нить кровного родства

тайна

Приоткрыв дверь, я позвала маму. В руках я держала мешок с углём, который забрала у соседа. Деревня наша небольшая — возле гор и ручья. Каждый друг друга знает, и каждый помогает жить в мире и спокойствии. Девушки занимаются хозяйством и земледелием, а мужчины — охотой, защитой и строительством.

Меня зовут Минуэль, или просто Мина. Мама учила меня вести себя тихо и покорно, чтобы не выделяться, и я, несмотря на желание играть и дурачиться, была вынуждена подчиняться. Ведь я скрываю тайну.

— Мина, ты принесла уголь? — голос мамы донёсся из кухни, где она месила тесто.

Мама у меня кроткая, но строгая. Всё старается сделать поскорее, будто боится что-то не успеть. Я не понимаю, к чему вечно спешить, но привыкла не перечить.

— Да, мам, всё принесла, — я поставила мешок у порога. — Я возьму масло и пойду делать краску.

Мама обернулась, вытирая руки о фартук, и внимательно посмотрела на меня. Не на лицо — на макушку, туда, где из-под платка выбивался рыжий локон. Я даже вздрогнула: в её взгляде мелькнуло что-то странное. То ли усталость, то ли тревога.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Сделай как можно больше. Скоро зима, а после родов мне тяжело будет помогать. — Она помолчала и добавила совсем тихо, будто себе: — Ты у меня умница, Мина. Я знаю, как это утомительно. Но так надо.

Я кивнула и пошла к себе в комнату, прихватив с кухни масло и пучок сухой полыни. Очень хотелось поскорее сделать всё и наконец помыться.

Мама всегда говорила: мой цвет волос нужно прятать. Редкий, не такой, как у всех. И его, к сожалению, считают неправильным. Раньше она делала краску сама: перетирала уголь с травами, добавляла масло, а потом замазывала мне волосы, брови и даже ресницы. После этой процедуры мои волосы становились чёрными, как у неё. Мама рассказывала, что её бабка делала так же, и рецепт этот передавали из поколения в поколение по женской линии. Если не тереть волосы водой и не привлекать внимания, цвет держится долго. Рыжие дети рождались нечасто, но когда рождались — их всегда прятали.

Я уже привыкла. С детства привыкла.

Изготовив краску, я пошла в тесную купальню, пристроенную к дому. Пахло сырым деревом и мылом. Я смыла с себя дневную пыль, а потом, вздохнув, принялась закрашивать брови и волосы. Чёрная жижа стекала по шее, щипала глаза, но я терпела. Мама беременна, и мне очень хотелось, чтобы братик или сестра не проходили через это. Пусть родятся с обычными волосами, как все.

Вскоре у меня родилась сестра.

Роды были лёгкими, но вся деревня ликовала так, будто случилось чудо. Её называли ангелом, посланным с небес: кожа белая, как первый снег, волосы светлые, словно жемчуг, а глаза — ярко-фиолетовые, цвета аметиста. День её рождения стал праздником. В голове у меня было много мыслей, но главное — я радовалась, что из-за цвета её волос никто не злится и не шипит вслед. Наоборот, все восхищались.

Я очень люблю свою сестру. Несмотря на то, что мне было всего шесть, я помогала маме ухаживать за ней. И вот ей уже девять.

Каждый год я показывала ей всё, что любила сама: тайные тропинки в лесу, где растут сладкие ягоды, и старый дуб, в дупле которого можно спрятаться. Мама раньше запрещала мне водить её туда, боялась, но после рождения Жемчужинки родители стали мягче. Словно появление сестры смягчило даже их строгие сердца.

А вскоре умерла бабушка Нэя. Она жила в маленьком домике напротив. На похороны приехала её дочка с мужем и двумя детьми. Сначала они хотели продать дом, но потом почему-то передумали и остались.

По вечерам, когда родители ложились спать, они проверяли нас и уходили к себе на второй этаж, в большую, ещё не до конца обустроенную спальню. А я тайком пробиралась в комнату Жемчужинки.

Дом у нас небольшой, её комната рядом с моей. Половицы скрипели, но я знала, куда наступать, чтобы не шуметь.

— Жемчужинка, спишь? — шепнула я, приоткрыв дверь.

— Огонёк! Ну что так долго? — она тут же села на кровати и похлопала ладошкой рядом с собой. В темноте её волосы светились, словно лунный свет запутался в них.

Жемчужинка называла меня Огоньком, только когда мы были вдвоём. Родители запретили — боялись, что кто-то услышит и догадается о цвете моих волос. Но это стало нашей тайной. Нашим паролем.

Я забралась к ней под одеяло. От неё пахло тёплым молоком и сушёной мятой.

— Жемчужинка, как думаешь, мы подружимся с новыми ребятами? — спросила я, глядя в окно на звёзды. — Они выглядят такими… отстранёнными.

Лихт, старший сын, был на год старше меня. Высокий, серьёзный, всё время смотрел куда-то в сторону. А его сестра Жела, ей двенадцать, вообще не разговаривала с нами. Остальные дети в деревне либо малышня, либо уже взрослые, поэтому мы всегда играли только вдвоём.

— Думаю, надо попробовать, — серьёзно ответила Жемчужинка. Она вообще была рассудительной не по годам. — Завтра подойдём и познакомимся. Я могу угостить их яблоками.

Я улыбнулась и обняла её крепче.

Мы ещё долго смотрели на звёзды и шептались. О том, какой будет зима, о том, кем мы станем, когда вырастем, и о том, страшно ли жить в большом городе. Жемчужинка мечтала увидеть море, а я хотела просто, чтобы у неё всё было хорошо.

Сон сморил нас незаметно. Пожелав сестре сладких снов, я на цыпочках вернулась к себе. Укладываясь, я всё думала о завтрашнем дне. О Лихте и Желе. И о том, примут ли они нас.

Знакомство

Утром, когда я проснулась, первым делом пошла проверять волосы. Обычная привычка: где-то подкрасить, где-то полностью промазать пряди краской. За этой рутиной всегда любила наблюдать Жемчужинка. И каждый раз недовольно морщила носик — её цвет волос принимают и хвалят, а мой приходится прятать. Ей было обидно за меня.

Сегодня же мы с сестрой просто сияли. Очень хотелось поскорее подружиться с новыми ребятами. Пусть они и держатся отстранённо, но я надеюсь, что они откроют нам свои сердца.

Родители, как обычно, сидели на кухне, завтракали перед работой и обсуждали разные дела. Тут из комнаты вышла Жемчужинка и грустно надула губы — почему я не разбудила её, когда пошла краситься?

— Жемчужинка, ты же спала так сладко! — я чмокнула её в макушку. — Не хотела будить.

Она вздохнула, но быстро оттаяла, побежала умываться, и вскоре мы уже сидели за столом. Мы с сестрой наперебой рассказывали родителям, как хотим познакомиться с Лихтом и Желлой.

— Мина, только осторожнее, — мама подняла на меня глаза. — И не бродите возле ручья, чтобы краска не смылась.

— Знаю, мам. Всё будет хорошо.

— Надеюсь, — она улыбнулась. — Девочки, если хотите подружиться, возьмите немного моего пирога и предложите пикник. Думаю, они не откажутся.

Мама пошла отрезать небольшие кусочки своего фирменного яблочного пирога и добавила немного фруктов. Пока она собирала корзинку, мы с Жемчужинкой отправились одеваться. Было лето, тепло, и мы надели простенькие лёгкие платья. Я с удовольствием заплетала красивые жемчужные волосы сестры — я так любила их, мягкие и светлые.

— Огонёк! — вдруг вспомнила она. — Надо ещё на поле собрать цветов для мамы! Во время пикника обязательно!

— Хорошо, соберём.

Я быстро собрала свои волосы в хвост, а потом аккуратно обвила их в пучок.

— Готово. Пойдём, возьмём корзинку и полотно, чтобы спокойно посидеть.

— Чур, я несу корзинку! — Жемчужинка побежала и выхватила корзинку, прижав к себе.

Я погладила сестру по голове и обняла её, следом вышли на улицу.

Идти было недалеко — они же наши соседи. Мы подошли к их двери, и тут я заметила, что Жемчужинка замялась. Я взяла её за руку, глубоко вздохнула и постучала.

Из-за двери послышались шорохи, шаги, и нам открыла женщина. Следом подошёл мужчина — её муж. Их мы видели на похоронах бабушки Нэи. Мама и отец Лихта и Желлы.

— Здравствуйте, девочки, — женщина тепло улыбнулась. — Меня зовут Софи, а это мой муж Рахэль. Вы что-то хотели?

Я немного замешкалась, но собралась:

— Мы бы хотели познакомиться с Лихтом и Желлой. Можно они пойдут с нами на пикник?

Софи с удивлением посмотрела на нашу корзинку и попросила подождать. Она пригласила нас в дом и ушла за детьми.

Желла буквально сбежала по ступенькам, сияя от любопытства, а Лихт спускался сдержанно, чуть позади.

— Я Жела, мне двенадцать! — выпалила она и вдруг замерла, глядя на мою сестру. — Ой, у тебя волосы… как жемчуг!

— Моя сестра называет меня Жемчужинкой, — улыбнулась та. — Из-за цвета. Рада познакомиться.

— Вау! А можно я тоже буду тебя так называть? — Жела аж подпрыгнула.

Софи деликатно кашлянула, строго взглянув на дочь, но Жемчужинка радостно кивнула, и женщина успокоилась.

Лихт подошёл ближе и спокойно представился:

— Лихт.

А у меня в голове всё смешалось. Он был выше меня, красивый, такой сдержанный и… таинственный. Я даже немного смутилась и, кажется, покраснела.

— Я Минуэль, — выдохнула я. — Можно просто Мина. Не хотите с нами на пикник? Недалеко от деревни есть поле, там цветы цветут и очень вкусно пахнет.

Они согласились, и мы отправились в путь.

По дороге Жела задавала тысячу вопросов, а Жемчужинка с удовольствием рассказывала, как её прозвали посланницей богов и ангелом, оберегающим деревню.

Мы расстелили полотно, я начала разбирать корзинку, а Жела тут же устроила догонялки с моей сестрой. Лихт же опустился рядом и принялся помогать мне.

— У тебя очень дружелюбная сестра, — заметил он.

— Она мой ангел. Я так рада, что она у меня есть.

— А почему у тебя волосы чёрные, если у неё белые? — Лихт с любопытством посмотрел на меня. — Разве сёстры не должны быть похожи?

У меня кольнуло внутри. Я на мгновение расстроилась, вспомнив, какая жизнь мне уготована — вечно прятаться. Но стоило взглянуть на счастливую Жемчужинку, как на душе снова стало тепло.

— Я старше, — мягко ответила я. — Бог послал меня на её защиту. Так мама говорит.

Лихт улыбнулся, и я снова засмущалась.

— А у вас большая разница в возрасте?

Я удивлённо посмотрела на него:

— Мне пятнадцать, вообще-то.

— Ого, — он чуть приподнял брови. — Ты такая маленькая и хрупкая. Прости, не думал, что ты уже взрослая.

Краска залила моё лицо. Маленькая? Хрупкая? Я смутилась ещё сильнее, и между нами повисло неловкое молчание.

К счастью, вскоре прибежали девочки — уставшие, раскрасневшиеся, и мы все вместе принялись за еду. Мы болтали, смеялись, и неловкость постепенно ушла. А ещё мы узнали, почему они переехали.

Оказалось, они жили недалеко от столицы. Лихт обучался грамоте и письму, а дома отец учил его обращаться с мечом, готовя из сына рыцаря. Но в столице началась война, и они были вынуждены бежать в нашу тихую деревню, которую охраняли сами жители.

— Мама хотела, чтобы мы были в безопасности, — тихо добавил Лихт. — Сказала, тут самое безопасное место.

Война… Я слышала о ней от мамы. Она говорила, что без денег в городе не выжить, а голод забирает жизни сотен людей. Наши дальние родственники жили там и изредка слали письма с торговцами.

День клонился к вечеру. Жела с Жемчужинкой уже крепко сдружились и убежали собирать цветы для мам. А я легла на спину и смотрела на облака. В голове роилось много мыслей, но одна зацепилась особенно крепко: Лихт умеет читать и писать. Папа тоже умеет, но нас с сестрой не учил. А мне так хотелось бы научиться… Может, спросить?