Незабудка. Часть 2

1

Семь месяцев спустя.

Настенные часы в гостиной показывают почти час ночи, когда я, наконец, слышу шум покрышек по гравию. Сердце начинает глухо биться. Прибавляю громкость телевизора. Поджимаю к себе колени и утыкаюсь в них подбородком.

Тук-тук-тук.

Отсчитываю сердечным ритмом секунды.

Для Егора стало нормой возвращаться домой за полночь. Без объяснений. Впрочем, я их и не требую. Не имею права.

Щелчок входной двери звучит, словно выстрел. Вздрагиваю, с силой зажмурившись. С трудом вспоминаю как дышать.

- Привет, - слышу его голос и даю себе несколько мгновений, чтобы придать лицу равнодушное выражение. – Почему не спишь?

- Привет, - медленно оборачиваюсь, боясь, что выдержка меня подведет и лицо исказится гримасой боли. Егор безупречен. В черном деловом костюме и ослепительно белой рубашке. – Я тебя ждала, - муж выгибает бровь в немом вопросе. – Поговорить хотела, - так же не произнося ни слова, Егор складывает руки на груди и смотрит, в ожидании продолжения. – Я…- отворачиваюсь. Голос предательски дрожит.

- Яна, если что-то срочное, могла бы позвонить, или на крайний случай, написать, - в голосе штиль, ни упрека, ни нетерпения. Он в своей повседневности. Именно так он и общается со мной…теперь.

- Не срочное, - собираю силы, чтобы погасить все чувства, до единого. – У родителей послезавтра годовщина свадьбы, - картинки в телевизоре сливаются в одно пятно, едва до моего слуха доносятся его шаги. Непроизвольно сжимаю ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Отрезвляющая боль. Боковым зрением вижу, что Егор снимает пиджак и небрежно бросает на спинку кресла. Между нами, чуть больше двух метром.

- Спасибо, что напомнила, - тон такой, словно я его секретарша. – Я пошлю твоей матери цветы, отцу тот коньяк, который он хотел.

- Ты, - подскакиваю. – Не пойдешь? – сморю на него во все глаза, а сердце, тем временем бьется о грудную клетку, в таком ритме, будто хочет закончить жизнь самоубийством – истошно, надрывно, отчаянно.

- Нет, - отрезает, начиная расстегивать пуговицы на рубашке. – Спокойной ночи, Яна, - на ходу, как будто опомнившись, говорит Егор, направляясь в свою спальню на первом этаже. Я не в силах вымолвить ни слова, провожая взглядом его широкую спину.

Дышу. Глубоко дышу, до головокружения, лишь бы сдержать эти проклятые слезы. Ненавижу! Как же хочется выкрикнуть это ему в лицо! Только вот что изменится? Ничего! Он четко дал понять, что мои чувства его не колышут, будь то ненависть или любовь.

Остервенело тру глаза.

Спокойно, спокойно! Я же знала, что так и будет. Егор не считает нужным изображать из себя счастливого мужа, притворяться на публике. Ему по-фи-гу! Он свое уже получил, без оглядки на цену. Только я цепляюсь за миф о счастливом браке, боясь увидеть в глазах окружающих жалость, а еще хуже осуждение, дескать, ну-ну кто виноват, могла бы выбрать Роберта и быть счастливой!

Откидываю голову на спинку дивана, не открывая глаз, и просто дышу. Что же больно так? Пусто. И одиноко. Все эти месяцы одиноко. Мне не кому рассказать, что Егор, которого я бесконечно хвалю на людях, на деле меня просто использует, чтобы отомстить своему отцу. Такому же подонку, как и он сам. А еще, о том, что я продолжаю его любить. Хранить в памяти все моменты. Пусть и фальшивые насквозь.

Тихо всхлипываю, но тут же прикрываю рот ладонью.

Боже! Ну, когда же это кончится? Я, каждый день жду, с ужасом и надеждой, что Егор сообщит о том, что развод стал возможным.

С силой давлю на виски.

Смогу ли я без Егора жить? Или гораздо хуже жить так, как живу сейчас? Смотреть на него, без права прикоснуться? Получить утешение? Скупую ласку?

Сжимаю челюсть до хруста. Лишь бы не завыть. Скручиваюсь калачиком на диване, крепко прижимаю к себе колени. Вот так легче. Дышать будто легче. Минутку бы еще, чтобы собраться с силами и подняться к себе в спальню.

Делаю несколько глубоких вдохов. Тело тут же отзывается легким головокружением. До обоняния доносится незнакомый запах. Поднимаюсь на локтях. В непонимании начинаю огладываться. Взгляд упирает в пиджак, который Егор так не забрал.

Медленно спускаю ноги на пол, и втягиваю воздух сильнее. Что-то сладкое, с примесью ванили, кажется. Встаю и нетвердой походкой подхожу к креслу. Быстрый вороватый взгляд. Егор плотно закрыл за собой дверь.

Беру пиджак в руки, уже понимая, что источник запаха именно он.

Подношу к лицу, вдыхаю. Аромат выжигает рецепторы, словно я аммиак вдохнула. Голова идет кругом. От одежды мужа пахнет духами. Женскими…

Отбрасываю пиджак, словно это змея ядовитая.

И снова взгляд на дверь. Руки дрожат. Чувствую, что и подбородок начинает дрожать.

«Яна, Яночка!» - мысленно всхлипываю. Неужели я и это стерплю?

Так хочется ворваться в его спальню и кричать! Раненым зверем кричать. Как он может так? Ненавижу!

2

С трудом удается разлепить веки. Они опухли, болят, словно их изжалили дикие пчелы. Слезы тоже могут быть жгучими. Разъедающими.

Утыкаюсь лицом подушку. Она мокрая, не успела просохнуть. Сколько же я в нее вылила боли? Тоски?

Она и пахнет, словно тленом.

Отшвыриваю ее и она летит через всю комнату. Я пустая для злости.

Я пустая для всего…

Опрокидываюсь на спину и смотрю в потолок.

Я лежу в постели каждое утро, подолгу. Прислушиваюсь: уехал ли Егор. Видеть его невыносимо, пости так же больно, как и не видеть.

В доме стояла оглушающая тишина.

Пара вздохов и я поднимаю себя с постели.

Душ.

А после долгое разглядывание собственного отражения в зеркале.

Упражнения на счастливую, беззаботную улыбку.

- Я Яна, и у меня все замечательно, - произношу, разглядывая себя. Кажется, что обманывать становится все труднее. Я хоть и улыбаюсь, но на дне глаз притаилась такая боль, что за улыбкой ее не спрятать.

Сама от себя отворачиваюсь.

Это скоро должно закончится.

Отец Егора в тюрьме. Мама Егора в могиле. Проект, в котором задействован мой отец идет к своему логическому завершению. Он обещает всем участникам баснословную прибыль. Это, к слову, очередной проект. Торговый центр сдали несколько месяцев назад, и я не успела поговорить с папой, и он ввязался в очередной. Сколько их еще будет? Сколько еще я буду улыбаться себе по утрам?

Душа начинает пощипывать так, словно ее, в эту самую секунду, начинают резать. У Егора появилась женщина. А у меня не появилось ничего. Ничего хорошего. Плохого, с каждым днем становится все больше.

- У него появилась женщина, - снова смотрю на себя. Хочется отвезти взгляд. Но не выходит. Смотрю на свое отражение, что некрасиво кривит лицо. А я, выпивая ад боли большими глотками ищу и ищу ему оправдания.

Его мать оказалась в больнице, по вине своих чувств.

Я видела ее. Муж взял меня с собой, познакомить с матерью спустя месяц после свадьбы. И я, тогда, пришла в ужас. От пустоты, что увидела в ее глазах. Безответная любовь выжгла эту женщину изнутри до состояния живой смерти, оболочки. Ее глаза оживали лишь при упоминании человека, который ее отравил. Ее Саши.

Егор тогда фактически оправдал свои действия. Он хотел одного – сделать мать счастливой, вернуть ей рассудок. И убрать с горизонта их жизней Соколова- старшего. И я его…простила, словно. На себя его жизнь примерила. И в итоге, поняла, что я могла бы поступить так же. Если бы на месте Светланы Михайловны оказалась моя мать. Или Соня. Но это длилось, увы, не долго. Здравый смыл периодически ко мне возвращался и кричал, что я не должна быть орудием мести. Слушала ли я его?

Нет.

Я гнала его прочь.

Я, Господи, надеялась.

Глупо. Отчаянно надеялась. Что Егор, все же меня любил. Что не врал.

Умываюсь холодной водой. Долго. Прийти бы в себя.

Дальше все пойдет по накатанной.

Я спущусь, выпью кофе. Позвоню Вере.

Мы обе несчастны. Только я, в отличии от Веры вру, что у меня все хорошо.

Егора дома уже не было.

Запускаю кофемашину, игнорируя завтрак.

После двух глотков набираю Смолину:

- Привет.

- Привет, - голос Веры как обычно лишен эмоций.

- Как Тимка?

- Живет свою лучшую жизнь, - тон немного светлеет. Я почти уверена, что Вера начинает улыбаться. Грустно и счастливо одновременно.

- Хочешь, - поддаюсь порыву, - сходим куда-нибудь?

- Куда? Ангел со мной.

- Ну и ладно. Бери Гелик и погнали в ТЦ.

- Подожди, - слышу, что Вера двигается, потом щелчок. – Ян, - понижает голос. – Артем Тима забрал. Вдруг он приедет, а меня нет дома?

- Телефон же у него твой есть? Записку оставь, - на том конце тишина.

- Нет, - наконец отвечает Вера. – Давай в другой раз?

Мы еще поболтали несколько минут, а после Вера неожиданно отключилась.

Я допиваю кофе, вертя в руках мобильный.

Родителям надо подобрать подарок.

В что бы то ни стало надо себя отвлечь.

И я отвлекаю….

Захожу в спальню Егора, что он готовил для своей матери.

Замираю на пороге. Шторы на окнах опущены, от чего комната погружена в полумрак. Делаю нерешительный шаг. Я ни разу сюда не входила с тех пор, как Егор сюда переехал. Запах мужа концентрирован настолько, что начинает кружить голову, возбуждать рецепторы. Во рту слюна образуется. Сглатываю, натыкаясь взглядом на шкаф, во всю стену. Ноги сами меня к нему несут. Сдвигаю створки, вздрагивая.

- К черту! – руки начинают хаотично ощупывать пиджаки, что весят на плечиках. Ткань мнется в ладонях. Один, второй, третий. И вот, под пальцами я чувствую…

Ныряю в карман. Литок сложенный в несколько раз.

Пальцы не слушаются и дрожат, когда я его разворачиваю.

- Повторим?

Вопрос. Написанный красивым, ровным подчерком.

Женским?

Не понятно почему я осталась стоять. Еще раз пробежала глазами по написанному.

И будто сердце, хрустнув в последний раз, рассыпалось в груди.

- Повторим? – произношу шепотом.

Сворачиваю записку и убираю обратно в карман пиджака.