Неврозы Тридевятого царства

Глава 1

Царь Берендей расхаживал по карте мира, расстеленной прямо на полу тронного зала.

Ходил медленно, важно. Как полководец. Как стратег, который только что прошел курс повышения квалификации у Дракарисы Драконородной. Как человек, который только что придумал гениальную идею и теперь собирался ею всех осчастливить.

Бояре жались по углам и старались дышать через раз. Когда царь начинает мерить шагами географию, добром это не кончается. Обычно кончается войной, налогами или тем и другим сразу.

— Значит, так, — Берендей ткнул пальцем в карту Тьмославии. Палец был увесистый, с перстнем — такой либо алмаз давит, либо дыру в соседнем царстве проткнет, если настроение будет.

— Тут у нас вурдалаки. Ночные злопамятные снобы. Любят кровь, роскошь и редкости.

При слове «редкости» глаза у Берендея слегка загорелись.

Он медленно передвинул палец.

— Тут колдуны. Эти вообще всё коллекционируют. Даже проклятия. Варят что-то в котлах. Явно не щи. Потому что после щей люди обычно не превращаются в жаб.

Несколько бояр осторожно кивнули. Аргумент показался убедительным.

Царский сапог накрыл лесную часть карты с надписью «Шалашстан»:

— А тут лесные люди. Дикие, но хитрые. Говорят, у них в чаще такие диковинки водятся, что меня аж слеза прошибает. Ибо нет их в моей сокровищнице.

Он тяжело вздохнул:
— Скучно мне, бояре.

Бояре переглянулись. Когда царю скучно — государству хана.

Берендей постучал пальцем по карте:

— Сокровищница у меня приличная. Диковинок — полные сундуки. Но....

Он задумчиво прищурился:
— У Кощея больше.

Это была тема, которую благоразумные люди предпочитали обходить стороной. Но царь уже подошёл к ней вплотную и, похоже, намеревался не просто наступить, а ещё и подпрыгнуть.

— А я, бояре, — тихо сказал Берендей, — не люблю, когда у кого-то больше. Особенно у Кощея.

Один из бояр кашлянул. Второй вдруг нашёл на потолке нечто чрезвычайно интересное и принялся внимательно это изучать.
Третий попытался тихонько, бочком, выйти из зала… но был остановлен взглядом государя.

В зале стало неловко. Даже старые гобелены на стенах будто притихли.

Берендей вдруг широко улыбнулся. Улыбка была добрая, открытая, но у бояр от неё почему-то похолодело не только в животе, но и в мошне.

— Поэтому мы проведём небольшую дипломатическую операцию.

Один из бояр осторожно спросил:
— Государь… какую?

Берендей радостно хлопнул ладонями.

— Мы заведём дракона.

В зале стало тихо. Потом ещё тише.

Бояре снова переглянулись. Теперь взгляды были уже не просто тревожными, а откровенно паническими. Ибо слово «дракон» в их понимании означало одно: пожар, разорение и необходимость скидываться на строительство нового амбара для царской скотины, потому что старый дракон сожжет.

— Дракона?! — хором выдохнули бояре.

Берендей поднял палец вверх и прикрыл глаза. На мгновение показалось, что он ловит божественное откровение.

— Именно, — изрек он тоном пророка, который только что спустился с горы и принес скрижали. — Дракона. Хищного. Крупного. Чтоб соседям сразу ссыкотно стало.

Он начал деловито загибать пальцы:

— Во-первых — это редкость. Это вам не гуси-лебеди на подворье, не скатерть-самобранка - диковинка высшего разряда!

У меня будет дракон, а у Кощея нет. Представляете, как у него глаз задергается?

Казначей Митрий быстро прикинул, сколько можно заработать на продаже успокоительных капель Кощею. Цифры его порадовали.

Царь меж тем продолжал:

— Во-вторых — политический вес. Нас сразу начнут уважать. Даже те, кто раньше не планировал и на именины не приглашал.

Берендей прошёлся по карте, как по сцене. В глазах его горел огонь преобразователя. Таким огнём обычно поджигают избы, а потом говорят «само загорелось».

— Потому что мы — великое царство. А великому царству нужен великий зверь.

Боярин Борис несмело поднял руку, как на уроке арифметики, где он ничего не понял, но спросить стыдно.

— Государь… а если соседи не так поймут? — спросил он. — Решат, что мы дружбу рвем и собираемся нападать. Оно нам надо?

Берендей резко повернулся.

— Вот!

Он ткнул пальцем в боярина, чуть не попав в переносицу:

— Наконец-то вы начинаете понимать мой мирный план! Именно на это я и рассчитываю!

Боярин от неожиданности моргнул и решил, что действительно понимает. Хотя понимал он только то, что палец у царя увесистый.

Берендей потер руки:

— Схема простая. Мы скажем вампирам: «Дорогие кровопийцы, мы завели дракона специально, чтобы защищать вас от колдунов». Колдунам скажем: «Это от лесных людей». Лесным — «от вампиров». И все будут думать, что мы за них горой.

Он сделал паузу.

— А на самом деле все будут думать о драконе.

Бояре мрачно кивнули.

— И бояться его. И нас уважать, — добавил Берендей.

— Гениально, — прошептал Борис, у которого в голове наконец-то сложилось два плюс два.

— Это, бояре, называется тонкая дипломатия, — довольно закончил Берендей. Потому что наличие дракона — это уже победа и безопасность. Это статус. Это когда ты просыпаешься утром и знаешь: у тебя есть дракон. А у соседа нет. И сосед тебе сразу улыбается, и дает в долг, и не качает права. Результат: мир. Подарки. Пополнение коллекции.

Бояре притихли, пораженные глубиной внешнеполитической мысли.

— А кормить его чем, государь? – осторожно спросил Матвей. — Дракон-то, говорят, прожорливый. Ему, поди, не овёс, а телят подавай. А то и... — он покосился на грузного Спиридона, — …бояр.

Спиридон поперхнулся и одёрнул кафтан.

Берендей посмотрел на них с искренним удивлением.

— А кто сказал, что дракон будет есть наших телят?

Он наклонился ближе.

— Мы ж не звери.

Бояре слегка оживились.

— Мы скажем соседям: «Дорогие партнёры. У нас появился дракон. Он, конечно, наш… но иногда может к вам залетать. С дружеским визитом».