Ночное солнце

Пролог

В 20** году мир оказался охвачен чередой катаклизмов. Наводнения, засухи, землетрясения, извержения вулканов — всё это вынуждало людей покидать мегаполисы и столицы и переселяться в провинциальные поселения. Климатические изменения привели к неурожаям и падежу скота, что, в свою очередь, породило необходимость осваивать новые территории. Природа перестраивала мир, заваленный отходами и медленно уничтожавший себя.

На фоне ускоряющегося технологического прогресса, особенно в сфере виртуальной реальности, менялся и человек. Экономическая нестабильность, отсутствие качественных продуктов и постоянный стресс подтачивали психику: человечество постепенно сходило с ума. По данным статистики того времени, 84% населения обращались к психологам и принимали антидепрессанты. Однако обычная терапия помогала не всегда. Зависимость от социальных сетей порождала низкую самооценку, тревожность и постоянное чувство опасности. Поток ярких коротких клипов, которыми был заполнен Интернет (до 90% контента), приводил к росту симптомов СДВГ и, как отмечали врачи, к ослаблению иммунной системы у детей.

Со временем стало ясно: изменения затронули не только города и климат — они добрались до самого способа мышления. Люди всё чаще оказывались неспособны к длительной концентрации и глубокому анализу. Мысли не выстраивались в цепочки, рассуждения обрывались на полуслове, а любая задача, требующая терпения и внимания, вызывала раздражение и усталость. Творчество, ещё недавно считавшееся естественной потребностью человека, превратилось в редкость. Большинство перестало создавать что-либо новое: тексты, музыка, идеи и даже простые решения становились компиляцией чужого, собранной из фрагментов, как из обломков прежней культуры.

Параллельно начал рушиться режим сна. Сначала это выглядело как частная проблема — бессонница, поздние засыпания, короткий тревожный сон. Затем нарушения стали массовыми. Через пару лет одна треть планеты фактически перешла на ночной образ жизни: люди просыпались ближе к вечеру, работали в темноте и засыпали под утро. Города меняли ритм — освещение, транспорт, расписания, производство, — будто ночь стала новой нормой, а день превратился в неудобную паузу.

По официальным версиям СМИ, происходящее было связано не только со стрессом и цифровой зависимостью. Всё чаще в отчётах и частных заметках всплывала другая версия: причиной могли стать лекарства. Антидепрессанты, стимуляторы, препараты “от тревоги” и “для сна”, которые назначались миллионам, нередко выводились на рынок ускоренными процедурами и без полноценного наблюдения за последствиями. Побочные эффекты считались приемлемой платой за кратковременную стабильность, а некоторые из них, как подозревали, вообще не фиксировались официально. И если раньше фармацевтика воспринималась как спасение, то теперь всё больше людей задавались вопросом: не она ли незаметно переписала биологические настройки целого вида.

Вскоре стало очевидно, что изменение циркадных ритмов населения не могло остаться без внимания правительств. Ночной образ жизни миллиардов людей требовал не просто пересмотра расписаний, но и глубокой трансформации инфраструктуры, экономики и социальной структуры. Возникла острая необходимость в упорядочивании этого хаоса, в создании новых правил существования для разделенного человечества.

И 14 января 20** года, после серии беспрецедентных международных консультаций, было создано первое «поселение сов» в северной части Европы — там, где долгие зимние сумерки и полярная ночь делали ночной режим не отклонением, а почти естественной нормой. Статус образования обозначили как международный: предполагалось, что оно будет функционировать по принципу конфедерации, способной расширяться по мере роста численности населения и географического охвата. Для переселенцев вводили отдельные трудовые регламенты, “тёмные” смены, пересмотренные образовательные циклы и медицинские протоколы, рассчитанные на людей, чья активность приходится на ночь.

Параллельно с этим для тех немногих, кто сохранил традиционные «утренние» биоритмы, была определена иная роль. Эти люди, названные в документах «Жаворонками», должны были закрепиться в плодородных южных районах континентов, ближе к сельскому хозяйству и длинному световому дню. Им отводилась ключевая задача по поддержанию земледелия и животноводства, обеспечивая выживание обеих групп в новых, разделённых реальностях. Мир, казалось, готовился к принудительной — и в то же время объявленной “необходимой” — сегрегации по биологическому признаку.