Невидимой нитью

ПРОЛОГ

Майя глубоко вдохнула.

Это же просто, очень просто. Нужно всего лишь сесть к нему на колени и обнять. Всё. Никаких сложностей. Закрыть глаза и представить на его месте Мартина. И всё получится. Должно получиться.

Она развернулась к мужчине. Он сидел, широко расставив ноги в потёртых джинсах. Расстёгнутых джинсах.

Господи…

Торс, прикрытый только тонкой белой майкой-алкоголичкой, широченная грудь, татуированные мощные руки… Нет. Это не Мартин. Совсем. Даже на ощупь. Чтобы обнять Мартина, достаточно просто… обнять. Чтобы обнять этого человека, придётся распластаться на нём, как на баобабе, и всё равно не обхватишь его крепкое тело целиком.

— Всё хорошо? — прозвучал глубокий грудной бас.

Майя тихо выпустила воздух из лёгких, оторвала взгляд от мощных плеч и заглянула в суровое лицо со шрамом поперек чёрной брови.

— Да, — выронила она и растянула губы в улыбке. — Всё супер. Начинаем?

— Как скажешь.

Большой, устрашающий, согласный на всё. Что с ним делать? Майя оттолкнулась от спинки дивана, приподнялась и перебросила голую ногу через бёдра в джинсах. Расстёгнутых джинсах. Её голый живот тут же ощутил жар, исходящий от мужского тела.

Нет. Легко ей не будет.

— К такому я готов не был, — хмыкнул громила под ней.

— Я как-то тоже, — пробормотала Майя, положила руки на сильные плечи.

— Мне нужно тебя обнять? — хрипло спросил он.

Чёрт…

— Да, — Майя снова растянула губы в улыбке. — Было бы неплохо.

— Ладно…

И обжигающие сухие ладони легли на её бёдра. Заскользили вверх, задели край коротких шортов и проследовали на талию. Обхватили её почти целиком. Мужчина заметно вдохнул. Глубоко, тяжело. Кадык на мощном горле дёрнулся вниз и вверх.

— Что дальше?

Майя выгнулась навстречу крепкому торсу. Махнула головой, уткнулась лоб в лоб, и её растрёпанные каштановые волосы завесили собой другие каштановые, на несколько тонов темнее.

— Не знаю, — пробормотала она рядом с колючей недлинной бородой. — Можем посидеть так немного.

Джинсы под ней дёрнулись в районе расстёгнутой ширинки.

О господи боже.

— Прости, — пробормотал громила, и его пальцы сильнее впились в её оголённую талию. — Это не я.

— Всё нормально, — она оторвала руку от напряженной шеи, провела пальцем по шраму на брови. — Я всё понимаю.

Конечно, это не он. Ему сейчас, наверное, еще сложнее, чем ей.

Горячая рука на талии Майи поднялась выше, пальцы почти невесомо прошли по позвоночнику к шее. Нежно, как перо или цветок. Майя чуть заметно вздрогнула и задержала воздух в лёгких. Такие сильные руки не должны уметь так нежно касаться…

.

— Так, стоп! — прозвучал со стороны неприятный фальцет. А про него уже все забыли… — Мне очень жаль, Май, но тебе нужно раздеться еще больше.

Твою же мать…

Глава 1

Душный спёртый воздух обволакивал тело и лип к коже гадкой плёнкой, несмотря на поздний вечер. Бар, толпа народа, август в самом разгаре. Давно стоило повесить систему кондиционеров, но старая постройка грозила развалиться на довоенные кирпичи, если начать штробить в ней стены. Да и климат как-то не располагал к лишним телодвижениям. Обычно. Но не сейчас.

Хью сорвал с барной стойки полотенце, швырнул в раковину, пустил воду. Струя ударила в ткань и быстро расползлась мокрым пятном. Он закрутил кран и отёр лицо намоченной тряпкой. Полегчало. Немного. Сегодня здесь какой-то аншлаг. Его бар «Чёрная кошка» пользовался популярностью за счёт «открытого микрофона» и недорогой выпивки, но сегодняшний вечер, кажется, побил все рекорды.

Какая-то юная рок-команда набрела на бар и собрала зал. А еще собрала для Хью полную кассу, и это, конечно, компенсировало вонючую духоту. Ради такого можно и потерпеть еще час до закрытия. Пацаны завладели микрофоном намертво, не пускали на сцену больше никого, но больше никто и не рвался. Конкуренция сегодня отсутствовала напрочь.

Хьюго вытащил из угла маленький, крепко сбитый стул, тяжело рухнул на него и вытянул вперед длинные ноги. Они успели налиться свинцом за вечер, спина ощущалась куском дерева, голова гудела. Он любил музыку всегда. «Открытый микрофон» приблизил его к ней. Но сегодняшние пацаны-рокеры оказались уж слишком энергичными. Хотя народу это нравилось. Главное, что народу нравилось.

Вокалист взял очередную высокую ноту, всю толпу будто качнуло волной, и тут же раздалось оглушающее «У-у-у-у!». Хью устало закрыл глаза, пропуская через себя весь этот шум.

Точно, рок-концерт. Хорошо, что при переделке бара он догадался обшить стены звуконепроницаемыми панелями. Иначе здесь уже была бы полиция и злые соседи.

— Привет, здоровяк! — прокричал кто-то совсем рядом.

Он открыл глаза и повернулся на голос. Взгляд наткнулся на девушку, появившуюся на высоком барном стуле. Джудит. Хью даже не заметил, как она отделилась от толпы и когда успела подкрасться так близко.

— Привет, — бросил он.

Снова поднялся на ноги, снова подошёл к стойке, согнулся и опёрся на неё локтями. Чтобы смотреть Джудит в лицо, а не заглядывать в глубокое декольте майки без рукавов. Хотя заглядывать туда давно бессмысленно: всё, что надо, Хью уже видел.

— Шумно здесь сегодня, — девушка скопировала его позу.

Хьюго повёл массивным плечом.

— Это бар.

— Даже в барах бывает тише, — она сцепила пальцы и опёрлась на них подбородком. Выгнулась. Большая грудь в белой майке легла на стойку. — Ты в прошлый раз так рано сбежал, — заговорщицки улыбнулась девушка.

Если обеденное время можно назвать словом «рано». Хью задумчиво почесал шрам на брови и подался вперед. К самому лицу, обрамлённому белыми кудряшками.

— Я ушёл в полдень, — проговорил он, почти ткнувшись носом к носу.

Чёрные ресницы Джудит опустились, взгляд метнулся к его губам.

— Но я еще спала.

— Мне нужно было забрать гитару.

Очередная песня закончилась. Хью покосился на сцену: мальчик-вокалист наклонился, схватил бутылку с водой и начал жадно пить. Устал бедняга. Столько надрываться можно только в юности. Потом уже хочется поберечь себя.

— Это не могло подождать? — прошептала Джуд в создавшейся паузе.

Хью снова вернул взгляд к её лицу рядом со своим. Отвлёкся.

— Что могло подождать?

— Твоя гитара никуда бы не сбежала, — нахмурились светлые бровки.

А да, та ночь. Ничего необычного. Он отпрянул от стойки, выпрямился.

— Я сдавал её в аренду, Джуд. Думаю, она уехала бы в Ланкашир, если бы я не забрал её вовремя.

Компания парней отделилась от толпы слушателей и подошла к бару.

— Гитара для тебя важнее меня, — успела прошипеть девушка, но тут же замолчала, почувствовав движение рядом с собой.

И это чистая правда. Гитара для Хью намного важнее Джудит. И Джудит это хорошо знает. В это время парни остановились рядом со стойкой, один из них облокотился на неё, отфыркнулся от длинной красной чёлки и постучал пальцами по дереву.

— Эй, нальёшь нам пива?

Пиво — это отлично. Можно отвлечься от разговора, который перестал быть томным. Хью кивнул, развернулся к кранам, подхватил первую пустую кружку. Потянул на себя рычаг, струя побежала по толстому стеклу.

В их свободных отношениях с Джуд нет ничего личного. Хью понятия не имел, чем она живёт в то время, когда они не спят вместе, и она так же не имела понятия о жизни Хью. Но периодически пыталась запустить в неё свой ядовито-желтый маникюр. Не слишком навязчиво, но пыталась. Скорее всего, ей было просто любопытно. Ни о какой привязанности речи не шло. После очередной ночи девушка имела свойство исчезать с радаров и появлялась только тогда, когда ей было нужно.

Такие странные, но удобные отношения.

Пиво долилось до краёв. Хью отставил вторую кружку, наполнил поочередно еще две и вернулся к парням. Тот, что с чёлкой бросил на стойку несколько купюр. Пауза в сэт-листе музыкантов затянулась: то ли певец выдохся, то ли закончился репертуар, но пацаны на сцене до сих пор не начали играть. Вокалист всё еще хлестал воду уже из второй бутылки и о чём-то переговаривался с коллегами.

Глава 2

— Ма-артин! Я опаздываю, ты не видел мой фен?

— Я сжег его вчера.

— Что?!

Майя пулей вылетела из ванной. Полотенце, замотанное на груди, чуть не съехало вниз, но она подхватила его рукой, прижав к телу. Мартин вальяжно привалился к стене, потягивая третий за утро кофе.

— Мне нужно было высушить носки. И он вдруг задымился… — жених пожал плечами, а взгляд прошёл по Майе сверху вниз, задержавшись на бёдрах в каплях воды. — Я его выбросил.

В это невозможно поверить.

Он. Сжег. Фен.

Когда. Сушил. Носки.

Господи боже…

— Мартин! — брови Майи ошарашено взлетели на лоб.

— Ну что?

— «Что»? Просто «что»? Ты не мог сказать мне об этом вчера? Ты знал, что у меня сегодня работа, и не мог пойти купить новый фен?

Струи воды текли с коротких волос на плечи, сбегали вниз, утопали в полотенце. Несмотря на жаркий август, мокрая кожа быстро покрылась мурашками. Майю передернуло.

— Я же не знаю, какой тебе нужен, — снова пожал плечами Мартин.

Фантастика. Зато он знал, как сушить дорогим профессиональным феном носки. Дар речи у Майи отнялся напрочь. Она круто развернулась на носках, влетела назад в ванную и захлопнула дверь. Идиот. Просто идиот. Майя сорвала с себя полотенце, закинула его на голову и стала интенсивно перетирать волосы.

«Почему ты опоздала, Майя? — О, ты знаешь, мой жених сжег фен. А знаешь как? Он сушил им носки!» — примерно так будет звучать оправдательная речь. Кошмарно и совершенно глупо.

Стук в дверь заставил Майю замереть.

— Эй, ну ты чего? — прозвучал голос Мартина по ту сторону. Почти раскаянно. — Я дам тебе деньги на новый.

Она не стала отвечать. Какой смысл? Если он сам не понимает, донести до него что-то невозможно. Мартин не видит проблему в том, что из-за него Майя опоздает на съемку. Опоздание на съемку он не считает проблемой вовсе, и неважно, по его вине это случится или по чьей-то еще.

Майя отшвырнула полотенце на хромированные прутья сушилки, схватила бельё. Влезла в него в два рывка. Очередной стук глухо пронёсся по распаренной ванной.

— Май, ответь.

Она шагнула к двери, резко распахнула её и вышла в коридор. Мартин отшатнулся, чуть не получив по лицу дверным полотном.

— Осторожно! — воскликнул он.

Так ему и надо. Не оглядываясь, Майя прошагала в спальню. Если он пойдёт сейчас за ней, она сорвётся. Точно сорвётся. Выскажет всё, что накопилось. Хотя какая разница, если он снова не услышит? Оказавшись в комнате, она открыла шкаф, вытянула оттуда шорты и майку и громко захлопнула створки.

— Меньше экспрессии, пожалуйста, — прозвучало с порога.

Какого хрена?

Майя обернулась. Жених привалился теперь уже к этому косяку.

— Это всего лишь фен. Ничего страшного не случилось.

Ну всё…

— Да, Мартин, это всего лишь фен. Мой фен, — Майя продела руки в рукава майки, влезла головой в вырез, оправила подол. — Без которого мне придётся выйти на улицу с мокрой головой, потому что я опаздываю. А почему я опаздываю? Потому что ты полчаса принимал долбаный душ, а до этого отключил мой будильник, не разбудив меня! — она впрыгнула в шорты и стремительно застегнула молнию. — Давай, скажи мне еще раз, что это всего лишь фен!

Мартин закатил глаза, скрестил руки на груди. Мышцы красиво перекатились под тканью футболки, но этот манёвр не тронул абсолютно.

— Ты слишком бурно на всё реагируешь, — устало вздохнул жених.

— О да, конечно, — Майя зло хохотнула. — Идиотка здесь я.

Дать ему по лицу сейчас было бы лучшим вариантом. Но нет, это не выход.

— Ради чего тебе вообще куда-то идти? — вскинул брови Мартин.

— Потому что это моя работа!

— Это не работа. Это никому не нужный цирк, — он вяло отмахнулся. — Ты давно можешь бросить всё и заниматься домом.

Волна ярости прокатилась по телу. Холодной, даже ледяной. Майя сильнее сжала челюсть. Метнула взгляд по комнате, нашла возле кровати свой мини-рюкзак, рванулась к нему.

— Мне некогда с тобой спорить, — тихо бросила она на ходу.

— Куда ты пойдёшь? — Мартин загородил собой весь проём и вопрошающе развёл руками. — У тебя же голова мокрая!

Какая забота!

— На улице плюс двадцать пять, — огрызнулась Майя, толкнула жениха в плечо и вышла из комнаты.

Носки она надеть забыла, но не возвращаться же за ними. Она пулей сбежала вниз по лестнице, всунула босые ноги в кроссовки и выскочила на улицу. Мартин даже ничего не крикнул вслед. Удивительно.

Ветер тут же подхватил её спутанные мокрые волосы и начал трепать, солнце пригрело в макушку. Майя пустилась вперед по тихой «спальной» улице. Если бежать через квартал достаточно быстро, то голова высохнет уже за несколько минут. В каком она будет виде — это уже другой вопрос. Чёртов Мартин!

Глава 3

Майя свернула за угол и выбежала на широкую парковку перед стеклянным офисным зданием. Она успела. Почти успела. Доехала, добежала, устала, как гончая. Осталось пересечь парковку. Она осмотрелась, поискала взглядом какой-то проход. Не нашла. Либо лавировать между машин, либо обегать по периметру, а это дольше. Томми явно начинал паниковать и прислал целых три сообщения, по одному на каждые десять минут.

«Ты едешь?»

«Где ты?»

«Где ты, Майя? Вы, на хрен, сговорились?»

«Вы» — это она и, скорее всего, её партнёр Оливер. Майя не стала уточнять. Хотя обычно Оливер не опаздывает. Ей уже приходилось несколько раз работать с ним на «офисных» и милых «домашних» фотосессиях, и парень всегда приезжал намного раньше остальных. Ему нужно было подготовиться, как он объяснял.

Сегодня точно неудачный день, раз даже Оливер задерживается.

Майя устало вздохнула, спрыгнула с бордюра и рванула через забитую машинами парковку. Прямиком к стеклянной двери. На последнее сообщение Томми она не ответила, и он, скорее всего, уже рвёт и мечет, насколько он вообще способен рвать и метать. Хотя, на самом деле, Томми безобидный смешной лысый гном. Когда он начинает кричать фальцетом и махать руками, хочется его обнять и погладить по лысине. И тем не менее он работодатель. Это важно.

Издалека послышался рёв мотора. Майя затормозила, обернулась в поисках источника. Сначала его не нашлось. Но громкость стала нарастать, и через несколько мгновений впереди выскочил серебристый мотоцикл. Майя осталась стоять на месте. Мотоцикл сбавил скорость, начал неспешно вилять, в поисках места, однако траектория езды сделалась непредсказуемой.

Лучше не лезть под колёса.

Он вильнул влево, не нашёл свободного угла, проехал по ряду и снова вильнул. Тёмная тень пронеслась совсем близко к Майе.

Если он не припаркуется прямо сейчас, придётся пробить ему покрышки.

Однако место нашлось. Байкер тоже его увидел, так как направил туда «коня» и наконец остановился. Широкоплечий крупный мужчина в чёрной водолазке (в такую жару!) и потёртых джинсах дёрнул ногой и выставил подножку. Тут же рывком стянул с головы шлем, на свет показалась темноволосая голова.

Больше Майя на него не смотрела. Снова начала свою гонку к цели, обогнула очередную машину, и мужчина скрылся из виду. На секунду показалось, что это Оливер, но тот ездит на потрёпанном пикапе и его плечи, хоть и широкие, но не настолько. Значит, Оливер уже приехал и опаздывает она одна. Чёрт.

Она подлетела к зданию, взбежала на широкое крыльцо, вошла в холл. Прохладный холл. Кондиционеры, храни их вселенная. Две секунды понадобилось, чтобы найти лифт. Дверь выскользнула из рук, Майя двинулась к металлическим створкам, всего в нескольких футах от выхода. Она с разбега воткнула палец в серебристую квадратную кнопку, та подсветилась красным, механизм за тяжелыми створками пришёл в действие.

Майя нетерпеливо переступила с ноги на ногу. До слуха донесся звук открывающейся двери. За ним — тяжелые шаги. Мужские. Мгновение, и рядом выросла высокая массивная фигура. Майя на автопилоте обернулась. Взгляд ткнулся в большое плечо, прикрытое рукавом чёрной футболки. То, что издалека выглядело рукавом водолазки, на деле оказалось плотным рисунком татуировок.

Байкер. Естественно. Он же приехал именно на эту парковку, значит, ему тоже сюда. Она резко отвернулась. Не глазеть же на него теперь! Мужчина глухо откашлялся, боковое зрение уловило, как он скрестил руки на груди, а мышцы плеч при этом внушительно перекатились. Очень внушительно.

И с ним придётся ехать в одном лифте. Но ведь можно и побежать по лестнице… На седьмой… Лифт издал «дзынь», двери начали медленно разъезжаться. Поздно. Мужчина решительно шагнул в кабину, развернулся. И только сейчас Майя наконец смогла заглянуть в его лицо. И вросла ногами в мраморный пол.

Вот это типаж…

Из-под густых, круто изломленных бровей на неё смотрели внимательные тёмные глаза. Одну бровь пересекала белая полоса шрама. Лицо заросло тёмной щетиной, плавно переходящей в короткую бороду, рост навскидку приближался к семи футам, а размах плеч соперничал со штангой. Самый настоящий байкер, каким его представляешь по одному слову, имея в голове только стереотип. Для полноты образа не хватало только кустистой бороды.

Как под ним не проседает мотоцикл?

Дверь лифта начала медленно закрываться. Только сейчас Майя поняла, что всё еще стоит в холле и не двигается.

Тонкие губы мужчины изломились в чуть заметной ухмылке. Татуированная до самого запястья рука резко вытянулась в сторону и ударила по панели с кнопками. Двери замерли.

— Вы едете? — прозвучал глубокий грудной бас.

Майя моргнула. От этого голоса по спине пробежал рой мурашек.

Она должна войти в этот лифт. Глупо же не войти. Или не глупо?

Татуированная рука продолжила удерживать кнопку. Тёмные глаза с интересом осмотрели Майю с головы до ног. Легко, без утайки. Не исподтишка, не косо, не как бы между прочим. Прямой взгляд уверенного в себе самца. Майя нервно оглянулась, обняла себя за плечи. Телефон в кармане звякнул сообщением. Наверняка опять Томми. За это опоздание он вполне может снять сотню фунтов с гонорара. Забег по лестнице отменяется. Майя занесла ногу и медленно вступила в лифт.

Глава 4

Момент веселья безвозвратно испарился. Хью перестал смотреть на хорошенькую зеленоглазую шатенку, которая шарахалась от него, как от динозавра, и перевел взгляд на лысого Тома.

— В каком смысле?

— В прямом, Хьюго, — Том развёл руками, попятился назад и отошёл к стулу, заваленному вещами. — Вместе — значит, вместе.

Шатенка развернулась и в немом изумлении уставилась Томасу в спину. Хью испытал примерно те же эмоции.

— Ты ничего об этом не сказал, — он скрестил руки на груди и нахмурился.

— Подождите, — встряла Майя. — А где Оливер?

— Это есть в договоре, который ты вчера подписал, Хьюго, — Том стал сосредоточенно перекладывать одежду со спинки на сидение. — А Оливер слёг с простудой, дорогая, — он исподтишка покосился на девушку. — Тебе не понравился Хьюго? Посмотри, он даже отрезал бороду! Ты не представляешь, какая она была. Такая густая, длинная… Я его просил побриться, но он послал меня, и я уже не надеялся, а смотри-ка! Послушался! Теперь она не будет колоть твою нежную кожу…

Он продолжал тараторить, не давая никому шанса вклиниться в речь. Никто и не стремился. Ушлый, тощий мерзавец! Так вот, значит, что за фокус с бородой вчера был…

— Стоп, — Хью выставил руку ладонью вперед. — Заткнись, Томас. — Лысый тут же проглотил фразу на полуслове. — Спасибо. А теперь пусть кто-нибудь объяснит мне внятно, что здесь будет происходить.

Том оторвал взгляд от одежды. Одна непонятна белая тряпка повисла в его пальцах.

— Ты не читал договор? — изумлённо спросил он.

Хью хмуро уставился на приятеля. Задумчиво почесал бровь, огладил остатки бороды. Не говорить же ему, что договор случайно оказался в куче мусора после закрытия бара. Хью так устал, что скомкал бумажку вместе с грязными салфетками и зашвырнул в чёрный мешок до того, как понял, что ошибся. Вынимать бумажку было поздно: она успела впитать в себя жир и грязь, собранные со всего бара.

Тишина в студии затянулась. Как на театральной сцене.

— Это… — тихо заговорила Майя и сразу же запнулась. Обернулась, заглянула Хью в лицо. Робко, застенчиво. — Это откровенная фотосессия. Эротическая, — закончила она.

Наверняка его лицо смешно вытянулось.

— Что? — вскинул брови Хью.

— Да-а… Что-то типа…

— Утра после секса! — встряла зеленоволосая девчонка.

А он про неё уже и забыл.

— Спасибо, — щёки Майи порозовели, и она тут же уставилась в пол.

Хью плотно сжал зубы. Их скрип, кажется, вышел слишком громким.

Твою же мать! На что он подписался? На что он, чёрт возьми, подписался? Он поднял руку и прикрыл рукой глаза. От безысходности. Глубоко втянул носом воздух и задержал в лёгких.

Эротическая фотосессия... Эротическая. Фотосессия… Супер. А он-то считал, что его фотографию впору вешать на заборах вместо объявлений о собаках.

Томас продолжал ковыряться в вещах и ни на кого не смотрел. Чувствовал, что еще немного, и его лысина рискует впечататься в белую кирпичную кладку. Но теперь винить уже нужно не Тома, а только себя.

— И что нам надо делать? — проговорил Хью, переведя взгляд на Майю. Она здесь казалась самой адекватной. Хотя это не точно.

— А вы ни разу не работали на такой?

Хью подавил нервный хохот.

— Привет, Майя, — он выставил вперед руку для пожатия. — Я Хьюго Пирсон, бармен. Очень фактурный, — он посмотрел на фотографа поверх головы девушки. — Правда, Томми?

Тот не ответил. Майя секунду смотрела на его руку. Без опаски, скорее, прикидывая что-то в уме. Затем всё-таки вытянула свою ладонь и вложила в его.

— Майя Варанс, — тихо проговорила она. — Если тебе станет легче, это тоже мой первый раз… В смысле… — её щёки снова приняли розовый оттенок. — Именно такая фотосессия — первая.

Узкая ладонь поместилась в его ладони полностью. Спряталась, как мышь в нору. Хью осторожно сжал тёплые тонкие пальцы.

— И что нам нужно делать, Майя?

— Ну… — девушка повела плечом. — Мы должны будем обниматься… по-всякому…

Точно, фарс. На который он подписался не глядя. Хью надул щёки, громко выпустил воздух. Поднял руки и сцепил пальцы за головой.

— Кто вообще это купит?

— О, Хьюго, ты даже не представляешь, какая это большая ниша! — подал голос Том.

— Презервативы тоже нужно как-то рекламировать, – флегматично вставила Зеленая, прошла по комнате и мешком рухнула на диван.

Какая прелесть. Хью ошарашенно проследил за её вялым манёвром. Майя метнула в девчонку осуждающий взгляд.

— Не пугай его, — шикнул Том. — А то сбежит. Твоё суровое лицо, Хьюго, хорошо пойдёт на обложки для любовных романов.

Новый поворот в истории. Никогда, никогда нельзя подписывать странные договора не глядя.

— Каких, на хрен, романов?

— Ну знаешь, — Томас неопределенно махнул рукой с белой тряпкой. — Эти влажные фантазии, которые женщины пишут и безнаказанно выкладывают на литературных порталах…

Глава 5

Она глубоко вдохнула. Боковое зрение уловило, как Хьюго поднял руку и глухо откашлялся в кулак. Томми выжидающе остановился неподалёку от дивана, затем метнулся к окну, раскрыл и закрыл занавески, вероятно, регулируя освещение. Нахмурился, подумал о чём-то. Снова вернулся к дивану.

Майя развернулась к Хью.

Это просто. Должно быть просто. Нужно всего лишь сесть ему на колени и обнять. Всё. Никаких сложностей. Закрыть глаза и представить на его месте Мартина. И всё получится. Должно получиться.

Господи… Майя в очередной осмотрела бармена Хью с ног до головы. Его торс, прикрытый только белой майкой-алкоголичкой, широченную грудь, татуированные мощные руки… Нет. Это не Мартин. Совсем. Даже на ощупь. Чтобы обнять Мартина, достаточно просто взять и обнять. Чтобы обнять Хью, придётся распластаться на нём, как на баобабе, и всё равно не получится обхватить крепкое тело целиком.

— Всё хорошо? — прозвучал глубокий бас.

Майя тихо выпустила воздух из лёгких, оторвала взгляд от мощных плеч и заглянула в суровое лицо. Хью смотрел на неё. Выжидающе. Даже как-то обеспокоено. За габаритами баобаба должен скрываться в общем-то неплохой человек.

— Да, — Майя растянула губы в улыбке. — Всё супер. Начинаем?

Массивные плечи поднялись и опустились.

— Как скажешь.

Большой, хмурый, но согласный на всё. Что с ним делать?

Стоящий неподалёку Томми деликатно кашлянул. Устал ждать, бедняга, но боится сказать об этом вслух… Правильно, лучше ему молчать.

Майя последний раз вздохнула, оттолкнулась от спинки дивана, приподнялась и перебросила ногу через бёдра в расстёгнутых потёртых джинсах. Её голый живот тут же ощутил жар, исходящий от мужского тела.

Нет. Легко ей не будет.

Хью под ней тихо хмыкнул.

— К такому я готов не был.

— Я как-то тоже, — пробормотала Майя, подалась вперед и положила руки на сильные плечи. Не просто сильные. Каменные.

— Мне нужно тебя обнять? — проговорил Хью.

В и без того низкий голос примешалась еще и хрипотца. Вот же чёрт…

— Да, — Майя снова растянула губы в улыбке. — Было бы неплохо.

— Ладно…

И обжигающие сухие ладони легли на её бёдра. Заскользили вверх, задели край коротких шортов и проследовали на талию. Обхватили её почти целиком. Мужчина заметно вдохнул. Глубоко, тяжело. Кадык на мощном горле дёрнулся вниз и вверх… И тут же вокруг их композиции раздались мягкие, невесомые шаги. Звук спускаемого затвора фотоаппарата зарядил очередью.

— Что дальше? — выдохнул Хью.

Его зрачки расширились, почти полностью закрывая собой радужку. Однако с такого расстояния стало видно, что эта самая радужка не тёмная, как казалось, а зелёная. Болотисто-зеленая. Наверняка, если в глаза падает свет, они становятся похожи на зеленый оникс.

Майя выгнулась навстречу крепкому торсу. Махнула головой, уткнулась лоб в лоб, и её растрёпанные каштановые волосы завесили собой другие каштановые, на несколько тонов темнее.

— Не знаю, — пробормотала она рядом с колючей щетиной. — Можем посидеть так немного.

Снова зарядила очередь щелчков, хоть немного разрушая и разряжая момент. Томми ответственно решил не упустить ни одного момента… В эту секунду джинсы под Майей дёрнулись в районе расстёгнутой ширинки.

О господи боже.

— Прости, — пробормотал Хью, и его пальцы сильнее впились в её оголённую талию. — Это не я.

Конечно, это не он. Ему сейчас, наверное, еще сложнее, чем ей.

— Всё нормально, — она оторвала руку от напряженной шеи, провела пальцем по шраму на брови. — Я понимаю.

Фотоаппарат застрекотал. Скоро этот звук станет настолько привычным, что сознание перестанет его воспринимать. И ситуация станет совсем интимной. А это только начало, чёрт его дери.

Горячая рука на талии Майи поднялась выше, пальцы почти невесомо прошли по позвоночнику к шее. Нежно, как перо или цветок. Она чуть заметно вздрогнула и задержала воздух в лёгких. Такие сильные руки не должны уметь так нежно касаться… Хью, который не отрывал взгляд от её лица, изломил губы в ухмылке. Если со стороны дрожь заметной и не была, то его пальцы точно всё почувствовали.

— Так, стоп! — прозвучал неприятный фальцет. Момент разрушен. Какое счастье! — Мне очень жаль, Май, но тебе нужно раздеться еще больше.

Твою же мать…

— Что? — она резко отстранилась от мужского торса, по инерции уселась на колени в джинсах.

Томми покрутил пальцем, указывая в район её груди.

— Топ здесь лишний.

— Ты это понял за две минуты съемки?

— Я профи, — Том скептически выгнул брови. — И я говорю, что тебе надо снять топ. Ничего личного. Женская грудь меня интересует только как арт-объект.

Неужели он такой кретин и ничего не понимает?

— Не думаю, что Майя переживает из-за тебя, — глухо вмешался бас.

Глава 6

Она согласилась. Нервно взвилась с ковра, сама нашла в ворохе одежды какую-то невнятную бежевую штуку и скрылась в ванной, хлопнув дверью.

За время её недолгого отсутствия лысый проныра с явным усилием поднял сиденье дивана, вытянул оттуда белое тонкое одеяло, подушку и захлопнул диван. Помощи не просил. Скорее всего, побаивался спугнуть удачу. Он в два броска зашвырнул в Хью вещами, приказал лечь на подушку прямо на ковре и накрыться. И ждать.

Хью подчинился почти безропотно. Устроился на подушке, прикрыл джинсы, забросил руку за голову. Томми попытался намекнуть про ненужность майки, но он одним взглядом отмёл все намёки. И дело не в смущении, которого нет. Хью был в состоянии снять майку и остаться в джинсах, но он заранее представлял, как вытянется лицо Майи, когда она появится здесь полуобнаженная и увидит его в таком же состоянии. Девушка заметно расслабилась после щекотки, но не настолько, чтобы запросто прилипнуть своей голой кожей к голой коже Хью.

А какое ему дело до терзаний малознакомой Майи? Не должно быть никакого. Однако рыцарские качества, которые бабушка Беатрис вбивала во внука рукоятью от швабры, иногда всё-таки давали о себе знать. Если в девушке рядом ощущалась принцесса. Трогательная, красивая принцесса.

И вот. Она вышла.

Второй раз за последний час дверь ванной распахнулась, являя взгляду девушку. Второй раз она напомнила Венеру Ботичелли, выходящую из пены. Майя замерла на пороге, прижимая к телу футболку. Её взгляд метнулся сначала к Томми, но тут же нашел лежащего на полу Хью и застыл. В глазах отразился океан неуверенности.

Хью приподнялся на локтях. Взгляд застрял на руке, прижимающей футболку. На этот раз ошибки быть не могло. Максимум, что под ней есть — какая-то невнятная бежевая штука. Он подавил вздох. Это придётся как-то пережить.

— Прекрасно! — всплеснул почти женскими руками Томми. — Ну, сейчас мы быстро всё закончим, и можно будет разбегаться.

Как у него всё легко и просто.

— Надеюсь, — выдавила Майя.

Хью упал на подушку, уронил руку на лицо, закрыв глаза сгибом локтя.

— Я не смотрю, — пробормотал он. Вроде бы подучилось достаточно равнодушно. — Иди ложись.

Она послушалась не сразу. На мгновение в комнате стало совсем тихо. Но вот слух уловил лёгкие шлепки босых ног по полу. Затем ноги ступили на ковёр, одеяло на Хью зашевелилось, поднялось, и через секунду рядом с ним почувствовалось тепло другого тела. Он отнял руку от лица и повернулся. Майя лежала головой на ковре, натянув одело до подбородка, уставившись в потолок.

Ей не хватило подушки.

Хью сдвинулся немного в сторону и повернулся на бок.

— Страшно?

Зеленые глаза без утайки заглянули в его глаза.

— Нет, — прозвучал почти заговорщицкий шепот. — Неуютно. Я вообще-то обычно не раздеваюсь перед незнакомыми мужчинами.

— Я тоже, — в тон ей пробормотал Хью.

Аккуратный нос сморщился. Мгновение, два… и девушка широко улыбнулась.

Не упускающий ничего фотоаппарат тут же защелкал над ухом.

— Ну что, освоились? — пропел Томми. Как обычно «вовремя». — Май, повернись на живот и ляг на Хьюго, обопрись о него локтями, загляни в глаза. Можешь погладить его красивую щетину пальчиком… Ну ты знаешь все ваши женские штучки.

Девушка на секунду прикрыла глаза. Заметно вдохнула, шумно выдохнула... Сейчас самообладание Хью затрещит по швам джинсов.

Зажав одеяло, Майя неловко завертелась на месте. Оказалась на животе, придвинулась ближе. Одеяльная прослойка между телами поднялась, девушка переставила руки, и они легли на грудь Хью. Еще движение, и женское тело интимно улеглось поверх его тела: голая нога под одеялом перебросилась через его ногу, живот надавил на ширинку. Хью сжал зубы и задержал воздух в лёгких. Майя поёрзала, устраиваясь удобнее, подъехала чуть выше, лицо оказалось на уровне лица.

Он конвульсивно вцепился в плавный изгиб голой талии.

— Ты издеваешься, — рвано выдохнул Хью.

Майя отфыркнулась от упавших на глаза волос.

— Я не виновата, — пробормотала она. — Убей Томми, и все станут счастливы.

— Он мне должен.

— Точно, — зеленые глаза сузились. — Мне тоже. Убьёшь, когда расплатится.

К коже над вырезом его майки прикоснулось что-то прохладное. Хью опустил взгляд и приподнял голову, чтобы посмотреть на неизвестный объект. По инерции. Не специально. Но его лицо тут же попало в капкан узкой ладони, а голову уложили назад на подушку.

— Ты собирался смотреть мне в глаза.

Надо же, запомнила.

— Я мёрзну, — вскинул брови он. — Что там?

— Силикон. Но это не повод его рассматривать.

Рука так и осталась лежать на его щеке. Тепло ладони импульсами проникало в кожу и согревало. Хью замер от этого прикосновения. Незаметно для них обоих одеяло на спине Майи поехало вниз, впуская в уютный кокон прохладу. Девушка заметно поёжилась. Хью поднял вторую руку и уложил на голую талию.

— Простите, — прошептал откуда голос Томми. — Мне нужна её спина в кадре, а не одеяло

Глава 7

Музыка рвала пространство. Басы, ударные, вокал… Тяжёлый металл прокатывался по пустому бару, подвешенные над барной стойкой хрупкие бокалы заметно подрагивали с каждым новым аккордом, но Хью не обращал на это внимания.

Он сорвал тряпку со швабры, с размаха запустил её в жестяное ведро с водой. Поднявшееся цунами плеснулось на пол лужей. Хью согнулся, ополоснул тряпку, выжал и двумя рывками снова нацепил на швабру. Все поверхности в зале уже были протёрты, отошли даже застарелые впитавшиеся (казалось бы) пятна, и настала очередь пола.

Это был третий заход. Если бы напольное покрытие было не деревянным, а, например, кафельным, оно бы уже сверкало магазинной чистотой.

Но сейчас даже трёх раз казалось недостаточно.

Нужно куда-то выплеснуть бушующую в душе ярость. Лучше на деревянные доски. Хью тяжело прошагал в дальний угол зала, с силой воткнул в пол швабру и начал выписывать ею размашистые зигзаги.

Он в самом деле решил, что между ним и Майей что-то возникло. Какая-то не поддающаяся описанию химия. Сначала казалось, что это бред, но к концу фотосессии Хью убедил себя в реальности происходящего. Их тянуло друг к другу. Заметно тянуло, до дрожи в телах. И если сам Хью мог себя контролировать, то озноб, бьющий Майю, был понятнее любых слов. В его вселенной люди не сходятся так просто. То есть нет, сходятся, но только при обоюдной сильной симпатии. В его вселенной женщина забросит ноги за спину мужчине, только если он ей очень нравится.

Однако выяснилось, что Майя просто выдающийся профессионал своего дела.

Хью дошел до очередного стола, вытянул из-под него стул и со злостью втолкнул швабру под столешницу. Стул при этом чуть не опрокинулся. Музыка оборвалась на пару мгновений, но тут же начала играть следующая убойная песня, хрупкие бокалы над стойкой снова задрожали в такт басов.

Прямо как Майя…

Мать её…

Нужно быть действительно профессионалкой, чтобы так имитировать. Вжиться в роль, сыграть… Хотя она ведь и обязана это делать. Чтобы фотографии получились живыми, без пластиковых улыбок, посторонним людям нужно приложить титанические усилия и сыграть. Майя постаралась на славу. Взвалила на свои хрупкие узкие плечики работу за двоих. Талант!

Долбаный талант.

Нужно быть уверенным в себе кретином, чтобы поверить.

Хью обошел несколько столов, тряпка размашисто оставила на полу мокрые разводы. Он дошёл до ведра, остановился. Согнулся и уткнулся лбом в пластиковый наконечник швабры. Глаза закрылись, из лёгких вырвался вздох. Тёмные чуть отросшие волосы свесились короткой шторой.

Просто он хотел поверить. Она понравилась ему так сильно, как уже давно никто не нравился. В ней отсутствовала нарочитость. Она смотрела на Хью с какой-то неподдельной теплотой, искренне улыбалась и тут же краснела из-за ерунды. Ему не приходилось подбирать слова. Казалось, что он знаком с Маей всю жизнь. Мозг понимал, что, скорее всего, всё не по-настоящему, но бьющийся на горле пульс кричал, доказывал обратное.

И целовалась она совсем по-взрослому.

Если бы на месте Майи была Джудит, падение стало бы не таким болезненным. Хью мог встать, отряхнуться и действительно достойно принять отказ. Но Майя Варанс всего за час всадила свои аккуратные, короткие ноготки достаточно глубоко. Оцарапала самое эго. И, возможно, задела не только его.

Колонки выдали мощный гитарный запил, Хью резко разогнулся, замахнулся ногой и с бешенством пнул ведро. Жестянка проехала два фута по полу и опрокинулась. К электрогитаре и басам прибавился еще и металлический звон, вода океаном разлилась на доски…

Певец в колонках вдруг заткнулся. Музыка оборвалась. Какого хрена? Во внезапно образовавшейся тишине осталось только дребезжание бокалов. Хью круто развернулся на пятках, взгляд тут же наткнулся на сухую маленькую фигуру возле двери, ведущей к лестничной площадке.

Он замер. Лужа обступила ноги и промочила старые кеды.

— Свидание не удалось? — прорезал тишину старческий голос.

Выцветшие карие глаза остро уставились в лицо Хью. Как она здесь оказалась?

— Что? — он отпустил палку швабры.

Та упала в лужу, брызги влетели прямо в джинсы. Взгляд бабушки метнулся к его мокрым ногам.

— Последний раз ты устроил погром, когда в двадцать тебя бросила Кимберли Уайт, — сухо проскрипела она.

Нашла о чём вспомнить… Хью отвернулся. Отошел от опрокинутого ведра и поднял с пола стопку тряпок для уборки. Вернулся к луже, швырнул в неё тряпки.

— Я не устраивал погром.

— Конечно нет, — бабушка скептически поморщилась. — Пальца и глаза ты чуть не лишился просто потому, что пай-мальчик.

Некоторые женщины ничего не забывают даже в девяносто. Хью присел над тряпками, начал растаскивать их по «океану» равномерным слоем.

— Лучше бы у тебя был Альцгеймер… — тихо пробормотал он себе под нос.

Бабуля хрипло хохотнула.

— С меня хватит артрита.

— …и глухота хотя бы на одно ухо.

Старая леди громко фыркнула. Она всегда умела охладить пыл внука одной простой фразой, и Хью сразу становилось не по себе за свой секундный порыв. В десять, в двадцать, в неполных тридцать шесть… Когда ему было двадцать, милый хрупкий цветочек Кимберли Уайт сказала, что ей не нужен мужлан вроде него. В тот раз он надрался ящиком пива на крыльце старого дома, а потом бил бутылки о стену и асфальт. Один кусок стекла отлетел и рассёк бровь. Еще один кусок порезал сухожилие мизинца.