Ночное Солнце. Пробуждение

Пролог

Из личного архива профессора О.А. Козенского.

Фрагмент рукописи «Эра Света: реконструкция утраченных хроник».

За окном падал снег.

Крупные, тяжёлые хлопья бесшумно ложились на подоконник, на ветви старых лип в академическом парке, на каменные дорожки, уходящие в предрассветную мглу. Зима в этом году выдалась ранняя. Будто сама природа решила укрыть мир плотным белым саваном — спрятать, заморозить, выиграть время.

Я стоял у окна и смотрел, как снег заметает следы.

В кабинете было тихо. Только старые напольные часы мерно отсчитывали секунды, превращая их в минуты, часы, годы. Стены, уставленные фолиантами, хранили знания, которые предпочли бы остаться забытыми. Письменный стол, заваленный свитками и распечатками, напоминал поле боя — здесь теория сражалась с фактами, и чаще всего побеждали последние.

Настольная лампа горела ровным, жёлтым светом, выхватывая из полумрака манускрипт.

Он был стар — настолько, что его язык давно перестал быть языком и стал шифром. Большинство современных исследователей читали его в переводах. Я — нет. Я выучил наречие, чтобы слышать первоисточник без посредников.

Рядом с ним лежала моя тетрадь. Чёрная, в кожаном переплёте, исписанная мелким, убористым почерком. Диаграммы. Схемы. Символы, значение которых я расшифровывал годами.

Двадцать лет.

Я собирал это знание по крупицам: в закрытых архивах Верховного Совета; в пыльных хранилищах Академии, где столетиями копились забытые знания; в устных свидетельствах тех, кто помнил достаточно, чтобы бояться.

Я собирал, записывал, анализировал.

Эту легенду знает каждый страж. Её рассказывают на первом курсе, её цитируют в учебниках, её символы высечены на стенах Цитадели. Как напоминание.

О чём?

О том, каким был наш мир до Распада. До того, как реальность раскололась на Явь, Правь и Навь. До Смутного времени. До всего, что мы теперь называем «порядком вещей».

Легенда о Раяне и Л'Аярде. О начале конца.

Я знал её наизусть. Каждое слово, каждую паузу, каждый намёк. Но только сейчас, спустя два десятилетия, кажется, начинал понимать, что на самом деле спрятано между строк.

Я подошёл к столу, надел очки и склонился над пожелтевшим пергаментом.

«Эра Света».

Удобное название. Красивое. Оно успокаивает, создаёт ощущение утраченного рая, к которому мы должны стремиться. Но что на самом деле за ним стоит?

Человек дуален по своей природе. Он привык делить всё на добро и зло, на свет и тьму, на своих и чужих. Эта бинарность — его проклятие и его опора. Ему нужны чёткие ориентиры, чтобы не заблудиться в собственной душе.

Но Эра Света — это не про дуальность. Это про целое.

Свет, о котором идёт речь в древних текстах, — это не «добро». Это поток. Дыхание мира. То, что пронизывало всё сущее, объединяя тонкой, невидимой связью. Он не выбирал, не судил, не делил. Он просто был.

Первородные существа, рождённые от этого дыхания — Фениксы и Драконы — не были богами в том смысле, который мы вкладываем в это слово сегодня. Они были проявлениями. Функциями единого целого.

Фениксы излучали свет. Они были его источником, его живым воплощением, его даром миру.

Драконы Юга отражали свет — как отражается солнце в глади горного озера, умножая его красоту и наполняя им пространство вокруг.

А Драконы Севера пропускали свет сквозь себя. Не задерживая, не искажая. Как тонкий, прозрачный лёд пропускает луч солнца, оставаясь холодным и чистым.

Три функции. Одно равновесие.

Так было пока однажды... функция не столкнулась с чувством.

Я провёл пальцем по истёртому пергаменту, там, где чернила почти стёрлись, но угадывался рисунок — рассечённое солнце.

Символ, который исчезает из поздних хроник.

Символ, который кто-то очень старательно вычёркивал.

История, которую знают все, проста: Великий Дракон Севера полюбил дочь Светлейшего Феникса. Она отказала ему, увидев в пророчестве гибель мира. Он не смирился, пошёл войной, и в финале, ослеплённый яростью, лишил её крыльев.

И мир раскололся.

Но я смотрел на манускрипт и видел другое.

Раскол произошёл не тогда, когда поднялись армии. И не тогда, когда клинок коснулся крыльев.

Раскол произошёл в момент выбора.

Она, рождённая излучать, сосредоточила дар в одной точке.

Он, чья природа — пропускать, пожелал удержать.

Свет перестал течь.

А когда поток запирают в сосуде, он не становится сильнее. Он застаивается. Мутнеет. Гниёт. Меняет природу.

Навь — это болото. Бездонное. Жаждущее. Поглощающее. Но это не отсутствие света. Света в ней больше, чем где бы то ни было. Только он мёртвый, лишённый движения.

Я закрыл тетрадь. Кожаный переплёт мягко хлопнул, поднимая облачко пыли в свете лампы.

1 Глава. Конец пути — начало пути.

Трибуны «Сириус Арены» гудели. Не просто гудели — вибрировали, дышали, жили в такт тысячам сердец, замерших в ожидании. Воздух здесь был особенным: тяжёлым от запаха магнезии, пота, духов, адреналина и той особенной, пьянящей смеси надежды и страха, которую называют предвкушением победы. Я знала этот воздух. Я дышала им с шести лет.

Олимпиада по спортивной гимнастике стартовала вчера. Наша команда, хозяйка Игр, с блеском прошла отборочный этап. Но это была лишь разминка. Настоящее сражение начиналось сегодня.

Я стояла у края ковра и чувствовала, как под тонкой тканью купальника пульсирует каждая мышца. Ладони были сухими — слишком сухими. Кровь стучала в висках. Свет прожекторов жёг кожу, как июльское солнце.

На центральном ковре выступала Мэй Лин. Четыре года назад она обошла меня на три десятых балла.

Тогда мне было шестнадцать. Самая юная участница в истории Игр. Серебро в шестнадцать — это триумф, говорили мне. Это начало великой карьеры. А я смотрела на золото в руках Мэй Лин и чувствовала, как внутри закипает что-то тяжёлое, твёрдое, невыносимое. Не зависть. Голод.

С тех пор прошло четыре года. Четыре года адских ежедневных тренировок, когда тело кричит от боли, а ты заставляешь его замолчать и работать дальше. Четыре года падений, синяков, растянутых связок, сбитых в кровь ладоней. Четыре года я шла к этому моменту.

И вот я здесь.

Я смотрела, как Мэй Лин движется по ковру. Каждое её движение было выверенным, точным, отточенным до миллиметра. Она была хороша. По-настоящему хороша. Моя ладонь непроизвольно сжалась в кулак, и я почувствовала, как ногти впиваются в кожу. По виску скатилась капелька пота.

Музыка стихла. Зал взорвался аплодисментами. Сейчас будут оценки.

— Безупречно, — процедила я сквозь зубы.

Ладонь сжалась сильнее. На плечо легла тяжёлая, тёплая рука, от которой всегда пахло мятным чаем и старой кожей тренерской сумки.

— Расслабься, Саш. — Голос Семёныча был спокойным, ровным, как всегда. За тринадцать лет я научилась слышать в этом голосе всё: одобрение, тревогу, гордость, усталость. Сейчас в нём была уверенность.

— На бревне ты её сделаешь. Просто откатай чисто. Без самодеятельности. Наш козырь — это бревно.

Он слегка сжал моё плечо — жест, который я знала с детства. «Я рядом».

Бревно.

Я невольно улыбнулась краешком губ. Именно с бревна начался мой путь к олимпийскому золоту. С падения. С позора. С того самого дня, когда шестилетняя девчонка с рыжими косичками решила, что правила существуют для того, чтобы их нарушать.

***

В зале было холодно. Декабрь в Хабаровске выдался лютым: мороз пробирал даже сквозь стены, и тонкий гимнастический купальник совсем не грел. Я сидела в углу на поперечном шпагате, вжавшись спиной в батарею, и с обидой наблюдала, как Ленка пыжится перед комиссией.

Она выполняла «арабеск» на детском бревне. Пыхтела, краснела, едва держала равновесие. А комиссия — важные дядьки и тётьки в строгих костюмах — делали вид, что это нечто особенное.

— Дура! — прошипела я, вцепившись пальцами в край ковра.

— Я бы с закрытыми глазами лучше сделала. Ну почему выступать могут только девятилетние?

В горле застрял вязкий ком. На глаза навернулись слёзы — не от обиды даже, от бессильной ярости. Уже месяц в зале был ажиотаж: ждали комиссию из Москвы, в которую входил тренер олимпийского резерва. Марья Петровна три шкуры с нас спускала, гоняла до седьмого пота. А меня даже не включили в просмотр!

Я ходила за ней хвостиком целую неделю. Клянчила, уговаривала, обещала, что не подведу. Но она была непреклонна.

— Нет, Александра, не положено. — Она улыбалась своей обычной, снисходительной улыбкой. — Подожди два-три годика, и придёт твой звёздный час.

И вот теперь я сидела в углу и отмораживала зад, пока эта... эта Ленка позорила гимнастику.

— Нечестно! — выдохнула я, и от обиды неприятно защипало в носу.

Слёзы уже готовы были покатиться по щекам, горячие и солёные, но вдруг в голове прозвучал папин голос. Чёткий, твёрдый, как армейский приказ:

Чемпионы не плачут, Саша. Они действуют.

Я замерла. Сглотнула. Сделала глубокий вдох, прогоняя слёзы обратно — туда, где им и место. Внутри всё сжалось, превращаясь в тугую, готовую распрямиться пружину.

Я встала.

Моё тело слушалось идеально — ни одного лишнего движения, ни грамма сомнения. Ноги сами понесли меня через зал, мимо Ленки, мимо комиссии, мимо Марьи Петровны. Туда, где в дальнем углу стояло оно.

Большое бревно.

Взрослое. Настоящее. То, на которое мне было нельзя даже забираться. То, на котором я иногда, украдкой, выполняла простенькие упражнения, представляя, что выступаю на Олимпиаде и мне рукоплещет весь зал.

Я подошла, подтянулась на руках — мышцы взорвались знакомым, приятным напряжением — и забралась на бревно. Встала во весь рост.

Сердце колотилось где-то в горле, в висках набатом стучала кровь. Страшно? Нет. Было только чистое, ослепительное чувство правильности. Представляю, что сделает со мной Марья Петровна. Но отступать поздно. Я не умею отступать.

2 глава. Проводник

Сознание возвращалось рывками.

Сначала — звук. Глухой, вязкий звон, будто меня погрузили под воду.

Потом — свет. Не свет даже, а вспышка, прожигающая изнутри, оставляющая под веками пульсирующие багровые пятна.

Я резко вдохнула и закашлялась — воздуха не было.

Рефлекторно схватилась за голову. Пальцы слушались.

Двигаюсь. Значит, жива.

Тело казалось чужим — как если бы его наспех собрали обратно. Медленно открыла глаза, потерла ладонями — всё плывёт. Наконец изображение стало чётче. Вокруг — туман.

Что это, чёрт его дери? Ослепла?

Посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали мелкой дрожью. Всё-таки вижу. Аккуратно поднялась, сделала шаг, серьезных повреждений нет.

Я ничего не сломала, это просто чудо. Может, ещё смогу реабилитироваться и спасти положение.

— Да какого чёрта здесь этот туман! — собственный голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды. Где-то вдалеке раздался едва слышный раскат грома. От него по коже побежали мурашки. Я пошла на ощупь, выставив руки вперед. — Семёныч! Ты где?!

—Остановилась бы ты девица, а то в Лету канешь. — тихий голос за спиной заставил меня обернуться.

—Семёныч? — передо мной стоял незнакомый старик в потрёпанной коричневой накидке с натянутым на лицо капюшоном. Я вдруг поняла странную вещь — я не слышала, как он подошёл. И туман вокруг него не двигался.

—Что? — растерянно спросила я.

— По краю, говорю, ходишь, девица, опасно это.

Я обернулась, туман почти рассеялся, и передо мной разверзлась пропасть без конца и края, в которой клубился густой белый туман. Оттуда тянуло холодом — не кожным, а внутренним, тем, от которого сводит живот и немеют кончики пальцев. Она не пугала — она звала.

—Черт! — испуганно вскрикнула я, отскакивая назад. — Да что здесь происходит?

Где-то снова громыхнуло. ближе, громче, от удара вибрация прошла по ступням. Обернувшись, я уставилась на старика.

Это, видимо, сон или бред от лекарств — в голове одна мысль сменяла другую, пытаясь найти разумное объяснение происходящему.

— А разве есть разница сон или явь? И там, и там ты остаёшься собой. — улыбаясь, изрёк старик.

Точно, бред, — пришла к выводу я.

— Дед, а ты кто?

— Меня по-разному называют, девонька. — Он говорил спокойно, размеренно, и его голос действовал как тёплое одеяло — сковывал, убаюкивал, заставлял верить. — Но сейчас я просто твой проводник.

—Проводник? Проводник куда? На тот свет?! — к концу фразы мой голос перешёл на крик. — Что я здесь вообще делаю? — это был риторический вопрос, но дед вдруг ответил:

— Ты здесь существуешь, Саша. — мои брови поползли вверх, а глаза заметно округлились.

— Откуда ты знаешь моё имя? — почти шёпотом спросила я.

Но старик не ответил, вместо этого он развернулся и куда-то пошел, бросив напоследок тихое «Пойдём». Я поспешила за ним, туман снова усилился, позволяя увидеть лишь силуэт удаляющегося старика. Я ускорила шаг, потом перешла на бег, но дистанция между нами не сокращалась. Я как будто бежала на месте.

— Какого чёрта?! — крик вырвался хрипом. Где-то вдалеке раздался раскат грома. — Эй, подожди! Остановись! Проводник! — я бежала со всех сил, но дед лишь удалялся, пока не растворился в белой пелене.

Дыхание сбилось, в ушах звенело, перед глазами поплыли тёмные пятна. Совсем обессилев, я упала на колени, жадно ловя воздух и пытаясь отдышаться. Старик исчез из виду.

Что-то здесь не так. Этого просто не может быть! — я прикрыла глаза, глубоко вдыхая.

Раз физические законы тут не действуют, нужно попробовать иначе. Сделав еще один глубокий вдох, я представила, как силуэт деда появляется вдалеке, как он становится всё ближе, и вот я уже стою прямо перед ним. Открыла глаза, подняла голову, старик стоял рядом и довольно улыбался.

—Ты быстро учишься, Саша, молодец. — с одобрением сказал он.

— Ну и шутки у тебя дед, я чуть лёгкие не выплюнула. — всё ещё пытаясь успокоить дыхание, с явным раздражение ответила я.

— Какие шутки, Сашенька, даже в мыслях не было. — Он говорил спокойно, но его глаза смеялись. — Пойдем, путь не близкий.

Он развернулся и зашагал прочь, даже не оглянувшись. Я поднялась… и застыла на месте, потому что туман рассеялся, и взгляду открылась просто невообразимая картина. — Сюрреализм какой-то, кажется, я знаю, где черпал вдохновение Сальвадор Дали.

Прямо передо мной, словно огромный столб, соединяющий небо и землю, возвышалось исполинское дерево. Его ствол состоял из сотни, а может и тысячи деревьев, сплетённых воедино. Их корни, переплетаясь между собой, образовывали винтовую лестницу, опоясывающую дерево и уходящую высоко в небо. Где-то там в облаках раскинулись огромные ветви, формируя нечто похожее на купол. Взгляд снова спустился на лестницу, где на приличном от меня расстоянии виднелась фигура старика.

— Опять догонять… — из груди вырвался бессильный стон.

3 глава. Исцеление

Сознание с большим трудом возвращалось из небытия. Приоткрыв глаза, закрыла их снова — слишком яркий свет. Минуту спустя попробовала еще раз. Перед глазами всё плыло, горло пересохло, трубка во рту ужасно мешала. По привычке хотела протереть глаза и вдруг поняла, что не чувствую рук. Меня охватил ужас, попробовала ещё и ещё раз, но результат был тот же — я не могла пошевелиться. Дикая паника сковала сознание, и я пронзительно закричала. Тут же в мою палату вбежала медсестра. Нажав кнопку «вызов врача», она подошла ко мне, стараясь успокоить:

— Тише милая, тише. Всё будет хорошо, сейчас придет доктор, успокойся, не кричи так. — но я будто не слышала её и продолжала орать, вложив в этот крик всю свою боль и страх. Мгновение спустя пришёл врач, он что-то сказал медсестре, и та вышла.

— Успокойтесь, Александра, всё хорошо, вы в больнице, я доктор Карпов, ваш лечащий врач. Успокойтесь пожалуйста, мне нужно извлечь трубку и отключить вас от аппарата. — я уставилась на доктора дикими глазами, но кричать перестала.

—Молодец, Саша! Потерпите немного, сейчас вам станет легче. — сказал доктор и вколол мне что-то в плечо. В палату вернулась медсестра с подносом в руках. Врач стал аккуратно вытаскивать трубку из моего рта. Было больно, но терпимо. Зато, когда ее вытащили, стало намного легче. С трудом сглотнув, обратилась к врачу:

— Доктор, я не могу двигаться, совсем... — мой голос звучал глухо и хрипло.

— Александра, послушайте меня внимательно. Вы три месяца были в коме, то, что вы пришли в себя уже само по себе чудо. Вашему мозгу и телу нужно время, чтобы прийти в норму. Ваш паралич может носить временный характер. Для того, чтобы дать какие-то прогнозы нужно провести полное обследование. А сейчас, пожалуйста, ответьте мне на несколько вопросов. — доктор говорил спокойно и уверенно, это слегка меня успокоило. Я посмотрела ему в глаза и кивнула.

Хоть шеей могу двигать...

—Вы помните кто вы? Расскажите о себе.

—Суворова Александра Викторовна, 19 лет, спортсменка мирового уровня по спортивной гимнастике, олимпийская призерка 2036 г.

—Отлично, отдел мозга, отвечающий за память, не пострадал. Что последние вы помните?

— Как я выступала на Олимпиаде, как хотела прыгнуть тройное, потом боль и все…, больше ничего — от воспоминаний о прошлом глаза наполнились слезами.

Вот я дура, все испортила…

Не жалей о сделанном, жалей о том, чего сделать не успела. — пронеслось в моей голове.

— Хорошо, Саша, сейчас я буду проверять чувствительность вашего тела, если будет больно, скажите. — я кивнула и сосредоточилась на ощущениях.

Доктор взял длинную тонкую иглу и уколол мою левую ладонь, посмотрел, я отрицательно покачала головой. Так он проверил обе руки и ноги, чувствительность была только начиная с плеча, и то слабая, всё остальное тело не чувствовало ничего.

— Хорошо, Александра, пока всё. Чуть позже у вас возьмут ряд анализов, отдыхайте. — сказал он, собираясь уйти.

— Доктор… — окликнула я. — сообщите пожалуйста моему отцу и тренеру о моем «возвращении». Мне очень хочется их увидеть.

— Не волнуйтесь, Александра, им уже сообщили. Ваш отец сейчас в Африке, но при первой же возможности вылетит сюда, а ваш тренер навестит вас через пару часов. Теперь отдыхайте. — врач ушел, и я осталась одна.

Снова попробовала подвигать ногами и руками, ничего…

Черт… Я все равно сделаю это, обязательно сделаю. Час, а то и два напряженно пыхтела, стараясь привести в движение хотя бы один палец.

По лбу скатывались капельки пота, а рука лежала без движения, будто не моя. Я пыталась вновь и вновь, пока меня не прервала открывающаяся дверь. В палату вошёл Семеныч, в больничном халате с небольшим букетиком полевых цветов. Он улыбнулся мне, как-то неловко, виновато.

— Семеныч! Как я рада тебя видеть, Семеныч! — улыбка на моем лице была открытой и искренней. — Жаль не могу тебя обнять... — с грустью сказала я.

— Зато я могу! — с этими словами Семеныч подошёл и крепко обнял меня. — Я знал, Саша, знал, что ты обязательно очнешься.

— Ладно, Семеныч, хватит этих нежностей, расскажи лучше, как прошла Олимпиада? — тренер сразу погрустнел и опустил взгляд.

— Мы взяли командную бронзу.

Бронзу? Даже не серебро. Это всё моя вина…

— Спортивный комитет, наверное, был в ярости?

— Ни то слово, Саша, устроил разнос всему тренерскому составу.

— Они тебя отстранили?– в груди закипала злость на себя, на этих идиотов, которые повесили всё на Семеныча, спросили с него за мою ошибку.

— Нет, Саша, перевели…, да ты не бери в голову, я ответил по заслугам.

— Нет, Семеныч, не смей так говорить, ты не виноват, ты не знал, это только моя вина, моя!

— Знал. Я все знал, Саша, видел, что ты тайно работаешь над тройным…. И ничего не сделал. Недооценил тебя, думал ты не решишься… — повисла неловкая пауза.

Несколько минут мы просто молчали.

— Что ж, давай просто забудем, пусть прошлое остаётся в прошлом. — посмотрев Семенычу в глаза, сказала я, он кивнул, и мы оба выдохнули. Напряжение ушло, теперь всё было как прежде. Мы с удовольствием болтали обо всем и не о чем. Потом он рассказал мне о своих новых воспитанницах, шутил о том, какие они «лодыри и бездари». О том, что он часто ставит им меня в пример, и поэтому все очень хотят со мной познакомиться, и ещё много о чём…. Мы проговорили бы до позднего вечера, если бы не пришли санитары и не увезли меня на обследование. Прощаясь Семеныч пообещал прийти завтра, а я, что не доведу медсестричек до истерики своим сложным характером.

4 глава. Новая цель. Начало.

Лето подходило к концу, окрасив деревья золотом и багрянцем. Воздух, ещё хранивший ночную прохладу, приятно холодил разгорячённую кожу, а легкий ветерок путался в волосах, щекотал шею, забирался под воротник футболки. Я бежала по парку, чувствуя, как с каждым вдохом лёгкие наполняются свежестью, как мышцы наливаются упругой силой, как ступни пружинят, отталкиваясь от влажной тропинки.

С того момента, как я ушла из зала, прошел месяц. Семеныч ещё несколько раз звонил мне, предлагал подумать над его словами. И я думала. Но согласиться с тем, что спорт для меня закрыт навсегда, не могла.

Вот не лежит у меня душа к тренерству и всё тут.

Хоть в зал меня не пускали, я всё равно тренировалась. Это была не просто привычка — способ дышать. Бегала по утрам, когда город ещё спал, когда серый асфальт блестел от росы, а фонари гасли один за другим, уступая место рассвету. А потом шла на спортивную площадку и отрабатывала все доступные мне элементы, начиная с самых базовых.

Вот и сейчас я совершала уже привычную пробежку. Ранним утром в парке обычно пусто, только дворники шуршат метлами, собирая листву, да вороны деловито расхаживают по газонам в поисках еды. Солнце только показалось из-за крыш, косые лучи золотили верхушки деревьев. Я бежала и чувствовала, как с каждым шагом в голове проясняется. Привычная боль в мышцах заглушала ту другую. Хотя бы ненадолго.

Пробежав шесть километров, я остановилась, скинула свой рюкзак на скамейку, а сама упёрлась руками в колени, чтобы отдышаться.

— Девушка, с вами всё в порядке? — неожиданный вопрос заставил меня обернуться.

Передо мной стоял молодой светловолосый мужчина крепкого телосложения — явно спортсмен. Его черная майка была мокрой, а по лбу скатывались капельки пота.

Видимо тоже с пробежки.

В его взгляде было что-то слишком внимательное. Не оценивающее. Считывающее. Мне стало не по себе.

— Я в норме, спасибо. — холодно бросила я и собиралась уже уйти, но незнакомец обратился ко мне снова.

— У вас удивительные глаза. — я обернулась и с вызовом посмотрела на него:

— Слабый подкат, на троечку.

Мужчина ответил взглядом на мой вызов и продолжил:

— Вы неправильно меня поняли — ухмыльнулся он. — Вы интересуете меня как спортсмен, а не как девушка, но глаза у вас действительно интересные: один золотистый, а другой серый, никогда таких не видел.

Я изучающе окинула его взглядом: самоуверенный черт, не капли смущения…

— Я вижу вас здесь не первый раз и, опираясь на свой опыт, могу сказать, что вы первоклассный спортсмен. Сильные руки, быстрые ноги, гибкое тело, отличная выносливость, спортивная гимнастика я полагаю?

Попал в точку, удивительно, а он не так прост.

— Если вы хотели меня впечатлить, у вас получилось. А теперь давайте к делу, что вам нужно? — я говорила спокойно и сдержано, хотя на деле его повышенное ко мне внимание волновало. Эти серые глаза, которые так открыто осматривали меня, оценивали… заставляли внутренне сжаться.

— А вы не привыкли терять время. — Он улыбнулся. — Я тоже. Меня зовут Владислав Долохов и я представляю САИД — спортивную академию имени Долохова.

Ну конечно, академия имени себя любимого!

— Мы набираем лучших из лучших для обучения в нашем вузе. Всю информацию об академии вы можете найти на сайте САИД.рф. Через неделю на спортивной базе “Черноморье“ будет проводиться вступительный экзамен. Я буду рад видеть вас там.

— Спасибо, мне не интересно. — сказала я, одевая рюкзак. — Всего хорошего.

Развернулась и убежала прочь, не дожидаясь ответа.

Мне почему-то хотелось как можно скорее оказаться подальше от этого мужчины. Несмотря на то, что он общался вежливо и доброжелательно, все мои чувства вопили: опасность!

Весь день я думала об этой странной встречи, о мужчине с пронзительным взглядом и о его предложении. К вечеру не выдержала и залезла в интернет.

Как он там говорил… — я закусила губу. — САИД.рф.

Яндекс сразу нашел академию. Сайт у них был, что называется, «на все деньги», крутой интуитивно понятный интерфейс.

Зашла в раздел «О нас»:

Академия САИД была основана в 1996г спортсменом и меценатом Андреем Романовичем Долоховым.

Ага, значит всё-таки не в его честь.

Это один из крупнейших спортивных вузов не только России, но и бывшего СНГ. Многие влиятельные люди были выходцами САИД.

Дальше были перечислены те самые влиятельные люди.

«Бла-бла-бла».

Вернулась на главную. «Наши факультеты». Здесь был перечень факультетов с описанием специализации и несколько фото самой академии. Здание впечатляло, да, Долохов денег не пожалел.

Зашла в раздел «Фото и видео». Там было много фотографий корпусов и близлежащей территории с большим количеством всевозможных спортивных площадок. А какой гимнастический зал — просто мечта.

Посмотрев еще немного, я зашла в раздел «Абитуриентам». Здесь было указано время и место проведения экзамена для каждого региона РФ и даже для некоторых стран ближнего зарубежья. А ещё в общих чертах был описан экзаменационный процесс. Он делился на три части:

5 Глава. Новая цель. Экзамен.

Через полчаса все собрались в холле. По лестнице к нам спускался Евгений Викторович.

— Мои поздравления всем, кто справился, а сейчас, пожалуйста, пройдемте за мной. — мы проследовали на второй этаж в аудиторию 213.

Помещение было просторным и хорошо освещенным. Основное пространство занимали выставленные в четыре ряда одноместные парты, на каждой из которых лежал шлем виртуальной реальности. В конце стоял преподавательский стол.

— Проходите и присаживайтесь. — сказал Долохов, ожидая пока все займут свои места. Спортсмены стали рассаживаться, я выбрала второй стол в первом ряду, Ник сел за соседний. Когда наконец в аудитории стало тихо, Евгений Викторович продолжил:

— Через десять минут вас ждёт психологическое тестирование. У каждого на столе лежит шлем виртуальной реальности. Вам будут предложены несколько ситуаций, из которых нужно найти выход. Не старайтесь угадать правильное решение, его нет. Поступайте так, как обычно поступаете в жизни. Как только вы наденете шлем тестирование начнется, если вы его снимете, ваши результаты будут зафиксированы, и тестирование прекратиться. Можете начинать, как только будете готовы.

Я глянула на Ника, он подмигнул мне и надел шлем. Понаблюдав за ним минуту, я сделала то же самое.

Сначала ничего не происходило, лишь нарастало щемящее чувство волнения. Но вдруг по всей голове побежали слабые импульсы тока, словно тысячи невидимых игл, а потом резко ударило по вискам, вспышка света… и звуки аудитории растворились в давящей тишине.

Привыкая к новым ощущениям, я осмотрелась: похоже, это была какая-то пустошь. Перед глазами густой туман. Вытянув руки вперёд, я пошла мелкими шажками.

Ну и спецэффекты у них, даже запах сырости и ощущение неровной земли.

Туман немного рассеялся, в трёх шагах передо мной разверзлась бездна, наполненная клубящимся белым дымом. От неожиданности я отшатнулась назад, сердце забилось быстрее, отдаваясь глухими ударами в ушах. Приглядевшись, увидела тонкое бревно, которое начиналось с края обрыва и уходило куда-то вдаль, через пропасть в непроглядной туман. Внутри возникло стойкое ощущение дежавю.

Я все это уже видела, только не помню когда…

В голове отчетливо, прозвучал мой собственный голос: вот он мой путь домой!

Я вновь осмотрелась вокруг… Пусто. Ни души. Только зияющая пустота и это тонкое бревно, словно мост между мирами.

Всё это уже происходило со мной. Я точно знаю!

Сомнения рассеялись, уступив место кристальной ясности. Тело само знало, что нужно делать — оставалось лишь довериться инстинкту.

Минуту помедлив, я разбежалась… наскок и серия легких, точных прыжков… остановилась. В мыслях возник образ огненной птицы, танцующей среди звёзд, повинуясь её ритму, я сделала еще несколько изящных прыжков. Внезапно бревно закончилось, внизу зияла бездна. Страха не было, лишь абсолютная уверенность, что я умею летать… Расставив руки в стороны, я прыгнула. И в этот миг по краю зрения мелькнуло зарево — мои руки превратились в огненные крылья, а могучий поток света подхватил и вознес меня навстречу звездам. Ослепительная вспышка…

Внизу, под ногами, зияло бездонное ущелье я карабкалась вверх по отвесной скале. Справа, в полуметре от меня Ник, слева — Семеныч, его лицо сосредоточено и спокойно. Вдруг — сухой, хлёсткий щелчок, похожий на выстрел. Страховочные тросы обоих оборвались одновременно.

Сердце на мгновение замерло в ужасе. Но они не упали в пропасть, а чудом зацепились за крошечные выступы. Я видела, как их пальцы белеют от напряжения. Каждый миг на вес золота — ещё секунда, и они сорвутся. У меня за спиной — запасной трос. Прочный, но только один. Всего один. Сердце сжалось от боли.

Выбор? Как вообще можно сделать такой выбор? Нет, это неправильно, так не должно быть!

Решение пришло из глубины души, мгновенное и неоспоримое. Одним резким движением швырнула страховочный трос Семенычу.

— Держитесь!

В его глазах — ужас и понимание. В то же миг пальцы Ника не выдержали. Он сорвался вниз.

Я оттолкнулась от скалы всем телом и прыгнула ему наперерез. Мир замедлился. В ушах стучала кровь, а сердце сжималось от страха. От страха, что не успею, но я успела. Подхватила его в последний момент трос резко дернулся, натянулся и затрещал. Мы оба знали, он не выдержит двоих.

— Доверься мне, всё будет хорошо. — сказала я, пристегивая ему карабин. Ник покачал головой в немом протесте, но было поздно я разжала руки. Мир перевернулся, унося меня навстречу ветру и пустоте. В груди не было страха, только странное, всепоглощающее чувство свободы.

Я знаю, что умею летать!

И снова вспышка света… я приземлилась на надувной куб. Отдача от упругой поверхности оглушила, и несколько секунд я просто лежала, пытаясь отдышаться, затем доползла до края и спустилась по шаткой веревочной лестнице.

Передо мной, подпирая плечом стену, стоял бритоголовый. Его лицо расплылось в гадкой ухмылке.

— Ну что, пташка, полетала? — сиплый голос прозвучал как раскалённый гвоздь, царапая сознание.

Внутри что-то щёлкнуло. Не думая, не анализируя — тело само рванулось вперёд. Сбивающий с ног удар кулаком в челюсть отправил верзилу на пол. Горячая волна ярости захлестнула меня с головой. Прежде чем он успел опомниться, нога сама взметнулась и со всей силы врезалась бритоголовому в бок. Он скорчился от боли, а по моему телу разливалось липкое, пьянящее чувство превосходства. Ненависть, чёрная и густая, пожирала всё изнутри.

6 глава. САИД

Ночь прошла беспокойно, сознание всё время предательски возвращалось к ведению, в котором Владислав Долохов превращается в крылатого монстра. Самым ужасным было то, что во сне он меня целовал… и мне нравилось. Проснувшись в три, от невыносимого жара под кожей, я так и не смогла снова уснуть.

Час просто валялась в кровати, пытаясь найти причину этого сна. Я всегда была честной с собой, и сейчас мне пришлось признать, что этот Долохов вызывает во мне интерес и какие-то смешанные, непонятные чувства. С одной стороны его взгляд будоражит, с другой отталкивает. Что бы это ни было, но точно не романтическая влюбленность. Скорее, не понятное мне, животное притяжение, словно два магнита плюс и минус.

Надо держаться от него подальше! — решила я, абсолютно уверенная в том, что сделать это будет невозможно. Закончив заниматься самоистязанием, пошла собирать рюкзак.

Из одежды взяла только пижаму и три комплекта нижнего белья. Дальше по списку шли:

— Документы: паспорт, медицинская страховка, пропуск в академию.

— Толстый блокнот с ручкой, куда я привыкла записывать важные моменты жизни, для дальнейшего анализа.

— Зарядное устройство.

— Два телефона: обычный мобильник и рация с засекреченным каналом связи, которую когда-то вручил мне отец на непредвиденный случай.

— Аптечка первой помощи.

— Мой старенький плеер и бутылка воды.

Всё это с лёгкостью поместилось в мой армейский рюкзак. Спортивный костюм сборной решила не брать — пусть прошлое остаётся в прошлом.

На сборы ушёл час. Проверив всё ещё раз, я надела свой армейский походный костюм (который не раз выручал меня в любых погодных условиях), кепку, взяла рюкзак и отправилась на базу «Черноморье». В шесть утра я уже была на месте и удивилась, увидев на парапете сидящего китайца.

Он что ночевал прямо здесь?

Мне захотелось подойти и познакомиться: было очень интересно узнать, что за человек обошёл меня на всех этапах экзамена.

— Привет. Ты говоришь по-русски?

— Привет, «второй номер», — ответил он на чистом русском и открыто улыбнулся.

— Ого! У тебя совсем нет акцента. Мне кажется, ты говоришь даже лучше, чем я.

Он снова улыбнулся.

— Я с шести лет учу русский. Можно сказать, что это мой второй родной язык.

— Тебя Ли зовут? Меня — Саша.

— Я знаю, видел твоё выступление на олимпиаде. Надо иметь смелость, чтобы рискнуть так, как это сделала ты.

— Ага, или глупость, — мы оба рассмеялись. — Чем ты занимался до поступления?

— Я пробовал себя в разных видах спорта. Из последнего — паркур и билдеринг.

— Теперь понятно, как тебе удалось бежать по рукоходу и так быстро преодолеть стену.

Он кивнул.

Мы проболтали полчаса, Ли оказался очень интересным собеседником. Несмотря на все его достижения он не был высокомерным. Раздался гул мотора, и к воротам подъехал Ник на своём байке.

— Привет, детка! — крикнул он мне, снимая шлем. Я скривилась и махнула ему рукой. — Я вижу ты завела нового друга?

— Не волнуйся, «Гроссмейстер», твоё место в моём сердце не заменит никто. — Со смешком ответила я. Ник широко улыбнулся. — Знакомься, этого балабола зовут Ник, а это Ли.

— Здорово брат! Ты круто показал себя на экзамене, считай я твой фанат.

— Ты тоже не прост, я видел героическое спасение на рукоходе, мужской поступок, уважаю. — парни обменялись крепким рукопожатием.

Через пятнадцать минут подошли остальные.

Бритоголовый встал поодаль и покосился на меня недобрым взглядом. Черноволосая красотка, была сегодня вне всяких похвал. Густые волнистые волосы ниспадали на плечи, яркий зелёный топ в тон выразительных глаз отлично подчеркивал грудь, серые джинсы не скрывали женственных форм, а коралловый цвет помады ненавязчиво оттенял полные губы. Ник аж присвистнул.

— Вот это куколка!

— Рот закрой, кишки простудишь, «Гроссмейстер» — с насмешкой сказала я.

— Не ревнуй, детка, ты всё равно лучшая. — обворожительно улыбнулся он.

А девушка была не робкого десятка, подошла к нам, улыбнулась своей белоснежной улыбкой и протянула руку.

— Меня Эсмеральда зовут, для друзей Эсми.

«Гроссмейстер» взял предложенную руку и галантно поцеловал.

— А я Ник, очень рад знакомству.

— Не обращай внимание на этого альфа-самца у него видимо пубертатный период затянулся. Меня Саша зовут.

— А я Ли. Ты хорошо себя показала вчера, чем занимаешься?

— Pole sport. А вы ребята чем?

— Билдеринг.

— Спортивная гимнастика.

— Бокс. Чемпион мира в лёгком весе. — с гордостью заявил Ник.

Наш диалог прервал светловолосый кудрявый паренёк, занявший шестое место в команде победителей.

7 глава. Инициация

Утром курсанты собрались в холле для прохождения инициации и распределения по факультетам. Вчера на празднике бритоголовый обзавелся дружками и сейчас стоял в их кругу, что-то эмоционально обсуждая.

— Как спала детка? — услышала я голос Ника.

— Как младенец. А ты? Наверно “без задних ног” после вчерашнего танцевального марафона с Эсми. — с ухмылкой спросила я.

— И не говори, потанцевали от души. — сказала Эсми, подходя к нам.

Спустя несколько минут появились Даня и Ли, оба в отличном расположении духа.

— Как думаете, что покажет инициация? Кого куда распределят? — спросил Ветров.

_ «Бунтарку» точно к драконам, достаточно посмотреть ей в глаза, когда я называю её «детка», и сразу понятно, что она может испепелить на месте. — подколол меня Ник. Все дружно рассмеялись. А он продолжил.

— Эсми на факультет фениксов, уверен, она может исцелить любые раны одной только улыбкой, мои так точно.

— Подкат засчитан. — хихикнула Эсми.

— Даню тоже к драконам, раз он хотел стать героем. А вот Ли, даже не знаю, он так хорош во всём, что, наверное, сразу в деканы. — мы снова рассмеялись.

— Ну а ты сам на какой факультет пойдёшь? — поинтересовалась я.

— Про себя не умею предсказывать. — с ложной скромностью ответил Ник.

— Первокурсники, прошу вас собраться вместе и следовать за мной. — обратился к нам незнакомый мужчина в строгом костюме с бейджиком (видимо обслуживающий персонал). Мы проследовали за ним по длинному коридору в левое крыло здания, минуя множество аудиторий. В конце находилось 4 лифта и лестница, а также выход во внутренний дворик, куда мы и направились. Дворик был уютным с аккуратно подстриженными в причудливые формы кустиками и деревцами, с множеством скамеек и большим фонтаном в центре.

— Пожалуйста располагайтесь. Инициацию будете проходить по пять человек. Остальные пока ожидают здесь.

Первая пятерка ушла, и мы присели на скамейку. Всего на первый курс зачислили человек пятьдесят, то есть примерно половина вчера уехала домой. Спустя полчаса мужчина вернулся и забрал ещё пятерых. Прошедшие инициацию к нам не возвращались, а сразу уходили на заселение в общежитие своего факультета. Прошел еще час, и наконец пришла наша очередь. Вместе с проводником мы вернулись в здание и сели в лифт. Мужчина нажал «–1».

Что?

Я внимательно посмотрела на лифтовой пост, на нем располагалась нумерация этажей с 3, по -3.

Ничего себе, три этажа под землей! Интересно, что там находится?

Воображение почему-то рисовало жуткие лаборатории, где ставят опыты над монстрами, такими как тот, что вылез вчера из арки. Мы вышли и направились по коридору направо. Обстановка и впрямь напоминала лабораторию. Светлые пол и стены, точечное неоновое освещение, двери с иллюминаторами. Здесь не было окон. И это почему-то давило сильнее всего.

— Похоже на секретную лабораторию. — шепотом сказал Ник — Сейчас к нам выйдет «доктор Джекилл» в испачканном кровью халате и заберет для своих ужасных опытов. — в этот момент дверь справа открылась, и в коридор вышла миловидная девушка с подносом, на котором стояли разные пробирки с ярко зеленой жидкостью. Она глянула на нас и сказала красивым мелодичным голосом:

— Новенькие? Проходите, вас уже ждут. — а потом спешно удалилась в направлении лифта.

— Ну если у них все учёные такие хорошенькие, то я готов стать «подопытным кроликом» прямо сейчас — присвистнул Ник, поворачивая голову за уходящей девушкой.

Я тихо хихикнула и вошла в комнату вслед за провожатым. Помещение было темным, освещенным только лишь неоновыми подсветками, ориентируясь по которым можно было сказать, что оно имело форму полукруга, поделенного на пять секторов. Каждый сектор был огорожен с двух сторон перегородкой, а вход занавешен черной тканью, похожей на ту, которая вчера скрывала арку.

— Проходите в любой из пяти секторов. После инициации вам выдадут пропуск на соответствующий факультет, и вы сможете заселиться в общежитие. — мы переглянулись и отправились каждый в свой сектор. Зайдя за шторку, я увидела узкую кровать похожую на больничную кушетку, слева от неё стоял небольшой металлический столик, за которым сидел мужчина и что-то печатал на ноутбуке.

— Имя и Фамилия? — спросил он, не оборачиваясь.

— Суворова Александра.

— Снимай футболку и ложись на живот.

—Что? — недоумевая переспросила я. Мужчина обернулся и немного раздраженно ответил:

— Ну что тебе непонятно, я же сказал снимай футболку и ложись на живот.

— Зачем?

— Так, ты инициацию проходить собираешься?

— Да.

— Значит ложись, сейчас сама всё увидишь. — я нехотя выполнила его указания. Мужчина достал из тумбы большую каллиграфическую кисть и резную нефритовую чернильницу, на которой были изображены драконы, крылатые волки и парящие фениксы, а сверху на крышке, ну кто бы мог подумать, те самые символы. Заметив мое повышенное внимание, мужчина объяснил:

— Это чернила, сделанные из коры «Древа Миров», корни которого пронизывают…

8 глава. Факультет драконов.

Мне снова снился один и тот же сон: огненная птица, танцующая среди звёзд, огромное дерево, соединяющее небо и землю, и теплые, немного лукавые золотые глаза…

Внезапно я почувствовала, как меня схватили за руки. Резко открыла глаза, пытаясь понять, что происходит, но в этот момент мне на голову надели мешок. Я закричала, вырываясь, пнула кого-то ногой, услышала сдавленный стон. Меня стащили с кровати и куда-то повели. По моим ощущениям их было трое.

— Пустите! — кричала я, дёргаясь и отбиваясь ногами.

Наверное, бритоголовый с дружками! — эта мысль разозлила меня ещё больше, и я дёрнула рукой со всей силой, стараясь освободиться от захвата, но напрасно — державшие меня были на порядок сильнее. Сердце стучало, как бешеное, разгоняя кровь, в голове звенело, а сознание липкими щупальцами сковывал страх.

Нужно успокоиться и постараться понять, куда меня ведут, в каком направлении.

Я сконцентрировала свое внимание на слухе, подмечая каждую деталь. Спустя примерно пять минут меня затащили в лифт, это было понятно по звукам. Потом, пройдя прямо, мы повернули налево и начали спускаться вниз по винтовой лестнице, до меня доносились чужие крики и органная музыка.

Что здесь происходит, чёрт возьми?

Наконец, спустившись и пройдя немного вперёд, мы прекратили движение, мои руки освободили и сняли мешок. В глаза ударил красный свет. Я непроизвольно зажмурилась, потом осмотрелась. Рядом стоял Даня, и бритоголовый, и ещё много других — похоже здесь был весь первый курс. Они испуганно озирались, девчонки всхлипывали. Вокруг нас стояли люди в чёрных плащах с натянутыми на лицо капюшонами, а прямо передо мной мужчина, чье лицо скрывала сияющая золотом и серебром маска дракона. Его тяжёлый взгляд приковал меня к месту, кажется, я даже перестала дышать. Он поднял вверх огненный меч и произнес:

— Приветствую первокурсников на факультете драконов, каждый из вас теперь солдат армии СВЕТА, призванный защищать этот мир от тьмы. Сейчас вы получите второе имя, ваш «позывной», и станете полноправными членами нашего ордена. Он поднёс свой меч к моему плечу и приказал:

— Преклони колено, воин! — я опустилась на одно колено и склонила голову, сердце на миг остановилось. — Твой позывной «Валькирия», приветствуем тебя в наших рядах! — раздался одобряющий гул и аплодисменты.

Затем «Верховный Дракон» (так я окрестила его) проделал то же самое с каждым первокурсником. Я тихо наблюдала за его жестами и движениями, уверенными, точными наполненными скрытой силой, и, хотя его лица не было видно, а голос искажал какой-то прибор, у меня возникло стойкое ощущение, что это никто иной как Владислав Долохов. Закончив ритуал «наречения», он вернулся в центр зала и произнёс:

— Сейчас я прочту «Клятву Драконов», на вопрос «Клянетесь»? вы должны отвечать «Клянусь». — мужчина обвёл глазами стоящих, преклонивших колено первокурсников и начал: — Мы принимаем в свои ряды новых воинов СВЕТА, да будет Высший Закон мне свидетелем. Клянётесь ли вы истреблять исчадия тьмы во всех её проявлениях?

—Клянусь! — ответил каждый.

—Клянётесь ли вы никогда не останавливаться в битве со злом. Кто бы не встал на вашем пути враг или друг идти до конца?

— Клянусь!

— Клянётесь ли вы отдать всё, что имеете и даже жизнь во имя победы СВЕТА?

— Клянусь!

— Тогда встаньте, храбрые воины, и пусть Высший Закон благословит вас, как благословлял ваших предков! Пусть наделит вас силой бороться со злом и мудростью, видеть во тьме зерно СВЕТА!

Призывно застучали барабаны, мы поднялись с колен, и через круглое отверстие в потолке ударил луч света. Отражаясь от множества зеркал, находящихся в помещении, он разделился и пронзил сердце каждого принесшего клятву. Я ощутила сильный жар и силу, которая наполняла меня, дракон между лопаток пришел в движение, кожа разогрелась до предела, еще чуть-чуть и она запылает огнём. Я зажмурилась, готовясь к боли. Но вдруг всё закончилось, резко, в один момент. «Верховный Дракон» осмотрел зал и произнес:

— Ваша клятва принята. А теперь можно отдохнуть и повеселиться.

В зале сразу включилось неоновое освещение и прожектора, которые светили на большой диско шар, отбрасывая вокруг разноцветные блики. Я осмотрелась, атмосфера была под стать дорогому клубу. По краям помещения стояли столики, справа был бар, посередине на небольшом возвышении танцпол, на котором уже разбившись на пары танцевали студенты. Похоже здесь был весь факультет.

— Саш, пошли танцевать. — позвал меня Даня.

— Мне что-то не хочется, я лучше пойду посижу, а ты развлекайся. — сказала я, уходя к столикам.

Тусовки это не моё. Громкая музыка, толпы людей вызывали только раздражение. Я нашла тёмный уголок, села и прикрыла глаза.

Когда это всё закончится? Завтра первый учебный день, ещё и зарядка в шесть утра, это какое-то издевательство! Конечно, ему же не надо вставать в такую рань, а на других плевать! — ворчала я, раздражаясь всё сильнее.

— Потанцуй со мной. — тихий, но уверенный голос заставил меня открыть глаза. Передо мной стоял «Верховный Дракон», протягивая мне руку.

Свет софитов падал на его лицо, делая черты резче, опаснее. Глаза — серая бездна, в которую совершенно точно не стоило заглядывать.

9 глава. Охота.

Владислав Долохов.

Днём ранее.

Я сидел в деканате и просматривал личные дела первокурсников, которым не повезло попасть на мой факультет. Взяв очередное дело, мои губы расплылись в удовлетворённой улыбке.

Значит, всё-таки Дракон.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза, вспоминая тот день, когда увидел её впервые — вот так же, на фотографии в личном деле.

***

Месяц назад.

Евгений Викторович вызвал меня в кабинет по срочному вопросу. Я как раз только вернулся с очередной вылазки в Навь, настроение было на нуле.

— Заходи, Влад. У меня есть для тебя важное поручение.

— Евгений Викторович, ребятам нужно перевести дух. Мы только вернулись, в этот раз было особенно тяжело.

— Успокойся, Влад. Я не про оперативную работу говорю, твои ребята могут отдыхать. Это задание для тебя лично.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Ты должен проверить и отобрать потенциальных первокурсников. Вот их досье, — он указал на толстую папку на столе. — Ознакомься и можешь приступать. Как соберёшь кандидатов — доложи.

Отдав приказ, он вышел, даже не дав мне возможности возразить.

Я ненавидел вербовать курсантов и вообще работать с ними. Наивные, толком не понимающие, что к чему, не готовые к настоящей работе. Ректор не раз просил меня взять факультет Драконов и сделать из них настоящих оперативников, но мне как-то удавалось убедить его в абсурдности этой идеи. И вот теперь я должен был тратить своё время на отбор потенциальных стражей.

Я перелистывал дела с привычным раздражением, пока мой взгляд не остановился на одной фотографии. Вернее, на глазах. Один — медово-золотистый, тёплый, живой. Второй — стальной, холодный, острый. Таких глаз я не видел никогда. Они смотрели на меня сквозь бумагу, сквозь расстояние, сквозь все барьеры, которые я держал годами. И впервые за долгое время мне стало... интересно.

Я достал досье и прочёл:

Суворова Александра. Двадцать один год. Серебряная олимпийская призёрка по спортивной гимнастике.

Я отложил дело и посмотрел в окно.

Гимнастка. Как и я.

Внутри что-то шевельнулось. Любопытство? Предвкушение? Интерес?

Я хотел увидеть её. Не просто проверить — увидеть. Заглянуть в эти глаза и понять, что за ними скрывается.

Собрав всё необходимое, в тот же день вылетел в Сочи.

Найти девчонку было несложно. Несколько дней я просто наблюдал за ней. Каждое утро Суворова бегала в парке, пробегая восемь — десять километров, а потом занималась на спортивной площадке. Её физическая форма была на высоте. Движения — точные, выверенные, экономные.

Когда до экзамена оставалась неделя, я начал действовать.

Дождавшись, пока она закончит пробежку, я подошёл и спросил:

— Девушка, с вами всё в порядке?

На меня уставились большие строгие глаза. Она смотрела так, будто пыталась просверлить во мне дыру.

— Я в норме, — бросила она и развернулась, собираясь уйти.

Я не мог ей этого позволить.

— У вас удивительные глаза.

Она обернулась, не ожидая услышать такое. Я всегда пользовался успехом у женщин и рассчитывал на то, что мой комплимент растопит между нами лёд.

Я ошибался.

Она пронзила меня резким колючим взглядом. В голосе сталь:

— Слабый подкат. На троечку.

Я замер.

Интересно.

Девчонка только что поставила меня на место. Даже не моргнула.

Сильна... Но я сильнее.

Пришлось подключать ментальное воздействие. Чуть-чуть, едва заметно, на гране.

— Вы неправильно меня поняли. — Я позволил себе самодовольную улыбку. — Вы интересуете меня как спортсмен, а не как девушка. Но глаза у вас действительно удивительные: один золотистый, а другой серый. Никогда таких не видел.

Сработало. Она смутилась — всего на мгновение, но я уловил.

Отлично.

— Я вижу вас здесь не первый раз и, опираясь на свой опыт, могу сказать, что вы первоклассный спортсмен. Сильные руки, быстрые ноги, гибкое тело, отличная выносливость. Спортивная гимнастика, я полагаю?

В её глазах мелькнуло удивление, потом растерянность. Она не ожидала, что незнакомец так точно определит её профиль. Но уже через секунду контроль вернулся, и она спросила жёстко, по-деловому:

— Если вы хотели меня впечатлить — у вас получилось. А теперь давайте к делу. Что вам нужно?

— А вы не привыкли терять время. Я тоже.

Я представился. Рассказал об академии, об экзамене, о том, что буду рад видеть её на вступительных испытаниях. Всё чётко, по делу, без лишних эмоций.

Она слушала внимательно. В глазах читались волнение, недоверие и — да, интерес. Информация про академию явно зацепила.