома.

Пустой просторный холл, в котором явно не хватало мебели. Полукруглая массивная лестница вела на второй этаж. Слева и справа от нас были закрытые двери. И хотя чувствовалось запустение, затхлости или сырости не было, наоборот. Я ощутила тепло. Когда Алистер взял влево, привычно наваливаясь на двери, мы оказались в довольно уютной комнате.

— Маэстро!

Навстречу нам выскочил вихрастый парень в довольно дорогой и старинной одежде, я даже увидела золотые нити на его сюртуке. На золотом шнурке, одетом наперевес через плечо, висел массивный темный ключ.

— Дэниель, где тебя демоны носили? Почему не встретил?

— Простите, маэстро, я был наверху, проверял крышу. Не услышал… — парень оправдывался, но не прекращал улыбаться. Он сиял и светился как солнце. — Сейчас, маэстро.

— Да прекрати ты лыбиться! — Алистер ворчливо осадил своего слугу. — Где Мари? И пододвинь ты кресло, демоны тебя раздери! Не зли меня, это уже успешно сделали до тебя!

Оглушительный рявк парня ничуть не расстроил. Наоборот, все с той же милой улыбкой он захлопотал вокруг нас. Подвинул кресло к камину, добавил дров, поставил подставку для ног и стащил с потертой софы плед.

Алистер усадил меня на кресло не без облегчения. С усмешкой забрал свой плащ и, накинув его на плечи, передернулся. А в это время Дэниель услужливо подтолкнул подставку под мои ноги, накрыл меня пледом и вопросительно смотрел на своего хозяина.

— Отдайте ей ее спальню. А меня до утра не трогайте. Увижу кого… — Алистер заскрежетал зубами и сжал руки в кулаки. — Дел хватает. Ясно?

— Конечно, маэстро, — Дэниель расплылся в широкой улыбке и отвесил вежливый поклон.

Я выдохнула лишь тогда, когда Алистер, грохнув дверьми, вышел обратно в холл. Было слышно, как надсадно скрипит лестница под его сапогами, когда мужчина поднимался наверх.

И только когда воцарилась относительная тишина, Дэниель перестал так широко улыбаться и посмотрел на меня несколько удивленно и заинтересованно в тоже время. Заметив рану на моем виске, вскинул брови:

— Почему маэстро вас не подлечил, вейра?

— Подлечил? — я изумленно переспросила. — То есть?

Нас прервал обеспокоенный возглас. В гостиную вбежала женщина. Полноватая, в возрасте, с приятной сединой в волосах и с теплым ласковым взглядом серых глаз.

— Где она? Где госпожа?

— Мари, она тут, — Дэниель позволил себе махнуть рукой и отошел в сторону.

Женщина подскочила ко мне и со страхом посмотрела мне в лицо, будто ждала какой-то реакции. Я же смотрела несколько озадаченно, ведь эта Мари мне была незнакома. Видела женщину в первый раз, и она это поняла. Лицо у нее вытянулось, а в глазах появились слезы.

— Госпожа…

— Простите, я не знаю вас.

— Мари, — Дэниель вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание, — почему маэстро не подлечил вейру?

Теперь Мари аккуратно коснулась моего виска, а затем и бросила взгляд на мои сбитые ноги. Женщина посуровела и поджала губы.

— Несносный грубиян!

— Мари, тише, — Дэниель впервые перестал улыбаться и воровато огляделся. Затем примирительно поднял руки. — Он услышит.

— Да и пусть! — женщина горделиво приосанилась и нахмурилась. — Это же надо такое сотворить!

— Это сделал не Алистер, — робко вмешалась, отогреваясь под пледом. — А висок — в меня камнем бросили. Если бы не Алистер…

— Паскудные животные! — Мари выкрикнула в сердцах и очень нежно перехватила мой подбородок осматривая мое лицо. — Придется мне ваши раны лечить. Гордость ему не позволяет, — женщина вновь поворчала. — Пусть слышит! Я его не боюсь. А вы тут, госпожа, я о вас позабочусь, не бойтесь.

От женщины просто веяло материнской заботой. И я не удержалась, схватилась своей ледяной ладонью за ее горячую руку. Говорить ничего не требовалось. Мари охнула и покачала головой.

— Ну, чего застыл, растяпа? Готовь купальню! Не видишь, в каком виде госпожа? Да шустрее, шустрее!

Дэниель вновь улыбнулся и кивнул. Каштановые вихры взметнулись, когда парень на своих длинных ногах бросился прочь. Видимо, выполнять приказ Мари.

Женщина цокала и качала головой, осматривая мои руки и ноги. Колени и вовсе ее в ужас привели. Мари только и делала, что ругалась и едва ли не плакала, причитая о том, что со мной сделали. Фыркала на платье и ужаснулась тому, что под ним ничего не было. Это повергло женщину в настоящий шок:

— Как они могли так поступить с вами, госпожа?!

Видимо, Мари знала Селесту. И приняла меня за нее, как и все остальные. Но я не собиралась обманывать женщину, внушать ей ложные надежды. Только Мари меня опередила.

ВИЗУАЛ: ГЕРОИ (1)

Дэниель

Мари

ГЛАВА 4.1

Обжигающий взгляд, от которого метка на руке начинала болезненно пульсировать, я не могла не почувствовать. Даже стоя спиной к Алистеру, каждый раз мне казалось, что его пальцы касаются меня.

— Смотрю, Мари о тебе хорошо позаботилась, Селеста…

Поморщившись, нехотя обернулась. Мужчина, упершись руками в косяк, стоял в дверном проеме и буравил меня недовольным взглядом. Нижняя часть лица так и была скрыта под черным платком. Даже в доме Алистер скрывался за этой маской. Мари и Дэниель на это внимание на обращали, наверное, так было всегда.

— Так и будешь молчать?

— Я… я не знаю что говорить.

Вот тут я душой не кривила. Я правда не знала, что говорить.

Стоило видеть лицо Мари, когда она услышала мой искренний ответ, что я не только не знаю никакую Люси, но и ничего не помню. Так легче было объясниться. Мне показалось, что женщина не только ужаснулась этому, но и впала в настоящее отчаяние. Но больше к этой теме не возвращалась.

— Можешь начать с правды, — мужчина усмехнулся. — Играешь ты прелестно. Я почти поверил. Обманула Мари, но меня тебе обвести вокруг пальца не удастся.

— Я никого не обманывала…

Место, где была метка, начало нестерпимо жечь. Натянула рукав черного строгого платья до самых пальцев и отступила назад.

В доме оказалось не так много жилых мест. Алистеру многого не требовалось, Дэниелю и Мари так тем более, а кроме этих троих и меня, никого больше и не было. А так как слуги не очень жаловали общество своего господина, то сейчас нашему уединенному разговору ничто помешать не могло.

— Что же, — мужчина с усмешкой выпрямился и скрестил руки на груди, — я не очень гостеприимен. Наверное, следовало бы тебя пригласить на ужин, при виде твоего личика у меня аппетит начисто пропадает.

Тут я Алистера поддерживала. Наверное, в его присутствии я даже вздохнуть толком не смогу. Все ждала какого-то подвоха. Как сейчас.

— Но Мари следует тебя как следует откормить, старое платье на тебе висит. Что же, вейра, вы голодали? — Алистер язвительно уточнил и подошел ближе. — Новая жизнь оказалась не такой сладкой?

— Я ничего об этом не знаю, — тихо возразила, хмурясь и отходя от мужчины как можно дальше. К камину. — Я не Селеста. Мне незнаком этот дом, я не знаю никого тут!

Алистер вскинул брови и тяжело вздохнул. Огляделся и тихо прикрыл за собой двери. Бежать было некуда, я поздно это поняла. На глаза попалась подставка для кочерги, совка и каких-то еще приспособлений для камина. Алистер проследил за моим взглядом и насмешливо осадил:

— Даже не вздумай, Селеста. Сейчас это мой дом, и ты в нем гостья. Как-то грубо бить хозяина кочергой.

Я сглотнула и неопределенно пожала плечами: все зависело от намерений хозяина этого дома к своей гостье. Хотя, конечно, я бы даже замахнуться не успела. Алистер показал, на что он способен.

— Я устала повторять одно и тоже…

— Так скажи что-то новое, Селеста! Прошу! Что-то кроме той глупости, что ты — это не ты. История с потерей памяти затянулась… — Алистер упорно приближался ко мне, буквально давлея надо мной своей внушительной фигурой. — О чем вы так мило шептались тут с Мари? Что она спрашивала?

Округлила глаза и с удивлением уставилась на мужчину: неужели Дэниель был прав? Алистер знает абсолютно все, о чем говорят в доме? Даже по моим скромным прикидкам со второго этажа и криков не услышишь. Не то что сбивчивого шепота на ухо.

Я уткнулась спиной в стену у самого камина. Еще и это дурацкое платье, которое не только ходить, но и дышать толком мешало. Жесткое, с воротом под горло, оно будто душило меня.

Алистер сел в кресло возле камина. Почти алый отсвет делал мужчину более похожим на живого. В глазах появился блеск, фигура во всем черном уже не казалась такой грубой.

— Что ты стоишь? Ждешь, что я накинусь на тебя, как животное? — мужчина сухо расмеялся. — Не для того я тебя четыре года искал…

Я все еще не решалась сесть рядом в свободное кресло. Натягивая рукава и переминаясь с ноги на ногу, хмуро смотрела на мужчину.

— Так ты сядешь или мне тебя силой в это кресло сунуть? — Алистер повысил голос. — Не очень хочется нарушать правила гостеприимства. Прошу, Селеста, сядь рядом.

Что-то в тоне мужчины было таким жутким, что я просто рухнула в свободное кресло. Сидеть в платье оказалось еще более неудобно, чем стоять.

— Платье тебе не по размеру, а ты все одергиваешь его, будто оно тебя душит. Совесть мешает спокойно дышать?

Я поправила ворот и косо посмотрела на мужчину:

— Не привыкла такое носить.

— Чем же тебе твое же траурное платье по жениху не угодило? Хочется обратно в шелка?

— Единственное, чего мне хочется, так это понять… что происходит. И только. А еще… разобраться, кто ты… — поспешно поправила саму себя, — кто вы такой! И зачем вам я. Кажется, вы меня сжечь на костре должны были.

— К чему эти вежливые обращения? Я не так благороден, чтобы заслужить кайрена, вейра. Нет, я мастер своего дела и только, — Алистер прикрыл глаза и жестко добавил. — Если же ты хочешь, чтобы я показал свое мастерство на твоей драгоценной шкурке, то так и быть. Но видят боги, этого делать я не хочу.

ГЛАВА 4.2

Меня будто ударили чем-то по голове. Перед глазами все поплыло. Я обмякла, прижавшись к подлокотнику и до боли зажмурившись.

Я… Я попала в тело убийцы?!

Нет, от такого никогда не отмоешься. Такое клеймо точно что останется на всю жизнь! И как же быть?

— Тебе так неприятно это слышать? Или усиленно вспоминаешь имена тех отродий, что громили поместье Эшторнов? Поднимали на вилы, поджигали…

— Хватит, — прижала ладонь ко рту, чувствуя прилив едкой тошноты. — Прошу!

— Ты меня просишь, Селеста? Мы ведь про твоих сестер не начали говорить. Хотя признаться, их судьба меня мало заботит…

— Я сказала хватит!

Вскочила на ноги и выкрикнула в сердцах. Вцепилась в ворот платья, пытаясь судорожно сделать хоть вдох. В ушах кровь стучала. Я в панике смотрела на довольно спокойного Алистера, глядевшего в ответ на меня исподлобья и со стальным блеском в глазах.

— Нет, Селеста, не хватит. Или ты думаешь, что я подарил тебе жизнь просто так? Хотя бы догадываешься, чего мне это стоило? — мужчина мрачно рассмеялся. — А теперь слушай другую часть нашего с тобой договора.

Но меня шатало. Будто паника всем телом овладела. Осознание всей чудовищности моей ситуации стало четким только сейчас: выхода никакого не было! А моим единственным спасением был мужчина, который с трудом перебарывал если не отвращение, так глубокое презрение к той, в чье тело я угодила.

Схватилась за каминную полку и застыла, шумно дыша. Закрыв глаза, пыталась хоть немного прийти в себя. Вдох за вдохом.

— Через четыре дня состоится наша с тобой свадьба. Церковнику ты скажешь “да”, — Алистер сухо знакомил меня со своим планом. — Когда назовешь последнее имя, то станешь свободной. Развода не будет, но и удерживать тебя силой не стану. Справедливая сделка, Селеста. И очень простая.

— А… а в чем подвох?

— Никакого подвоха.

— Как и никакой свободы? Да? — я зло посмотрела на мужчину. — Это ведь ложь. Толпа ничего мне не забудет!

— Это уже не мое дело, — Алистер усмехнулся. — Конечно, ты можешь остаться здесь.

Выбор без выбора. В этом подвох: Алистер хотел получить Селесту, и он ее получил. Правда, не в том виде, в каком желалось.

— Теперь сядь, Селеста.

— Я не Селеста! — выкрикнула и сжала кулаки. — Ничего нового я не скажу! Весь этот мир, все происходящее — это просто дурной сон. И эта… дурацкая метка! Почему она так жжется?! Я не Селеста! Я не хочу ею быть!

Знак на коже и правда огнем горел. Я остервенением стала чесать его ногтями в надежде, что рисунок сойдет на нет. Но вместо этого стало только больнее и жарче. Яркая белая вспышка оглушила. Алистер, взвизгнув ножками кресла, едва успел меня подхватить, когда я, ослепленная и ошеломленная, рухнула навзничь.

Цепляясь за мужчину, рывком стянула платок. Именно его лицо, немного расплывчатое, но несомненно красивое было последним, что я помнила.

Как и нудную мысль в ноющей и гудящей голове: он же красивый, зачем лицо прячет?

Голова раскалывалась, будто я мучалась самым настоящим похмельем. Глаза слезились, но вышло рассмотреть комнату: кажется, это та самая спальня, что отдали мне. Бывшие покои Селесты.

Воздух был спертым и затхлым, а еще пыльным. В носу просто нестерпимо свербило. Я чихнула не один раз, маясь кроваво-огненными всполохами в сознании. Со стоном и держась за голову, привстала на локте.

Алистер принес меня сюда. Верно. Я лежала в платье на кровати. Через неплотно задернутые шторы просачивался алый свет. Было уже так поздно?

Обвела взглядом комнату. Первое, что бросилось в глаза — странная мерцающая пелена на окнах. Сначала я списала все на свое состояние, но, похоже, это было нечто иное. Обернулась и посмотрела на дверь: плотно закрыта. И, наверное, заперта.

Хозяин дома был по-особенному гостеприимен, очень не хотел, чтобы я куда-то делась. Откинулась на подушки и прикрыла лицо руками. Только тогда заметила повязку на запястье. Я, видимо, как-то повредила эту самую метку невесты. Что это было? Магия?

Чуть сдвинула плотную ткань повязки и заметила яркий блеск золота: метка сияла и переливалась.

— Можно я засну и проснусь дома?

— Но ты уже дома, Селеста.

Тонкий серебристый голосок раздался над ухом. Я зажмурилась и покачала головой.

— Уж голоса слышать стала…

— Позволь мне унять твою боль, Селеста! И я вовсе не голос.

По волосам будто что-то пробежало, а потом мелкие когтистые лапки коснулись моего лица. Приоткрыла один глаз и застыла. От моего визга разве что стекла не полопались. Отскакивая к самой стене, я стряхивала с себя мышь приличных размеров.

Встала на ноги и, едва дыша, смотрела, как по кровати ко мне торопливо подбегает настырный грызун.

— Селеста, не бойся, я не причиню тебе вреда.

Не то, чтобы я мышей боялась, но говорящие мыши… Я будто окончательно с ума сошла. Хрипло дыша, смотрела, как мышка садится и торопливо умывает лапками мордочку. Кремовая шерстка по всем телу казалась тонкой и шелковистой. Мордочка, лапки и ушки были черными. По расцветке мышь напоминала мне сиамскую кошку.

ГЛАВА 5.1

— Что, нет аппетита?

Лениво доедая кашу, даже взгляд не подняла. Мари готовила вкусно и ей, пожалуй, можно было доверять. Так что ела без опаски. К тому же одиночество оказалось самой вкусной приправой. Вернее, было самой вкусной, ровно до того момента, как на пороге появился Алистер.

— Как-то ты ешь… медленно. Не оправилась? Или мне тебя с ложки кормить?

— Мне нравится есть в одиночестве. Когда никто вопросами не донимает…

— Вижу, тебе намного лучше.

Алистер никогда не ел вместе со мной. Думаю, дело было в том платке, которым он лицо скрывал. Если мне не причудилось, то… Алистер был очень, очень красивым. Так с чего бы тогда повсюду ходить в этом дурацком платке?

— Я зашел убедиться, что ты в порядке, потому что нам с тобой короткая разлука предстоит. У меня дела в Гримвуде, нужно решить некоторые вопросы, — Алистер подошел к столу и задумчиво пробарабанил по нему пальцами, — найти тебе достойное свадебное платье.

Чуть кашей не подавилась. Скосила взгляд: Дэниель грел уши неподалеку, а Мари и вовсе осмелилась зайти в комнату, еще и подбородок вскинула. В руках она держала кувшин с молоком. Налив мне его в кружку, испытующе покосилась на Алистера.

— Мари, я могу тебе доверять? Ты хорошо присмотришь за своей госпожой?

— Конечно, маэстро, будьте уверены.

— Я-то как раз уверен, что вы быстро споетесь за моей спиной… — Алистер стукнул пальцами по столу в последний раз. — Покажи свою метку.

Мышка, Пикси, правда помогла мне. Хотя я и не поняла как. Но Алистеру о своей новой помощнице пока решилась ничего не рассказывать. Кто знал, чем это могло обернуться? К тому же Пикси никому на глаза не показывалась, пряталась. Даже Мари с Дэниелем ее не видели.

Я закатала рукав и сдвинула повязку в сторону: метку пока не жгло, хотя прикасаться к ней было все еще больно. Алистер позволил себе дотронуться до знака, и вновь тело жаром залило. Я вспыхнула и залилась краской.

— Как и не было ничего. После этого смеешь мне врать, что ты не Селеста?

Мужчина со звоном положил на стол что-то металлическое. Первой мыслью была какая-то жуть, наследие тюрьмы и белобрысого Тейта, но на самом деле Алистер придвинул ко мне широкий плоский браслет из золота. Его размер был аккурат с метку, надень я это украшение, так сразу бы прикрыла знак. На это Алистер и намекал.

— Не снимай его, если хочешь уцелеть, Селеста. Я не шучу, — мужчины выразительно изогнул бровь и хмыкнул, — это вопрос жизни и смерти. Ты меня поняла?

— Да, — одарила мужчину взглядом исподлобья и осторожно коснулась браслета. Ничего, просто золотое украшение. — Я поняла.

— В остальном, в мое отсутствие ты не гостья, а хозяйка.

Это был последний наказ Алистера. Больше ничего не сказал. Выразительно посмотрел на Мари с Дэниелем, развернулся и вышел из столовой. Скоро входные двери оглушительно хлопнули. Выходит, мужчина не врал.

Дэниель выдохнул с облегчением, а Мари недовольно поджала губы. Вновь наливая мне молока, бурчала, пока я надевала браслет на руку. Он оказался впору и на удивление приятно холодил кожу, это успокаивало не только кожу, но и меня.

— Дурные манеры у дурновоспитанного мужлана! Так обращаться с благородной женщиной… — Мари грохнула кувшином об стол. — Ах, если бы не вы, вейра, то ноги бы моей здесь не было!

— Я, кажется, наелась, — отодвинула от себя полупустую тарелку. — Простите, а вы… вы не хотели бы просто посидеть со мной? От тишины голова раскалывается. И страшно, в этом доме страшно.

Мари и Дэниель переглянулись. Парень пожал плечами и сдержанно ответил:

— Могу принести пирог.

— Вот и принеси! — Мари неуверенно села рядом со мной за стол. — Узнай об этом маэстро, нам не сдобровать. Но он приказал заботиться о вас, а если вам нужно…

Нас прервал писк, тонкий, еле слышный. Взбираясь по моей юбке на колени, а затем на стол, Пикси все звала меня:

— Селеста! Ох, Селеста!

Я ожидала, что Мари будет кричать или на худой конец взвизгнет, даже приготовилась утешать женщину, но вместо этого она уставилась на мышку с любопытством. Кажется, догадывалась, что это за зверек.

Пикси же подобралась к моей руке, на которой был браслет, уперлась в украшение лапками и недовольно поводила усами.

— Какое странное колдовство!

Услышав это, Мари прикрыла рот руками и ошарашенно посмотрела на меня, затем качнула головой и со слезами в голосе пробормотала:

— Так вы… вы не моя госпожа!

ГЛАВА 5.2

Взяла мышку к себе и несколько растерянно посмотрела на женщину. Все мои слова казались ей ерундой, попыткой спрятаться от Алистера. Мне никто не верил. Упорно не замечали того, что я не знаю банальных для этого мира вещей, многого не умею.

Ведь я просто пыталась спастись.

Но теперь Мари твердо убедилась в том, что я не врала. Осталось только понять, почему женщина мне поверила так внезапно.

— У моей госпожи фамильяром была змея, Миа.

Зажмурилась и выдохнула, затем, все же, посмотрела на Пикси: может, это и Алистера убедит? Вопросительно посмотрела на Мари. Та, кажется, о чем-то думала.

— Выходит, вы и правда не знаете, где Люси?

— Простите, Мари, не знаю.

Женщина отрывисто выдохнула и налила себе молока. Жмурясь и что-то бормоча, осушила свой стакан. Затем поджала губы и нахмурилась:

— Маэстро вам не поверит. Даже… Даже смена фамильяра его не убедит.

— Почему?

— Потому что он слишком долго искал вас, — Мари поморщилась и сказала иначе, — искал мою госпожу, Селесту Тремейн. И от этого он не откажется.

— Мари, а то… то, что сказал Алистер про меня, то есть Селесту, это правда? Про предательство и… убийства?

— Что? — женщина взвилась и вскочила на ноги. — Нет! Моя госпожа никогда бы такого не сделала. Селеста, она… она была доброй, щедрой. Пусть и себе на уме. Это все клеветники, которым нужны были ее богатства, ее слава, ее земли. Только и всего.

— Вы так говорите, потому что…

— Потому что я была рядом с госпожой с самого ее детства! Она выросла на моих глазах! — Мари ударила кулаком по столу. — Уверяю вас, Селеста Тремейн — не убийца.

Дом и правда был запущенным. Сложно было сказать, как давно тут никто не жил. Но Мари уверенно вела меня по пустым коридорам, только иногда оборачивалась, терпеливо дожидаясь, пока я ее догоню: местная одежда, как и обувь, были дико неудобными.

Придерживая одной рукой Пикси, а другой — юбку, я буквально ковыляла за Мари.

Мы прошли через все левое крыло и остановились возле высоких дверей. Женщина торопливо достала ключ из кармана передника и обернулась. Но ее уже волновала не я, а что-то другое. Хмурясь и покусывая губы, Мари будто выискивала что-то позади меня.

— Маэстро обладает удивительной способностью взять обо всем, что происходит в доме. Словно у него есть везде глаза и уши…

Про фамильяров я не знала. Опустила взгляд и посмотрела на темненькую и довольно милую мордочку Пикси, почесала мышку между ушей и задала резонный вопрос:

— Я не совсем поняла, причем тут драконья кровь и прочее. Но если у меня есть Пикси, разве у Алистера не может быть такой же зверь?

— Нет, — Мари сухо возразила. — Он не настолько силен. И не настолько благороден. Но, боги, у него будто повсюду шпионы.

Скрипнул ключ, похоже, двери давно не открывали. Мари пропустила меня вперед, а затем, осмотревшись, закрыла за нами все на замок. Внутри было темно и очень пыльно, но женщина прекрасно ориентировалась. Лавируя между какими-то завалами, добралась до окон и раздвинула шторы на одном из них.

Похоже, это была библиотека. Ну, или нечто подобное. Правда сейчас все сильно напоминало склад.

— Маэстро приказал все выбросить или сжечь, но у меня рука не поднялась… Здесь все, что было мило Селесте.

Мари направилась тяжелому дубовому резному столу, на котором стояло нечто квадратное, прикрытое серой простыней. Женщина ее сдернула, подняв кучу пыли. Я пару раз чихнула и с удивлением уставилась на портрет.

— Вот, сестры Тремейн.

Странно было смотреть на… себя со стороны. Или на новую себя. Хм, Селеста красивая. Темные волосы с винным оттенком, умный, пусть и надменный взгляд серых глаз, да и держалась женщина довольно горделиво. Прямая спина, вздернутый подбородок.

Рядом с ней стояли две девушки, очень похожие на Селесту, только более мягкие и нежные.

— Амелия и Стелла.

— Мои сестры? А где они сейчас?

— Они… — Мари тяжело вздохнула, — они погибли. Сейчас из Тремейнов остались только вы. Но, если вы — не Селеста, то и Тремейнов нет.

— Тело ее. Может, Селеста жива? Я правда не понимаю, что произошло. Если я скажу, что этот мир ни капельки не похож на мой родной?

— Я поверю вам. Теперь — поверю.

Подошла ближе и коснулась резной золоченой рамы портрета. Столько вопросов было, но где искать ответы?

— Алистер что-то про них говорил. Но его не они интересовали, а некий Дрэйвен Эшторн. Почему Селеста его предала.

— Еще один род драконов, который пал… Это давняя история, бессмысленно рыться в прахе, который уже и ветер по полям развеял!

— Но ведь именно его судьба интересует Алистера…

— Вот, смотрите.

Мари вытянула еще какую-то картину, небольшую. И я так поняла, что это был именно Дрэйвен Эшторн. Протерла холст рукавом, убирая пыль.

ГЛАВА 6.1

Каким же большим и пустым оказался дом. Было очень неуютно находится в нем, но и сидеть взаперти не хотелось. Пусть Мари и взяла надо мной опеку, Дэниель более четко придерживался наказов Алистера: мол, безопаснее всего сидеть в своей комнате и носа не показывать.

И это тогда, когда на улице стояла прекрасная погода. Солнце светило вовсю, а в доме все равно было мрачно, сыро и довольно жутко. Да и дела мне никакого не находилось. Разве что с Пикси говорить. Иногда казалось, что я сошла с ума, раз разговариваю с мышью, а та мне отвечает.

— Тут и правда безопасно, Селеста, — Пикси смешно водила усиками, сидя на окне. — Магия сильная, совсем как на твоем браслете.

— Хм… — сдвинула рукав платья, разглядывая украшения. — Мари подтвердила слова Алистера о том, что он не благородный. Сил у него мало… Так как тогда сделал все это?

— Не знаю, Селеста, — мышка сухо ответила. — Тебе бы тоже попробовать что-то сделать. Магии нужен выход, ее нельзя прятать внутри.

— Выход? — вскинула брови, чувствуя некоторый страх. — Я ведь так ничего и не вспомнила. Даже само слово кажется мне дикостью. Какая магия?

— Твой страх и не дает. Я помогу тебе, не бойся… — Пикси присела на задние лапки и забавно умылась, а затем застыла. — Селеста, закрой окна! Зашторь все.

У фамильяра столько страха в голосе было, что спорить я не стала. Зашторила все окна, проверила дверь — та так и была на замке. Сама же Пикси незаметно подобралась к дырке в полу и юркнула туда, напоследок вильнув хвостом. Я же села с ногами на кровать и замерла.

Снаружи послышался странный шум, а затем мои виски будто тугим обручем стянуло. Зажмурившись, со стоном завалилась набок. Перед глазами мелькали цветные пятна, а затем все застыло.

Знакомая аллея, каменная дорожка перед домом. Я будто лежала на земле на животе и наблюдала за всем. Догадка о том, что я вижу глазами Пикси удивила меня. Картинка вновь задрожала, а все потому, что Пикси добежала до кустов и затаилась там.

К дому подъехал довольно богато украшенный экипаж. Дэниель, меряя все своими длинными ногами, буквально бежал к воротам. Я думала, чтобы открыть их, но парень лишь щелкнул щеколдой, а затем выглянул в импровизированное окно. Слышно было плохо, поэтому все перед глазами вновь зарябило и закрутилось, пока Пикси добиралась до забора.

Женский голос, грудной, низкий, с бархатными нотками. Лицо было расплывчатым, не сразу я разобрала, что по ту сторону ворот стояла женщина, блондинка. Лицо у нее было отталкивающим, но довольно красивым, а все потому, что сразу видно — стерва. Надменное выражение, презрительный взгляд серых глаз. На голове было подобие шляпки и на лоб спускалась тонкая вуаль.

— Открывай!

— Маэстро Алистер строго-настрого приказал никого не впускать… — Дэниель будто извинялся, почтительно склоняясь и почти не глядя на нежданную гостью. — Я расскажу ему, что вы…

— Открывай, говорю! Ты что, не знаешь, кто я?

Вспышка света заставила щеколду едва ли не волчком закрутиться. Толкнув ворота, женщина самодовольно вскинула подбородок и ступила на дорожку. Оглядываясь по сторонам, прижимала к груди какого-то зверька, похожего не то на хорька, не то на ласку. Поглаживая светлую шерстку, незнакомка будто принюхивалась. Опасно щурясь, откинула с лица вуаль. Темное синее платье, расшитое кружевом и серебряной нитью, выглядело богато.

— Вейра Табот… — Дэниель попытался перегородить дорогу женщине. — Маэстро…

— Плевать я хотела на Алистера, — женщина огрызнулась. — Он разорвал помолвку, а теперь прячется от меня? Думает, что я его не найду?! Где он!

Пикси спряталась подальше в кусты, теперь мне были видны только ноги. Со стороны дома на выручку Дэниелю бежала Мари, а я предположила, что это и есть та самая Клаудия, о которой говорил Алистер и Тейт. Это невеста Алистера?! Жуть какая.

— Вейра, лучше вам покинуть это место, — Мари строго окликнула наглую гостью. — Маэстро здесь нет, он уехал в Гримвуд. Два дня как.

— О! Интересно, — женщина рассмеялась, а от этого смеха ужас брал. — Поэтому его мой брат ищет? И найти не может?! Два дня ворье повесить не могут, потому что Алистера нигде нет? Даже дома? И прислуге наврал? Славно… А, может, он со своей гадиной-невестой укрылся? Развлекается ночи напролет?!

— Как вижу, вейра, вы стоите здесь. Значит, маэстро точно не развлекается… — Мари холодно возразила, вставая рядом с Дэниелем.

— Каков хозяин, такова и прислуга! Дерзкая на язык. Вырвать бы тебе его, да с Алистером связываться не хочется.

— Уезжайте, вейра, — Мари продолжила напирать, медленно идя вперед и мягко отталкивая женщину обратно к воротам. — Здесь нет маэстро, иначе бы он и сам вас с удовольствием вытолкал взашей.

Пикси затихла, потому что на землю спрыгнул зверек Клаудии, наверное, ее фамильяр. Он принюхивался и оглядывался. Затем пригнулся к дорожке и уставился на Пикси.

— Долго бегать у него не удастся!

— Боги с вами, вейра. Радуйтесь, что от такого бремени разрешились… — Мари склонилась и позволила себе взять фамильяра Клаудии и просто всунула его в руки женщины. — Уходите. Вам здесь не рады.

— Вечно прятать ее у вас не удастся. Алистер затеял опасную игру. Так и передайте вашей… мышке, что сбежать ей не удастся. А маэстро вот мой совет: сжечь на костре свою будущую женушку, да побыстрее. Тогда, может, следом за ней не пойдет.

ГЛАВА 6.2

Сад и цветник тоже были в запустении. Мари и Дэниель просто не успевали сюда добраться, а я выбралась, потому что больше не могла находиться в доме. Тем более не после того, как с помощью Пикси подглядела за разговором.

Да уж, Алистеру такая невеста была под стать. Змея! Как есть змея! жалила не хуже! Как вспоминала, так и передергивалась.

Похоже, что возле дома росли какие-то сортовые розы, особые, алые, винно-красные, бордовые. И хотя была весна, почти все они буйно цвели. Наверное, без магии тут не обошлось.

Пикси ползала где-то между кустами, пока я прогуливалась и раздумывала над тем, что стоило бы навести здесь порядок. Нашла и садовый инструмент, даже подобие ножниц, которыми поспешила вооружиться, чтобы срезать сухие ветки. А еще, чтобы себе букет набрать, поставить в спальне. Пахли розы просто волшебно!

— Ты что, с ума сошла?

Обернувшись на окрик, чуть на месте не подпрыгнула. Дернулась всем телом и инстинктивно выставила вперед ножницы. Алистер ломился прямиком через кусты. Выглядел мужчина уставшим и очень злым. Безжалостно топча розы, ухватил меня за локоть и подтянул к себе, почти рыча от ярости:

— Я, кажется, говорил быть в доме!

— Так я в саду… — испуганно пролепетала, еще крепче сжимая ножницы. — Что со мной может случится?

— Что?! — Алистер аж воздухом поперхнулся. — Ты это серьезно говоришь или шутишь, Селеста?!

Я правда не понимала всей трагедии. Ведь была рядом с домой, никуда не отходила, что со мной могло произойти?

— Возвращайся в дом, живо! И впредь не смей выходить без разрешения!

Во мне будто взбунтовалось что-то. Испуг сменился стыдом, затем раздражением. Я вырвала руку и отшагнула назад, да еще ножницы вперед выставила. Алистер вскинул брови и опешил от моей наглости и перевел взгляд на орудие в моей руке.

— Селеста, лучше не спорь…

— Я не такая дура, Алистер, — внезапно огрызнулась и покраснела едва ли не до самой макушки. — Была тут твоя невеста! Клаудия.

Мужчину аж перекосило. Такое отвращение на лице выступило, что и правда, все продукты в округе бы скисли. Кажется, Алистер на дух не переносил свою невесту. Может, ему так даже за радость было подменить ее мною?

— Это без разницы, Селеста, — Алистер вновь схватил меня за руку, таща за собой едва ли не на буксире. — Я устрою этим двоим, сказал же, глаз не спускать!

— Да ничего со мной не случится!

— Ты правда в этом уверена? — мужчина резко остановился и я влетела в него, а затем и вовсе оказалась в горячих и жестких объятиях. — Да? Надеешься, что здесь не достанут? Так вот, Селеста, даже в доме не так уж безопасно, а ты бездумно вышла на улицу. Одна! Впредь никогда так не делай!

— Что же мне, на цепи сидеть? — рванулась всем телом, все бестолку. Только покраснела сильнее, потому что от Алистера сухой жар шел. — Да? Запрешь? Как в тюрьме?

— Если ты еще не поняла, то твоя комната — не тюрьма, а убежище, — Алистер вновь рыкнул, но попытался успокоиться. Хотя по глазам видно было, как сильно я его нервировала, если не раздражала одним своим присутствием. — И подарок мой… — мужчина схватился за мою руку, где я браслет носила, — тоже не наказание. Я думал, ты поняла…

Алистер держал меня крепко, нагло. Отчаянно краснея, бесстрашно смотрела в глаза мужчине. Тот разъяренно дышал и разглядывал мое лицо. Очень хотелось бы, чтобы Алистер отпустил меня, но он был готов меня хоть как затащить в дом.
Вырвал из моей руки садовые ножницы и погрозил ими:

— Ты или бей, или бросай, — мужчина откинул их в сторону, прямиком в кусты. — Что, правда бы ударила меня?

— Нет, — зло ответила и поджала губы, — просто так спокойнее. Особенно рядом с таким благородным господином, как ты. Пусти!

— Ах, узнаю, узнаю… Бойкая ты на язычок, Селеста, — Алистер хрипло усмехнулся. — Только я не шучу. Поверь, даже тут, среди этих прекрасных роз, тебя подстерегает опасность. Я не могу окружить магией все земли. Или ты забыла про теплый прием в Гримвуде? Камнем в лоб не отделаешься…

Недовольно нахмурилась и вновь дернулась. Алистер лишь крепче стиснул меня в объятиях и склонился ко мне так близко, что я хорошо могла рассмотреть его лицо, даже ту кромку, к которой платок прилегал. Нет, не мог быть мужчина уродом! Мне не показалось, он очень даже красив, но не хочет показываться.

Тряхнув меня, Алистер даже приподнял меня над землей, заглядывая прямо в глаза.

— Селеста, ты поняла меня? Впредь никогда не выходи из дома одна! — мужчина будто намеренно выделял голосом каждое слово. — Я тоже не могу быть постоянно рядом.

— Боишься, что не узнаешь все, что хочешь?

Алистер на это вновь хмыкнул и качнул головой. Затем все же поставил меня на ноги и разжал руки, дал возможность выдохнуть и оправиться. Но счастье было недолгим. Перехватив меня за подбородок, Алистер уставился мне в глаза, не мигая.

— Может быть. А может и нет. Я еще не решил.

Если бы не платок, то Алистер точно поцеловал бы меня. Все было точно на грани, даже сердце екнуло, а проклятая метка вновь стала жечь, даже под браслетом. Словно… Словно на Алистера реагировала.

ГЛАВА 7.1

Алистер втолкнул меня в комнату и хотел уже уйти, как застыл на пороге. Все еще держал за локоть, осматривался. Похоже, новый порядок в спальне его поразил.

Разжав руку, мужчина подозрительно сощурился и уставился на меня. Будто впервые видел. Я думала, что сейчас мне устроят выволочку, но вместо этого Алистер обернулся и позвал Мари. Что-то ему не понравилось.

— Да, маэстро.

— Это все твоих рук дело?

Мужчина обвел комнату рукой и пытливо уставился на прислугу. Мари же покраснела, потом побледнела и нерешительно переступила через порог.

На самом деле я всего лишь навела порядок. Убралась. Вымыла полы, протерла окна. Мари была сильно против такой моей инициативы, чтобы я вообще руками что-то делала. Но, смирившись с тем, что я не ее госпожа, не ее Селеста, все-таки помогла. Дэниель только и успевал грязную воду относить.

— Нет, маэстро… Это все сделала… госпожа.

Я покраснела и упрямо посмотрела ошарашенному Алистеру в глаза. Затем перевела взгляд на Мари, та все поняла и без слов. К тому же мимо прошмыгнула Пикси и тут же забралась мне на руки.

Зверек, казалось, окончательно добил Алистера. Округлив глаза, ткнул пальцем в мышку и хрипло спросил:

— Фамильяр? Твой фамильяр? — мужчина нахмурился и резко накинулся на Мари. — Ты говорила, что у нее фамильяр — змея!

— Так и есть, маэстро. У Селесты Тремейн фамильяром была змея. Вы же… вы же сами понимаете, что если у госпожи другой фамильяр, то… — Мари тоже нахмурилась и упрямо поджала губы, собираясь с духом. — Эта женщина — не моя госпожа.

— Сговорились?!

Алистер не выдержал и грохнул кулаком об стену. Я вздрогнула и прижала Пикси к себе. Будто что-то ей могло навредить. Мари же даже не моргнула, только сильнее нахмурилась.

— Маэстро, я все сказала. Если вы намерены и дальше мучать меня своим неверием, то, пожалуй, вам лучше меня либо уволить, либо позволить работать! Ужин сам себя не приготовит.

— Иди, — Алистер выпалил и сам закрыл дверь за Мари. Обернувшись, принялся буравить меня взглядом. — Сговорились… За моей спиной!

— Нет, — я мотнула головой. — Никакого сговора. Прости, но я не какая-то изнеженная аристократка, я не могу сутками напролет сидеть и ничего не делать. Мне нужно какое-то дело…

— Дело? — Алистер вновь обвел комнату взглядом. — Это твое дело?

Ну… Я убрала старую грязь, протерла окна, проветрила все. На Дэниеля свалила все ненужные вещи: куда он их отнес, мне неведомо. В целом в комнате пропала пыль. Стало намного чище и светлее. Я бы еще от части штор избавилась и от балдахина. Это были такие пылесборники, что едва дотронувшись до них, тут же начинала чихать. Вообще не понимала, как они тут жили, в таких условиях. Или я оказалась более изнеженной, чем их аристократки.

— Ты сама мыла пол?

— Да, — поглаживала дрожащую молчаливую Пикси, — и окна.

Алистер подходил ко мне все ближе, медленно, с подозрением вглядываясь в мое лицо. Чем меньше становилось между нами расстояние, тем сильнее нервничала и дрожала мышка. Ее начало буквально колотить, когда Алистер подошел вплотную. Я отпустила Пикси и та пулей метнулась под кровать, словно мужчина ее съесть собирался.

Хмурясь все сильнее и сильнее, мужчина вдруг вцепился в мои запястья, разворачивая мои руки ладонями вверх. Внимательно смотрел на мои пальцы. Щеткой и тряпками я немного подпортила холеную кожу мозолями и натертостями. Не так-то просто тяжелой грубой щеткой орудовать. Алистер это заметил.

Впервые мужчина выглядел не только озадаченным, но и разочарованным. Он так упорно не хотел мне верить, что сейчас пытался найти хоть что-то, за что можно было зацепиться. Наверное, это сложно — признать, что не только ошибся, но и пожертвовал многим очень даже зря. Не стоило и рисковать ради меня, я ничего не стою. Я — не Селеста Тремейн, у меня нет ее знаний и воспоминаний, я ничем не могла помочь Алистеру.

— Я же говорила, что я… Я — не Селеста. И этот мир мне чужой.

Алистер все еще смотрел на мои ладони. Вдумчиво водил по ним своими большими пальцами, но делал это осторожно, даже ласково, а вовсе не грубо.

С каждым касанием метка разгоралась все сильнее. Жгла, довольно сильно, но как-то не так. Теперь меня будто приятным сухим жаром обдавало. Весь страх улетучился, наоборот, чувствовала себя очень даже спокойной.

Когда Алистер заговорил, я ожидала очередного едкого всплеска сарказма или чего-то подобного, но мужчина говорил размеренно и отстраненно, наоборот, в голосе чувствовалось откровенное разочарование.

— Возможно, ты и права. Только ничего это не меняет. Память может вернуться. Или какое-то подобие, — Алистер поднял взгляд и так пронзительно посмотрел на меня, что по спине мурашки пробежались. — На худой конец… Кое-кто может решить, что ты расскажешь мне все.

— Значит, оставишь меня как наживку? — опешив, хрипло переспросила. — Я буду твоей наживкой?

— Очень прелестной, Селеста, — Алистер вдруг хмыкнул и выпрямился, расправив плечи. — В конце концов, я сам на нее попался.

— Ты не был в Гримвуде. Так где ты был?

— Решал свои вопросы. И то, где я был, не скажет тебе ничего, если ты и вправду не Селеста. Но… — Алистер вдруг позволил себе коснуться моего лица. Я едва сдержала странный, чуждый мне стон. — Я привез тебе свадебное платье. И несколько прелестных вещей, которые тебя только украсят…

ГЛАВА 7.2

Прозвучало это как приговор. Моя надежда на свободу сдулась воздушным шариком. Похоже, Алистер в любом случае не собирался отступать. Мужчина смотрел мне в глаза, видя там явную растерянность.

— Ты надеялась, что все будет как-то иначе?

Я промолчала и отвела взгляд.

Алистер нежно коснулся пальцами моей щеки, отчего я вся тут же вспыхнула. Мне стало очень жарко и неуютно.

— Ты ведь в ее теле. Если все так и есть. Ее позорное клеймо никуда не делось. Или ты думаешь, что те люди поверят в такую ерунду? И забудут обо всем? — Алистер хмыкнул и покачал головой. — Нет. Наоборот, безопаснее всего тебе будет только рядом со мной, за моей спиной. Других желающих тебя оберегать нет. Кроме Мари, конечно.

Тяжело выдохнула и вновь посмотрела мужчина в глаза.

— Я могу никогда не вспомнить, не стать той Селестой. Как же быть тогда?

— Ты думаешь, что я испытываю какие-то чувства к тебе? К Селесте? Или… может быть к Клаудии?

Алистер вдруг заливисто расхохотался. Только от этого смеха веяло могильным холодом. Наверное, так смеется напоследок приговоренный к смерти. Алистера очень позабавила моя догадка. Так позабавила, что он даже оставил меня в покое и отошел в сторону.

— Не думаю, что любовь мне нужна, Селеста. Могу я тебя так называть? Ведь другого имени ты мне не сказала.

Я неопределенно пожала плечами в ответ. Пока мы оба, я и Алистер, еще не верили в происходящее, балансировали на грани. Нужно время, чтобы свыкнуться.

— И уважение не нужно. Хотя его хватает с лихвой. Мне достаточно ненависти и страха для спокойной жизни. Любовь спокойствия не дает, только проблемы. Поэтому по большому счету мне все равно, кто будет моей женой: ты или Клаудия.

Невольно вцепилась в свою руку. Что-то не вязалось. Что-то было не так! Я же видела, что порой Алистер сам через силу со своими эмоциями боролся. Как и я. Это было как наваждение какое-то, очень болезненное, подневольное.

— Ты мне не веришь?

Крепче сжала свое запястье с меткой и отвернулась. Хотелось бы верить в эти слова. Но, впрочем, Алистер целоваться не лез, под юбку тоже и вообще избегал любого общения. Так почему же я ему совершенно не верила?

— Могу я задать вопрос? Последний?

— Спрашивай, — Алистер вдруг уселся на мою кровать, довольно вальяжно. Уперся руками и закинул ногу на ногу. — Спрашивай. Если, конечно, это не касается того, что я прячу под платком.

— Метка на моей руке. Ты сказал, что это метка невесты. Так?

— Да, — мужчина кивнул, не чувствуя подвоха. — Именно она.

— Она что, вечная? Ведь ты же сам сказал, что жених Селесты, Дрэйвен Эшторн погиб. Селеста была его невестой, так почему тогда…

— А мне почем знать? — Алистер вновь рассмеялся. На этот раз и правда зло и очень сухо. — Я в ваших делах благородных ничего не смыслю. Но мне на эту метку плевать, как и плевать, чьей там теперь невестой должна была бы стать Селеста. Не думаю, что нашлись бы еще желающие…

— И… это возможно? Ну… Не понимаю. Для чего тогда она? Почему не пропадает? И почему так… жжется?

Алистер бросил на меня настороженный взгляд. Все бахвальство улетучилось. Мужчина выразительно изогнул бровь и склонил голову.

— Забудь об этом, Селеста. Вряд ли найдется хоть одна живая душа, которая смогла бы тебе все объяснить. Последний, кто мог, давно мертв.

— Дрэйвен?

— Нет, сводник. Говорят, что он подавился костью, но я в это не верю. А больше в Гримвуде нет никого, кто бы знал так много про обычаи драконов. Благородных драконов, — Алистер пожал плечами. — Дальше Гримвуда тебе в любом случае не уехать. Еще вопросы?

Я мотнула головой и отошла к столу. Но мужчина не стал больше настаивать на своем обществе, наоборот, поспешил выйти из моей комнаты, бросив напоследок:

— Мари придет за тобой, чтобы ты свое платье примерила.

Алистер захлопнул дверь, но скрипа ключа я не услышала, значит не запер. Выдохнула с облегчением и одернула рукав платья. Даже под браслетом метка покоя не давала. И она начинала жечь только тогда, когда Алистер меня касался или… или просто был рядом, очень близко. Неужели он держал меня за такую дуру? Ну, раз, два. Только ситуация с меткой повторялась постоянно.

А у Алистера метки никакой не было. Но ведь и его будто накрывало что-то, как и меня. Каждый раз, как мы рядом оказывались, в воздухе буквально чувствовалось напряжение. Оно было осязаемым. И метка лишала меня иногда последних остатков самосохранения.

Нужно было держаться от Алистера как можно дальше. Не пересекаться с ним, благо дом был большим.

Из-под кровати показалась мордочка Пикси. Пошевелив усами, мышка неторопливо выползла и отряхнулась от пыли. Я же присела и прищурилась:

— Пикси, может ты мне что-то про эту метку расскажешь?

ГЛАВА 8.1

Мышка склонила голову и посмотрела на меня своими черными глазками-бусинками. Мой вопрос застал фамильяра врасплох. Но Пикси не спешила увиливать от разговора. Наоборот подбежала ближе и привстала на задние лапки. Я поспешила подхватить мышку на руки.

— Ты ведь что-то знаешь?

— Не так много, Селеста, как бы тебе хотелось. Я лишь твоя помощница…

— Хм, — погладила Пикси между ушек. — Помощница? В магии?

— Во всем. Магия в тебе еще пока спит, не пробудилась.

— Алистер правду сказал? Про метку?

— Вся магия в этом мире, Селеста, связана с жизнью. Метка связывает кровь, живую горячую кровь.

Я не сразу поняла, о чем говорила Пикси. Не то, чтобы она вообще что-то от меня скрывала. Просто говорила странно, непонятно.

— То есть живую?

— Возможно поэтому Селеста скрывалась. Метка до сих пор на месте, а это значит, что кровь…

— Что Дрэйвен жив? И Алистер знает это?

— А для чего он тебе эту безделушку подарил? — Пикси будто бы улыбалась, если это вообще было возможно. — Эту метку видят только драконы. Браслет не только прячет знак от глаз, но и скрывает магическую суть.

— Алистер не хочет, чтобы кто-то знал, что у меня осталась метка. У Селесты, что Дрэйвен жив. Он, наверное, его друг. Или… Или не друг, а слуга или помощник.

— Лучше тебе обо всем Алистера расспросить. Но он меня пугает, Селеста. С ним что-то не так.

Ночью разразилась настоящая гроза. Ветер буквально выл, хлестал водой в окна и хрустел ветками, которые сыпались только так. А еще было зябко. И хотя Дэниель старался протопить дом, сырость лезла из всех щелей. Я проснулась от того, что мне показалось, будто лежу на мокром. Постельное отсырело. Воздух был холодным и мерзким.

Пикси спокойно спала на подушке рядом со мной. Ее ни сырость, ни гроза ничуть не волновали. На мое пробуждение она только ушами пошевелила, но не открыла глаз.

Я ежилась, крутилась и пыталась согреться. Но все было напрасно, а когда услышала стук, так и вовсе села в кровати. Это не были ветки, нет. Стук был ритмичным, как будто кто-то стоял у входной двери и просил его впустить. Стук повторялся.

Лениво выползла из-под одеяла и нащупала в полумраке подобие халата, накинула его к себе на плечи и осторожно подошла к окну. Вода стеной стояла, ничего видно не было. А стук продолжался.

Дверь была не заперта, так что я без опаски выглянула в коридор. Там оказалось еще холоднее, чем в спальне. Ежась и кутаясь, побрела в сторону гостиной, той самой, где был камин.

Голоса застали врасплох. Алистера я узнала сразу, а вот женский, сбивчивый и дрожащий был чужим. Осмотрелась по сторонам и подошла к дверям, которые к холлу вели. Осторожно приложила ухо, вслушиваясь в разговор.

— Уходи.

— Прошу вас, маэстро, — женщина едва ли не плакала навзрыд, — помогите!

— У тебя нет столько денег, чтобы оплатить мои услуги. Благотворительностью я не занимаюсь, — Алистер говорил жестко и непреклонно. Даже грубо. — Ты не в том дом пришла.

— Умоляю вас, не отказывайте мне! Кайл — мой единственный сын, мой мальчик… Он… Он умирает! Вы же можете ему помочь!

Я отстранилась от двери и замерла.

Алистер точно ангелом не был, пусть и внушал ужас. Но неужели он откажет этой несчастной женщине?!

Чуть приоткрыла двери, затаив дыхание. Боялась, что створки предательски скрипнут. Но, нет. Щелки было достаточно, чтобы рассмотреть слабо освещенный холл.

В нательной рубашке и в штанах Алистер стоял босиком у открытой двери. Ветер задувал листья, траву и воду. На пороге в ногах у мужчины сидела женщина. Не молодая, в потрепанном плаще и изможденным лицом, к груди она прижимала худое тельце мальчика лет пяти.

— Маэстро, — женщина глотала слезы. — Я готова отдать все, даже свою жизнь…

Алистер даже не смотрел на непрошенную гостью.

— Сказал же, благотворительностью не занимаюсь.

— Когда-нибудь и у вас будут дети, маэстро! И вы будете готовы пойти ради них на все!

Я едва удержалась, чтобы не открыть дверь и вмешаться. Как мог Алистер быть таким жестоким и черствым? Маленький ребенок ни в чем не виноват!

— Оставь своего сына и уходи. Вернешься утром.

— Что… — женщина подняла заплаканное лицо и посмотрела на Алистера.

— Я сказал: оставь сына и уходи. Сейчас же. Утром он будет здоров. Иди, не испытывай мое терпение.

Женщина замерла, а затем начала стягивать плащ, чтобы укутать сына, но Алистер на это цыкнул и, нагнувшись, с легкостью взял мальчика на свои руки. Прижал к себе и мрачно наблюдал за тем, как заплаканная несчастная мать едва ли не бежала прочь от дома. Закрыв ногой дверь, Алистер тяжко вздохнул и невидяще уставился на бледное потное лицо ребенка. Мальчик шумно и сипло дышал, кашлял и, кажется, дрожал. Лихорадка? Жар?

Мужчина стянул платок. Тот заискрил, переливаясь перламутровым блеском. Нет, Алистер не был уродом. Красивый мужчина, даже очень.

ГЛАВА 8.2

Кажется, никто и не догадывался, что под лестницей скрывался тайный ход. Дверь была спрятана за фальшь-панелью очень искусно. Я успела проскользнуть следом и прикрыть ее так, чтобы и обратно выйти.

Внутри оказался обыкновенный лестничный пролет, вниз вели каменные ступени. Кажется, это что-то вроде подвала. И Алистер спускался туда. Я же шла следом, стараясь ничем себя не выдать.

Воздух становился холоднее. Держась за стену, спускалась медленно, неторопливо. Прислушивалась к каждому шороху.

— Ты притащил сюда ребенка?

Скрипучий надсадный голос меня ошарашил. Говорил не Алистер, кто-то другой. Мужчина. Кажется, в возрасте. Мне так показалось.

Прижалась к стене спиной и осторожно выглянула за угол.

Большая просторная комната, если про нее так можно было сказать. Покатый потолок куполом, пара отдушин на самом верху. Тяжелый стол, заставленный склянками с чем-то и кучей всяких свитков. Пара шкафов, длинная скамья и кровать. Неужели Алистер здесь спал?

Второй мужской голос не утихал, но я никого не видела. Долго разглядывать комнату было опасно, так что я снова спряталась.

— Зачем? Не устоял? — собеседник Алистера скрипуче рассмеялся. — Глядишь, так и твое сердце оттает. Сначала эта девчонка, теперь ребенок… Не так уж ты и озлоблен!

— Много болтаешь, Фидус, — Алистер сухо возразил. — А мог бы помочь.

— Не стану я мараться из-за какого-то мальчишки! Кто знает, может его отец на вилы Эшторнов поднимал. С чего мне помогать?

— Разве ребенок за отца в ответе?

— Да, благоразумие к тебе точно вернулось. Не долго же ты своей злости и мести верен был.

Вновь выглянула: нет, никого. Зато Алистер уложил ребенка на кровать. Сел рядом с ним и принялся осматривать мальчика. Приложил ладонь к его лбу, затем со свистом выдохнул.

— Его мать сама не рада будет, что я помогу. Меня не очень в Гримвуде любят, помалкивать придется.

— Кто-то же ей рассказал, что ты помогаешь…

— Такова участь палача, — Алистер усмехнулся. — Чтобы хорошо пытать и убивать, нужно прекрасно разбираться в человеческом теле. А в последнем я слишком хорош, не один год был потрачен на это.

— Врач, ставший палачом… Грустно, — собеседник вновь рассмеялся. — Дальше что? Ты поверил ей? Этим глупым россказням?

— Не знаю, — Алистер огрызнулся. — Мне хочется ей верить.

— Дурак, как есть дурак!

На удивление Алистер рассмеялся, а затем чем-то звякнул. Любопытство меня пересилило. Я выглянула и заметила, что мужчина взял нож. Закатал рукав и полоснул лезвием по предплечью. Широко раскрыв глаза, с ужасом смотрела на то, что было дальше.

От раны Алистера исходило мягкое золотистое свечение. Приоткрыв рот мальчика, мужчина стал буквально поить его своей кровью. С каждым глотком все менялось. Теперь будто в теле ребенка расползался этот самый свет, растекался по венам. Лихорадить мальчика стало меньше, лицо порозовело.

Когда результат Алистера удовлетворил, он убрал руку, утер мальчику рот и, закрыв глаза, положил ладонь тому на лоб. Время мучительно тянулось, но вскоре раздался тихий кашель и стон.

— Вот и молодец, а теперь поспи.

Мальчик застонал и, повернувшись лицом к стене, заснул. Алистер накрыл его одеялом и устало запрокинул голову.

— Потратил силы зря.

— Фидус, ты стал с возрастом более ворчливым, чем был!

— Кто-то же должен уравновешивать тебя, если ты последний ум потерял! А эта девка будет и вовсе из тебя веревки вить. Ее миленькое личико уже тебе запало в память.

— Мне просто хотелось верить, что это Селеста. Но она… какая-то другая. Не такая. Ты бы видел ее руки! Она сама полы мыла. Можешь представить?

— Мда, Селеста уже не та…

— Фидус!

Кто же был этим странным собеседником? Может, Алистер соврал? Или Пикси ошиблась? Все-таки у мужчины был фамильяр? Но ведь комната была абсолютно пуста, я никого не видела. Если только… Отдушина? Комната рядом? Алистер кого-то скрывал? Кого-то, кого не показывал никому. Прятал. Может… Может это родственник того Дрэйвена? Или он сам! Метка ведь не исчезла!

Но голос принадлежал скорее старику, впрочем… Я могла ошибаться.

— После свадьбы все изменится.

— Без консумации брак не будет действительным, ты это знаешь…

— Можешь не напоминать! — Алистер вяло возразил и растянулся в кровати рядом с мальчиком. — Что-нибудь придумаю.

Я поморщилась, а затем и зажмурилась. Переваривала странный термин, никак не могла понять, что он значил.

— Что-нибудь? Это что же? Ты вообще чем думал, когда ввязался в такую авантюру! Чарли…

— Вот именно, Фидус! Чарли. Это все ради него, — Алистер тихо простонал. — Ничего я не забыл, просто чувства… Они давно утихли. Ярость, злость, гнев. Теперь подхожу ко многому с холодной головой.

— Ой! Рассмешил! Мне не ври! С холодной головой!

ГЛАВА 9.1

Как-то иначе я себе представляла свадебное платье. В моей памяти ничего не было про то, надевала ли я хоть когда-нибудь его, но четко помнила, что оно белое. Очень красивое, с фатой.

Но передо мной на софе лежало нечто… Нечто. Я бы сказала, что это скорее… пальто? Комплект из платья и пальто, обе вещи были глубокого винного цвета.

Мари молча расправляла несуществующие складки на ткани и поглядывала в сторону коробки, довольно увесистой. Она стояла на столике рядом и тоже притягивала мой взгляд. Все гадала, что же там могло быть.

— Какой-то траурный наряд, — позволила себе тихую критику. — Почему платье такое темное и…

— Так уж решил маэстро, — Мари сухо возразило. — Но этот наряд мне знаком.

— Да?

— Да. Только вот не думала, что вновь увижу его. В последний раз видела его в ту роковую ночь, когда вы приказали всем слугам спасаться.

Покосилась на женщину, но она больше ни слова не проронила. Вместо этого молчаливо отложила в сторону плотное пальто, расшитое какой-то блестящей черной металлической нитью. Аккуратно взяла в руки платье. Теперь я лучше его могла рассмотреть. Оно оказалось не таким уж некрасивым, но уж точно не свадебным.

Высокий ворот с черным кружевом, россыпь рубинов на лифе и довольно плотная, пусть и блестящая ткань на юбке.

Наряд, ожидаемо, оказался мне великоват. Особенно в талии. Мари тут же вооружилась булавками, чтобы подколоть и, видимо, ушить платье. С пальто можно было так на стараться, оно пусть и висело на мне, но особенно это ничего не меняло.

— Осторожнее, не уколитесь…

Мари водрузила на стул передо мной узкое зеркало так, чтобы я могла хорошо разглядеть себя. Талия вовсе теперь осиной казалась. Да, придется долго откармливаться, чтобы одежда не висела. Какими же тяжелыми были последние месяцы для Селесты! Голодными. И провела она их явно не в тюрьме.

— Мари, тебе знакомо имя — Фидус?

— Фидус? — женщина удивленно переспросила, принявшись расплетать мою косу. — Хм… Впервые слышу. Странное имя такое. Нет, точно уверена, что никого не знаю.

— Хм…

Мне стоило громадных сил не отнять гребень у Мари, чтобы самой расчесаться. Но женщине нравились такие хлопоты. Как следует распутав все, она взялась за подобие щетки с натуральным мягким ворсом. Аккуратно и легко приглаживая прядки волос, придавала им блеск.

— А Чарли?

— Чарли… — Мари удивленно посмотрела на наше отражение в зеркале. — Нет, тоже впервые слышу.

Не было похоже на ложь. Изумление было слишком искренним. Мари правда слышала эти имена только от меня. Значит, узнать правду можно было только от Алистера. А значит… Значит, эти имена так и останутся просто именами.

— Прекрасно, — выдохнула и наклонила голову назад, чтобы Мари было сподручнее подколоть мои волосы в прическу. — Впрочем, я ни на что и не рассчитывала. Ночью ничего не слышали? Вы с Дэниелем?

— Нет. Но утром маэстро уехал куда-то…

Наверное, повез мальчика матери. Вряд ли он стал бы дожидаться ее повторного появления у дома. Особенно, когда все в доме проснулись бы.

— Вот так. И этот дар подойдет идеально, — Мари открыла, наконец, коробку. — Вам очень идет.

Украшение напоминало сотню маленьких веточек, сплетенных из темного металла, со множеством драгоценных камней вместо листиков. Мари искусно вплела все мои волосы на подобие венка. Выглядело и правдо красиво. Вместе с оттенком волос, цветом платья, даже черным кружевом… Хм, тут, конечно, надо отдать должное Алистеру — вкус у него был. И в таком виде я точно буду ему под стать.

— Все равно, очень странный наряд для свадьбы.

— С маэстро лучше не спорить.

— Соглашусь, — чуть нахмурилась, разглядывая себя в зеркале. — Мы отправимся в город одни, верно?

— Да. Но празднества не будет в любом случае, мне никаких указаний не давали.

— На это даже не рассчитывала.

Мари неожиданно рассмеялась. А затем обошла сбоку, чтобы сцепить руки перед собой и довольно меня оглядела: ей понравился итог трудов. Толика макияжа точно бы завершила образ. Оставалось гадать, было нечто подобное тут или нет.

— Могу я спросить еще?

— Еще? — женщина удивленно вскинула брови. — Кажется, я не говорила, что не буду отвечать на ваши вопросы, госпожа.

— Есть одно слово, значение которого мне неизвестно.

— И какое же?

— Поясни, Мари, что такое консумация брака?

Боже, женщину чуть инфаркт не хватил. Или удар. Схватившись за сердце, она с ойканьем села на софу рядом с пальто. Таращила на меня глаза и качала головой.

— Даже не знаю, госпожа. М-м-м… Первая брачная ночь?

Вот теперь чуть меня удар не хватил. За сердце я хвататься не стала, но покраснела до самых кончиков ушей. Покусывая губы, зажмурилась и поняла, почему в разговоре тот странный Фидус так корил Алистера.

Интересно, что же Алистер хотел придумать? Что изобрести?

ГЛАВА 9.2

Женщина застыла и несколько удивленно посмотрела на меня, будто я сказала какую-то глупость. Либо она совершенно не сомневалась в мотивах и целях Алистера. Но подслушанный разговор из головы не шел. Только оставалось гадать: презрение или нечто иное было причиной волнения мужчины.

— Ну… Брак могут признать незаконным. Если пожелают.

— Если пожелают? Кто?

— Да кто угодно, — Мари неуверенно ответила. — Кто-то из членов семьи или из общины…

— То есть кто-то из других драконов?

— Что-то вроде того, — женщина кивнула. — А почему вы спрашиваете?

Я напряглась и предпочла молчанием ответить на вопрос. Не потому, что сказать нечего было, а потому что волнение Алистера незримо и мне передалось. Если он поднимал эту тему с каким-то своим незримым и таинственным другом, то такое могло произойти. Про не сносить головы речь пока не шла, но мне теперь виделось все иначе: это мне опасность грозила. Я пока под защитой, потому что невеста Алистера. Затем… Затем стану его женой, но что, если брак признают незаконным?

Мне грозила тюрьма и казнь.

Поежилась и вздрогнула всем телом, когда Мари позволила себе крепко взять меня за плечи.

— Послушайте, госпожа, маэстро, конечно, человек вздорный, грубый, порой даже жестокий, но некоторой доли благородства не лишен…

— Меня вовсе не это волнует, Мари. Он еще с самого начала сказал, что не собирается брать меня силой.

Женщина покраснела, свела брови и отвела взгляд. Сказанное мной ее немного смутило, если не застало врасплох.

— Тогда откуда такой интерес, госпожа? Вам нужна помощь?

— Я не знаю, Мари, — честно ответила. — Не знаю. Если только ответишь на последний вопрос: Селеста так и осталась невестой Эшторна?

Свадебный наряд приковывал к себе все мои взгляды. Его надели на некое подобие манекена, наверное, который был сделан когда-то по фигуре Селесты. Даже в темноте драгоценные камни призывно поблескивали.

Распустив волосы, я сидела по-турецки на кровати и гладила между ушей Пикси. Мы обе молчали и ожидали неизбежного. Или только я мучалась, а зверек выглядел спокойным.

— Что тебя тревожит?

— Как ты это поняла? — изумленно развернула мышку к себе мордочкой. — Я же ничего не сказала.

— Мы с тобой не одно целое, но я хорошо чувствую твои эмоции. Например, когда тебе страшно или больно. Сейчас же ты тревожишься. Очень сильно.

— Я подслушала разговор Алистера с кем-то и подсмотрела, как он мальчишку лечил…

— Палачи часто бывают бывшими лекарями. Иногда и не бывшими, — Пикси поспешила меня успокоить. — В этом нет ничего странного.

— Да, но ты, наверное, видела то же, что и я… Откуда у него магия? Он уверял, что слаб и не так благороден, как Эшторн. Выходит, что-то скрывает? И с кем он разговаривал?

— Магия и меня удивила. Но он может скрывать только свое происхождение. Может, его мать понесла от какого-то благородного дракона. Он — бастард.

— Бастард?

— Незаконнорожденный ребенок.

Наверное, это многое бы объяснило. Например то, почему он лицо скрывал. Может, не хотел, чтобы его узнали? Вдруг он на своего отца как две капли похож? Ведь никакого уродства под платком вопреки всем слухам и догадкам не было.

— А что ты скажешь про мой разговор с Мари? И настрой Алистера?

— Твоя магия, Селеста, еще толком не проснулась, да и браслет этот на руке не только оберегает, но и сдерживает тебя. Но пока я не вижу в этом ничего плохого… А в остальном…

— Мари заверила меня, что ее госпожа была чиста и невинна, с мужчинами дела не имела. Знаешь, в моем мире простыню показывали, чтобы показать, что невеста и правда была невинна.

— Тут такое ухищрение не сработает, Селеста, — Пикси забралась мне на плечо и потерлась о мою щеку, будто успокаивала. — Все завязано на магии. Простыни никто смотреть не будет, поймут и так.

— Тогда что задумал Алистер? Как он хочет обмануть всех?

Мы обе замолчали и снова посмотрели на платье и легкое пальто. Свадьба неумолимо приближалась.

Напиться? Какую-нибудь магию использовать? Или стиснуть зубы и просто пойти на такой шаг? Или…

— Послушай, Селеста, — Пикси смешно пощекотала усами мое ухо, — Алистер — не образчик добродетели. Но если ему выгодно обмануть всех, то он найдет способ это сделать. Вряд ли только тебе об этом скажет.

— Что же мне, довериться ему?

— Так ты и так это уже сделала. Он ведь пока слова своего не нарушил, зла тебе не причинил.

— Пока! — я вспыхнула и покраснела. — Когда мы рядом, что-то странное и жуткое происходит, я словно сама не своя становлюсь. И ведь по нему видно. То дотронуться хочет, то слишком близко оказывается. А от его прикосновений у меня голова кругом и по телу будто жар разливается. Это ведь все метка? Да?

— Не знаю, — мышка честно ответила. — Но раз ты доверилась ему раз, доверься и второй. Не чувствую я от него угрозы для тебя. А вот от невесты его бывшей, Клаудии, держись как можно дальше. Она будто вся из черноты соткана. Дрянная драконица.

ГЛАВА 10.1

Будто и не было этих дней. Все тот же экипаж, и мы вдвоем. Алистер ради свадьбы не старался. Все та же черная рубашка, все тот же кожаный потертый плащ, который при каждом движении неприятно поскрипывал. И шелковый платок на лице.

Я же сидела как на иголках. С помощью Мари хорошо ушила свой наряд, но все равно чувствовала себя неловко.

Алистер, скрестив руки на груди, откинулся на спинку и мрачно наблюдал за тем, как мелькали кусты и деревья. Мы въехали в какое-то подобие небольшого леса.

Опустила взгляд и сдвинула рукав легкого пальто и платья, разглядывая браслет. Как ни странно, но Алистер не прогадал: погода стояла немного зябкая, даже еще сырая и верхняя одежда не давала мне замерзнуть. А браслет… Ну, Пикси же говорила, что это тоже оберег.

— Мы будем давать какую-то клятву?

— Что? — Алистер встрепенулся и, хрипло кашлянув, недоуменно уставился на меня. — Клятву?

— Да. Брачную. Что даже смерть нас не разлучит…

— Примерно, — мужчина ухмыльнулся и крепче стиснул руки на груди. Плащ вновь заскрипел, словно пенопластом по стеклу. — Это тебя волнует?

— Нет. Просто… — теребила край манжета, пряча браслет под одеждой. — У меня много вопросов.

— Я даже догадываюсь каких. Всех интересует то, что я прячу под платком. Но скоро ты узнаешь, увидишь перед алтарем.

— Когда целовать будешь?

Сама не знаю, зачем выпалила это. Я так привыкла к успокаивающему присутствию Пикси, что заметно нервничала. Мне было не по себе, все искала, чем свои руки занять. Удивительно, как быстро к хорошему привыкаешь. Я бы с удовольствием в теплую мягкую шерстку пальцами зарылась, погладила мышку между ушей и долго слушала ее нежный голос. А вместо этого меня одним взглядом уничтожали и будто пытались в пепел обратить. Алистер был напряжен, я чувствовала это. По позе, по речи, по взглядам. Он будто натянутой пружиной был.

— Ты что-то имеешь против?

— Поцелуй я переживу, — тихо ответила и отвела взгляд. Невыносимо было смотреть мужчине в глаза и чувствовать, как по венам будто жидкий огонь растекается. — И, наверное, что будет после.

— После? — мужчина сдавленно и сипло рассмеялся, будто ворон каркал. — Успокойся, Селеста. Если тебе страшно, то вот, держи.

Мужчина протянул мне фляжку. Обычную металлическую фляжку, в которой обычно что-то крепкое и алкогольное держат. Я нехотя взяла ее в руки и принюхалась. Аж дрожь проняла. Скривившись, передернулась. Что-то очень крепкое.

— Тебе хватит пары глотков. Пей и не бойся.

Вновь скосила взгляд и посмотрела мужчине в глаза. Он смотрел на меня так открыто и гипнотически, что будто вся воля тут же испарилась. Краснея и не теряя зрительный контакт, несмело отпила. Напиток был очень крепкий, пряный, на травах. Горло обожгло. Я закашлялась, но сделала второй глоток и третий. Затем прикрыла ладонью рот и вернула фляжку.

Алистер, посмеиваясь, взял ее и поднес под платок. Но я не смотрела, отвернулась и зажмурилась. От адского пойла голова кругом пошла. Правда, страх улетучился. Меня так взбодрило, что теперь дрожала от накатывающего жара по всему телу, а не от ужаса.

— И… А как же метка?

— Она не будет тебя беспокоить. Ритуал решит этот вопрос.

Вопрос? Зажмурилась и качнула головой: Пикси мне другое говорила, правда, мышка не была уверена в правоте своих слов. Ведь метка связывает два рода, так как же свадьба с Алистером могла все исправить?

— Что про вопрос, я не это хотела спросить. Меня совершенно не волнует, что ты там прячешь под платком.

— Да? И почему же?

Мужчина позволил себе протянуть руку и взять меня за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Взгляд вышел яростным и исподлобья. А жесткое прикосновение пальцев скорее было требовательным, чем грубым. Алистер производил впечатление настоящего мужлана, но умел быть нежным. Как сейчас. Даже пальцем по моим губам провел.

— Так почему тебе не интересно?

— Потому что я видела твое лицо, Алистер. Оно красивое.

Такой мой ответ застал мужчину врасплох. А я поняла, что под действием выпитого стала говорить слишком много. Пришлось выкручиваться.

— Тогда, когда я в обморок упала. Я же стянула твой платок, видела лицо.

— Тебе показалось, ты была не в себе.

— Зачем так рьяно меня отговаривать? — я удивилась. — У тебя свои причины скрывать лицо, но… я видела то, что видела. В обратном ты меня не убедишь.

— Прекрасно, — Алистер ухмыльнулся и чуть оттянул пальцем мою нижнюю губу. Склонившись как для поцелуя, явно улыбался, я видела мелкие морщинки в уголках его глаз, — но не говори об этом никому. Договорились?

Откуда этот потеплевший тон голоса и пронизывающий взгляд? И прикосновение вдруг стало отчаянно приятным. Будто отрезвляя меня, метка вспыхнула болью. Но я лишь поморщилась.

Близость между нами накалила обстановку. Кожей ощущала адскую борьбу Алистера. Он рывком притянул меня к себе, склонился так близко, что я даже глаза закрыла, чувствуя, что первый поцелуй будет не у алтаря.

ГЛАВА 10.2

После выпитого стало немного легче. Тело расслабилось, и я уже с каким-то смирением ждала прибытия в Гримвуд. Алистер больше ничего не говорил, так что ехали в тишине. При первой же возможности мужчина отсел от меня.

Город показался не сразу, но теперь я внимательнее его разглядывала. Дома, улочки, жителей. Все казалось интересным, необычным. Когда Алистер увозил меня в прошлый раз, мне было не до этого.

Если бы не магия и некоторые странности, я могла бы с уверенностью сказать, что мы где-то в европейском городе, может быть даже южном. Чистые улицы, ровные трехэтажные дома… Почему в прошлый раз мне показалось все таким мрачным?

— Перед ритуалом нам нужно получить одобрение наместника Финниана.

Алистер будто очнулся и подал голос. Говорил сипло и сдавленно. Скосила взгляд и заметила, что мужчина будто бы покраснел, видно было по краю платка часть щек. Точно, покраснел. Оставалось гадать — от чего?

— Наместника?

Все, что я помнила о нем и знала, так это то, что этого самого наместника сильно расстроило такое решение Алистера и то, что он решил отказаться от женитьбы на Клаудии. А еще то, что наместник и Клаудия — брат и сестра.

— Да, это пустая формальность. Отказать мне он не сможет…

— Могу я задать вопрос?

Удивленно вскинув брови, Алистер посмотрел мне в глаза. Во взгляде улавливалось что-то новое. Хотя, может, мне после этого пойла все кажется? А когда кажется, креститься надо, только вот подобного тут не поймут.

— Спрашивай.

— Тот хлыщ в тюрьме что-то говорил про наместника, да и Клаудия очень уж рьяно пыталась тебя найти. Прости, может, я чего-то не понимаю, но… — чуть нахмурилась, вглядываясь в золотистые глаза Алистера, они будто от освещения цвет меняли. Или от чего другого. — Она ведь благородная, да? Аристократка, верно?

— Да, они с Финнианом из очень знатной семьи.

— Тогда зачем ей выходить замуж за… палача. Да еще и безродного.

— Хм… В этой прелестной головке недурные мозги, — Алистер усмехнулся и уставился в окно. — Любопытно, верно? Не ты одна задаешься подобным вопросом. На самом деле все до одури просто: драконы слишком долго отказывались от браков с людьми и их кровь, гм, ослабела. Стала пустой, бесполезной.

— Значит, ты — полукровка?

— Можно и так сказать, — мужчина ответил весьма уклончиво и даже не посмотрел на меня. — Моя кровь сильна, вот зачем я им нужен. Но, уверен, Финниан найдет кого-то получше для своей прелестной сестры.

Мне показалось, что сейчас в голосе Алистера отчетливо послышался сарказм. Клаудию он на дух не переваривал. Может, я была лишь поводом, чтобы сказать нет?

— Так почему он не откажет?

— Потому что у меня есть кое-какая привилегия, особая. Очень хорошо и тяжко работал, так что заслужил.

— Убивая людей? — шумно сглотнула.

— Убивая? — Алистер склонил голову и бросил на меня осторожный взгляд. — Забавно, что так считают многие, что я убиваю. Нет, Селеста, я не убиваю, я казню. Понимаешь, в чем разница?

— Нет, — честно ответила.

— Я воздаю по заслугам тем, кто пошел против законов. И я не лишаю жизни по своей прихоти, вовсе нет.

Слушала Алистера внимательно, пытаясь понять его извращенную логику. Наверное, в моей голове просто не укладывалось, что можно спать и есть спокойно после такого ремесла. С другой стороны… что-то внутри подсказывало, что мужчина был по-настоящему благородным и справедливым, вряд ли бы пошел на подлость.

— Тяжелая у тебя работа.

— Это мое ремесло, и я не жалуюсь. В конце концов, кто-то же должен это делать?

Мы подъехали к внушительного вида особняку. Скромный экипаж Алистера выглядел весьма неуместно на его фоне. Первым вышел мужчина, а потом я. Испуганно огляделась: никого, кроме слуги, который открывал нам ворота.

Чистая улица, цветники и деревья — да, не похоже на тот ужас, что творился возле тюрьмы.

На плечо легла тяжелая мужская ладонь. Алистер требовательно и жестко притянул меня к себе, попутно прикрывая полой своего плаща. Я инстинктивно прижалась к мужчине. Только под его крылом чувствовала себя в безопасности.

Постоянно оглядывалась, пока мы шли к лестнице, ведущей в особняк. Слуга постоянно шел рядом, он же открыл нам двери. Я немного оробела, когда мы вошли внутрь: от обилия хрусталя, золота и дорогого дерева в глазах рябило. Высокие потолки, начищенный паркет, множество слуг и…

— Маэстро… Ты приехал раньше назначенного времени.

Меня аж передернуло.

К нам вышел мужчина. Высокий, худощавый, с белоснежными длинными волосами, стянутыми в низкий хвост. Зеленый камзол был расшит золотом. Наместник чуть прихрамывал и опирался на трость. Лицо у него было жуткое. Не лишенное приятных благородных черт, казалось отталкивающим. Одного глаза не было из-за кривого шрама, а вот второй был белесо-голубым и тут же напоминал о тухлой рыбе. Какой-то мутный.

Сглотнула и прижалась крепче к Алистеру: что брат, что сестра казались мне неприятными людьми.

ГЛАВА 11.1

Есть люди, при взгляде на которых, у тебя внутри начинает кричать об опасности буквально все. Если от взгляда на Алистера мороз по коже пробирал, то от первого же взгляда на наместника мне хотелось помыться. С мылом. Было в нем что-то… слащаво-противное, мерзкое, гнилое. Никакой магии не требовалось. Да и на фоне Алистера мужчина явно проигрывал и во внешности, и в росте, и в комплекции.

Наместника подобные глупости не смущали, как и моя робость. Наоборот, его позабавила моя реакция, которая была непроизвольной — я еще крепче прижалась к Алистеру.

— Так что же, не врут, что с памятью беда?

— Вижу, что от взора наместника ничто не укроется, — Алистер склонил голову. — Даже такие неважные мелочи.

Сколько же ледяного елея и презрения было в голосе Алистера. Напускная вежливость и обходительность с лихвой окупались тоном и некоторыми “деталями”. Наместник и это видел.

Кубло змей! А я оказалась в самом его центре.

— Но мы здесь не поэтому.

— Ах, да. Конечно же! Как я мог забыть… Тебе нужно мое одобрение, маэстро.

Эти слова наместник произнес резко, но с оттяжкой, с присвистом, будто удар хлыста. Мужчины обменялись любезностями. Колкими. Алистер мрачно взирал на наместника Финниана, а тот в ответ приглашал нас пройти дальше и не стоять на пороге. Только вот моего будущего “мужа” такая перспектива не устраивала. Я только повернулась, Алистер же впился пальцами в мое плечо и деловито посмотрел на часы:

— Нам осталась всего лишь четверть часа до ритуала, наместник. Мы должны успеть в собор к назначенному времени.

Финниана перекосило. Лицо побледнело, а обезображенная шрамом часть лица скривилась. Мужчина явно рассчитывал на нечто иное, но Алистер, похоже, переиграл его.

— Без моего одобрения…

— Оно не обсуждается, кайрен Финниан, — Алистер громко усмехнулся. — И не ставится под сомнение. Вы сейчас же отдадите его мне, иначе…

Мужчины переглянулись. Наместник скривился так, что от его выражения лица любое бы молоко скисло. Но теперь точно никакого другого выхода не оставалось.

Щелкнув пальцами, Финниан подозвал своего помощника и что-то шепнул ему на ухо. Затем сцепил руки перед собой и, вскинув подбородок, уже без елея стальным голосом отчитал Алистера:

— У каждого решения есть свои последствия, маэстро. И раз вы не оставляете мне выбора, то я уделю особое внимание соблюдениям традиций.

Мне показалось, что я расслышала скрежет зубов Алистера. Это означало только одно — он не зря переживал про, гм, консумацию брака. Оставалось только гадать, каким образом это собирался проверять Финниан, и сколько усилий он хотел приложить.

Сглотнув, крепче схватилась за Алистера, меня немного повело. То ли от тепла в доме, то ли от волнения, то ли от страха. Голова кружилась. Если бы не крепкий мужской бок, то точно бы осела на пол.

Помощника наместника ждали недолго. Он принес свиток, перевязанный плотной бечевкой и с печатью, но не сургучной, а с какой-то магической. Та светилась и переливалась искорками. Финниан не спешил ее отдавать Алистеру, а напоследок и вовсе тихо проговорил, правда, я все равно услышала его слова:

— Так легко головой рискуешь? Но ты не переживай, Алистер, ведь ее лишится только Селеста. Такой мастер, как ты, на вес золота.

Ответом был смешок, правда горячие пальцы Алистера сжали мое плечо еще крепче: такой вариант событий мужчину не устраивал. Даже не знала, радоваться этому или нет.

— Мы будем рады, если на церемонии вы будете присутствовать, наместник. Вместе с сестрой.

— Не думаю, что Клаудия захочет, гм, наблюдать за столь знаменательным событием.

Да, для такой, как она — это публичная порка, позор. Не думаю, что она вообще была рада подобному браку, но подобная замена… Вряд ли она считала меня ровней. Я же убийца, предательница. Отверженная, если коротко.

Мне стало еще хуже. Теперь я и вовсе цеплялась за Алистера. Помимо головокружения появилась слабость и тошнота, живот крутило. Почти медвежья болезнь. Странно, что даже новость о моей казни на меня подействовала не так сильно.

Стиснула зубы и отвела взгляд. Хорошо, что пока что моя персона никого не интересовала, Алистер и Финниан выясняли отношения между собой, порой даже без слов, одними взглядами.

Алистер выхватил свиток из рук Финниана и сунул его во внутренний карман плаща. Затем, не прощаясь, обнял меня крепче и лишь кивнул напоследок. Мы вышли из дома под неодобрительные взгляды.

— Идем, — Алистер направился от ворот прямиком к широкой улице, залитой солнечным светом. — Дойдем так, пешком. Тут немного осталось.

Я ничего не сказала, мне все еще было плохо. Волнение никуда не делось. А когда впереди показался каменный собор, украшенный лепниной и резными барельефами, живот скрутило так, что на лбу испарина выступила. Впрочем, Алистера такие мелочи не интересовали. Он стиснул мою ладонь, крепко, но нежно, и повел прямиком к зданию.

— Он правду сказал, про мою голову? — пробормотала, едва ногами перебирая.

— Да, — Алистер скосил взгляд и пристально посмотрел на меня, сбавив ход буквально на несколько секунд, чтобы жестко и уверенно заверить, — но твоя голова для меня ценнее, чем моя собственная.

ГЛАВА 11.2

Мне было так плохо, что я даже не удивилась тому, что в соборе почти никого не было. Само здание поразило меня как снаружи, так и внутри. С улицы никогда бы не сказала, что там так красиво и просторно. Колонны, ряды скамеек, даже подобие ковровой дорожки было. Только не красного цвета, а глубокого изумрудного с серебряным шитьем. Даже неловко ступать было на него.

Алистер вел меня к алтарю, в прямом и переносном смысле, поддерживая и будто бы оберегая. Нас ждала женщина в красивом изумрудном платье и с венком из цветов на голове и мужчина в строгом темном сюртуке, наверное, это и был тот, ответственный за ритуал. Священником бы его не назвала, наверное, служитель собора?

С трудом подняла голову и через выступившие слезы посмотрела Алистеру в лицо: мужчина был абсолютно спокоен, даже дышал размеренно и спокойно. Будто бы и не замечал, что мне нехорошо. Или делал вид.

Ноги подгибались. Я никак не могла понять, почему мне было так плохо. Крепче вцепилась в локоть Алистера, а тот снова внимания не обратил.

— Гостей не будет? — еле слышно пролепетала, пытаясь сфокусировать взгляд.

— А тебе хотелось бы? — Алистер усмехнулся. — Не стоило бы от них ждать лепестков цветов, скорее… отборную порцию грязи?

— Нет, спасибо. Мне и без этого нехорошо…

— Это временно, ты просто переволновалась.

Как уверенно сказал это Алистер, даже глазом не моргнул. Будто бы пытался и мне это внушить. Плохо выходило. Я невольно усомнилась в честности “будущего супруга”. Не мог же он это намеренно сделать? Да и когда. Фляжка? Так он тоже пил, своими глазами видела!

Едва мы подошли к настоящему алтарю, накрытому легкой полупрозрачной тканью, как женщина поставила перед нами два серебряных бокала и при нас налила в них вино. Мужчина же встал по ту сторону алтаря и протянул нам руки.

— Сегодня, в этот прекрасный день, я рад объединить два рода в один и дать жизнь новой силе…

Служитель, довольно молодой мужчина, крепко держал наши ладони. Я будто в капкане оказалась. Левую руку сжимал Алистер, а правую — тот, кто ритуал проводил.

— Готовы ли вы принести клятвы?

Алистер хмуро согласился, а я последовала его примеру. И хотя слов и самого ритуала не знала, решила просто повторять.

— Перед памятью наших предков, в очищающем огне клянусь…

Торопливо повторяла текст клятвы, боясь, что если ритуал будет очень долгим, то я не продержусь до самого конца. Вновь посмотрела на Алистера: может, это его план? Это путь к моему спасению? Попытка избежать первой брачной ночи…

Сглотнула и облизала пересохшие губы. Такая догадка меня шокировала. Да, мне всю правду сказать он не мог, я ведь тайком подслушала. Ну, мальчика он спас. Значит, мне не стоило переживать?

— Мое пламя станет твоим…

— Мои крылья — твои крылья, — еле слышно лепетала и думала о том, что у меня не было ни пламени, ни крыльев.

— Пока жив я, пока бьется мое сердце…

— Я буду рядом. Мы будем единым целым и в небе, и на земле.

Помощница служителя улыбнулась нам и протянула кубки. Я брала его дрожащей рукой. Слева что-то засияло: алое пламя объяло ладонь Алистера. Оно удивительным образом не вредило кубку, а вот вино внутри бурлило и меняло цвет. Может, все же, это было не вино, а нечто иное? Какое-то зелье?

Моя правая рука потеплела. Робкое желтоватое пламя едва теплилось на моей коже. Удивленно уставилась на это чудо, чувствуя, как резью отдает метка, как нагревается браслет и будто плавится на мне. Только платье и удерживало его.

Нужно было пригубить лишь напиток. Мне это далось с большим трудом. Запах оказался странным, как и вкус. Травянистый, горький и очень терпкий. Никакой сладости я не нашла, наоборот, будто лекарство пила. И с каждым глотком резь в метке ослабевала, становилась тише и тише, пока и вовсе все не пропало.

Поставила кубок и посмотрела на Алистера. Он все также держал меня за руку, а другой уже стягивал платок с лица. Я, не мигая, смотрела уже на своего мужа, в надежде в трезвом уме увидеть его без этого маскарада. Платок сползал, открывая все то, что было скрыто. С каждой секундой, мое лицо сильнее вытягивалось.

Где-то сбоку послышался звон, это помощница служитель уронила, кажется кувшин, а сам соборник шептал не то молитвы, не то ругательства на непонятном языке.

Алистер был… обезображен. Шрамы, заживающие раны, травмированная кожа. Смотрела и не верила своим глазам: это не могло быть правдой, я ведь видела Алистера! Его лицо! Он… Он был красивым.

Заметив мою реакцию, Алистер вдруг усмехнулся и прошептал так, чтобы его услышала только я:

— Что, не нравлюсь?

Мотнула головой. Пусть моя реакция и была живой, но я не верила своим глазам, поэтому даже не отшатнулась, когда мужчина склонился ко мне и поцеловал. Властно, но очень нежно, даже будто бы робко. Я жмурилась, но все сильнее убеждалась, что увиденное — морок, наваждение. Губы у Алистера были приятными, почти вкусными, как и поцелуй, не чувствовала я никаких уродливых отметин.

Глаза я больше не открыла. Поцелуй заново потревожил метку, Алистер будто нарочно держал меня именно за предплечье, где она была. Казалось, что там все ожило и нас намертво связали ветви терновника. Ноги подкосились. Алистер не удержал меня. Вцепившись в ткань на алтаре, я просто рухнула. Удара не почувствовала, наверное, уже муж успел меня подхватить.

ГЛАВА 12.1

Мягкие лапки коснулись моего носа. Поморщилась и с трудом открыла глаза. В голове было пусто, а перед лицом маячила Пикси. Немного взволнованная, она так усами крутила.

— Мы одни? — со стоном проговорила и привстала на локте. — Или есть кто-то?

— Одни, — Пикси забралась мне на плечо. — Давно одни.

— Алистер это сделал?

Мышка на это ничего не сказала, только прижалась к моему лицу, будто бы успокаивая. Мне же до сих пор было не по себе: подташнивало и голова кружилась. Рядом со мной возле кровати на приставленном табурете стояла миска с водой, стопка полотенец и кувшин. Вот его я и взяла, вопросительно посмотрела на Пикси, но та ничего не сказала, молчаливо разрешая мне сделать первый жадный и шумный глоток.

— Сколько я пролежала?

— Много. Так много, что план Алистера удался. Наместник умерил пыл и дал время до твоего выздоровления…

— Что же, я теперь вечно больная буду?

Именно такой вывод и напрашивался. Прекратить это безобразие можно было двумя способами: сама эта проклятая первая брачная ночь или признание в том, что я подслушала тот таинственный разговор. Оба способа мне не подходили. Что один, что второй… Хрен редьки слаще не становился.

— Наместник уехал из Гримвуда, если Мари, конечно, не соврала, когда беседовала вчера с молочницей. Так что пока Алистер свой пыл поубавит.

— Он… Он приходил сюда?

Поежилась и забралась под одеяло, по телу такая слабость расползалась. Еще и испарина, противная, едкая и липкая. Свернулась калачиком и уставилась на Пикси, которая так и льнула ко мне, будто облегчая мое состояние. На самом деле казалось, что мышка помогала.

— Каждую ночь. И ты была права, он красавец!

Искренне удивилась и хмыкнула: выходит, я была права? Алистер ловко скрывался, прятал свое истинное лицо. Наедине со мной, когда я не могла видеть его, он был самим собой. А вот в соборе… Невольно вздрогнула и коснулась своих губ, почему-то им я верила больше, чем своим глазам. Невозможно было не почувствовать все эти шрамы и безобразные отметины.

— Видела бы ты его, Пикси, в соборе…

— А я видела, в твоих воспоминаниях. Пусть и смазано, — мышка тихо проговорила, вновь смешно крутя носом. — Нет, там была магия. Уверена, теперь слухов про маэстро пойдет больше. И понятно, почему его впечатлительная невеста, ставшая жена, ум с разумом потеряла. Такая страхолюдина!

Невольно усмехнулась. Страхолюдина, это точно. Слухов вокруг Алистера точно станет больше, была уверена, как и в том, что его репутация как едва ли не монстра или чудовища только укрепится. Платок — вещь удобная, магия ведь тоже конечная. Я по достоинству оценила хитрость и креативность мужчины. Можно было бы также сказать и про мое “отравление”, но язык не поворачивался, хотя, чего греха таить, была ему благодарна. Что жива, что относительно здорова и что… что он сдержал свое слово.

Странный этот мир, странный город, если самым честным и благородным мужчиной оказался палач.

— Значит, Алистер лечил меня?

— Да, каждую ночь.

Вновь поежилась и покраснела. Затем высунула руку и посмотрела на метку, браслет Алистер снял. Рисунок изменился, но не исчез. Наверное, потому что брак не подтвержден? Теперь появились языки пламени. Такие же золотистые, с плавными краями. Чем дольше я вглядывалась в метку, тем более живой и реалистичной она мне казалась, будто языки огня и в самом деле сияли.

— Кажется… Кажется в соборе пробудилась моя магия. Мою руку объяло пламенем, но я так ничего не поняла.

— Не беспокойся, Селеста. Как только тебе станет лучше, мы с тобой во всем разберемся,а пока…

Мышка договорить не успела: в коридоре за дверью послышались тяжелые шаги. Их невозможно было не узнать. Алистер!

Пикси шмыгнула под кровать, не оставляя ни единого следа своего пребывания. Хотя мужчина про нее и знал, но мне не хотелось его, гм, раздражать лишний раз. Еще неизвестно, как бы он отреагировал.

Я легла в кровать, как лежала, и закрыла глаза, будто еще спала. Размеренно дышала и делала вид, что в себя и не приходила.

Дверь в комнату открылась бесшумно. Едва Алистер переступил порог, как его шаги стали тише и осторожнее, мужчина почти крался. Тонкое звяканье стекла о табурет мне подсказало, что появилась очередная порция ядовитого варева.

Лба коснулась горячая ладонь, а затем она сменилась влажным полотенцем, которым Алистер принялся обтирать мое лицо и шею. Аккуратно и очень заботливо, даже нежно. Поправлял волосы. Мне стоило громадных усилий не выдать себя.

— Какая же ты красивая… И хитрая, Селеста. Ты ведь не спишь.

Выдохнув, поджала губы и нехотя открыла глаза. Алистер сидел на краю моей кровати, нижняя часть лица была привычно скрыта платком. Значит, мужчина знал загодя, что я в себя пришла.

— Твоя хвостатая помощница пропала. Да и… пора уже приходить в себя.

Мужчина наклонился к табурету и взял пузырек, в котором была зеленоватая жидкость. Откупорив его, Алистер плеснул воды в чашку и добавил зелье туда. Я с содроганием наблюдала за всем этим.

ГЛАВА 12.2

Мужчина хмыкнул и с легкостью уложил меня в кровать, одновременно отбирая кружку. Неужели передумал?

— Так осмелела, что теперь мне условия ставишь?

Поджала губы, но взгляд не отвела. Мне, конечно, было немного не по себе, но я прекрасно понимала, что если отступлю сейчас, то потом сложно будет проявить характер. Алистер это тоже осознавал, поэтому буравил меня взглядом, молча. Будто раздумывал: идти у меня на поводу или нет?

— А я думала, что это вопрос доверия, а не храбрости… Все еще считаешь меня…

— Я не в тебе сомневаюсь, — Алистер внезапно меня успокоил. — Это всех нас оберегает.

— Но для меня это уже бессмысленно.

— Странно, что ты не пугаешься.

— Даже если бы это было твое настоящее лицо, вряд ли бы оно меня смутило, — честно призналась. — И оно уж точно не изменило бы моего отношения к тебе. Не после всего.

А вот этого Алистер точно не ожидал. Изумленно уставился на меня, вскинув брови. Мужчина явно раздумывал, не спешил доверяться. Держал чашку и продолжал молча смотреть на меня. Причем так, будто впервые меня видел. Я же взгляд отвела, было как-то не по себе вглядываться в эти безобразные отметки.

— Давай, я выпью лекарство.
Сама не поняла, как смогла выдавить это слово из себя. Прекрасно ведь понимала, что там какой-то хитроумный яд, что…

Прохладная мужская ладонь легла на мой лоб. Выдохнув, зажмурилась и вновь протянула руку за чашкой. Скользнула по ней ногтями и вдруг почувствовала, как Алистер убрал руку со лба и, поправив мои волосы, вдруг дотронулся до моей щеки. Было что-то невероятно нежное и заботливое в этом касании.

— Пей осторожно и не спеши. Придется потерпеть, выздоровеешь не сразу.

Опустив взгляд, сделала первый глоток, прислушиваясь к себе. Очень боялась вновь впасть если не в беспамятство, так в горячный бред. Но на удивление в чашке был какой-то мятно-сладкий напиток, напоминающий травяной чай. От него по телу растекался приятный холодок, становилось легче.

Дальше я пила уже залпом, Алистер же придерживал меня и просил не торопиться. Сам привычным движением вернул свой платок на место, закрыл лицо. Я молча допила все и откинулась на подушку, шумно дыша и глядя в окно.

— Тебе придется пока полежать, Селеста, — Алистер с нажимом сказал эти слова, пристально глядя мне в глаза. — Понимаешь? Тебе еще нездоровится.

Мужчина будто внушал мне эту мысль, намекал на что-то. Чтобы я лежала и носа не показывала? Изображала больную?

— Лекарь уже осматривал тебя, теперь не скоро вернется. А пока ты будешь отдыхать. Если что-то понадобится, то зови Мари. И, Селеста, — Алистер ловко ухватил меня за подбородок и нахмурился, — все, что я сказал понимай дословно. Это не шутки.

— Наместник? — поджала губы и с тревогой впилась взглядом в лицо Алистера.

— Он всего лишь малая часть всех бед. Сейчас все убеждены, что ты больна. И ты больна, Селеста.

Мужчина уже собрался уходить, как я поймала его за руку, потянула на себя, не давая встать с кровати. Удобнее устроилась в подушках и очень тихо спросила:

— Зачем ты все это делаешь?

— Что именно?

— Заботишься обо мне.

Похоже, я второй раз удивила Алистера. Без своего привычного плаща в обычной темной рубашке он выглядел не таким внушительным и не таким… пугающим. Наверное, вполне обыкновенным, если бы не платок на лице. Я держала Алистера слабо, неуверенно, но он руку не вырывал.

— Только не говори, что всему причиной клятва у алтаря — не поверю.

— Жаль, — Алистер усмехнулся. В уголках глаз появились знакомые морщинки. — Это было бы отличным объяснением.

— Ничего ведь не изменилось. Я ничего не вспомнила и… я все так же для тебя бесполезна.

— Вот поэтому и забочусь.

Теперь я покраснела. Что-то неуловимо изменилось во взгляде Алистера. Сейчас его глаза чуть отливали золотом в солнечном свете и казались светло–ореховыми, не очень темными. Добрыми. Готова была поклясться всем на свете, что никто и никогда не видел такого Алистера. Даже дыхание перехватило.

— Если что понадобится…

— … я позову Мари.

Мужчина кивнул, а я не стала его больше держать. Проводила взглядом и тяжело вздохнула: мне теперь придется и правда больную изображать. Испарины больше не было, но неприятное ощущение на коже осталось, так что я нехотя выползла из-под одеяла и села на самый краешек кровати. Придвинула к себе табурет с миской и взялась за влажное небольшое полотенце, решила обтереться.

Ослабила ворот рубашки и склонилась к миске. Чистая вода была почти прозрачной, но свое отражение я видела. Вглядываясь в него, немного нахмурилась. Нет, плохо я не выглядела, даже наоборот. После неожиданно открытого разговора с Алистером немного раскраснелась.

— Пока еще не доверяет мне…

Склонилась над миской и замерла. Мое отражение дрогнуло, покрылось рябью. Я зажмурилась и мотнула головой. Затем вновь уставилась на саму себя, подмечая некоторые отличия: мое отражение было бледным, испуганным и изможденным. Оно вовсе не было моим отражением!

ГЛАВА 13.1

Приоткрыла дверь и посмотрела в коридор едва ли не одним глазом. Страшно было нарушать наказ Алистера, но и сидеть я больше не могла. Мне казалось, что я начала сходить с ума. В этом меня даже Пикси не поддерживала, потому что она ничего не видела.

Мое отражение говорило только со мной. Везде, из любых отражающих поверхностей. Еще немного, и я правда стану сумасшедшей.

— Если ты выйдешь, он разозлится, Селеста.

— Я обязана поговорить с Мари! Она что-то знает, Пикси. Знает и молчит, опасается Алистера и его соглядатаев. У меня не осталось никаких идей, кроме…

— С ней могу поговорить я!

Мышка ловко спустилась по моему платью вниз и замерла у моих ног, шевеля усиками. Я тревожно осмотрела коридор и присела.

— Ты… Ты же видела и слышала, что спросила Мари?

Я боялась говорить это вслух. Нет, правда. У Алистера уши и глаза были всюду. Пожалуй, даже в моей комнате. Поэтому с Пикси об этом не говорили.

Мари спросила меня про Люси. И очень сильно расстроилась, когда узнала, что я не знаю, кто она и где. Может, мое отражение говорило именно про Люси? Что ее и кого-то еще я должна была спасти. Только вот кого…

— Прошу тебя, поговори с Мари! Наедине.

— Обещай, что не выйдешь из комнаты, — Пикси обеспокоенно шевелила усиками и смотрела на меня своими глазами-бусинками. — Не нарушишь слово Алистера!

Тяжело выдохнула и клятвенно заверила мышь, что с места не сдвинусь. Но и сама в ответ потребовала слово, что Пикси не будет рисковать.

Наблюдая за тем, как мышка превращается в небольшую точку, прижалась к двери. Оставшись в тишине и одиночестве, вздохнула и закрыла за собой дверь. Вновь комната. Золотая клетка. Вернее, даже позолоченная — Алистер не был похож на толстосума.

Зеркало я занавесила простыней, в окна старалась не смотреть, как и в таз с водой: беседы с самой собой меня убивали. Заперев дверь, растянулась на кровати и закрыла глаза. Связь с фамильяром была особой, очень тонкой. Пока передо мной мелькали образы коридоров, комнат. Пикси старательно искала Мари, но пока не находила ее.

Зато я видела, что Алистер вплотную домом занялся, ремонт. Странно… Это на него так свадьба подействовала?

Мари нигде не было. По крайней мере, Пикси ее найти не могла. Зато у Дэниеля под ногами не раз уже проскочила. Парень таскал какие-то ящики на кухню, а вот вечно занятой Мари не было видно. Оббежав все этажи, Пикси решилась выбраться на улицу.

Я не слышала, чтобы Мари уходила. Значит, она могла быть в саду. Пикси подумала также. Она выбралась по какой-то норке в самую гущу сада. Шмыгнула в кусты и затаилась.

Возле розария была небольшая оранжерея, вот там и творилось нечто странное. Кто-то там был.

Испуганно открыла глаза и подумала о том, что не стоило Пикси лезть дальше. Но у моего фамильяра характер был тоже не сахар, в некоторых вещах она мне не уступала, поэтому проигнорировала мои боязливые мысли и скрылась в очередном розовом кусте.

— Пикси!

От боли в глазах померкло. Мне показалось, что кто-то стиснул мои ребра и будто бы пронзил тело чем-то острым. Связь с фамильяром я потеряла. С трудом встала с кровати и потянулась за халатом, а потом направилась к двери. Меня вело как пьяную, голова кругом шла. К тому же сердце колотилось, едва в горло не выскакивая. И страх, просто животный ужас пробирал до противной холодной испарины.

Отталкиваясь то от одной стены, то от другой, добрела до холла, а оттуда — к двери. Думать о том, что я нарушила слово, данное Алистеру, перестала. Пикси сейчас была для меня важнее. А этой хрупкой мышке было очень и очень больно! Так больно, что она почти ничего не соображала.

Перед глазами все плыло и плясало, будто адская круговерть. Розарий показался не сразу. Спотыкаясь и едва не падая, добрела и до него.

Огромный черный ворон сжал в когтях Пикси и сдавил ее так, что мышка даже не пищала. Слабо трепыхалась и все. Меня захлестнула такая волна злости, ярости и отчаяния, что инстинктивно подняла камень с земли и с криком бросила в птицу. Угодила той в голову. Она хрипло что-то прокричала и завалилась на спину, трепыхая крыльями.

Боль тут же исчезла, а вот страх остался. Пикси со всех своих маленьких розовых лапок кинулась ко мне. Я наклонилась и подставила руки. Едва мышка оказалась у меня, как тут же все ужасы улеглись. Прижимала страдалицу к груди и поглаживала ее.

Ворон отряхнулся и тяжело взмыл в воздух. Я, держа Пикси одной рукой, второй потянулась за очередным камнем. Но птица, сделав круг, спикировала к оранжерее, из которой вышел Алистер. Мужчина чуть пошатывался и держался за голову, выглядел очень злым.

— Фидус, что за дела? Кто в тебя камень бросил?

ГЛАВА 13.2

Фидус?! Так вот это и есть… Фидус? Тот самый, с кем Алистер разговаривал. Мужчина будто кожей почувствовал, что я на него таращусь и резко обернулся. Тут же в лице переменился. Раздражение сменилось изумлением, а затем и вовсе ничего было не понять, потому что Алистер будто стал каменной статуей.

Я прижимала к себе Пикси, поглаживала ее и, покусывая нижнюю губу, с нескрываемой злостью смотрела на мужчину. Нет, я не была наивной, подозревала, что всей правды он мне не говорил. Но теперь же невольно задалась вопросом: Алистер — аристократ? Дракон с сильной кровью и магией? Вовсе не какой-то безродный палач. Нет! У него был фамильяр!

Мари была прав: в доме у Алистера всюду были уши и глаза.

— Это я бросила, — тихо проговорила, крепче прижимая Пикси одной рукой к груди. — Зачем он ее когтями рвал? М?

— Она шпионка! — хрипло прокаркал ворон и поспешил усесться на услужливо подставленную руку Алистера. — Вынюхивала! Высматривала…

— Ничего она не шпионка! — я нахмурилась еще больше и посмотрела Алистеру в глаза. — Пикси искала Мари, потому что ее в доме не было.

Мужчина хмыкнул и покосился на ворона, затем будто утешающе провел пальцем по голове птицы. Приглаживал перья и слушал своего фамильяра. Похоже, ему он верил больше, чем мне. Но состязаться в остроумии с вороном я не собиралась!

— Мне просто нужна была Мари…

— Ты разозлилась, Селеста? По глазам вижу, что с удовольствием этот камень в меня бы кинула.

Будто очнулась и посмотрела на свою руку. И правда, камень сжимала. Бросила его себе под ноги и вытерла руку и лиф, а затем спрятала Пикси в своих объятиях.

— Плохо же ты меня знаешь, раз так решил.

— Значит, твоя прелестная мышка вовсе не шпионила? — Алистер сделал пару шагов ко мне, голос у мужчины будто медовым стал, сладко-приторным. — Случайно в сад забрела?

— Говорю же, Пикси искала Мари. Я сама не вышла, потому что ты, между прочим, сказал мне сидеть в комнате. Но… Когда твоя наглая птица решила поизмываться над Пикси… Мне больно было! И очень страшно. Я не могла бросить мышку вот так.

— Угу, поэтому кинула камень в птицу?

— Уж простите, господин таинственность! Откуда же мне было знать, что это ваш фамильяр? — саркастично возразила и сделала нелепый реверанс. — Впредь буду осторожнее, — фыркнула повернулась к Алистеру боком. — Мог бы и сказать, что у тебя фамильяр есть.

— Ты хуже обмылка, Селеста. Скользкая, юркая и такую же резь вызываешь.

Чуть воздухом не поперхнулась. Нет, правда. Алистер слишком развеселился и позволил себе быть острым на язык. Меня так и подмывало ввязаться в спор, но что-то подсказывало, что себе дороже.

— Всего ничего в доме, а столько тайн узнала…

— О них я никому не скажу, если ты об этом. Язык за зубами я держать умею.

И тут душой не покривила. У меня своих тайн хватало.

— Да и кто же виноват, что я сама на них наталкиваюсь, потому что ты… Ты мне до сих пор не доверяешь.

— И с чего бы это? — Алистер усмехнулся. — А если честно, то, Селеста, я теперь не знаю, как теперь быть!

От последних слов мурашки по спине поползли. Было в них что-то угрожающе, опасное настолько, что я невольно заозиралась по сторонам, а затем нерешительно двинулась в сторону дома.

Сбежать не вышло, Алистер быстрее меня под локоть подхватил. Пикси тут же забралась под мои волосы на шее, но мужчина и не думал дальше меня пугать. Или угрожать.

— Я правда не могу рассказать тебе всей правды. Она бывает опасной, а в моем случае — смертельной. Ты уже встречалась с наместником, невесту мою бывшую видела. А теперь представь, что сотни таких людей охотятся на тебя, как на ту мышку. Представила?

Невольно сглотнула. Клаудия производила очень неприятное впечатление, отталкивающее. А вот наместник… Да, такого точно следовало сторониться.

— И они не будут вежливыми, не будут считаться с тобой.

Воспоминания о тюрьме были очень свежими, яркими. Возвращаться туда я не хотела.

— Но ведь я теперь твоя жена.

— Вспомнила об этом, когда тебе удобно стало?

Вот теперь Алистер вовсю веселился. Отпустил Фидуса и вдруг откинул мои волосы, чтобы взять на свою руку Пикси. Это стало для меня полной неожиданностью. Нервно теребя манжеты, я краем глаза видела, как мышка спокойно забирается на открытую мужскую ладонь. Алистер приветственно почесал пальцем подбородок Пикси, оставляя меня в покое.

— Нет. Не потому что удобно. Я просто устала от того, что все все от меня скрывают.

— Ну, теперь ты знаешь, что у меня есть фамильяр…

— …и что ты не так прост, как кажешься. А еще то, что ты вовсе не тот, за кого себя выдаешь. Тут мы с тобой в схожем положении.

Удивительно, но чем дольше Алистер поглаживал Пикси, тем спокойнее мне становилось. Мышка будто очарована мужчиной была, даже жмурилась и держалась лапками за его палец. Будто передо мной не суровый палач стоял. Одна видимость. Имидж? Образ?

— Мари отправилась за свежими продуктами, она скоро вернется. А ты возвращайся в свою спальню, — Алистер вдруг коснулся кончиками пальцев свободной руки моей щеки. — Слишком ты бодра и румяна для больной.

ВИЗУАЛ: ГЕРОИ И ФАМИЛЬЯРЫ

Селеста и Пикси

Алистер и Фидус

ГЛАВА 14.1

Мари услужливо подсунула еще одну порцию сладкого пирога. Но, если честно, я была готова уже лопнуть. Есть в тишине и одиночестве я привыкла, Алистер редко “радовал” меня своим присутствием. Наверное, все дело было в платке. Или в той дурной магии, которая постоянно портила его лицо.

Сегодня же Алистер присоединился ко мне под самый конец. Да не с пустыми руками. Поставил возле меня склянку какую-то и две баночки, прикрытые тряпицами. Я с любопытством приподняла их края, изучая содержимое. Похоже было на варенье. Наверное, оно и было. А в склянке — лекарство.

Но самым удивительным оказался последний подарок. На полированный стол возле моей руки, тяжело бряцнув металлом, легла связка ключей. Вскинув брови, уставилась Алистеру в глаза.

— Что это?

— Занятие тебе. Если скучно, конечно. Из дома я тебе запрещаю выходить, а вот внутри — можешь осмотреться. Фидус присмотрит.

У меня невольно ладонь зачесалась, будто я только что кинула камень в птицу. Заодно внимательнее посмотрела в лицо Алистеру. Заметила синяк у него на щеке и покраснела. То ли от стыда, то ли от неловкости. Похоже, удар вышел ощутимым. Внезапно захотелось улыбнуться, но я сдержалась. От взгляда Алистера это не ускользнуло.

— Рука у тебя тяжелая, Селеста. Вот я и подумал, что стоит найти какую-то работу. А так как ты еще больна и довольна слаба, Мари и Дэниель будут тебе во всем помогать.

Все-таки не может меня без нянек оставить! Хотя с другой стороны — одиночеством я успела наесться. А тут мне Алистер сам разрешает везде ходить, все смотреть… Подозрительно.

— В чем подвох?

— Никакого подвоха. Дому не хватает женской руки, Мари не справляется.

— Алистер говорил без упрека. Да и на женщину скорее с благодарностью посмотрел. — Думаю, от этого тебе станет лучше.

Невольно сглотнула. Трюк с моей болезнью прошел в первый раз, но вот во второй на это бы точно никто не купился. Наверное, это был такой шаг к примирению? Может, не то доверие, которого бы я хотела, но все же.

Посмотрела на Мари. Женщина выглядела так, будто ее по голове кто сзади ударил. Глаза округлила, губы стиснула и с явным изумлением смотрела на Алистера.

— Что же, я могу ходить везде?

— Не все двери тебе откроются, — Алистер покачал головой. — Но это самое большее, что я сейчас могу сделать. Для тебя.

У меня внутри все перевернулось. Сглотнув, покраснела еще сильнее. В голове просто не укладывались эти слова, что Алистер сказал… такое. Это что же, мне нужно было гораздо раньше его камнем по голове ударить, чтобы он хоть немного стал на человека похож?

— Послезавтра я вывезу тебя на источники. Это поправит твое здоровье.

Да, источники. Точно. Только Алистер собрался меня туда везти явно не для лечения, а для разговора. Об этом он тоже явно намекнул, обратившись к Мари:

— Подготовьте несколько рубашек для Селесты. И легкое платье, не стесняющее движения.

— Хорошо, маэстро, — женщина от удивления не оправилась, но о манерах помнила. — Все будет готово.

— Ну, тогда наслаждайся чаем, Селеста.

Алистер мне подмигнул на прощание. С вытянувшимся лицом, проводила взглядом мужчину, гадая, правда ли лед тронулся? Или в таком поступке стоило искать подвох.

Дотронулась до связки ключей. Перебирала их пальцами, думая о том, что, наконец, смогу узнать больше о Селесте, о ее прошлом. Это ведь ее дом! Может, в этом был замысел Алистера?

Мари услужливо отставила в сторону банки с вареньем и чуть склонилась, протягивая небольшой чайник, но я отказалась. Утерла рот салфеткой и задумалась.

— В доме есть большое зеркало? В полный рост?

— Если ключ подойдет, то, может, найдется, — Мари замерла возле меня, таращась на связку. — Мне кажется, что нужный ключ у вас есть.

— Но не у вас? — теперь мое удивление стало бескрайним. Я вскочила на ноги, стиснув связку ключей в ладони. — Неужели здесь ключей больше, чем у вас с Дэниелем?

— Мне кажется да, госпожа.

— Ну, что же… Тогда не будем терять время! Мне нужно зеркало, самое большое.

— После обеда вам нужно отдыхать…

— Это уже я сама решу, — милостиво улыбнулась Мари. — Для меня лучшим отдыхом будет небольшая прогулка. Раз из дома мне запретили выходить, то прогуляемся в нем.

— Ох, госпожа, как прикажете.

— Мари, прости меня, но я не приказываю. Это моя просьба, личная.

Женщина засуетилась. Мои слова ее тронули. Заботливо накинув на мои плечи теплую шаль, Мари уверенно направилась в уже знакомую мне сторону. Оставив столовую в откровенном беспорядке на Дэниеля, шли к той комнате, в которой были вещи прежних хозяев. Но мы прошли чуть дальше. Моим ключом удалось дверь открыть. Что там за ней долго гадать не пришлось, это было подобие ванной комнаты. Только там ничего не осталось, кроме большого зеркала, которое занимало треть стены. Тяжелая позолоченная рама и помутневшее от времени стекло. Наверное, зеркало ни для кого не представляло ценности, поэтому его и оставили. От ванны или купальни, что там было я не знала, осталось только не выцветшее пятно на полу.

ГЛАВА 14.2

— Селеста? — женщина непонимающе переспросила. — Но… Разве…

— Нет, Мари, настоящая Селеста.

Пикси не видела ничего. Уже не единожды я пыталась показать ей то, что каждый раз подмечала в своем отражении. Только мышка, будто бы, и не должна была ничего видеть, словно эти слова были адресованы только мне. Я просто решила проверить.

— Думаю, я вам признаться в этом, потому что… В самый первый день вы кое-что спросили у меня. Это все как-то связано.

Я подошла к зеркалу ближе и осторожно коснулась тяжелой рамы. Она была холодной. Вглядывалась в свое отражение. Пожалуй, сейчас я выглядела очень даже ничего, совсем не тянула на больную.

Кожа казалась бархатистой, холеной. Темные волосы с красноватым отливом привычно ложились крупными завитками. Большие карие глаза, больше даже орехового оттенка. Очень похожие на глаза Алистера. Это казалось странным.

Привычное черное платье стройнило меня, но я уже не выглядела отощавшей, хотя Мари утверждала, что до идеала было еще далеко. Наверное, она была права. Она знала Селесту.

Я вглядывалась в свое отражение, ожидая, что вновь увижу и услышу те же самые слова. Мари осторожно подошла ко мне со спины и положила свою руку мне на плечо, будто подбадривая меня.

Долгое время ничего не менялось. Отражение оставалось статичным, но затем будто ветер подул. Волосы мои всколыхнулись вместе с платьем, хотя в ванной комнате даже малейшего сквозняка не ощущалось.

Селеста по ту сторону зеркала вдруг склонила голову и коснулась ладонью руки Мари. Сжала ее и зажмурилась. Даже так я поняла, что Селеста с наслаждением бы обняла женщину, но не могла. Отражение оставалось отражением.

— Вы что-то видите? — я тихо спросила у Мари, а сама краем глаза поглядывала в окно: нет ли там вездесущего Фидуса? Но пока было тихо. — Хоть что-то?

— Нет. Наше отражение.

Значит, мои догадки оказались верны. Селеста обращалась напрямую ко мне. Почему? Не могла больше никому доверять? Или потому что я оказалась в ее теле?

Нахмурилась и уставилась на саму себя. Думала, что услышу знакомую фразу, но Селеста вдруг приложила палец к губам. Я удивленно смотрела, как женщина протянула руку и принялась что-то писать. Странное слово. Не сразу поняла, что следовало читать его наоборот.

Апоньо. Какое-то название.

Я прочитала это слово несколько раз и с легкостью запомнила его. Убедившись, что название буквально на языке, еле заметно кивнула. Селеста стерла слово, а затем, вдруг приложила пальцы к своим губам, а потом к стеклу. Будто поцеловала меня. Вздрогнув, с замиранием сердца смотрела за всем. Но отражение вновь стало статичным.

— Что? Что вы там видите?

— Ничего.

Вновь скосила взгляд и увидела тень ворона на стекле: Фидус уже следил за нами. Подслушивал. Думаю, у этого нахального фамильяра хватило бы духу подслушивать и подсматривать, даже если бы я мылась. Алистер ему четкие инструкции дал. А раз связь между драконом и фамильяром была реальной и четкой, то мужчина все видел.

— Наверное, у меня с головой не все в порядке, Мари. Может, я еще не отошла от той гадости, которой меня отравили.

— Не переживайте, госпожа. Все как-то образумится. Давайте я вам лучше еще чаю налью?

Я кивнула. Мы вышли в коридор. Оглядевшись, не увидела поблизости ни одного окна. Закрыла за нами дверь и стиснула ладонь Мари. Решила сказать женщине на самое ухо:

— Апоньо, что это? Вам это слово о чем-то говорит? Только не повторяйте его вслух, потому что у Алистера есть очень способный шпион.

— Да, — Мари отчаянно кивнула. — Это речка в горах.

— Значит, нам нужно туда.

— Маэстро не отпустит.

— Алистера я возьму на себя. Что-нибудь придумаем.

Женщина несмело обернулась ко мне. Впервые я видела ее такой счастливой и воодушевленной. Она будто светилась изнутри. Взяла меня за руки и, улыбаясь, сжимала их. Покачивала головой и едва ли не плакала, глаза повлажнели.

Видимо, эта Люси была очень дорога Мари. Может быть, ее дочь? Или внучка? Или кто-то очень близкий. В любом случае — это была единственная ниточка к прошлому Селесты.

И я очень хотела в нем разобраться. Быть злодейкой, врагом для всех не входило в мои планы, более того — это оставалось угрозой моей жизни. К тому же Алистер требовал ответов, которых у меня не было. Вдруг, отыскав эту Люси, я узнаю что-то очень важное, и мужчина перестанет видеть во мне врага.

Ему было сложно не видеть в этом теле Селесту. Пусть его отношение и поменялось, но… Мы всегда были в таком положении, когда времени не хватало. Вечная спешка, погоня.

— Мари, а давайте сходим в ту комнату, где книги были? Я хочу найти что-то себе, что-то об этом мире. Скоротать вечер.

Женщина дурой не была и намек поняла.

Пусть мир и был условно средневековым, карты уж точно тут были. Стоило поискать эту Апоньо, заодно посмотреть в целом местность.

Сверху посыпалась пыль. В обычное время я бы не обратила на это внимание, но теперь понял, что Фидус вновь за мной следил.

ГЛАВА 15

Я никогда не ездила верхом на лошади. Алистер же собирался устроить совершенно уединенную встречу, никаких свидетелей он не допускал. Поэтому вопрос с экипажем отпал сам собой. Мое смущение мужчину ничуть не волновало. Даже испугаться толком не дал, помогая забираться мне в седло ранним туманным утром.

— Алистер, я не…

— Просто доверься сама себе.

Сама себе? Память тела?

— Не вывались из седла, этого будет достаточно.

Впервые Алистер отказался от своего кожаного плаща. Темная накидка с капюшоном делала его похожим на служителя какой-то секты. Впрочем, подобное одеяние досталось и мне. Полное инкогнито.

— Руби прекрасная лошадь. Очень спокойная и покладистая, — Алистер погладил животное по морде, глядя тому прямо в глаза. — Она сама пойдет за мной. Просто не вывались, никакой скачки или трюков от тебя не требуется.

— Я… постараюсь.

— Ноги сюда… Держись за переднюю луку, вот тут. Крепче.

Послушно выполняла все требования Алистера, потому что мужчина явно знал больше меня. Пока мне было дико страшно, даже присутствие Пикси во внутреннем кармане накидки не успокаивало.

Алистер с легкостью взобрался на своего черного коня и обернулся, разглядывая меня на рыжей красавице с белыми подпалинами. Затем просто задал легкий и неспешный темп.

Руби и правда оказалась очень спокойной. Вскоре я поняла, как равновесие держать. Оставалось только гадать, насколько долгой будет наша прогулка.

Мари рассказала мне про источники все, что знала. По большей части они обладали различными целебными и магическими свойствами, только вот все терялось при длительном хранении. Поэтому все старались именно купаться там либо пить воду непосредственно у источников. Так что ничего странного в том, что Алистер повез меня “лечиться” не было. На первый взгляд. Но женщина поведала, что большая часть источников обладала одним довольно неприятным свойством: оно гасило чужую магию. Будто в противовес.

Очень хотелось верить в то, что Алистер не для этого меня туда вез. Но пока, после совещания с Пикси, все смахивало на последнюю проверку. Решающую. Я ничем себя не выдала, так что не боялась ничего: мне нечего было скрывать.

Мы проехали сады и виноградники, выбираясь на совершенно пустынную дорогу. Впереди даже холмов не было видно. Появились они тогда, когда вся моя нижняя часть тела просто уже не чувствовалась. Верховая езда явно требовала не только подготовки и сноровки, но и определенного физического состояния. У меня ничего из всего этого не было.
Когда уже хотела взмолиться о передышке, небо начало розоветь. Туман немного рассеялся. Поля вокруг стали сменяться редким лесом. Зато перед глазами замаячили темные вершины. Высокими они не были. Просто местность стала холмистой.

Тяжело выдохнув, стиснула зубы: ладно, оставалось немного.

Немного растянулось. Молить о пощаде было бессмысленно, но Алистер и сам это видел, поэтому немного ускорился. Лошади тоже устали, но источники уже показались за кронами низких деревьев: пар поднимался к небу.

Подъем по дороге забрал последние силы, кажется, у всех, кроме Алистера. Сколько бы я не поднимала головы, Фидуса в небе не видела. Наверное, мужчина оставил дома своего верного соглядатая, чтобы не терять связь.

— Я думала, что источники у вас очень популярны… — тяжело дыша, утерла лоб и скинула капюшон. — Почему мы никого не встретили по дороге?

— Эти не особо любят. Мелкие и слишком холодные. Есть ближе.

Есть ближе… Понятно, забрались в самую глушь.

— Послушай, я больше не могу. Мы можем пешком дойти?

— Не стоит. Мы почти добрались. В источнике тебе сразу легче станет.

Редкий лесок расступился. Верх не очень высокого холма встретил наваленными камнями, гнутыми кривыми деревьями и темно-зелеными пятнами источников. Их было несколько, я насчитала четыре. Они будто бы перетекали один в другой, соединенные узкими перешейками. Деревья явно такому соседству не были рядом, зато кусты в мелкий желтый цветок росли активно. Дух не захватывало, еще и запах странный был. Не сероводород, нет. Но странный, непривычный. И не сказать, что он мне нравился.

Алистер слез с коня, затем и мне помог ощутить твердую землю под ногами. Мир покачнулся, и я схватилась за мужчину, крепко. Ноги отказывались ходить. В ответ же Алистер потянул завязки моей накидки, заодно помог Пикси спрыгнуть в траву:

— Можешь снять это и походить, размяться.

Это было и правда необходимо. Но то, как заботливо отнесся ко мне Алистер, не успокоило, а насторожило. Наши недомолвки, мои догадки стягивались тугой пружиной, готовой нанести резкий выпад в любой момент.

Я расхаживалась, осматривалась по сторонам. Наблюдала за тем, как Алистер нам место готовил. Неспешно.

Расстелил сначала одно покрывало, затем другое, более чистое и яркое. Корзинка с едой, сверток с вещами. Сам Алистер расхаживал в светлой рубашке и таких же светлых штанах. Кажется, это был первый раз, когда он был не в черном.

— Что не так? — мужчина, выпрямившись, насмешливо смотрел на меня. Черный платок на лице никуда не делся. — У меня выросла лишняя рука?