Ноктюрн снежинок и иголок

Пролог

В ее списке дел было десять пунктов.

Утро тридцать первого декабря застало Алину за священнодействием. Она с важным видом генерала, который уже проиграл войну и теперь готовился к капитуляции, выводила в блокноте с нарядной елочкой на обложке:

Последнюю строчку она подчеркнула красным. Вздохнула, не зная, какой из пунктов удручал больше: пятый или десятый. Увы, они шли только в комплекте, по новогодней акции «Замужняя женщина: вся боль в одном абонементе!».

Правильное расписание. Все было так же очевидно, как то, что после оливье будет изжога, а после мандаринов – оранжевые пальцы. Ритуал.

Слово «ритуал» прозвучало в голове со звуком новогодней хлопушки.

«С Новым годом, крошка! С Новым годом, хей-ей-е-е-е-ей!» – весело заорал из умной колонки голос ее безвозвратно ушедшей молодости. Алина вздрогнула, расплескав кофе. Пришлось вытирать. А все этот дурацкий плейлист! Каждый год одно и то же. Алина знала его наизусть, включая фальшивую ноту в голосе певицы на втором куплете «Jingle Bells». Ей начинало казаться, что если она его не включит, Новый год просто не наступит. Как будто Вселенная сверяла часы по ее подборке в соцсети и, если трек «Last Christmas» не прозвучит ровно в 11:30, Земля сойдет с орбиты и врежется в Венеру.

«Мы сами создаем себе клетки из расписания, – мелькнула у нее в голове мысль, достойная бородатого китайского мудреца. – И сами же потом пугаемся, когда замечаем, что дверь не заперта. Мы просто забыли, как выходить наружу, потому что внутри так привычно, тепло и очень тесно».

Механически помешивая овсянку (надо же влезть в то чертово платье), она любовалась начищенной до стерильного блеска кухней. Все было идеально. Страшно представить, что случится с мирозданием, если салат окажется не в хрустальной, а в обычной салатнице. Хаос! Марк, конечно, ничего не заметит. Но она-то будет знать. О да, она будет! И эта мысль была страшнее любого конца света, потому что конец света – разовое мероприятие, а чувство собственной неполноценности – это навсегда.

***

Салон «Эгоистка» встретил Алину знакомым коктейлем ароматов: краски, аммиака, жженых волос и таких же сгоревших надежд. В зеркале на нее смотрело слегка помятое лицо женщины, явно переработавшей в декабре и уже морально готовой к тому, что январь будет еще хуже. Алина мысленно пообещала этому лицу, что через пару часов оно засияет, как елочная игрушка. Телу, тоже немного помятому, но уже жизнью, она не обещала ничего, кроме предстоящих садистских процедур и перспектив на амнезию в старости.

Время текло медленно и мучительно. Как и эпиляция.

– Ну что, Алиночка, сегодня муж будет в шоке от такой красавицы?

– В шоке он точно будет. Когда цену узнает, – буркнула Алина, впиваясь ногтями в кожу стола, на котором ее распластали, как рыбу для разделки, но пока еще не посыпали зеленью и лимоном. Зато обмазали воском.

Катя, стилистка с маникюром цвета «крик о помощи вареного рака-отшельника», с профессиональной скукой сорвала первую полоску. Алина послушно вскрикнула. Не так уж и больно, на самом деле, но человек вон как старается – надо соблюдать традиции! Ритуал…

Второй раз за день это слово вспыхнуло в голове и погасло. Только уже не так быстро, какое-то время посветив унылым, тусклым светом, словно лампочка в подъезде хрущевки, которую все жалеют, но менять никто не собирается.

– Ну а что? Красота требует жертв.

– И не только финансовых, – автоматически улыбнулась Алина. – Так для него же стараюсь. Праздник все-таки! Я же должна мужа порадовать.

Катя замерла, схватившись за вторую полоску, как индеец на тропе войны, учуяв неладное.

– Должна? – повторила она, и в ее голосе прозвучала такая неподдельная и едкая издевка, что Алина внутренне съежилась. – Ой, прости, дорогая, не в обиду! Просто мы с Сашкой как-то иначе к этому пришли после одного… э-э-э… кризиса среднего возраста у холодильника. Мы тогда полчаса стояли и смотрели на йогурт с истекшим сроком годности, и он такой: «Знаешь, а ведь мы тоже когда-нибудь…» Ну, в общем… У нас теперь правило: новогодняя ночь – это как лотерея. Никаких «должны»! Никаких обязательных программ! Особенно после отбоя. Все строго по желанию. Как в старые добрые времена натурального хозяйства.

– Лотерея? – Алина почувствовала, что у нее отвисает челюсть. Она-то представляла себе брак как надежное предприятие с постоянным доходом, а не как казино. Ведь капитализм, как известно, куда прогрессивнее коммунизма. Хотя бы еды больше.

Глава первая, она же последняя

И вот он, звездный миг! Титры «Иронии судьбы» поплыли по экрану. На часах было без двадцати десять. Марк потягивал мартини, предаваясь благородной праздничной скуке – тому самому состоянию, когда ты уже выполнил обязательный минимум (личное присутствие и шампанское в холодильнике) и спокойно ждешь обязательного максимума (ночь любви и безудержной страсти).

Именно в этот, благостный и безмятежный момент, в дверях гостиной возникла Алина. Вернее, возникли черные кружева, три лямочки стратегического значения и пара туфель на шпильках – все куплено в магазине «Влажные мечты».

Она вошла походкой голливудской дивы, которая случайно забрела в сварочный цех – величественно, но с легкой долей трансцендентного недоумения.

Марк подскочил на диване, как будто его укусили за то самое место, на которое обычно садятся. Глаза округлились, мартини едва не пролился.

– Ого… – выдавил он, и в его голосе прозвучало одобрение, смешанное с предвкушением. – Это… это что, аванс?

– Можно и так сказать…

Алина подошла ближе, томно облизнула губы. Ее внутренний голос кричал: «Дура, дура, ты сейчас делаешь то, против чего восстала!», но тело уже вело свою игру.

– Планы, знаешь ли, и поменять можно. Например… сдвинуть… – она изящно сбросила с плечика первую стратегическую лямочку, – тайминг.

Она остановилась перед ним, загораживая экран с унылыми титрами. Нагнулась, делая вид, что поправляет прядь у его виска. Ее душистые волосы упали Марку на щеку. Его дыхание участилось.

– Так… это что, наша новая программа? – пробормотал он, уже мысленно стирая пункт «10) Секс 01:30» и выводя на его месте жирным маркером «СЕЙЧАС».

Алина прикоснулась губами к мочке его уха и прошептала так, чтобы мурашки побежали, где им полагается. Спокойно, четко, убийственно:

– А скажи, дорогой… Ты сейчас этого хочешь? Или просто поддерживаешь досрочное выполнение плана по супружескому долгу?

Марк замер, как будто ему в ухо прошептали не любовное приглашение, а официальную повестку от налоговой – непередаваемое сочетание ужаса, трагедии и полного непонимания, как реагировать. Предвкушение на его лице медленно сползло, оставив после себя выражение полного, абсолютного, пойманного с поличным идиота.

– Чего?..

– Ты хочешь меня? Вот прямо сейчас, в 20:50, в кружевах? Или ты хочешь просто поставить галочку напротив пункта «праздничный секс» и пойти с чистой совестью смотреть новогодние шоу? Они, кстати, стабильно несмешные. Хоть что-то в этом мире стабильно… Ах да, еще же наше расписание!

Он отпрянул так резко, что чуть не упал с дивана. Мартини все-таки пролился.

– С ума сошла?!

Должен был прозвучать грозный рык, но его голос предательски сорвался на фальцет. Получилось не рычание тигра, а, скорее, писк котенка – возмущение, но безобидное. Пришлось взять паузу, откашляться, запить мартини. И все это под ядовитым, насмешливым взглядом жены.

– Я тут… – Он запнулся, тщательно подбирая слова. – Того!.. А тут ты… этого... И ты… меня… того?!

Как ни странно, Алина поняла мысль мужа. Пятнадцать лет вместе – это вам не шутки.

– Да я не про это! Я про честность!

Она выпрямилась. Кружево, этот тюль с амбициями, вдруг напомнило, почему еще несколько лет назад его можно было надевать, а сейчас лучше просто хранить.

– Ты ведь после салона даже не заметил, что я сменила тушь и помада другая! А сейчас, как только я надела это тряпичное недоразумение, так сразу ожил! Тебе нужна я или косплей праздничной жены? Или горничной? А может, медсестра?!

– Да какая разница, в чем ты! – взорвался Марк, вскакивая. – Ты в последнее время все равно ходишь как еж в бронежилете! Без вариантов! А сегодня надела что-то красивое, я и обрадовался! Оказывается, зря! Это же надо – найти повод для ссоры, когда тебе дарят на блюдечке это… это самое!

– На блюдечке? – Алина фыркнула так, что, кажется, даже хрусталь задрожал в серванте. – О, великодушный султан! Снизошел до желания жены! Я что, по-твоему, как гусь, поданный к ужину?

– Не по-моему, а по нашему, типа общему плану! Тобой составленному, тобой согласованному и тобой же утвержденному! Ты сама обижалась, когда я в прошлом году заснул! А теперь я виноват, что стараюсь не нарушать график? Я что, на новогодней каторге, где расписание висит над койкой?!

И тут понеслось. Понеслось так, как несется только у людей, которые знают друг друга достаточно долго, чтобы бить сразу по больному, и достаточно хорошо, чтобы знать, где это больное на самом деле находится.

– Каторга? Ах, ка-аторга! – пропела Алина с горьким торжеством. – Спасибо за откровенность! Да, Марк, ты – мой личный надзиратель! А я – рабыня, которая должна к полуночи выдать норму потрахушек! Урожай собрать, так сказать!

– Обоженувотопять!.. – Марк закатил глаза так, что, казалось, сейчас узрит собственный затылок. – Я тебе хоть раз говорил: «Быстро в постель, у меня напоминалка выскочила»? Нет! Я всегда жду, когда ты сама… Ну, в общем!

– Ждешь?! Ты ждешь?! Так ты, значит ждешь!!! Как автобус на остановке! Еще и с напоминалкой в штанах! Выскочило – ага, пора, жена уже должна быть готова! Не готовишь обед – стыд! Не готовишь секс – двойной стыд!