Невеста проклятого герцога

Глава 1.

В глазах всё ещё темно, но почему-то сознание больше не уплывает. Я делаю глубокий вдох. Не сказать, что успешно: чем сильнее пытаюсь вдохнуть, тем отчётливее ощущаю, что меня что-то сдавливает. Прямо посередине тела.

О господи! Неужели я всё ещё под колёсами той машины? Жива. Но как?

Я судорожно глотаю воздух снова и снова, и постепенно зрение проясняется. Только вижу я совсем не днище автомобиля. Я стою. Вертикально. Передо мной - каменная кладка.

— Что за… — начинаю и не узнаю свой голос. Он звучит выше и писклявее.

— Госпожа, ещё чуть-чуть! — пыхтит где-то за спиной тонкий девичий голос.

Я пытаюсь медленно повернуться и замечаю, что на мне белое расшитое платье. Растерянно опускаю взгляд вниз: пышная струящаяся юбка закрывает ноги так, что я даже не вижу мысков своей обуви. Свободной рукой ощупываю свой живот. Точнее, место, где он должен быть у нормального человека. Под пальцами твердая как доска ткань.

Мда. Очутиться в чужом теле - не так уж страшно. Страшно очутиться в корсете. Особенно если этот корсет с усердием затягивает какая-то девица в чепце, а вокруг носятся служанки, вопя:

— Леди, не двигайтесь! Госпожа, дыхание поверхностное, но это нормально, вы просто волнуетесь!

Я не волнуюсь. Я задыхаюсь. Попытка вдохнуть глубже заканчивается подозрительным хрустом где-то между рёбер. Отлично. Ещё немного и я снова покину этот странный праздник жизни.

— Где я?! — выдохнула я, судорожно впиваясь пальцами в стену — И кто меня так одел?!

— Мы? — робко уточняет самая маленькая служанка — По приказу герцога. Сегодня же свадьба, госпожа.

Свадьба. Герцог. Все, даю добро на панику. Служанки, к счастью, слишком заняты, чтобы заметить, как я ошарашено верчу головой по сторонам: роскошная спальня, зеркала, букет белых роз на туалетном столике. Прекрасно. Если это загробный мир, то я даже не знаю за что меня так наказали. Я судорожно сглатываю вязкую слюну и ощущаю странный сладковатый привкус во рту.

— А жених-то кто, напомните? — спрашиваю максимально невинно. Лучше уж узнать плохое сразу.

Три служанки отшатнулись и уставились на меня с благоговейным ужасом. Четвёртая шепчет:

— Лорд Рейв Эстерхолл. Проклятый.

Проклятый. Отлично. Семейная жизнь обещает быть увлекательной.

— И, простите, — я стараюсь очень аккуратно подбирать слова, чтобы сдержать великий и могучий, — что там за проклятие?

— Говорят, если герцог свяжет судьбу не с той девушкой, она погибнет — шепчет самая разговорчивая служанка, потупив взгляд.

О, нет. В моей голове буквально воет серена. Какого черта вообще происходит?! Теперь мне точно не хватает воздуха — и дело уже совсем не в корсете.

— Погодите, — выдыхаю я. Голос предательски дрожит, срываясь на фальцет. — Я, в общем-то, и есть не та!

— Госпожа, — перебивает меня одна из служанок, нервно поправляя передник, — нам нужно готовиться к церемонии. Всё уже решено.

— Нет-нет, постойте! — я выставляю руки вперёд в надежде защититься от этой гвардии в чепцах.

— Вы должны меня выслушать! Я действительно не та девушка! Я не знаю, как я здесь оказалась! Нам нужно это всё отменить!

Но договорить я не успеваю – дверь распахивается со стуком, и в комнату врывается мужчина. Высокий, статный, в чёрном нарядном камзоле, который подчеркивает его мрачное настроение. Темные волосы до плеч находятся в идеальном беспорядке. Фигуре обзавидуется любая модель: широкие плечи, мускулистые руки с тонкими пальцами, натренированный торс, который не в состоянии спрятать ни один камзол. Черты лица поражают утонченностью и правильностью линий и одновременно хищностью. Впрочем, может за последнюю характеристику ответственны его глаза практически янтарного цвета.

— Леди, — произносит он глухо, и воздух в комнате словно становится плотнее. — Смею вам напомнить о магическом контракте, заключённом с вами и вашей семьёй.

Я растерянно распахиваю рот. Ну здравствуйте. Ни привет, ни как дела. Открыл дверь с порога и начал наезжать. Очевидно, это и есть тот самый проклятый лорд собственной персоной. С таким характером должен быть проклят не один раз.

— Послушайте… — начинаю я, но он обрывает меня, даже не моргнув:

— Нет. Контракт уже заключён. Если обряд не состоится, откат вам не понравится. — он делает внушительную паузу — не думаю, что вам жизнь будет хоть сколько ты выносима для вас. А умереть я вам не позволю.

Он делает шаг ближе.

— Поэтому, — продолжает холодно, — в следующий раз, прежде чем устраивать свои фокусы, советую подумать. Вам всё ясно, миледи?

Я гулко сглатываю. Ничего не понятно, но очень страшно. Настолько страшно, что моя привычная защитная реакция в виде генерирования несмешных колкостей полностью отключается.

— Да, — хрипло срывается с моих губ. — Ясно.

Ясно, что говорить со мной никто не намерен. Я совершенно растеряна и дезориентирована. В голове ни одной стоящей мысли. Герцог одним плавным движением подходит еще ближе. Между нами остается не больше двадцати сантиметров. Сердце подскакивает куда-то к горлу. Хотела бы я сказать, что это приятное волнение, но нет.

— Мне известно, — почти шепчет герцог Рейв так, что слышу только я, — что вы подговорили служанку принести вам яд.

Я моргаю. Потом ещё раз. И, кажется, забываю, как дышать.

— Простите… что?

Он смотрит прямо - без тени сомнения, будто уже подписал приговор и теперь любуется формулировкой.

— Не притворяйтесь — герцог внимательно окидывает меня взглядом — я вижу специфические пятна на вашей шее, ваши щеки румяные, глаза влажные… Бьюсь об заклад у вас во рту странный привкус.

— Откуда у вас такие познания? — В который раз у меня рот просто падает на пол от изумления. Вы посмотрите на него, он еще и врач!

Герцог только ухмыляется на мой вопрос:

— Я пережил ни одно покушение, чего не могу сказать о своих приближенных.

Он чуть склоняет голову, наблюдая, как я проигрываю внутреннюю битву между паникой и истерическим смехом.

Глава 2.

Я всегда представляла себе свадьбу иначе. Цветы, музыка, гости, немного шампанского и счастливая невеста – вот базовый набор. А не дрожащая от страха девица в корсете, где вдох равен подвигу, а шаг – испытанию судьбы. Но тут, похоже, всё пошло не по канону. Во-первых, невеста я не от большой любви, а по недоразумению. Во-вторых, жених – ходячая иллюстрация к слову «опасность». А в-третьих, вместо радостного звона колокольчиков где-то внутри меня монотонно бил барабан паники.

Служанки, бледные как свежие простыни, хватают меня под локти и почти силой тащат по длинному коридору. Ноги слегка скользят по темному мрамору длинного коридора под аккомпанемент тягучего мрачного хора вдалеке. Звучит совсем не как свадебная музыка. Скорее, как саундтрек к экзекуции. Атмосфера подкачала, конечно. Жаль, что мне нормальной свадьбы не видать. И это за две моих жизни.

На стенах висят портреты величественных предков герцога. Предполагаю, что предков все-таки. Зачем иначе вешать на стенку таких несимпатичных дядек с брезгливым выражением на лицах даже представить не могу. Каждый, прямо как улыбающаяся Мона-Лиза, кривится исключительно в мое лицо. Пахнет ладаном, железом и чем-то сладковато-гнилым. И чем ближе мы подходим к залу, тем отчётливее я понимаю: это место мне не нравится, я туда не хочу, а хочу совсем не туда.

Когда двери распахиваются, я ожидаю увидеть хоть символический набор брачующихся. Ну, маленький алтарь, пара свечей, может скрипки наконец заиграют - бюджетный вариант обряда. Но нет. Передо мной раскинулся огромный зал - весь в чёрном камне и серебряных прожилках. Потолок теряется во тьме, а вдоль стен стоят маги в мантиях, как ряды ворон на заснеженном дереве. Их не меньше дюжины. В центре чёрный алтарь, от которого тянутся линии света, образуя узор из рун. Рисунок будто дышит и пульсирует, как живой. Что-то мне подсказывает, что текст про лодку любви в бурных водах семейной жизни я не услышу.

Прямо напротив, возле алтаря, стоит он. Герцог Рейв. Высокий, безупречный и мрачный, как будто кто-то наступил на его могилу и он вылез повозмущаться. Чёрный камзол с серебряной вышивкой, перчатки, меч у бедра – всё до смешного идеально. Даже его волосы лежат угрожающе правильно, как будто их лично зачаровал сам демон порядка. Он смотрит на меня с тем выражением, с каким ветеринар смотрит на собаку, которая может укусить, но пока не решилась.

— Леди, — произносит холодно — Постарайтесь хотя бы выглядеть так, будто вы знаете, что делаете.

— Я, между прочим, стараюсь, — выдавливаю, едва не споткнувшись о подол. — Просто не каждый день человек выходит замуж под страхом смерти.

Жрец в длинной мантии шагает к алтарю и начинает что-то заунывно тянуть на непонятном языке. Слова звучат глухо. Воздух вокруг дрожит и будто становится плотнее. По полу бегут серебристые линии, замыкаясь вокруг нас. Я невольно делаю шаг назад и тут же натыкаюсь на ладонь герцога. Он стоит неподвижно, но от него исходит ощущение сдержанной силы, как от хищника перед прыжком.

— Не двигайтесь, — тихо произносит он. — Круг не любит сомнений.

— А я, между прочим, не люблю круги, — шепчу в ответ. — Особенно те, из которых нельзя выйти живой.

Он не отвечает, я только чувствую, как рука на его талии слегка толкает меня обратно на мое место. Жрец выносит кубок: тёмное стекло, на котором играют всполохи рун. Внутри переливается жидкость, как ртуть.

— Кровный обет требует испытания верности, — произносит жрец. — Неверная избранница падет, верная – станет единой с родом.

Падет? Верная? Прекрасно. Невеста живёт ровно до слова «неверная». Жрец подает кубок герцогу. Тот без промедлений выпивает глоток и передает кубок мне.

— Теперь вы, леди Ашворт.

Я беру кубок трясущимися руками. От жидкости поднимается лёгкий пар. «Ну, если это яд, — думаю я, - хоть бы был безвкусный». И пью. Глоток оказался ледяным. На миг мир перед глазами расплывается. Ноги подгибаются и я только благодаря герцогу не впечаталась в алтарь. Он подхватывает меня за талию. Его ладонь кажется горячей, почти обжигающей. На секунду между нами повисло странное ощущение… как будто что-то в мире с щелчком встало на место. Или наоборот – сломалось.

Магический свет вспыхивает ярче, воздух загудел. Цвет линий на полу сменяется с серебряного на ослепляющий алый. Жрец застыл, подняв руки, - и в его глазах мелькает испуг. А потом всё стихает. Тишина ударяет по ушам. Я стою. Дышу. Вроде пока жива.

— Это… невозможно, — шепчет один из магов. — Она должна была…

Герцог бросает на него взгляд, и тот замолкает на полуслове.

Рейв поворачивается ко мне. В его глазах отражается тот самый алый свет, но теперь в его взгляде кроме равнодушия появляется интерес. И, кажется, легкая тревога.

— Контракт исполнен, — наконец произносит жрец, явно не веря своим глазам.

Герцог медленно отпускает мою талию.

— Поздравляю, леди Ашворт. Вы выдержали испытание.

— Спасибо, — голос звучит сипло. — А теперь можно я пойду… не знаю… полежу где-нибудь и поплачу?

По кругу магов проходит ропот. Хоть герцог и заставил замолчать одного особенно громкого, но кажется они не могут удержаться от перешептываний.

Рейв шагает ближе и понизив голос спрашивает:

— Вы знали, что произойдёт?

— Если бы знала - сбежала бы через окно.

Он задерживает взгляд на мне ещё на мгновение, будто проверяет – кто я. И я впервые понимаю: он действительно чувствует, что что-то не так. Словно женщина, стоящая перед ним - не та, которая должна была умереть. Внезапно лицо герцога начинает расплываться перед глазами, а свет от свечей странно пульсировать. Ой-ой, кажется, вместо рыданий на кроватке, мой мозг решил перейти в экстренный режим отключения.

Глава 3.

Сознание медленно всплывает из густой черноты, как пузырь из глубины - лениво, вязко, с эхом моего дыхания. А жаль, в отключке было хорошо: тихо, спокойно и странно приятно. Ни боли, ни страха. Только невесомость. Вдруг потом тишину прорезают голоса. Резкие, сердитые.

— …я говорю, это невозможно! — женский голос звенит, будто лезвие. — Если она не погибла, значит, проклятие изменилось!

— Или – она подходящая, — отвечает мужчина, ровно и холодно. — У неё другая энергия. Не та, что была у прежней невесты.

Я морщусь и открываю глаза. Свет в комнате приглушен, но мне все равно хочется снова зажмуриться. Все вокруг выглядит неприлично дорого начиная от тяжелых бархатных портьер и заканчивая резными шкафами. Высокие готические окна тянутся почти до самого свода потолка, пропуская внутрь бледный холодный свет. Я лежу на массивной кровати с балдахином, больше похожую на трон для сна. Темное дерево изукрашено тонкой, почти ювелирной резьбой, а бордовые тяжёлые занавеси спадали ровными волнами, скрывая внутри уютный полумрак. У окна стоит массивное трюмо, с зеркалом в массивной раме и армией разноцветных флакончиков. В полумраке комнаты витает аромат лаванды и каких-то лекарственных трав, напоминающих настойку доктор Мом. Похоже, я всё ещё в замке герцога. И – о чудо – жива.

Голоса смолкают. Надо мной склоняется Рейв. Без мантии, без перчаток – и всё равно он выглядит как воплощение ледяного контроля. Даже волосы лежат идеально. В нашем мире за такое люди получают спонсорские от шампуня, а в этом хочется обвинить его в темном ведьмовстве.

— Вы очнулись, — констатирует он спокойно. — Это хорошо. Я почти начал сомневаться.

— А я почти начала надеяться, что всё это кошмар, — бормочу я, поднимаясь на локтях. — Но, похоже, нет.

Рядом стоит женщина, чей голос я слышала. Лет тридцати, с копной густых тёмных волос, собранных небрежным узлом, и глазами цвета отшлифованного янтаря. На ней длинное синее одеяние с серебряным шитьём, на груди знак в форме переплетённых линий и драконьего силуэта. Угу, дракон, значит. Что?! Здесь что еще и драконы есть. С другой стороны – чему удивляться: там, где магические контракты точно не место обычным людям. Попала я, конечно, конкретно.

— Ваше сиятельство, — говорит она герцогу, будто меня не существует. — Вы должны изолировать её. Проклятие не исчезает просто так. Оно ищет выход.

— Я не позволю обращаться с ней как с угрозой, — отрезает Рейв. — Она не виновата.

Я моргаю, совершенно ошеломленная уровнем такта. Ничего что я здесь, да?

— Простите, что вмешиваюсь в вашу семейную драму на тему “опасные жены и неудачные ритуалы”, но можно мне краткий ликбез? Что вообще происходит?

Женщина поворачивается ко мне. Её взгляд был пронзительный, слишком внимательный.

— Вы выжили после обряда, который убивает ложных избранниц. Это невозможно. Вы должны были сгореть дотла – телом и душой.

— Ну, возможно, я просто упрямая, — предполагаю. — Или кто-то в рецептуре вашего смертельного пунша что-то напутал?

— Что вы сделали во время ритуала? — требовательно спрашивает герцог. Рейв не оценил. Опять. Кажется, наш брак обещает быть напряженным.

— Простите? Просто выпила то, что дали. По инструкции.

— Девушка, на месте которой вы стояли, погибла бы сразу. Проклятие уничтожает ложную избранницу.

— О, отлично. То есть я – ложная ложная избранница?

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь! Просто пытаюсь понять, что вообще происходит. Кто вы? Кто она? Что за проклятье? И почему вам плевать, на ком жениться? С вашей внешностью можно и подождать пару лет – часики явно не тикают. — распаляюсь я все больше. Кажется, эту тележку безумия уже не остановить.

Глаза герцога вспыхивают короткой искрой.

— Спишу ваше поведение на шоковое состояние. Вопросы – после ужина. В моём кабинете.

Он оборачивается к женщине:

— Это семейный лекарь, Кассандра Лумин. Лучшая в своём деле.

Кажется, после этого он теряет ко мне интерес.

— Если что-то изменится – сообщите немедленно, — бросает он Кассандра и направляется к двери.

Я вскидываю руку:

— Стойте! Вы хоть понимаете, что я не знаю, где нахожусь, кто вы и почему все ведут себя так, будто я – системный сбой?

Он замирает почти на пороге.

— Леди Ашворт, — произносит медленно, скупо отмеряя каждое слово — Я не понимаю половины ваших фраз, но сейчас вам достаточно знать: вы – моя жена.

— По документам или по проклятью?

— По обоим пунктам.

— Прекрасно, — я устало выдыхаю. — Хоть что-то стабильно.

Он на миг задерживается, бросая на меня нечитаемый взгляд и все-таки выходит. Дверь тихо закрывается. Кассандра подходит ближе. Её пальцы пахнут травами и легким ароматом мяты. Она проводит ладонью над моим телом от макушки до ног - без прикосновения, но воздух будто сгущается, прокатывается волной сверху-вниз.

— Если почувствуете жар или увидите на коже золотые нити – зовите меня. Это значит, что… — она замялась, — ничего хорошего.

— Вдохновляюще, — бурчу я. — Вы так всем больным говорите?

Она впервые чуть усмехается, почти незаметно.

— Нет. Обычно они не доживают до разговора.

Я растеряно моргаю. Похоже больше вопросов к семейному доктору у меня нет.

— Прекрасно. А как вас звать, если что?

— Служанке скажете, если станет хуже— Она направляется к двери и тихо выходит.

Я остаюсь одна. В комнате стоит оглушающая тишина: только звук ветра за высокими арочными окнами да редкие вспышки магического света от камня на стене. Без привычного шума большого города за окном даже жуть берет. Я сажусь, преодолевая легкое головокружение, смотрю на свои руки - те самые, что ещё вчера держали пластиковые стаканчики и отмеряли верное количество кофейных зерен. Кожа чуть светлее, ногти аккуратные. Чужие.

Воспоминания из прошлой жизни начинают казаться размытыми и неясными. Помню, как ходила на свою работу – самую обычную. Помню, как жила в своей студии – ничем не примечательной. Помню, как спорила с подругой стоит ли читать “Эпопею о герцоге-драконе”. И вот ирония: не прочитала - так теперь живу в ней. В той жизни меня звали Эвелина. А как зовут теперь?

Глава 4.

Солнце клонилось к закату, когда Лина снова появилась в комнате - уже не с подносом, а с ворохом платьев в руках.

— Госпожа, герцог ждёт вас после ужина. В кабинете — сообщает она торопливо, будто подозревает, что я вот-вот сбегу через окно. Честно говоря, соблазн был.

— После ужина – это как? Я иду к нему или он придёт ко мне?

— Вы… идёте, госпожа. Я вас провожу. — Лина замялась. — Герцог не любит, когда опаздывают.

— Да уж, какой сюрприз. Пунктуальный и ледяной. Всё как по инструкции для герцогов.

Лина потешно округляет глаза и тут же прячет улыбку, спеша разложить платья. Ну вот опять. Каждый раз, когда я нервничаю, мой мозг выкручивает режим сарказма на максимум. В прошлой жизни это не мешало – только раздражало коллег. И всех моих знакомых. Ладно, мешало немного. Но здесь, похоже, может стоить головы. Пора учиться фильтровать внутреннего стендап-комика.

— Госпожа, всё готово, — напоминает о себе Лина.

Я перевожу взгляд на платья, лежавшие на кровати, как пирожные на витрине кондитерской.

Одно - изумрудное, с широким декольте и вышивкой в виде драконьей чешуи. Второе - сиреневое, лёгкое, будто сотканное из тумана. Третье - чёрное, строгое, но элегантное.

Смотрю я на все это, а в голове бьется только одна мрачная мысль о том, что в моем мире максимум роскоши - «платье без катышков». По-хорошему стоило бы взять изумрудное: оно должно выгодно оттенить волосы. Но этот корсет… Нет, спасибо. Я выбираю жизнь.

— Ладно, давай то, где меньше вероятность умереть от удушья, — обреченно вздыхаю.

Через полчаса, бесконечное количество завязок и шпилек спустя, я вижу себя в зеркало.

Из отражения смотрит та самая незнакомая девушка. Серые глаза кажутся чуть глубже в мягком свете магических сфер, волосы собраны в изящный узел. Эта девушка выглядит почти величественно. Если бы кто-то сказал, что это герцогиня древнего рода, я бы, возможно, поверила. Но только я знаю, что вчера эта «герцогиня» нецензурно ругалась на кофе-машину и варила лапшу быстрого приготовления. Черное платье добавляет к образу легкий привкус протеста. Этот приятный акцент заставляет меня ухмыльнуться

— Госпожа, — Лина вдруг слегка краснеет и протягивает мне маленькую коробочку. — Это передал герцог. Сказал… «чтобы она выглядела достойно».

— «Достойно»? Очаровательно, — бурчу я, открывая крышку.

Внутри, на бархате, лежит тонкое ожерелье с тёмным камнем - словно капля застывшей ночи.

— Красиво, — вздыхает Лина.

— И наверняка стоит, как мой прошлогодний доход. Ладно, давай наденем, вдруг это страховка от повторного умерщвления. —в моей голове появляется светлая мысль.

Лина аккуратно застегивает ожерелье у меня на шее. Последний взгляд в зеркало - и можно идти.

— Ну что, — я с полной решимостью подхватываю юбку платья, — отведи меня к герцогу. Будем держать совет.

Коридоры замка тонут в мягком полумраке. На стенах магические светильники и картины, со знакомыми мне дядьками. По привычке стараюсь не встречаться с ними глазами. Все вокруг дышит гнетущей и тягостной атмосферой. Честно говоря, создает максимально давящее ощущение. Особенно эти высокомерные дядьки на портретах.

Бросаю взгляд на Лину, сосредоточенно вышагивающую рядом. Момент, кажется, подходящий.

— Лина, а он всегда такой… — я машу рукой в воздухе, подбирая слова, — будто сейчас кого-то заморозит?

— Герцог Рейв просто… сдержанный, — дипломатично отвечает она.

— Сдержанный? Да у большинства статуй эмоций больше.

Лина прикусывает губу, но предпочитает промолчать. У массивных дверей она останавливается.

— Дальше вы сами, госпожа — Резко разворачивается и исчезает за углом. Она сбежала! В буквальном смысле.

— Отлично, — бормочу я и передергиваю плечом. — Осталась один на один с ледяным чудом.

Я легонько стучу. Изнутри не слышно ни звука. Тяну дверь на себя - безрезультатно. Ещё раз. Ноль.

— Прекрасно, — цежу, потирая нос. — Суровая архитектура побеждает героиню.

Хватаюсь за ручку обеими руками и изо всех сил тяну. И в тот же момент дверь дергается… внутрь. Я буквально влетаю в герцога. Ладони упираются в его грудь, лицо - в чёрную рубашку. Руки Рейва смыкаются на моей талии, удерживая равновесие.

— Леди Ашворт, — выдыхает он. — Вы… атакуете меня?

— Простите! Дверь открылась!

— Я в курсе, — невозмутимо говорит эта ледышка. — Это я её открыл.

— Отлично. Тогда вы официально несёте ответственность за травму моего достоинства. — Я дергаюсь, чтобы отойти и вдруг ощущаю, как что-то тянет за шею.

Щелчок. Перевожу глаза вниз и вижу, что ожерелье зацепилось за серебряную застёжку на его рубашке.

— Не двигайтесь, — спокойно произносит герцог.

— А я и не собиралась. Похоже, у нас теперь совместная жизнь.

Он осторожно тянется к цепочке – и, конечно же, камень срывается и блеснув ныряет ему за шиворот. Рейв вздрагивает и застывает не хуже меня секунду назад.

— Простите! Он сам! — я изо всех сил пытаюсь сдержать смех. А потому что нечего! Рубашечку на все пуговки застегивать надо.

— Это… камень, — цедит он слова сквозь зубы.

— Я догадалась. Клянусь, я не при чем!

— Вы намеренно всё это устраиваете? — Он моргнул, глядя на меня как на существо с другой планеты.

— Хотите сказать, я тренируюсь ломать ожерелья на аристократах?

— С вами всё возможно, — тихо говорит Рейв и вытаскивает камень с непроницаемым лицом из-за пазухи. Кладет мне его на ладонь и указывает на кресло. — Присаживайтесь.

Гордо вздернув подбородок, направляюсь в кресло. Ну а что? Мне нечего стыдиться, в конце концов я не отвечаю за поведение своенравных неодушевленных предметов. По пути окидываю кабинет быстрым взглядом. Кабинет герцога производит впечатление сдержанной, холодной роскоши. Высокие стрельчатые окна с витражными переплётами пропускают рассеянный свет, отчего серый камень стен кажется почти серебристым. Под массивной люстрой с хитроумным переплетением магических светильников стоит тяжелый письменный стол из темного дерева, заставленный книгами и аккуратно разложенными бумагами. Вдоль стен тянутся шкафы, плотно набитые старыми фолиантами, а глубокие кресла с резными подлокотниками располагаются так, словно здесь привыкли не к праздным беседам, а к долгим, серьезным разговорам. В этом помещении чувствуется порядок, власть и характер хозяина – строгий, немногословный и привыкший держать все под контролем. Я устраиваюсь в кресле, он - напротив. Его взгляд внимательный, почти изучающий. Я решила не ждать, пока пауза станет неловкой.

Глава 5.

Проснулась я от звона. Не колокольчика, не магической тревоги, просто звона в ушах. Похоже, моё тело решило, что стресс – мой новый способ бодрствования. С трудом разлепляю глаза, с отчаянной надеждой увидеть родной потолок своей квартиры студии или хотя бы больницы. Но нет. Все тот же мрачный замок. Хотя роскошная постель отлично скрашивает впечатление от моего нового обиталища. Я буквально тону в мягкой перине ощущая себя в невесомости. Знаю есть любители потверже, но я люблю чтобы постель обнимала меня. Так что хоть с этим повезло.

Я медленно со стоном принимаю сидячее положение. Продолжая осознавать, где нахожусь. При свете солнца, пробивающегося сквозь гардины на окнах, комната не выглядит настолько холодной и чуждой как вчера. Наоборот, в ней чувствуется какое-то умиротворение и покой. Именно за этими размышлениями о качестве интерьера меня и застает стук в покои и знакомый звонкий голосок.

— Госпожа Элира! — голос Лины раздается из-за двери, а сама Лина появляется в проеме приоткрытой двери. При одном взгляде на нее понятно, девушка горит своей работой и полна энтузиазма по самую макушку— Уже рассвет! Герцог ждёт вас к завтраку!

— Звучит как приговор, — простонала я, уткнувшись в подушку.

— Простите?

— Ничего, я просто морально готовлюсь.

Интересно, во время завтрака герцог одарит меня своим фирменным взглядом “вслух не осужу, но в мыслях накатаю разгромную критическую статью”. Лина едва слышно хихикает, распахивая тяжелые шторы. Я с любопытством смотрю на свою служанку, что-то мне подсказывает, что отношения, которые устанавливаются между нами, не похожи на типичные отношения слуги и госпожи. Но, с другой стороны, Лина славная девушка и очень мне симпатична. К тому же, ну с кем мне еще общаться. Да и не умею я держать лицо надменной герцогини. Даже не знаю как лицо это выглядит. Ладно, надеюсь ни к чему плохому наша дружба не приведет.

Тем временем комната приобретает другие черты, окрашиваясь солнечным светом. И в глаза сразу бросается легкое чувство запущенности. Я встала чтобы оглядеться повнимательнее. Комната явно не видела хозяйку давно. Не сказать, что где-то валялись куски пыли или ползали пауки, но все выглядело каким-то нежилым. Застывшим во времени. Сложно описать откуда берется такое ощущение в этой в целом роскошной комнате. Однако возникало такое чувство и все тут.

— Герцог приказал показать вам владения после завтрака, — напоминает Лина. — Говорят, он сам будет вас сопровождать.

— Сам? То есть это не экскурсия, а спецоперация? — Лина дипломатично молчит, но по её лицу я вижу, что попала в точку.

Я с трудом отбиваюсь от Лины, которая всерьёз вознамерилась проводить меня в ванную. Ей-богу, я до сих пор не могу понять идею купать женщину старше пяти лет. Так что в ванную я вхожу в полном одиночестве и с легким трепетом, подспудно ожидая увидеть нечто вроде деревенской бани, зачем-то встроенной прямо внутрь замка. И замираю на пороге.

Комнату заливает мягкий свет множества магических светильников. Пространство оказывается немаленьким: каменные арки, гладкий каменный пол, выдраенный почти до зеркального блеска. Под одной из арок расположена огромная чаша, в которую медленно стекает вода с возвышения в нише. Она льется без спешки, тихо, наполняя комнату лёгким, успокаивающим плеском.

Ванная выглядит невероятно уютной - словно таинственная пещера, в которой можно спрятаться от всех жизненных невзгод и просто на время исчезнуть. Это ощущение усиливает свет, льющийся через потолочное окно: он мягко ложится на камень, скользит по воде и делает всё вокруг почти нереальным.

Недалеко от чаши на грубом деревянном столике выстроилась целая армия флакончиков - разных форм, размеров и оттенков. Я выбираю один, пахнущий наиболее непритязательно, но приятно, и с опаской подхожу к чаше. Осторожно касаюсь воды кончиками пальцев. Температура оказывается идеальной.

Я с удивлением обхожу чашу со всех сторон, пытаясь найти отверстие, через которое уходит вода: при постоянном притоке она ведь должна куда-то деваться. Но сколько ни смотрю - ничего не нахожу. В конце концов махаю рукой на внезапный приступ любопытства, решив успокоиться мыслью, что это просто какая-то чудная магия. И с чистым удовольствием погружаюсь в воду

К моменту моего выхода из ванной комнаты все проблемы кажутся далекими и неважными. Благодаря моей расслабленности Лине удается завладеть моими волосами и сделать мне прическу. Хотя это тоже немного выше моего понимания. Последний раз кто-то занимался этим, когда мне было 6 перед утренником в садике. Я выбрала простое платье - бледно-серое под цвет глаз с лёгким голубым отливом. Никаких украшений надевать не стала, хотя на столе стараниями Лины появилась коробочка с разными побрякушками. Пока не было желания дразнить судьбу и начинать совместную жизнь с другими элементами одежды герцога. Останусь верна рубашке. Воспоминания о вчерашнем эпизоде вспыхивают в голове и я чувствую, как щеки начинают гореть.

Этот странный мужчина. С одной стороны его готовность подписать смертный приговор своей невесте выглядит как уверенный красный флаг. С другой, он сказал, что у него не было выбора. Хотелось бы узнать побольше как именно он подбирал кандидатуру в невесты. С этими размышлениями я шагаю в коридор вслед за Линой.

Коридор встретил привычной тишиной, на миг у меня возникло чувство что мы здесь совершенно одни. Хотя тишина уже не была такой плотной как вечером, чем ближе мы подходили к лестнице на первый этаж, тем явственное доносились звуки жизни. Кто-то что-то ставил, кого-то звал, шуршание и бряцанье. Но при этом ощущение легкого запустения продолжало преследовать меня.

— Лина, а много ли людей в замке?

— Это родовое поместье, герцога госпожа. Здесь только самый необходимый штат прислуги, чтобы поддерживать замок в надлежащем состоянии на случай приезда герцога.

—Угу — задумчиво тяну я — и часто такие случаи выпадают?

Глава 6.

Малая гостиная встретила нас теплым полумраком и ощущением обжитого, защищенного пространства. Высокие готические окна с узорчатыми переплетами пропускают приглушенный дневной свет. Под потолком и вдоль стен мерцают магические светильники - неяркие, с живым, мягким сиянием, напоминающим свет пойманных светлячков. Оно не режет глаза и не отбрасывает резких теней, а словно укутывает комнату спокойствием.

Главной точкой притяжения в гостиной является массивный каменный камин, в котором лениво потрескивает огонь. Его тепло расходится по комнате, отражаясь в темном дереве мебели и узорах ковра. Низкие диваны и кресла, обитые светлой тканью, расставлены так, будто здесь часто сидели подолгу - разговаривали, читали, молчали. В этой гостиной нет показной роскоши - только основательность, тишина и ощущение места, где можно выдохнуть и на время перестать быть настороже. Но эту идиллическую картину совершенно портят те, кто ждет нас в центре комнаты.

Их трое: мужчина и две девушки-близняшки. Все в таких нарядах, что я мгновенно понимаю: да, это они. Моя «семья». Семья прошлой Элиры. Семья, которая ждала, что я умру. Как мило, что приехали проведать. Слишком яркие ткани, слишком много золота, рюши, которых больше, чем у целого балета…На их фоне я со своим простым светлым платьем выгляжу совершенно бледно.

Я встала рядом с Рейвом, и в этот момент впервые искренне пожалела, что наше бракосочетание не сопровождалось курсом выживания в светском обществе.

Мужчина первым замечает нас. На его лице расплывается такая широкая улыбка, что мне я начинаю принимать за целостность его щек.

— Элира, доченька! — тянет он, раскидывая руки так, будто собирается обнять весь замок. — Как же я рад видеть, что ты… что ты в порядке!

Ага, прям сияешь от радости, что я не умерла. Я пытаюсь изобразить смущенную улыбку в стиле «ничего не понимаю, но веду себя прилично». Сестры поворачиваются одновременно - как куклы с заводными механизмами. Их взгляды сначала проходятся по мне сверху вниз, с плохо скрываемым разочарованием, потом резко перескакивают на Рейва - и тут лица их преображаются: губы призывно открываются, ресницы хлопают, позы демонстрируют все возможные и невозможные изгибы женского тела.

Рейв делает шаг вперёд - как будто невзначай, но ровно так, чтобы закрыть собой половину моей «семьи».

— Доброго дня, барон Ашворт, — говорит ровно. — И вам, леди Клара, леди Марианна. Добро пожаловать в Торнвейл-холл.

Сестры синхронно хихикают с высоким противным звуком, от которого у меня слегка закладывает уши. Я слегка склоняю голову в легком кивке.

— Мы… — тянет барон с напускной трагичностью, — так переживали за нашу дорогую Элиру, что даже не смогли дождаться официального приглашения. Сердце отца, не выдержало бы!

На мой взгляд сердце этого конкретного отца выглядит как надутый пузырь, полный фальши и расчёта. Мне становиться физически тяжело не закатывать глаза.

— Трогательно, — тихо говорит Рейв, и по его тону понятно: нет, совсем нет.

Сестры опять обменялись взглядами - раздражёнными, злыми, будто я лично испортила им жизнь или как минимум положила пакет с экскрементами под дверь и подожгла. А я стою и пытаюсь не выглядеть человеком, который понятия не имеет, как вести себя с этими людьми.

Барон театрально разводит руками:

— Мы приехали убедиться, что ты здорова, дорогая. Мы… переживали.

Слово «переживали» звучит так, будто он хотел сказать «разочарованы». Я изображаю ещё одну осторожную улыбку. Немного растерянную. Немного светскую. Немного «помогите, пожалуйста, я тут умираю». И тут я чувствую взгляд. Не сестер – их взгляды были пустыми, как у рыб на базаре. А Рейва. Он слегка повернул голову в мою сторону, и в его взгляде было ровно то, чего я боялась: наблюдение и анализ. И лёгкая тень все усиливающегося подозрения. Но вслух он говорит:

— Прошу, присаживайтесь, — жестом указывает барону на кресло. И это был жест, которым обычно выгоняют или ставят на место.

Барон спешит занять место – так быстро, будто боится, что его передумают приглашать. Сестры усаживаются рядом, но так, чтобы иметь хороший обзор на герцога. И позволить герцогу иметь лучший ракурс обзора их прелестей, практически вываливающихся из глубоких декольте. Я занимаю место рядом с Рейвом – как и полагается герцогине. И, честно? Это помогает: сидеть рядом с живым ледником спокойствия проще, чем одной напротив цирковой труппы родни. Я складываю руки на коленях. Теперь главное - не перепутать, кого как зовут. Второе главное - не задать вопрос: “а вы кто?”. Третье - не спрашивать, где откуда отец взял эти брюки в стиле цыганского шика. А вслух говорю:

— Рада вашему визиту. — особенно вашему разочарованию.

Рейв чуть повернул лицо ко мне. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. И угол его губ… кажется, дрогнул. И я в ту же секунду, разумеется, сделала глупость. Пытаясь выглядеть элегантной леди, я скрещиваю ноги и машинально ставлю локоть на подлокотник кресла Рейва. Герцог едва заметно дергается и отодвигается. Ну вот опять я столкнулась со своим классовым врагом – этикетом.

Барон, разумеется, все заметил. Его брови взлетают вверх, а глаза подозрительно щурятся. Сестры синхронно открывают рты - словно куклы, которые не верят, что кто-то может прикасаться к герцогу настолько непротокольно. Я втягиваю голову на миллиметр, а Рейв остается неподвижным, как статуя из дорогого мрамора. Барон кашлянул, будто объявлял начало спектакля, и когда он начинает говорить, его голос звучит как прокисший сироп – так сладко, что аж тошнит.

— Мы, конечно, надеялись, что наша девочка пройдёт обряд достойно — он тяжело вздыхает, словно желал, чтобы я всё-таки умерла. — Но никто не мог предположить, что она выдержит. — Слово «выдержит» он произносит так, будто я - перегоревшая лампочка, которую внезапно починили.

— Мне повезло, — говорю ровно. Универсальная фраза для всех случаев, особенно когда не знаешь верного ответа и представления не имеешь что, черт возьми вокруг тебя происходит.