Невинная. Цена предательства

Пролог

Когда заканчиваю с последним номером, плетусь в гримёрку, едва переставляя ноги. Икры болят, стопы отекли от долгого стояния на каблуках.

Мне нужно переодеться, смыть с себя излишне яркий макияж и вернуться домой, где мирно спит Сонечка. Я стягиваю с лица кружевную маску, комкаю в руках.

Мне хочется швырнуть на пол, начать топтать ногами. Но я сдерживаюсь. Совсем немного осталось накопить на операцию. И я скоро получу наследство. Потом я смогу уйти с работы.

Провожу пальцами под глазами, стирая капельки пота. Вовсе не хочется думать о том, что это слёзы. Слишком много я их пролила за последние полторы недели.

Я берусь за ручку, чтобы войти к гримёрку, а в следующую секунду я чувствую на себе взгляд. Прожигающий, оценивающий, властный. Одержимый. Он скользит по груди и талии, будто ощупывает. Будто кончики его пальцев скользят по моим изгибам. Настойчиво. Жадно. Нетерпеливо. И мне не требуется поднимать глаза, чтобы знать, кто стоит за спиной.

Оборачиваюсь. И на мгновение я теряюсь и подворачиваю лодыжку. В груди тут же всё начинает сворачиваться от эмоций. Сжиматься от желания оказаться к нему ближе. Прижаться. Спрятаться в его объятиях от всех бед мира.

Я слишком хорошо запомнила те ощущения. Досконально. Они впечатались в мою память.

Игнатов подходит ближе, не отрывая от меня взгляда. В его глазах холодный блеск, а в его улыбке прослеживается надменность. И эти его эмоции неожиданно сильно ранят.

Я хочу видеть в них снова раскаяние. Боль. Желание.

— Привет, Маша, — говорит он, и от его голоса у меня по коже бегут мурашки.

Чёртов Игнатов. Я ненавижу реакцию своего тела на него. Борюсь с ней изо всех сил.

— Что тебе нужно, Мирон? Я не ясно тебе всё сказал в прошлый раз?

— Ты отлично танцуешь, — говорит с хриплыми нотками в голосе.

— Спасибо, — говорю я сухо. — Но мне пора идти. Соня дома ждёт.

Я пытаюсь прошмыгнуть в гримёрку, избежать этого разговора. Но он перехватывает мою руку, сжимая ее в своей ладони. Толкает меня в плечо, пригвождает огромным, пышущим жаром телом к стене.

Дыхание замирает в горле. Ресницы трепещут. Грудь призывно вздымается и опадает. И я ловлю жадный, полный желания взгляд Мирона на неё. И зачем-то выгибаюсь ещё сильнее, чтобы взгляд молодого человека стал тёмным. Чёрным.

— Я знаю о твоей сестре, — говорит он, и мир вокруг меня рушится. — Знаю, что тебе нужны деньги.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.

— Это неважно, — отвечает он, не отпуская моей руки. — Важно то, что я могу помочь.

— Мне от тебя ничего не нужно, Игнатов.

— Я могу дать тебе деньги на операцию, — говорит Игнатов. — Всю сумму, которая тебе нужна.

— И что взамен? — спрашиваю я, зная, что ответ мне совершенно не понравится.

Он улыбается. Холодной, хищной улыбкой. Его глаза блестят, словно у голодного волка, увидевшего добычу.

Он наклоняется ближе, шепча мне на ухо слова, от которых у меня холодеет кровь в жилах:

— Твоя невинность.

— Ты… ты чудовище, — шепчу я, чувствуя, как подступают слезы. — Ты… Зачем всё это было? Ты…

Мирон усмехается, невозмутимо глядя на меня.

— Я реалист, — говорит он. — В этом мире за все нужно платить. И иногда цена бывает очень высока. Подумай хорошенько над моим предложением. Время не ждет.

Он резко отталкивается руками от стены и уходит, оставив меня одну. Растерянную. Униженную. И не знающую, что делать.

Глава 1

Мирон

Я сижу, развалившись на галёрке, лениво щёлкаю ручкой. Лекция тянется медленно, как караван в пустыне. Профессор вещает что-то про теорию вероятности, но в голове у меня совсем другая теория — теория соблазнения. И главным объектом для экспериментов становится эта… ботанша. Маша… Снежинская. Серая мышка. Её имя звучит так просто, так невинно, что совсем не вяжется с образом неприступной крепости, которую она из себя строит. Сидит, уткнувшись в учебник, словно там прописана жизненная истина. Ни взгляда в мою сторону, ни единого намека на женское внимание. Бесит! Она объект моего спора, который хочется забыть, как страшный сон.

Спор вышел глупым, пьяным и, признаюсь, немного мерзким. Но я не привык отступать. Особенно, когда на кону стоит моя репутация. И, конечно же, моя тачка.

Вчера

Мелькающий свет режет глаза. Выхватывает из темноты отдельные лица — жадные, похотливые, завистливые. Именно такие лица окружают меня почти всегда. Клуб «Оазис» моё привычное место обитания. Артём, мой товарищ и худший советчик, сидит напротив, скалясь, как довольный кот. В его глазах плещется азарт, предвкушение моей неудачи. Он всегда был уверен, что я самоуверенный идиот, переоценивающий свои возможности.

— Спорим, ты её не закадришь? — ухмыляется Артём, отхлебывая виски из стакана.

— Кого? Эту серую моль? — я кидаю презрительный взгляд на экран его смартфона, где запечатлена Снежинская.

В бесформенном свитере и в очках. Бесцветная. Серая. Невзрачная.

— Да. Снежинскую. Девки говорят, что она девственница. Святая Маша, бля, — гогочет Артём.

— И что? — с ленцой спрашиваю я.

— Предлагаю поставить на неё.

—Думаешь, она мне может быть интересна? Артём, ты меня знаешь. Я всегда получаю то, что хочу, — я откидываюсь на спинку дивана. Мой взгляд блуждает по танцполу, выискивая девчонку на ночь. — Особенно если речь идет о женщинах.

Артём хмыкает, но в его глазах проскальзывает тень неуверенности. Он знает, что я говорю правду. Мне всегда было слишком легко. Слишком просто. Девушки падали ко мне в руки, словно перезревшие плоды, стоит мне только взглянуть на них. Они тянулись к моему статусу, к моим деньгам, к моей внешности. И я позволял им тянуться. Это было забавно, даже приятно. Но никогда не вызывало никаких настоящих чувств.

— Про то я и говорю, Мирон. Ты привык к легким победам. К моделям, которые сами вешаются тебе на шею. А вот попробуй заполучить такую неприступную крепость. Серую запуганную мышь.

— Неприступная? То, что она кажется подо мной лишь вопрос времени и желания.

— Тогда спорим? Если ты её трахнешь до конца семестра, я тебе отдаю свой мотоцикл. А если нет — ты мне свою тачку.

Мне посрать и на мотоцикл, и на тачку. Но дело не в выгоде. Дело в принципе.

— Идёт, — говорю я, протягивая руку.

Виски обжигает горло, словно напоминая о заключенной сделке. Глупая, импульсивная выходка, за которую, возможно, придется заплатить больше, чем я предполагал. Но отступать не в моих правилах. Никогда.

*****

Сейчас

Пялюсь в спину ботанши и размышляю, как к ней подойти.

«Ангелочек за зубрежкой», — пронеслось в голове с едким сарказмом. Вся такая невинная. Правильная.

Светлые волосы заплетены в две косички, струятся по спине, как две змеи. На носу очки в уродливой чёрной оправе. А на ней всё тот же растянутый серый свитер, который держится на ней лишь чудом.

Её лицо кажется не просто мертвенно-белым, а с землянистым оттенком. Ни грамма макияжа. Ни единого украшения. Только книга, с которой она чуть ли не целуется.

Когда заканчивается пара, я не спешу покидать аудиторию. Неторопливо спускаюсь к выходу по ступеням, не спускаю взгляда со спины ботанши. Она закидывает вещи в рюкзак, видавший виды, направляется на выход.

Спешу ей наперерез. Будто специально налетаю на неё на выходе. В нос тут же бьёт слабый запах фиалок.

— Ой, — звонко выдыхает она, чуть покачнувшись. — Прости.

Вскидывает на меня глаза. Ну, черепаха из мультфильма. Глаза за стёклами кажутся комично огромными и круглыми.

— Привет.

— Здравствуй, — говорит растерянно и озирается по сторонам, пытаясь понять, не шутка ли это.

— Помощь с диффурами нужна?

— Спасибо, не стоит. Я справлюсь сама, — отрезает ботанша.

Голос девушки звучит холодно и отстранённо. Ни единого намёка на заинтересованность. Бля. Другая бы уже из юбки выпрыгивала. Но не она.

— Да ладно тебе, не будь такой серьезной. В жизни должно быть место для удовольствия, — я подмигиваю ей и пытаюсь говорит, чтобы голос звучал уверенно.

Но девчонка только растягивает губы в насмешливой улыбке и выгибает тонкую бровь.

— Удовольствие? Пожалуй, я получаю его, решая сложные задачи. Без твоей помощи, Игнатов, точно справлюсь.

Она обходит меня и торопливо уходит. Медленно оборачиваюсь и провожаю ботаншу взглядом. Сучка.

Выхожу из аудитории и натыкаюсь на скалящегося Артёма.

— Как успехи?

— Пока никак. Она играет в недотрогу, — цежу сквозь зубы.

— Ну-ну, полегче, Казанова. А то я смотрю, тебя уже самого зацепило?

— Заткнись, — огрызнулся я. — Я просто не привык к отказам.

— Ну-ну, удачи тебе с ней. Только смотри, не влюбись, — Артём усмехнулся.

Влюбиться? В неё? Я хмыкаю и закатываю глаза. Я был уже влюблён. Только в неподходящую девчонку, которая выбрала не меня.