Нити магии

Пролог

В нашем доме всегда жил свет. Он не просто горел. Он слушал, дышал, откликался. Световые нити скользили по стенам, переплетались под потолком и мягко стекали на стол, где мама расставляла тарелки. Они вспыхивали ярче, когда мы смеялись, и тихо гасли, если кто-то из нас слишком долго молчал.

– Руки, – сказала мама, даже не оборачиваясь.

Я закатила глаза, но послушно подставила ладони под прохладную воду. Свет лениво потянулся за моими пальцами, как будто не хотел отпускать.

– Я весь день тренировалась, – заявила я, забираясь на стул. – У меня почти получилось удержать свет в руках.

Брат приподнял бровь, скрывая улыбку.

– «Почти» не считается, малявка.

– Считается! – я упрямо сжала кулаки. Над нами вспыхнул слабый огонек. Он прожил всего мгновение и рассыпался искрами, словно испугался самого себя.

Мама все-таки обернулась. В ее глазах мелькнула гордость.

– Сила откликается на тебя быстрее, чем должна, – тихо сказала она. – Это… необычно.

Себастьян хмыкнул.

– Моя магия проснулась только в прошлом месяце. Восемнадцать лет ждал, между прочим. А тебе сколько, малявка, пять?

– Восемь, – фыркнула я.

Он присвистнул.

– Я, конечно, слышал, что девчонки развиваются быстрее, но не настолько же.

Мама подмигнула Себастьяну и потрепала меня по голове.

– Отец бы тобой гордился, маленький маг.

Свет в комнате дрогнул. Мы переглянулись, и улыбки исчезли. Папа пропал год назад. Просто… исчез. Ни следа, ни ответа. Осталась только пустота, которую не могла заполнить даже магия. Когда в Себастьяне проснулся дар, он поклялся найти его. Я поклялась, что помогу.

Поэтому я стала тренироваться каждый день. Сначала – простые искры. Они кололи пальцы и гасли, едва родившись. Потом – тонкие нити, упрямые и скользкие, как живые. Я училась удерживать их, переплетать, не давать рассыпаться. Иногда получалось, но чаще нет. Но каждый раз, когда свет отзывался, пусть на долю секунды, я чувствовала, что он меня слышит.

– Ладно, – вздохнула мама. – Пора ужинать.

Она поставила на стол тыквенный суп и салат из свежих овощей. На ее руке вспыхнуло кольцо с карнеолом. Красно-желтый камень переливался и мягко пульсировал в такт ее сердцу. Иногда мне казалось, что в нем живет свет, который никому, кроме мамы, не подвластен.

– Магия света – редкий дар, – сказала мама, садясь за стол. – И опасный. Есть те, кто хочет его уничтожить, ведь если не будет света, то тьме больше не придется прятаться.

– Я знаю, – пробормотала я, хотя на самом деле знала не до конца.

Себастьян лениво сделал пасс рукой и несколько нитей вспыхнули, зажигая свечи.

– Приятного аппетита, – сказал он, накладывая салат.

Я замерла, глядя на огоньки. Магия была частью моей жизни с самого рождения, но я все равно не могла перестать ею восхищаться.

За окнами сгущался вечер. Лес вокруг дышал тишиной. И вдруг… что-то изменилось. Всего лишь на долю секунды. Как будто мир сбился с ритма.

Мама замерла.

– Себастьян… – ее голос изменился.

Брат уже был на ногах.

– Я чувствую.

Холод ворвался в дом. Но это был не тот холод, что бывает зимой или ночью. Он был пустым. Как будто из мира вырезали что-то живое и оставили дыру.

Световые нити, окружавшие нас, начали рваться.

– Теневые охотники! – выдохнул Себастьян, вскидывая лук. Одним движением он зажег стрелы. Алое пламя вспыхнуло, как кровь в темноте.

Мама подняла руки. Сотни нитей врезались в ее тело, вплетаясь под кожу. Свет прорвался наружу, озаряя ее изнутри. Она стала ярче самого дня.

Первая стрела Себастьяна взмыла в небо. И тьма ответила. Теневые охотники ринулись к дому, поглощая свет, как голодные звери.

Начался хаос.

Световая волна отбросила меня назад. Лицо обожгло резкой болью. Я коснулась щеки, пальцы сразу стали липкими от крови. Но времени прийти в себя не было. Стиснув зубы, я пригнулась и быстро отползла под стол, стараясь слиться с тенью и не издать ни звука.

Свет сжигал Теневых охотников, превращая в пепел. Но их было слишком много. Они заполнили небо, как стая безумных мотыльков, летящих на огонь, желающих сгореть.

– Мама! – закричала я.

Тьма сомкнулась вокруг нее кольцом. Свет рвался, сопротивлялся, бился, но ее продолжали окружать. Она отбросила от себя нескольких монстров и метнулась ко мне. Себастьян встал на нашу защиту. Кольцо с карнеолом соскользнуло с маминого пальца и оказалось в моей ладони. Оно было горячим. Живым.

– Девочка моя, – прошептала мама, сжимая мои пальцы. – Ты несешь в себе свет…

Ее ладони дрожали, но голос оставался удивительно мягким.

– Слушай меня внимательно. Что бы ни случилось – не гаси его. Не прячь. Свет – это ты. Ты слышишь меня?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Снаружи что-то взревело. Дом содрогнулся.

– Я люблю тебя, – сказала мама, и на этот раз ее голос надломился. – Больше, чем этот мир. Больше, чем свет.

– Мама! – закричал Себастьян. – Уводи Эстер! Сейчас!

Я выглянула из-под стола. Себастьян стоял в дверях, окруженный светом и пламенем. Его стрелы вспыхивали одна за другой, прорезая тьму, и каждый выстрел превращал Теневых охотников в пепел. Но их было слишком много. Один из них метнулся к Себастьяну. Брат увернулся, развернулся, выстрелил почти в упор и существо рассыпалось, но на его месте уже было другое.

Мама резко выпрямилась. Свет вокруг нее вспыхнул ярче, чем когда-либо. Нити, десятки, сотни – рванулись вперед, врезаясь в тьму, разрывая ее, отбрасывая охотников назад. Воздух зазвенел, как натянутая струна.

– Прощай, Эстер, – сказала мама, глядя на меня так, словно пыталась запомнить каждую черту моего лица. – Я люблю тебя.

На мгновение весь мир замер, а потом свет взорвался. Он был везде. Под кожей, в воздухе. Ослепительный, невыносимый, живой. Он выжигал тьму, рвал пространство на части, заставляя зажмуриться и закрыть лицо руками.