Невинная игрушка зверя

Глава 1

Невинная игрушка зверя

Глава 1

Доминика

— Надо же, какая милая феечка залетела сегодня ко мне на огонёк, — догоняет меня мужской голос.

Глубокий, полный предвкушения баритон дрожью отзывается во всём теле. Невольно торможу. Обернувшись, вижу и его обладателя. Высокого и крепкого, с горой мышц, и до такой степени широченного мужчину, что он затмевает собой всю толпу, которую я больше не вижу. На вид лет сорок. Может чуть меньше. Во всём чёрном: рубашка, брюки, ботинки. Тёмные волосы зачёсаны назад. На груди блестит золотой кулон в форме полумесяца. На запястье брендовые часы. От него так и веет силой, властью и богатством. Он пожирает меня своими чёрными глазами из-под густых нахмуренных бровей столь открыто и бесстыдно, что враз становится не по себе.

— Что хочешь за эту ночь, феечка? — продолжает наглеть.

Рука тянется ухватить меня за повязанную в бант лямку на плече, и я спешу отойти. Меряю его с головы до ног презрительным взглядом и улыбаюсь.

— Вряд ли у тебя найдётся хоть что-то, что могло бы меня заинтересовать, — говорю, как есть.

Он не первый, от кого я слышу подобное, а потому просто не обращаю внимания. Отворачиваюсь, чтобы уйти.

— Таких борзых подарков мне ещё не дарили, — доносится задумчивое мне в спину.

— Может, потому, что я никакой тебе не подарок? — ворчу себе под нос и продвигаюсь дальше через толпу.

Найду Рокс и уйду отсюда.

Зря вообще пришла в это место.

Да и не пришла бы, если бы не соседка по комнате.

Но до чего наглый тип!

Подарок я его, видите ли!

Пусть сам себя дарит кому-нибудь, раз ему так нравится!

Мысль буквально обжигает сознание, а вместе с тем и мою руку — чужое прикосновение. Миг и я развёрнута обратно лицом к наглому незнакомцу. Чёрные глаза щурятся, рассматривая меня особенно придирчиво, чем раньше.

— Этой ночью в моём доме каждая находящаяся здесь девка — мой подарок. Так с чего бы тебе стать исключением, феечка? — притягивает ближе к себе, укладывая вторую руку мне на талию.

— Может с того, что я не девка? — язвлю. — Отпусти меня, я найду подругу и уйду, — толкаю его от себя.

И больше никогда не позволю Рокс уговорить меня на посещение таких мест. Как знала, что не стоило вестись на её мольбы. Хоть бы дом тогда снимали у нормального арендодателя, а не озабоченного придурка.

— А-аа… так ты из этих, — одаривает великодушным взглядом мой пленитель, даже не думая меня отпускать. — Которые любят в ролевухах скромными целками притворяться. Заебись. Я тоже такое люблю.

Морщусь от грубости его слов. Мало того, что наглый, так ещё и разговаривать нормально не умеет. Повезло же натолкнуться на него. Но спорить с такими, как он, себе дороже, поэтому я просто снова толкаю его от себя.

— Отвали от меня, придурок.

В тот же миг в его чёрных глазах вспыхивают золотистые искры, и я невольно замираю, обмирая от ужаса.

Вот дьявол!

Оборотень!

Альфа…

И как я сразу не поняла?

Да потому что здесь столько народа и такое смешение запахов — парфюм, алкоголь, табак — что разобрать, кто есть кто, просто невозможно так сразу.

А стоило!

Теперь же…

Ох, кажется, я влипла. Серьёзно так. По-крупному. И никакие извинения теперь не спасут ситуацию. Оборотни не умеют отступать. Отказ для них, что тот же вызов. И я по собственной неосторожности бросила его ему.

Что такой, как он, вообще забыл на студенческой вечеринке?

Ах, да, это же его дом, если верить сказанному чуть ранее.

И тогда…

Я точно встряла!

Дальнейшие слова мужчины это только подтверждают:

— Ты меня, видимо, не поняла, фея. Я сказал, что хочу тебя. Значит, я тебя получу, — цедит с глухим рыком сквозь зубы он. — Хочешь сперва поломаться, ломайся. В койке такая же игривая? Инициативные и горластые как раз по мне. Надеюсь, язычком ты работаешь так же активно не только во время болтовни.

Каюсь, до меня не сразу доходит его намёк. А когда доходит, я вскрикиваю. Но не от возмущения, как хотелось бы, а от того, что этот жуткий тип закидывает меня себе на плечо, разворачивается и тащит на второй этаж снятого для сегодняшней вечеринки дома. То есть своего дома.

Ой, мама…

— Пусти меня! Пусти, кому говорю! Ты остро пожалеешь, если этого не сделаешь! Меня нельзя трогать! Слышишь? Нельзя! Мой папа убьёт тебя, если узнает, что ты ко мне прикоснулся! — предпринимаю отчаянную попытку освободиться, пока не стало слишком поздно.

Нет, не надеюсь воззвать к его совести. Но хотя бы привлечь внимание окружающих. Вот только толпа продолжает лишь радостно прыгать под звучные биты. Никому до меня нет дела.

— Ну, пусть приходит, посмотрим, кто кого убьёт, — нисколько не проникается моими угрозами и сам альфа.

Глава 2

Глава 2

Мой план прост. Выбраться из комнаты, слиться с толпой и свалить нафиг из этого места, а там позвонить папе, пусть втолкует этому ненормальному, что так с девушками обращаться нельзя. Благо, я на машине, так что проблем с этим возникнуть не должно. Правда, сумочку где-то успела потерять. Но не беда. Голосовое управление рулит! Главное охрану пройти. А она за дверью обнаруживается аж в двух экземплярах. И оба под два метра ростом, амбалы не хуже своего босса.

Чёрт!

— Здравствуйте, — решаю проявить вежливость и… кривлюсь от боли.

— Ты чё, ляля? — напрягается первым тот, что слева, глядя на меня с высоты двух метров своего роста.

— Плохо. Живот. Будто кто-то режет изнутри, — со стоном оседаю на пол. — Помогите. Пожалуйста, — шепчу умирающим голосом.

Бугаи синхронно со священным ужасом на физиономиях отшатываются от меня.

— Ты это… ляля… передознулась что ли? — спрашивает второй.

И тут же получает локтем в ребро от первого.

— Ты чё несёшь, дебил? Какие ещё передозы. Притащил бы босс к себе в спальню торчка что ли? — ворчит он.

— А ну да, он же брезгливый… — соглашается с ним собеседник.

И тут же оба вновь сосредотачиваются на мне. Конкретно так сосредотачиваются. Я почти слышу, как в их голове начинают крутиться шестерёнки от усердных попыток сообразить, что делать дальше.

— Ай, — кривлюсь, без особых усилий выдавливая из себя слёзы.

В такой ситуации только и остаётся, что плакать.

И на них смотрю в настоящей мольбе.

— Мне правда очень плохо и больно. Отвезите меня в больницу. Пожалуйста, — уже откровенно реву.

Ужаса на лицах моих надзирателей знатно прибавляется.

Эх, надо было на театральное поступать, а не в айтишники идти. Такая актриса умирает. Иначе бы эти двое так легко и быстро мне не поверили.

— Я это… пойду, боссу доложу, да, — наконец, выдаёт тот, что справа.

Сбегает так быстро, будто от пожара спасается.

А это плохо. Очень плохо. Нельзя, чтобы их альфа пришёл сюда.

Не придумываю ничего лучше, как громко закричать и начать кататься по полу.

— Ай, мамочка, как больно, — хнычу. — Мне нужен врач. Скорая. Отвезите меня в больницу, — причитаю. — Больно. Как больно.

— Э-ээ, ляля, ты это брось, — заметно нервничает оставшийся со мной бугай.

— Как я тебе брошу, если оно болит? — кричу на него в отчаянии.

Мужик смачно ругается, после чего подхватывает меня на руки и быстрой походкой направляется в сторону лестницы.

— Мы в больницу? — шепчу, глядя на него с благодарностью.

Он кивает. Но отвечает иное:

— В подвал.

— Зачем в подвал? — икаю, позабыв, что надо изображать больную.

— Так босс там. Одного мудака как раз собирается ёб… эээ… посылку распаковывает он, да.

Э-ээ, нет! Это мне не подходит! Вообще никак!

Блин!

Что ж всё как криво-то этим вечером? С момента встречи с этим ненормальным альфой. Как проклял кто. Собственно, почему кто? Он же и проклял. Собой. В мозгах до сих пор звучат его похабные словечки, сказанные хриплым голосом. Точно папе на него пожалуюсь!

Мы спускаемся по лестнице вниз, туда, где толпа продолжает всё ещё весело гудеть и совершенно не думает расходиться. После тишины хозяйского крыла взрывы хохота и музыкальные биты кажутся излишне громкими, так что на этот раз морщусь я уже по-настоящему.

— Потерпи, тут недалеко, — замечает моё состояние бугай и ускоряет шаг.

А я понимаю, что либо сейчас, либо…

— Ну и что тут происходит? — как из-под земли вырастает перед нами тот, от кого я так отчаянно старалась скрыться.

Да как так-то?!

Издевается он что ли надо мной?

— Дык это… болеет она. Плохо ей. К вам и шли, босс, — тут же спешит заверить в легальности собственных действий мой носильщик.

И ладно бы только это.

Ещё и меня вместе со словами ему передаёт.

Куда? Зачем? Не надо меня к нему!

Недолго думая, крепче сама цепляюсь за шею бугая, пока передача не завершена и ещё не всё потеряно.

Ни за что не отпущу!

— Э-ээ… ляля, ты чего? — шокировано смотрит на меня бугай.

А я… плачу. Смотрю на него с самым умоляющим видом и плачу. Жаль, не срабатывает. Меня всё равно отрывают от широкой шеи и безжалостно вручают в другие руки. Эти самые руки тут же впиваются в меня с такой силой, что наверняка следы на коже останутся, а чёрный взгляд, направленный на меня, смотрит с такой мрачностью, что впору плакать ещё активнее.

— И что болит у тебя, ляля? — интересуется хозяин дома.

— Живот, — выдыхаю едва слышным шёпотом.

Глава 3

Глава 3

Громкий долгий звонок разносится по огромному особняку и слышится даже здесь у дальних ворот. Я нервно расправляю на себе повязанную на манер сарафана простыню, завязанную сзади на шее, и жду, когда мне откроют, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, ворота распахиваются, и я вхожу в небольшой дворик с широким крыльцом, над которым горит одинокий уличный фонарь.

Стоит мне подойти ко входу, как дверь широко распахивается, позволяя рассмотреть застывшую на пороге фигуру массивного светловолосого оборотня с насмешливым взглядом светло-карих глаз. У него в руках телефон, в котором слышно чьё-то недовольное рычание. Знакомое такое рычание. От него мурашки ужаса расползаются по всему телу, и я едва сдерживаю желание развернуться и сбежать из этого места. Особенно, когда следом доносится:

— Нашлась твоя пропажа. И искать не пришлось.

Ой, папочка…

А это именно он. Убеждаюсь в том, как только дядя Лукас передаёт трубку мне.

— Какого хера, дочь? Почему я должен искать тебя по всему Нью-Йорку, когда ты должна быть уже в общежитии?

Я где стою, чуть там же и не падаю на колени, готовая молить о прощении, как если бы папа находился рядом со мной. Не то, чтоб я боялась физической расправы, нет, но иной раз кажется, лучше бы он нас ремнём лупил, своих детей, чем его нотации и угрозы наказания, которые могут легко и быстро перерасти в реальность.

— Я… так получилось, — мямлю виновато.

— И как же так получилось? — ожидаемо заинтересовывается отец.

А я понимаю, что не могу сказать ему правду. Не тогда, когда он в таком настроении. И даже хуже. Но и врать не вариант. Вот и смотрю на дядю с мольбой и отчаяньем.

— Нет уж, сама, — отказывается тот помогать.

Блин!

— Камеру включи! — требует отец.

Мне точно конец!

— Я жду, Доминика!

— Пап…

— Сейчас же! Камеру!

Нервно сглотнув, я делаю, что велено, и смотрю куда угодно, но не на него. А вот его горящий закатным багрянцем янтарный взор ощущается очень остро, почти осязаемо, даже через дисплей мобильного.

— Отдали! — отдаёт он новым приказом, и я и в этот раз не смею ослушаться, только сжимаюсь вся, когда слышу недоверчиво-шипящее: — Это что, простыня на тебе?!

Я всё-таки кошусь на папу.

— Нет, — пищу, отрицательно качнув головой. — Платье. Из чистого шёлка. Просто… такой фасон. Я на день рождения ходила, вот и одолжила.

Папа щурится, разглядывая меня пристальней прежнего. Янтарные глаза прожигают насквозь, до самых глубин души. Он хмурится, отчего его и без того хмурые черты лица становятся ещё более мрачными. А следом пожимает губы и задаётся новым вопросом:

— А не в общежитии ты в такое время, потому что?..

Чуть опускает голову, глядя на меня почти исподлобья. Ему на лоб падает отросшая чёлка медово-каштанового оттенка, которую он не спешит убирать. И это пугает пуще прежнего. Он не верит мне. Ни капельки. И если так и продолжится, то плакала моя учёба.

— Не уследила за временем, — выдавливаю из себя с самой беззаботной из всех возможных сейчас улыбок. — Оно закрыто уже. Вот и пришла ночевать к дяде Лукасу. Решила, что так тебе спокойнее будет.

— А на звонки почему не отвечаешь?

Почему, почему!.. Потому что твоя дочь бестолковая идиотка! Телефон же остался лежать в сумочке в одной из комнат первого этажа особняка Каина, когда он меня на плечо в первый раз закинул и понёс в свою спальню. Вслух, конечно, ничего такого не говорю.

— Забыла телефон зарядить перед выходом, — оправдываюсь первым подходящим фактом.

Тоже ни капельки не вру. Действительно не зарядила.

Лунная богиня, обещаю, я больше никогда не буду посещать ни одной вечеринки, только пусть он мне поверит!

Но папа был бы не собой, поведись так легко на мои слова.

— А почему твоя машина в нескольких километрах от тебя и общежития?

Потому что одна блондинка, именуемая подругой, свалила на ней в неизвестном направлении без предупреждения. И за это я с неё ещё завтра сама спрошу!

Вслух же:

— Подруге одолжила.

Папа прищуривается и молчит. Долго молчит. И чем больше он молчит, тем больше я нервничаю.

— Пап, я правда ничего такого не делала. Просто на празднике было так весело, что я потерялась во времени. Я даже не пила. Можешь у дяди Лукаса спросить, он подтвердит, — поворачиваю телефон дисплеем к тому, о ком говорю.

Лукас Эмерсон насмешливо выгибает бровь, глядя на меня, но согласно кивает.

— Алкоголем от неё точно не несёт.

Выдыхаю и уже с более радостной улыбкой разворачиваю дисплей обратно к себе.

— Вот видишь!

— Допустим, — всё ещё не спешит верить папа, но больше не настаивает, хотя и не сдаётся так сразу. — Но, учти, узнаю, что вместо учёбы ерундой занимаешься, тут же вернёшься обратно в Дубай! Поняла меня?

Глава 4

Глава 4

Доминика

Получилось! У меня получилось! Даже не верится.

Конечно, пришлось идти на тысячу ухищрений, чтобы ни дядя Лукас ни о чём не догадался, ни папа. Но я смогла. Я просто сказала, что поругалась с подругой, и не хочу больше жить с ней в одной комнате, и вообще надоело мне это общежитие. И вуаля! Теперь у меня есть собственная двухкомнатная квартирка прямо рядом с универом. Достаточно всего лишь перейти дорогу, и я уже там. Идеально! За одним исключением. Со дня той вечеринки я больше так и не вижу Рокс. Она пропала и не отвечает на звонки вот уже почти целую неделю. Оставила мою машину в соседнем районе и как сквозь землю провалилась. Я опросила всех наших общих знакомых, её родных и близких, но всё бесполезно оказалось.

Бред какой-то!

— Нехило вы с ней поругались, если она настолько психанула, — комментирует все мои попытки определить местоположении девушки тётя Далия.

Она вот уже три дня как помогает мне с переездом и обустройством на месте, а сегодня решает стену в гостиной разрисовать дикими орхидеями. Тем и занимается теперь, пока я в сотый раз колупаю папин алгоритм по поиску людей.

— А из-за чего поругались-то? — любопытствует в добавление, обернувшись ко мне. — Из-за парня? — лукаво щурится и цепко разглядывает.

Несмотря на кажущуюся лёгкость и общительность, она та ещё Наполеон в юбке. Да и в юбки влазит редко, если уж на то пошло. Когда рисует, и вовсе предпочитает джинсовые комбезы. Сама я одета в простую майку и спортивные штаны. А при упоминании парня вспоминаю Каина.

Интересно, он до сих пор ищет меня? Или уже остыл и нашёл другую жертву обстоятельств? Хорошо бы. Я бы тогда перестала оглядываться при выходе из дома и вздрагивать от громких звуков.

— Из-за парня, — быстренько делает выводы тётя из моего молчания.

— Нет, — опровергаю. — Парень тут точно не причём.

Каин и не парень, если уж на то пошло.

— Ага, а черная шёлковая простынь из прошлогодней весенней коллекции от ДримСакс, в которой ты заявилась на порог нашего дома среди ночи, реально просто платье такое, — хмыкает тётя недоверчиво.

Что сказать…

А нечего!

У меня буквально челюсть отвисает.

— Что? Я ж не твой отец, чтоб верить тебе на слово. И ценю шёлковое постельное, — поясняет она источник своих познаний. — Но вот что интересно… — призадумывается следом. — Кто ещё столь ценит его? Только не говори, что твоим подружкам по карману разбрасываться частью такого комплекта за шестьсот пятьдесят долларов.

Не художница, а Шерлок какой-то!

— Это вовсе не то, что ты подумала! Ничего не было!

И тем самым выдаю себя.

— Так, значит, и правда, всё-таки парень, — тянет победно собеседница, откладывая в сторону кисть. — И? Кто он такой? Как его имя? Где ты его нашла? И что там у вас такое случилось? — закидывает меня вопросами.

— Сказала же, не было ничего. Он вообще наглый и ужасно пошлый. Отвратительный, — передёргиваю я плечами. — Совершенно мне не понравился.

— Имя-то хоть есть у этого, отвратительного и совершенно не понравившегося тебе? — усмехается тётя Далия.

— Есть. Но я тебе не скажу.

— Почему? — искренне она изумляется. — Он же тебе даже не нравится.

— Вот потому и не скажу, — показываю ей язык и закрываю ноут.

Нет смысла и дальше мучить прогу. Куда бы Рокс не пропала, она, похоже, прекрасно знала, как уйти от преследования. Или ей помогли…

Очень надеюсь, что подруга не нарвалась на кого-нибудь вроде Каина. Тогда мне точно будет её не найти, пока она сама не объявится.

Не стоило идти на ту вечеринку. Нам обеим. Но что уж теперь. Дело сделано, остаётся только расхлёбывать последствия собственных не самых умных решений.

Пока же…

Я спрыгиваю со стола и иду к кофемашине. Заодно так проще избегать пристального взгляда тёти, которым она меня буквально буравит насквозь.

— Если б реально не нравился, как раз сказала бы, — фыркает в итоге насмешливо тётя и вновь берётся за кисть, возвращаясь к рисованию.

— Он и не нравится! — нажимаю на нужные клавиши, отправляя в работу сразу два разных запроса.

Капучино для себя и эспрессо для вреднючей, но любимой гостьи.

— И краснеешь ты видимо от злости на него, такого отвратительного и пошлого, — кивает она согласно несколько раз с особо дотошно понимающей интонацией.

Явно не верит мне ни капли. Потешается.

— Да он мне правда не нравится! Как может нравиться тот, кто даже твоим мнением не интересуется?

Говорю и тут же прикусываю себе язык. А тётя на секунду замирает с поднятой рукой с кистью.

— А чем интересуется? — поворачивает голову.

— Догадайся, — бурчу себе под нос.

И чтобы скрыть, как снова краснею, лезу в холодильник. Пожалуй, к кофе стоит ещё и горячие сэндвичи приготовить.

Глава 5

Глава 5

"Это не Каин!" — врывается в мой охваченный паникой мозг всего через секунду. На вторую я резко выпрямляюсь и сильно бью ладонями по чужим ушам. Мужик такого не ожидает, да и звон в ушах дезориентирует в первое мгновение. Я по себе знаю, как это неприятно. Младший брат как только не шутил надо мной в своё время. Я его убивать готова была. Так что, признаться честно, испытываю каплю стыда за свою выходку. Но зато в следующий раз десять раз подумает, стоит ли так снова поступать. Пока же я, ловя секунды свободы, даю дёру от похитителя. Не знаю, кто он такой, и узнавать не собираюсь. Жаль, телефон остаётся у него, но ничего. Замечаю в руках идущего мимо парня разблокированный мобильный и на ходу выхватываю его из рук.

— Я верну! — кричу через плечо.

И снова бегу, попутно набирая по памяти номер тёти. Рядом останавливается такси, из него выходят люди, кто-то собирается садиться, но я не даю, отпихиваю парочку, принося им извинения, и заваливаюсь на заднее сидение.

— Гони! Прямо! Скорее! — сую водителю под нос сотню долларов, чтобы уж точно не мешкал.

Тот соображает, как надо, вмиг срывается с места, как заправский гонщик. Бегущий за мной оборотень не успевает всего на долю секунды. Мажет пальцами по дверце, но такси уже вклинивается в поток других машин. Конечно, при желании, преследователь вполне мог удержать машину, но для этого ему бы пришлось применить силу зверя, чего он никак не мог допустить средь бела дня в толпе народа. На это я и рассчитываю. Не ошибаюсь, хвала Лунной.

Выдохнув, нервно улыбаюсь водителю и только потом вспоминаю о тёте.

— Оторвалась? — уточняет она деловито, когда я подношу телефон к уху.

— Пока да, — выдыхаю, оглядываясь назад.

Вроде никого…

Возвращаю внимание тёте.

— Это тот твой не понравившийся? — уточняет она.

— Нет. Это кто-то другой. Я его не знаю, — говорю, как есть.

— С чего бы тогда ему тебя красть? Да ещё так открыто?

В голосе тёти слышится озабоченность.

— Не знаю, — повторяюсь. — Спрашивать не стала, сама понимаешь.

— Ну да, — тянет тётя. — Ладно. Я еду домой. Ты тоже туда езжай. Подумаем, как быть дальше, — добавляет сухо.

Как-как… домой придётся вернуться. Дядя Лукас обязательно доложит отцу о случившемся, а тот ни за что не позволит после такого быть вдали от него.

Ну что за дебильный месяц? Сперва Каин, теперь ещё один непонятный волчара. Что им всем от меня надо, не понимаю? То есть с Каином понятно. У него зверь стойку сделал. А этот-то чего явился? Мы с ним даже не знакомы.

Сумасшедший дом какой-то, а не город.

Притом, что почти весь учебный год всё отлично было. До встречи с проклятым Каином. С того дня как всё наперекосяк пошло, так до сих пор и идёт.

— Доминика, ты меня слышишь? — возвращает к настоящему тётин окрик.

— Да. Хорошо. Скоро бу…

Не договариваю. В машину врезается чёрный внедорожник, отчего меня кидает вперёд, едва успеваю выставить руку, чтобы не столкнуться с перегородкой. Водитель ругается, пытается удержаться на дороге. Я тоже ругаюсь. Откидываю мобильник и подаюсь вперёд.

— Мужик, жми на газ, — прошу водителя. — Оторвёшься, заплачу ещё тысячу.

Тот смотрит на меня в ужасе, но жадность побеждает, быстро приходит в себя, понятливо кивает и давит педаль в пол. Я откидываюсь обратно на спинку и безостановочно молюсь Луне, чтобы у него всё получилось.

Мимо быстро сменяется одно здание за другим, машина петляет среди прочих. Мужчина умело избегает новых столкновений. Помимо прочего нам везёт попасть в зелёный коридор. Светофор меняет свой цвет ровно к моменту, как мы к нему подъезжаем. А я вдруг вспоминаю…

Когда-то в прошлом меня уже пытались похитить папины враги. И мне это совсем не понравилось. Особенно то, как папа меня спас. Это был первый и последний раз, когда я видела его в такой безудержной ярости, и пообещала сама себе, что больше никогда не создам ситуации, при которой он может снова впасть в такое состояние. Никого не пощадил. А мне ещё долго потом снились разорванные на мелкие части тела незадачливых похитителей. Папа в тот момент не подумал, что его десятилетней дочери не стоит такое видеть. Именно поэтому я ему соврала и не сообщила ничего о Каине. Не хотелось повторения. Тем более, обошлось же. Да и не буду же я прибегать к его помощи из-за каждого поклонника, которому сорвёт крышу?

Хотя по поводу преследующего меня прямо сейчас оборотня, пожалуй, всё же скажу. Дяде. Пусть разберётся, кому я вдруг так сильно понадобилась, что этот кто-то идёт на такие риски, похищая меня средь бела дня на виду у всех. Явно же неспроста это всё.

Новый удар, теперь уже сзади, заставляет подавиться всеми мыслями и сосредоточиться на настоящем. Знакомый район сменяется другим. Тем, в котором живёт Каин.

Ох, я об этом ещё пожалею, вот точно, но сейчас лучшего способа избавиться от непонятного хвоста не нахожу. Лучше уж приставания Каина переживать, чем неизвестно что.

— Через три поворота направо, — велю таксисту.

Тот беспрекословно выполняет моё веление. Лавирует между машинами так умело, что едущий за нами внедорожник очень скоро остаётся позади. Но я не расслабляюсь. Так что, когда на горизонте появляется дом Каина, я уже нетерпеливо ёрзаю по сидению.

Глава 6

Глава 6

Доминика

Чтоб меня, Рокс, что ты наделала?..

Этот вопрос взрывается в моём охваченном паникой сознании, пока я медленно перевожу свой взгляд с потухшего экрана на Каина. И тут же обмираю от страха, с такой ненавистью он теперь взирает на меня. Нет больше заинтересованного в девушке мужчины. Есть лишь зверь и его добыча. В самом худшем понимании этого определения.

Ой, папочка…

Что хуже всего, я впервые в жизни не знаю, что сказать, как оправдать себя. Если он смотрел запись, то прекрасно видел и знает, с кем я пришла. Как и выводы все соответствующие тоже уже сделал. Иначе не привёл бы в свой кабинет и не заставил смотреть эту запись. Но я всё равно пытаюсь.

— Я здесь не причём, — шепчу едва слышно, глядя на него со всей честностью, крепче сжимая горшок с цветком в руках. — Правда, не причём. Я же с тобой всё время была. Мы только пришли вместе, а потом Рокс пропала, и я до сих пор не знаю, где она. Я тебе клянусь, Каин, я ничего не знаю об этом.

И, кажется, меня сейчас накроет истерика. Потому что… Если он хотя бы на одно мгновение допустит мысль, что я виновна… Я пропала. Перейти дорогу альфе — то же самое, что подписаться на самоубийство. А я ещё жить хочу!

Каин с мгновение смотрит на меня, не мигая. А затем…

— Лгунья, — выдыхает зло.

И я понимаю, что всё, мне никак не оправдаться перед ним. Он вынес приговор и готовится его исполнить.

Пальцы, удерживающие мой локоть, сжимаются крепче, в то время как свободная рука хватает за горло. Не менее крепко сжимаются мои на цветочном горшке, пока я со слезами смотрю в горящий золотом взор, в котором нет ни намёка на пощаду.

— А ты знаешь, что делают с такими лгуньями, как ты? — добавляет он.

Ответа не ждёт. Всего один неуловимый жест, и мой свитшот вспорот его когтями. Ткань сползает по моим плечам и падает на пол. А вместе с ним вниз летит и горшок. Каин его отбирает и кидает куда-то в угол. Я не смотрю, вообще почти не дышу, глядя в его наполненные тьмой глаза. Но всё равно зачем-то спрашиваю:

— Что?

Каин подаётся вперёд. Склоняется ниже, крепче сжимая ладонь на моём горле. С шумом втягивает в себя запах у виска. Да так и замирает ненадолго. После чего тихо шепчет на ухо:

— Их наказывают, — задевает губами мочку. — Жёстко. Долго. Беспощадно, — свободная рука смещается ниже, задевает моё бедро, а следом слышится очередной треск ткани. — До тех пор, пока они не начинают молить о пощаде. Вот тогда они, как миленькие, во всём сознаются. Так что, знаешь ли, я почти хочу, чтобы ты и дальше продолжила врать. Давай, залечи меня очередной порцией своей фирменной херни, фейка. Я жду.

Я почти задыхаюсь от ужаса и отчаяния. Я не знаю, как доказать ему правду. Как оправдаться. А он не верит мне. Я по глазам его это вижу.

— Это не я, Каин. Не я. Хочешь, обыщи мой дом. Сам убедишься. Нет у меня твоего бриллианта.

Каин холодно усмехается.

— Этот твой новый дом уже обыскали, — отзывается снисходительно. — Как и брошенную комнату в общаге. А ты всё равно задолжала мне не только мой украденный Орион, но и многое другое.

И я в самом деле перестаю дышать.

Как дом обыскали?

Новый…

Когда?! Почему я не в курсе? Как они обошли сигнализацию? И если реально обыскали, то… Как много он теперь обо мне знает?..

Луна, можно меня в обморок? А лучше сразу в кому!

Но вместо меня на пол сваливаются мои штаны.

Вот когда я резко прихожу в себя.

— Нет, — я пытаюсь выпрямиться, развернуться и уйти от прикосновения. — Это не я. Не я.

— На этот раз уже не так убедительно ты заливаешь, старайся получше, — скалится оборотень.

Мозолистые пальцы скользят под мои трусики и тянут их вниз.

— Каин, не надо, — уже откровенно молю его. — Не делай этого.

— Почему? Потому что цветы забыл? Или ужин? Так мой бриллиант стоит столько, что можно сразу несколько ресторанов и цветочных лавок купить, так что, считай, я с тобой на всю жизнь вперёд расплатился, могу без остановки теперь ебать во все дыры.

— Но я не брала твой бриллиант! Не брала! — срываюсь на крик и уже откровенно плачу. — И так нельзя! Нельзя так! — мотаю головой, до судорог сжимая пальцами его рубашку в районе живота, пока тонкое кружево скользит по моим бёдрам вниз, падая к ногам.

Каин склоняется ниже. Обдаёт мои губы своим горячим дыханием.

— Можно. Со мной всё можно, сладкая феечка. Особенно, тебе.

Я хочу ему сказать, что это совсем не так. Мне ничего нельзя. Особенно, с ним. Но я не успеваю. Его губы касаются моих, и я не то, что отвечать не могу, не дышу больше.

Мягко. Аккуратно. Неспешно. В чём-то даже нежно и ласково. Не столько целует, сколько будто смакует, топит в своей чувственности. Мажет кончиком языка по контуру рта, пока ладони неспешно путешествуют по моему оголённому телу, задевая большими пальцами вершины груди. Меня как током прошибает от макушки до пят. Парализует. До нервной дрожи. Которую он, само собой, ощущает. Тихо выдыхает.

Глава 7

Глава 7

Доминика

Браслет снять всё-таки приходится. Временно. Чтобы пробить себе путь на выход. И тем обиднее становится, что всё зря. Дом построен на совесть. Никаких картонных перекрытий, которые так легко повредить. Окна тоже не поддаются. Я луплю по ним снова и снова, но даже трещины не появляется.

— Чтоб тебя, — ругаюсь, дуя на сбитые костяшки.

Больно.

И обидно.

Ещё обиднее то, что приходится надеть браслет обратно, лишая себя истинных сил. Это выходит даже болезненнее, чем физический урон.

Но ведь надо же что-то делать!

В итоге переворачиваю весь кабинет в поисках чего-то подходящего. И неожиданно нахожу. Скрепки. Не дешевый пластик — металл. Дальше дело техники.

Спасибо младшему брату, который тот ещё любитель подшутить надо мной и не раз запирал меня везде, где только получалось.

Конечно, сложный замок я вскрыть вряд ли смогу, но тут он вроде самый обыкновенный, без каких-либо дополнительных причуд, как любит папа. Должно получиться.

По крайней мере, я очень на это надеюсь.

В любом случае, выбора особого и нет. Я либо рискую, либо подчиняюсь. Второе точно не про меня. И не с Каином. Про него вообще думать не хочу.

Извращенец!

Это же надо было додуматься пальцы свои в меня засунуть!

Когда мама рассказывала о близости мужчины и женщины, она как-то забыла упомянуть такие подробности. Впрочем, я и сама этим не особо интересовалась. Копаться в электронике мне нравилось куда больше, чем изучать межличностные отношения. Зря. Стоило хотя бы вкратце уделить этому внимание. Тогда бы, может, я не попала в такую ситуацию.

Но было приятно, этого не отнять…

И тьфу, Доминика, о чём ты думаешь? Тебе бежать надо из этого места. И как можно скорее. А не размышлять о всяких непотребствах.

Но мысли всё равно нет-нет да скатываются обратно к Каину. К тому, что он творил со мной ещё недавно.

И почему-то скрепка в замке тоже их теперь навевает…

— Тьфу! — ругаюсь, выпуская из рук застрявший в замке мелкий прут.

Тру лицо руками.

Жгучий стыд за подобное сравнение окатывает с головы до ног, пока не затапливает полностью. Становится жарко. Браслет и тот даёт о себе знать новой порцией боли. На этот раз совсем лёгкой, едва заметной. И я себе объяснить не могу, почему меня это так задевает.

Подумаешь, настойчивый поклонник. Не он первый, не он последний. Правда до Каина всем было достаточно чуть ли не одного взгляда, чтобы забыть все свои стремления в отношении меня. Но этот оборотень совсем другой. Ему моё «нет» как скалам морские волны. Никак. Альфа же, чтоб его. У них в генах отсутствие умения прислушиваться к чужому мнению. Есть только их. И оно всегда правильное. А если вам кажется иначе, то это только ваши проблемы и именно ваше неправильное восприятие ситуации.

И как с таким вот договариваться?

А никак!

Именно поэтому побег — лучшее решение.

О том, что я сама сюда припёрлась, не думаю. Ошиблась, с кем не бывает? Впредь буду умнее. Да и вообще только на минутку заглядывала, пора и честь знать. Пока эта самая честь, которая девичья, ещё со мной.

Поэтому, тихо выдохнув, я возвращаюсь к скрепке в замке.

У меня уходит довольно много времени на вскрытие замка. И все эти минуты я почти не дышу, тщательно прислушиваясь к происходящему за дверью. На первый взгляд там царит тишина.

Что я буду делать, если ошибаюсь? Не знаю. Но живой больше точно не дамся.

На мою радость, мне везёт. Коридор пуст. И вообще никого поблизости не ощущается. Но к выходу не бегу. Это слишком ожидаемо и палевно. Разворачиваюсь в противоположную сторону. В одной из комнат, помнится, есть выход в сад, воспользуюсь им, перелезу через забор, поймаю попутку и вскоре буду дома у дяди. И больше его ни за что не покину. И папе позвоню. На этот раз точно.

За время моего заточения на улице заметно темнеет, что ещё больше радует. Так проще спрятаться. Разве что, волосы могут привлечь ко мне внимание. Но, если что, скажу, что просто прогуливаюсь. Не станут же они меня заворачивать из-за такой безобидной глупости?

Не станут.

Но только потому, что я никого не встречаю в этой части сада. То ли Лунная решает надо мной всё-таки немного сжалиться, то ли…

Я застываю как вкопанная, когда среди кустов различаю множественные силуэты мужчин. Они стоят полукругом, а напротив них, на коленях, сильно избитый парень. Лицо его всё в гематомах, но даже с ними я признаю в нём последнего парня Рокс. Именно с ним мы посетили вечеринку в честь дня рождения Каина.

Но о том я успеваю задуматься лишь на краткую долю секунды. В следующий миг слышится выстрел. Я не улавливаю момент, когда и кто его совершает, даже не сразу осознаю, что это именно он. Только когда друг Рокси заваливается на бок и падает на землю, а в его лбу я замечаю кровоточащую дыру.

Мать-ночь!

Резко шарахаюсь назад. Что-то хрустит под ногами, падает, но я лишь отчасти фиксирую это сознанием, всё ещё в шоке глядя на мёртвого парня, которому не повезло быть втянутым в проделку Рокс. Как и мне…

Глава 8

Глава 8

Ужасное утро. Просто ужасное. Впрочем, как и весь вчерашний вечер. До сих пор не верится, что я такое учудила. Позволила Каину не только к себе прикоснуться опять, но и совершить все те непотребства.

Безумие! От которого до сих пор в теле истома рождалась, стоило только вспомнить об этом.

И это мне ещё повезло, что оборотня опять отвлекли ради каких-то срочных дел и никакого продолжения не последовало. Он даже ночевать не вернулся в комнату. Я всю ночь провела, как на иголках, боясь глаза сомкнуть, а он… не пришёл!

Не иначе, как нервы мои на прочность испытывает…

Что делать? Что делать? Что делать?..

Вопрос недели, блин!

Браслет я тоже так и не сняла. Не решилась. И не в замужестве теперь уже дело. Просто… Может Каин и засранец озабоченный, но смерти точно не заслуживает. А папа с ним даже разговаривать не станет, если найдёт меня рядом с ним, в его одежде и с его запахом на теле. Пуля в лоб и все дела. И это я ещё самый безобидный вариант его действий расписала.

Может папа у меня и суровый, и на эмоциях способен и впрямь выдать меня замуж, чтоб проучить, но меня любит. А ещё он очень ревнивый. Терпеть не может видеть рядом со мной других мужчин.

Так что браслет я не сняла, да.

И теперь в унынии от собственной тупости размазываю по тарелке кашу ложкой, раздумывая, как быть дальше. Вообще она очень вкусная. С голубикой. На столе вообще много чего находится. Блинчики, яичница, бекон, стейк, нарезки мясные, овощные, фруктовые. Различные сорта чая, несколько видов сока и кофе.

Выбирай, не хочу.

Я и не хочу.

Кусок в горло не лезет.

По итогу со вздохом выпускаю её из рук и отодвигая в сторону вместе с тарелкой. Решаю запись грусть чаем. Но едва успеваю сделать глоток, когда дверь в столовую с грохотом распахивается, а на пороге появляется злющий, как тысяча чертей, Каин.

— Вон! — велит караулящим меня оборотням, и тех как ветром сдувает из комнаты, оставляя маленькую меня наедине с разъярённым зверем.

— Это не я! — выпаливаю на всякий случай, подскакивая с места.

Пока что, по крайней мере.

Каин в ответ только снова гневно рычит.

Ох, ты ж!..

Я даже невольно пячусь от него вдоль стола. Помню, что нельзя убегать от разъярённого оборотня, но страшно же!

Что его только так разозлило?

А может он нашёл Рокс, и она ему что-то наговорила? Раз уж подставить меня не побоялась, то от неё теперь всего можно ожидать.

Как думаю, так и забываю, когда Каин в один прыжок оказывается рядом.

— Каин, — выдыхаю, замирая под горящим золотом взглядом.

И тут же забываю, как дышать, когда он хватает меня за волосы, притягивает к себе, и… Впивается в мои губы с такой жадностью, что я сообразить ничего не успеваю. Нижняя губа лопается от его напора, рот наполняется металлическим привкусом крови, отчего Каину ещё больше сносит крышу.

Да что ж его так разозлило?..

Надо было всё-таки снимать браслет! Не думать о том, к чему это приведёт, а просто снимать!

Новое рычание наполняет комнату, поцелуй окончательно перестаёт быть разумным. Рука в волосах причиняет боль. Когти второй рвут на мне одежду. Эх, надо было не футболку с шортами выбирать, а что-то более плотное и закрытое, а лучше сразу в несколько слоёв вещей надевать. А то и мгновения не проходит, а я вновь голая стою рядом с ним.

— Каин, — пытаюсь увернуться и оттолкнуть слетевшего с катушек альфу. — Каин, стой. Стой. Каин.

Не слушает, даже не слышит, похоже, полностью поглощённый эмоциями. Подхватывает меня за талию и усаживает на стол. По столовой разносится звон битой посуды, упавшей на пол, под попой горячо и мокро от разлившегося чая, в неё же впиваются зубья вилки. Но я то замечаю лишь краем сознания. Весь мой спектр эмоций сосредоточен на том, как привести в чувства слетевшего с катушек оборотня. Бить, кричать, просить и умолять — не вариант. Это только подстегнёт его звериную часть. Нужно что-то иное. И поскорее, пока моя не очнулась, а то браслет тоже начинает понемногу жечь. Просто невозможно оставаться спокойной, когда на тебя давит сила альфы, подчиняя и толкая позволить его обладателю сделать всё, что только захочется.

В итоге делаю то единственное, что могу. Я отвечаю ему. Обнимаю ладошками за лицо и, как могу, стараюсь смягчить его напор своим откликом, перевести его ярость в мягкую заботу и нежность. Отвечаю робко, неуверенно, замедляя касания. Не сразу, но Каин подстраивается, сбавляет свой напор, позволяет мне перехватить инициативу.

Никогда раньше не целовала кого-то сама. На самом деле до Каина я вообще ни с кем не целовалась. Впрочем, я много чего не делала до Каина. А сейчас приходится. Да, именно приходится. Мне ж не нужны последствия его срыва. Такой себе первый раз выйдет. Потому и целую его, глажу, раздеваю, расстёгиваю пуговки на его чёрной рубашке, стаскиваю с плеч.

Какой же он горячий!

Я сжимаю его напряжённые мускулы, прохожусь по ним своими пальчиками массирующими движениями, заставляя расслабиться, открыться мне. Вниз по широким и сильным плечам и обратно вверх к шее. Зарываюсь в его волосы на затылке и притягиваю ближе к себе. Кажется, сама увлекаюсь процессом, потому что в себя прихожу, только когда Каин сам отстраняется. Смотрит на меня уже своим обычным карим взором, тяжело дышит, но больше не давит своей силой, и это хорошо.