Ночная смена

1. Грабитель

Мальчишку я заметила сразу. Он точно приходил не в первый раз. В этом не было ничего особенного, раз речь шла о посещении круглосуточного супермаркета. Вот только взгляд… Обычно люди избегали смотреть на меня. Они отводили глаза, терялись, начинали бестолково что-то передвигать, изображая крайнюю занятость. Они делали вид, что меня нет, почти убеждая себя в этом. А мальчишка смотрел. Серьёзно, пристально, голубыми немигающими глазами за толстыми круглыми линзами очков.

Звякнула микроволновка, я открыла дверцу, достала пирожок, надорвала упаковку и откусила. Вадим в фирменной рубашке с логотипом магазина тут же начал судорожно менять местами коробки с соком: яблочный на вишнёвый, вишнёвый на ананасовый, под руку попалась бутылка с «Колой» и отправилась туда же, видимо, за компанию.

Мальчишка продолжал смотреть. Не выдержав, я подмигнула ему. Дружескую мимику пацан не оценил, сморщил веснушчатый нос и отвернулся к стойке со сладостями.

Интересно, что он возьмёт сегодня? Шоколад? Драже? Жвачку? А может, ему приглянулись коричневые пакетики с сухим какао или упаковка батареек?

Мальчишка замер в нерешительности. В зале играло радио, я рассматривала стеллаж с чаем, хотя давно уже выучила ассортимент супермаркета наизусть.

Очередная ночная смена только началась.

Рука мальчишки дрогнула и, вместо того чтобы добавить жвачку к трём шоколадным батончикам, пакету семечек и упаковке леденцов, он перевернул всю коробку. Яркие пачки посыпались на движущуюся ленту. Кассир выругался. Перебирающий соки продавец, словно нарочно уронил очередную коробку. Она с тихим «плям» упала на пол, алый нектар выплеснулся на кафельный пол.

Вы замечали, насколько дневная и ночная смены в супермаркетах отличаются друг от друга? Нет? Вот и я нет. Наверное, потому, что никогда не была здесь днём, но однажды приболевшего работника подменяла весёлая хохотушка Нина, и, судя по её рассказам, день и ночь в нашем магазине отличались, как… день и ночь.

Мимо кассы, ворча, прошла Тася – наша уборьщица. Странная она была, и по нашим меркам, и по меркам Средней Азии, откуда собственно и прибыла пять лет назад. Во-первых, сорокалетняя женщина уверяла всех, что ей двадцать шесть. Во-вторых, красила волосы в ярко-рыжий цвет. А в-третьих, длинным юбкам она предпочитала чёрные лосины, отчего-то думая, что её квадратный зад — достаточно подходящее место для их демонстрации.

Женщина выставила швабру, как копьё, и, отогнав нерадивого продавца, принялась с остервенением размазывать алую кашу по плиткам. Проход между стеллажами с товаром тут же стал напоминать место преступления. С минуту мы с кассиром Антоном любовались её филейной частью. Не знаю, о чём думал он, а я размышляла, почему не сожгла эти лосины вместе с носителем раньше? Ведь уже примерялась стащить в хозотделе спички и жидкость для розжига. Что остановило? Уголовный кодекс? Вряд ли, такие мелочи меня давно не волновали.

— Вам-то повезло, — завела женщина своё привычное нытьё, — разлили и в кусты, а Тася надрывайся, а я, между прочим, учитель математики!

Продавец сочувственно кивал, боком отходя за стеллаж. А попробуй не покивай. Как-то разнорабочий Мишка, в данный момент чем-то жизнерадостно гремевший в подсобке, не выразил сочувствия по поводу нелёгкой Тасиной доли, вынужденной нести вечное и мудрое с тряпкой наперевес (в этом месте я обычно представляла, как президент лично выгоняет этого учителя из родного Таджикистана, а все дети страны аплодируют стоя) и получил мокрой шваброй в бок. Не больно, но обидно, да и фирменную рубаху пришлось застирывать.

Про математику мы слышали не в первый раз, но особо не верили. Ибо вычислить скидку в пятнадцать процентов от ста рублей Тася была просто не в состоянии. Как и назвать собственный возраст. Как и понять, что температура в морозилке отличается от температуры в холодильнике и йогурт — это отнюдь не мороженое. Именно поэтому Тася всё ещё носила гордое звание уборщицы и всё никак не могла возвыситься до продавца-логиста.

Мальчишка закончил собирать пачки жевательной резинки обратно в коробку, поставил её на витрину над лентой, вытер нос рукавом и выжидающе уставился на кассира. Вряд ли тот заметил, как полупрозрачный леденец в целлофановой обёртке молниеносно скользнул в широкий рукав куртки малолетнего покупателя.

— Шестьсот двадцать рублей, — нараспев сказал Антон. — Наличные или карта?

Парнишка достал из кармана пригоршню бумажек и зашуршал купюрами, неуверенно протягивая кассиру то одну, то другую, и, наконец, остановился на тысячной, которую не просто передал в руки, а неловко уронил на ленту.

Это было уже интересно: у парня с собой не менее десяти тысяч скомканными новенькими купюрами. Кто доверит десятилетнему пацану такие деньги? Да и потом, он покупает товара на шесть сотен и крадёт золотого петушка за полтинник?

В нём не ощущалось ни страха тех, кто вынужден воровать с полки консервы к ужину, ни бесшабашного азарта тех, кто прячет под куртку дорогой коньяк, предвкушая, как будет рассказывать об этом благодарным и не очень слушателям. Мальчишка был деловит и собран, как перед контрольной.

Прозрачные двери разъехались, и в зал вбежали два парня. Я знала, куда они бросятся ещё до того, как первый, носивший в правом ухе широкий тоннель, подбежал к стойке с бутылками. Без пятнадцати одиннадцать. В такое время к нам бегут лишь за спиртным, через четверть часа по светлейшему указу Светлейшего из министров торговли, радеющего за здоровье нации продажи спиртного будут остановлены.