Новая жизнь тихой Аннушки

Глава 1

Глава 2

Я же была совершенно не приспособлена к жизни. Так повелось с тринадцати лет, когда я выиграла первенство города. А дальше пошло-поехало. Поначалу все заботы легли на плечи тренера и небольшой команды сопровождающих: медика, массажиста, организатора. Но по мере увеличения моих успехов штат разрастался. Переводчики, люди из компетентных органов, еще два тренера. Воспитатель по части укрепления любви к Родине.

Билет на самолет, машины для проезда, номера в гостиницах… Я ничего этого не касалась. Тренер командовал: «Поехали!» – и я ехала. Говорил: «Стоять!» – стояла, ждала. «Заселяться!» – брала ключи и поднималась в номер. Да я даже никогда себе еду не готовила. Чай лишь умела заваривать – из пакетика.

Но не я одна такая. И балетные, и концертные – все, кто достиг результатов, жили в одинаковом мире. О нас заботилось государство, и единственная наша работа заключалась в ежедневных тренировках или репетициях. Ну и, конечно, в выступлениях. Нельзя проиграть сопернику из капиталистической страны. Это особенно подчеркивалось. Своим, из соцлагеря, вроде как по-братски уступить победу куда ни шло. А американцам – лучше вообще с ковра не уходить. Либо победа, либо умри там же.

Только когда я ушла из большого спорта, начала постигать быт. Квартиру выделили в Москве. Чемпионка мира все же. Но дальше случился развал СССР, и все совпало – мой уход из спорта, кризис в стране. Деньги – да много ли их было? – превратились в фантики. Родные после распада оказались в другой стране. Семьей не обзавелась. Потому что никак она не вписывалась и в без того напряженный режим жизни. И вот я очутилась в совершенно незнакомом для себя мире в эпоху перемен. Смешно – временами не знала, где одежду моего размера купить, пятьдесят шестой нередко бывал маловат. Рабочий вес-то у меня сто десять при росте метр девяносто. Гора мышц. И страшно от незнания.

Благо соседка баба Клава помогла. Все началось с того, что внук к ней повадился с компанией лоботрясов захаживать. Все подчистую сожрут у старушки, пенсию отберут, и как ей выживать? Не смогла я допустить такого безобразия. Пришлось вмешаться. Провести беседу с показательной поркой внука. И у бабушки началась счастливая старость. А взамен она меня, как котенка, учила уму-разуму.

Пробовала я работать учителем физкультуры. Сколько школ сменила – не счесть. Везде одно – работай, а зарплату через полгода. Про тренерскую работу и речи не велось. Там и вовсе оплату не обещали.

Примерно через год объявился Валерка. Тоже из наших, но, как оказалось, он быстрее меня смекнул что к чему. Подался в КГБ, хорошо себя зарекомендовал, в чем-то поучаствовал, и ему полковничьи погоны практически в первый год легли на плечи.

Вот он и пристроил меня на тренерскую работу к себе в контору. Ее потом переименовали в ФСБ. Одно хорошо, там до последнего хранили традиции и опыт поколений. Не дали развалить такую машину. А с приходом Путина мы и вовсе вернули себе былую славу.

Как я оказалась здесь, в этом мире? Самонадеянность подвела. Переходила дорогу по зебре. Все по правилам. В суматошной Москве иначе нельзя. И тут черный внедорожник. Музыка орет, как на концерте, дым валит в открытые окна, из люка пьяные девицы высовываются. Мне бы ускориться, так ведь нет! Мое право! Моя земля! А им похрен на правила дорожного движения. Удар, темень – и вот я здесь.

Глава 3

Спасла меня только тренированная годами выдержка и тетка Ванда. Меня ведь соперники не зря прозвали «тихой Аннушкой». Все началось с первых тренировок, когда тренер Александр Семенович при всех меня отчитал:

– Ты и так баба, чего орешь при броске?

Жестко, но доходчиво. А весь спорт такой.

С тех пор я ни разу не пикнула на ковре. Руки ломали, суставы выворачивали – ни звука. Характер такой. Так и закрепилась кличка.

Дальше – больше. За границей рот держи на замке. Хоть с кем, потому что ты представляешь великую страну. Не дай бог показать необразованность или не так освятить событие. Поэтому интервью давали тренер и люди в штатском. А я привыкла молчать и улыбаться в объективы камер.

Вот и здесь – сжала зубы до боли и только слушала и делала все, что тетка Ванда скажет.

Вообще-то она мне не тетка. Когда мама моя, вернее, этого тела, да неважно сейчас, умерла, тетка Ванда по-соседки пожалела сироту и взяла к себе. Про отца моего слыхом не слыхала. Рассказывала лишь, что не видела возле моей матушки мужиков. Никогда.

А после мора ей повезло попасть поварихой в богатый дом. Ну и меня за собой потащила. Я и котлы чищу, и воду таскаю, и мусор выношу. Все на мне. Но зато сытая жизнь.

Для слуг здесь отдельно не готовят – много чести. Они доедают все, что остается от трапезы хозяев. Я когда первый раз увидела, как дерутся за обглоданную кость, волосы дыбом встали. Сначала вообще выходила из кухни на то время, как объедки приносят. Не хотела смотреть на это скотство.

Тетка Ванда заметила и стала откладывать нам двоим еду. Хозяевам положит, и мне ложку-две каши, или овощей тушеных с дичью, или кусок лепешки оставит со стаканом молока. А как все слуги наедятся отходов да разойдутся, мы с ней вместе садились в уголок передохнуть и подкрепиться.

Если она и заметила перемены во мне, то ни о чем не спрашивала. А другим до меня и дела не было.

Так мы и жили, пока сегодня меня не позвали к хозяевам. Впервые за месяц, что я в этом мире. Конечно, сердце ёкнуло. Зачем? Неужели Дузанек все же пожаловался? Ноги вырву и в реку выброшу!

– Ты с хозяевами не спорь. Не зыркай, как на меня и других. Больше кланяйся, да глаза в пол опусти. Так и стой, – наставляла тетка Ванда.

Она лично вызвалась меня проводить до хозяйских покоев, и пока мы шли темными коридорами, продолжала меня поучать. А возле самих дверей обняла и помолилась Пресвятой Деве о заступничестве за меня.

Я не без трепета шагнула впервые на хозяйскую половину. Здесь все иначе. Огромный зал с высокими потолками. Под ногами ковер, правда, прожженный в нескольких местах.

Большой стол, на нем несколько подсвечников с зажженными свечами. А за столом сидят двое. Хозяин, его я знаю. Видела, как садился верхом на лошадь. И незнакомец – о ужас! – в коричневой сутане. Храмовник! Только не это!

Тетка Ванда и сама их опасалась, и мне велела держаться подальше от них. Потому как они наряду с королевской волей имеют право казнить и миловать. За что? Был бы человек – а повод найдется.

Глава 4

– Ты и есть Аннанкиэта, что с кухаркой сюда пришла?

Все пропало. Вопросы начал задавать храмовник.

– Да, святой отец, – пискнула я. Стояла согнувшись, руки опущены в замке, чтобы не выдать дрожь. Глаза в пол. Дышала через раз.

– А мать твою как звали?

Вопрос поставил меня в тупик. Покойница-то при чем? Или не за Дузанька карать пришли…

– Мичелла, святой отец.

– А про отца что тебе известно?

Чем дальше, тем непонятнее.

– Ничего, святой отец.

– Все сходится. Умер твой отец на днях. Барон Джоржио де Вильво его звали. А ты, выходит, его бастардка. Письмо он тебе оставил, в завещание включил, и вот, сто золотых монет тебе полагается.

Послышался звук металла, ударяющегося о столешницу.

Ничего себе новости! И сразу несколько. Папаша, значит, знатного рода, но отказался меня признавать. А про наследство… Так это вообще гром среди ясного неба. Только жизнь моя вошла в тихое русло. Привыкла ко всему, обжилась. И нате вам.

– Читать умеешь?

– Да, святой отец, – я не врала.

Тетка Ванда не умела, а меня, видимо, мать в детстве учила. Как-то попался на глаза обрывок пергамента, я без труда его прочла.

– Ну тогда сама все узнаешь. Возьми.

Я на негнущихся ногах подошла к храмовнику. Первым делом склонилась в пояс. Он протянул мне два свитка, запечатанных чем-то вроде сургуча. А вот мешочек с деньгами передавать не торопился.

– Мне плата полагается.

Ах ты черт жадный! Но вслух произнесла другое.

– Конечно, святой отец.

– Десять монет забираю из твоего наследства.

Котья мать! Целое состояние! У-у-у-у!

Он выудил монеты, а оставшиеся передал мне. Я взяла и снова поклонилась в пояс.

– Иди.

Пресвятая Дева! Неужели меня отпускают?

Я не поворачиваясь к ним спиной, в полупоклоне добрела до дверей. Вновь поклонилась в пояс. Попой толкнула дверь и юркнула в коридор.

Тетка Ванда дожидалась меня здесь. Оглядела мои руки со свитком и мешочком денег и прикрыла в испуге рот ладонями.

– Я не крала. Это мое наследство. Храмовник вручил, – заторопилась ее успокоить.

Тетка не молода. Не приведи Пресвятая Дева ее удар хватит. Я одна-одинешенька в мире останусь.

– Так откуда? Ты же безродная.

– А вот и нет, – я повыше подняла подбородок. – Я бастардка, а отец мой барон. Умер на днях, а мне оставил наследство, – я потрясла у тетки перед носом монетами. – И завещание, и еще вот свиток. Побежали читать?

– Пресвятая Дева заступница! – плюхнулась на колени бабка Ванда и, залившись слезами, принялась горячо молиться.

– Пойдем скорее. Знаешь, кто мне все это выдал? Храмовник!

– Да ты что! – всплеснула руками она.

Вытерла рукавом глаза. Я помогла ей подняться, и мы торопливо пошли к себе. Вернее, к тетке на кухню, где посветлее. Там читать и буду.
*********************************************************************
Уважаемые читатели!
Роман пишется в рамках литмоба ЗАВЕЩАНИЕ С ПОДВОХОМ
https://litnet.com/shrt/9aPf


https://litnet.com/shrt/9aVf

Глава 5

Я покрутила в руках оба свитка, по виду одинаковые. Наугад выбрала один, осторожно сломала печать и начала читать.

«Мои дорогие Мичелла и Аннанкиэта!

Пребывая на смертном одре, не могу покинуть этот мир, не покаявшись перед вами. Смалодушничал я, поддался на упреки и уговоры. Я виноват перед своей любимой Мичеллой и тобой. Не защитил вас, не уберег… отвернулся, предал.

Прощения просить поздно, но хочу смягчить вашу участь и включаю вас в завещание. Отдаю часть своих земель вам. Ах, почему нельзя повернуть время вспять и все исправить…

Барон Джоржио де Вильво».

Я дважды вслух перечитала послание и уставилась на тетку Ванду.

– Вона, значит, кто ты, – как в первый раз оглядела она меня с головы до ног. – И как я раньше не сообразила? Кость у тебя тонкая, кожа белая, ты явно не из наших, – она рассуждала вслух, обхватив пальцами подбородок. – Ну, чего тянешь? Второй читай, – кивнула она на запечатанный свиток.

Ах, да. Я задумалась о судьбе своей матери, вернее, матери этого тела, и совсем позабыла про завещание. Сломала печать.

«Я, барон Джоржио де Вильво, завещаю Мичелле и свой дочери Аннанкиэте надел земли на севере Павдии с тремя деревнями и лесами. А также мешочек золотых монет.

Моя воля. Барон Джоржио де Вильво».

Мешочек золотых? Нет чтобы сумму написать, вдруг обманут? Тоже мне батюшка…

– А где это, север Павдии? – обратилась я к тетке. Сама-то дальше хозяйского двора и не бывала.

– Я точно не знаю. Далеко, наверное, – задумчиво почесала она голову под чепцом.

– Три деревни, это ведь хорошее наследство, да?

Я не знала ни номинала здешних денег, ни размер богатств. Совершенно ничего. Откуда?

– Что ты! В деньгах купаться будешь. У нашего хозяина четыре. А посмотри, как живет.

Ну раз так…

– Тетка Ванда, собирайся! Поедем ко мне в наследные земли.

– Да куда мне? – замахала она руками. А потом грустно так вздохнула и добавила: – Не отпустит нас хозяин. Мы же ему принадлежим.

Это еще что за новости? Я сейчас сама хозяйка. Как это не отпустит?

– Мы его крестьяне. Родились и живем на его земле. Чтобы уйти, надо разрешение спросить. А что у тебя свои земли отныне появились – вольную это не подразумевает.

Крепостное право? И что делать?

– Выкупать себя надо. Ты обо мне-то не думай, не трать монеты. О себе позаботься.

Про последнее я и слышать не хотела. Как это не думать о своей спасительнице? Она обо мне, сироте, заботилась со смерти матери. А я ее на старости лет брошу? Не бывать такому! Деньги у нас есть. Ну, сколько хозяин попросит за двух женщин? Золотой? Два? После того как храмовник меня практически ограбил на десять, стерплю.

– Что делать надо? Как выкупать себя?

– То тебе с ним надо говорить. Пойди, поклонись. В ноги падай да проси вольную.

– Побежали обратно.

Мне пришла хорошая мысль. Вдруг храмовник еще не ушел? При нем и попрошу вольную. И пускай оба заверят, так надежнее. Неизвестно, что впереди нас ждет. А бумага – это уже документ.

– Да ты что? Надо же загодя, а не просто решила – и пошли?

– Пойдем! – зыркнула строго на тетку.

Я вообще воспринимала свой поступок как выход на очередной бой. Вначале страшно, но вовремя задави страх, распрями плечи, а дальше – только вперед к победе.

Да и что за предрассудки? Мы стоим на пороге новой жизни. Осталось лишь отпроситься. Мы уже наполовину свободные с ней. Сейчас обговорю условия, и можем собираться в путь. Уже утром выдвинемся в дорогу. Красота! И великое счастье.

– Ой, неладное ты задумала. Хозяин осерчает. Может, опосля? Завтра, например. Ну куда ты так торопишься? – причитала тетка всю дорогу до хозяйских покоев.

Но я была непреклонна.

– На свободу!

Возле уже знакомых дверей тетка опять принялась молиться. А я попросила служанку, что сидела на лавке у входа, сообщить о моем приходе.

Марка, конечно, с характером, потому как постель хозяину греет. Но лично у меня с ней никогда конфликтов не было.

– Зачастила ты сегодня… – криво усмехнулась она, но просьбу исполнила.

Постучавшись, зашла в двери, а вскорости вернулась и кивком пригласила меня войти.

Первое, на что я обратила внимание, – храмовник не ушел. На столе появился кувшин и пара бокалов. Пьют, значит. Здесь знать не употребляла чай, кофе или морсы. Только вино. Оттого, может, и жили недолго. Все же алкоголь – это яд. Никогда в рот не брала. Как тренер запретил – так и повелось.

– Ваша милость!

Вот же! Поторопилась и узнала лишь, как обращаться. А имя-то? Придется выкручиваться.

– Прочитала я письмо и завещание. Прошу вашего разрешения для себя и для тетки Ванды уехать в свои земли.

Глава 6

– Ну что там?

Едва я затворила за собой дверь, как тетка Ванда кинулась ко мне.

– Порядок. Мы с тобой отныне свободные люди, – я показала свернутый документ тетке.

– Пресвятая Дева! – И опять слезы лить.

– Но есть нюанс.

– А? – тетка не поняла моего словечка.

– Нам нужно уйти немедленно. Хозяин распорядился.

– Так ночь же скоро, куда мы пойдем? – прижала тетка в испуге руки к пухлой груди.

Она вообще вся такая… как невысокий бочонок на коротких ножках.

– По дороге решим, – я оглянулась на Марку, что, вытянув шею, вся превратилась в слух.

Еще бы, такое событие. Год обсуждать будут, и ей важно выведать все подробности, чтобы всем пересказать, посплетничать.

Я подхватила ничего не соображающую тетку Ванду под руку и потащила собираться.

Первое – все документы аккуратно сложила, обвязала тряпочкой за неимением пакета и сунула за пазуху. Из мешочка достала пару монет и спрятала в деревянные колодки. Они здесь вместо обуви, напоминают сабо: закрытый носок и открытая пятка. Просто сунула по монете вместо стелек и прижала ногами. Остальные – за пазуху.

Одежда здесь без прикрас. Нижняя рубаха с длинным подолом и рукавами. Сверху сарафан, который затягивается на поясе. Поэтому мои, вернее, наши, сокровища не потеряются.

Тетка связала свой сменный сарафан узлом по талии, вывернула, и у нас получился приличный мешок. Один на двоих. Потому что и добра не так много, и мне нужно руки держать свободными.

В мешок полетели две рубахи, моя и теткина, мой запасной сарафан. Тряпки, бережно хранимые теткой под ее травяным матрасом для сна. И на этом наше добро закончилось.

– Погоди, кружки да чашки возьму в кухне, – метнулась было она, но я остановила.

– Не надо нам чужого.

Вдруг начнут нас проверять на выходе по приказу хозяина? Решат, что своровали его добро, и втридорога денег сдерут. Или вообще прикажут отхлестать на конюшне. Не стоит так рисковать. Хозяин подлый, неизвестно, что ему в голову придет.

– Присядем на дорожку, – похлопала я ладонью по матрасу рядом с собой.

– А? – не поняла тетка Ванда.

– Просто сядь рядом, и помолимся, – я дала более понятное объяснение своему поступку.

– Дело говоришь. Негоже в дорогу без молитвы идти.

Пока тетка благодарила Пресвятую Деву за милость к нам, просила о заступничестве и прочее, я рассуждала, что делать.

Хорошо, если поблизости есть деревня, и мы до темноты в нее придем. Там попросимся на ночлег, надеюсь, не откажут.

А если деревни нет, то придется ночевать под деревом в лесу. Но это крайне опасно. Хозяин только с бабами, как мы, порядок навел. А на землях лихих людей видимо-невидимо. Нападают, грабят, и никто с ними не борется. Потому что на хозяйских землях сам хозяин должен поддерживать порядок. Таков приказ короля. А это надо нанять вооруженный отряд, кормить его, денег за работу платить. Дорого. Вот наш и экономит.

Я-то не боюсь открытой схватки. Но если навалится человек десять, здесь никто не устоит. А вот за тетку Ванду волнуюсь. Ну да ладно, разберемся. Главное, мы свободны и у нас впереди целая жизнь.

– Пошли, – я поднялась первая, увлекая за собой тетку.

И как в воду глядела. Едва мы вышли из служанской, как дорогу нам преградила Марка, а у нее за спиной маячили еще две служанки.

– Хозяин велел проследить, чтобы вы его добро не украли. Показывайте, что у вас в мешке?

– Да Пресвятая Дева с тобой… – начала причитать тетка Ванда.

– Покажи им, – коротко скомандовала я.

Сама же вытянула вперед пустые руки.

– Тряпки, конечно, хозяйские… – начала было Марка, но потом великодушно махнула тощей ладонью. – Так уж и быть, забирайте.

Уф! Дело ведь не в тряпках, а в самом факте. Этого я боялась больше всего. Но пронесло. Видно, и впрямь Пресвятая Дева за нас заступилась.

– Храни тебя Пресвятая Дева, – кивнула я Марке. А затем торопливо направилась к выходу.

Темными коридорами спустились по лестнице. Вышли через двери для слуг. Пересекли двор и покинули хозяйский дом. Двигались молча, слегка торопливо, как будто беспокоились, что нас остановят, вернут, невесть чего еще придумают. Но обошлось.

А уже за воротами я ощутила неимоверный подъем. Его можно сравнить только с победой на ковре. Масса эмоций переполняли меня. Первое и главное – это, конечно, сам факт свободы. Мне даже дышалось легче.

Второе – новая жизнь. Моя и тетки Ванды. Пришел конец хозяйскому произволу. Нет над нами его власти. Чем захотим – тем и будем заниматься. Я, конечно, ничего толком не умею, кроме боевого искусства. Но зато владею им на высочайшем уровне. Могу покалечить, а могу и сустав вправить. Строение человеческого тела – неотъемлемая часть моего ремесла.

А вот тетка Ванда – это золотая сокровищница жизненных знаний. Кроме того, она «рукастая». Все умеет, со всем справляется. Я ее постепенно буду подводить к тому, чтобы придумала, чем нам заняться в свободной жизни.

Глава 7

– Скажи, Ванда, как добираться будем? И как узнать куда?

– То надо до города, Салм он называется. Полдня пешего пути до него. Там и справимся, куда дальше путь держать.

– До ночи не поспеем, – я подняла лицо к небу, наблюдая, как клонится к закату солнце.

– Не поспеем, – согласилась Ванда.

– И где ночевать будем?

– Так у сына моего. Ты и его позабыла?

Время от времени она устраивала проверки, все надеялась, что память ко мне вернется.

– Забыла, Ванда.

– Я почему к хозяину-то подалась… Мирко, сынок, значит, мой старшой жену в дом привел. А при нем же еще две младшие дочки мои. Теснота, шум. Вот я и надумала взять тебя да пойти к хозяину прислуживать. Считай, на два рта меньше, может, изловчится он да приданое сестрам справит. Без приданого не возьмут. Так и останутся в девках. А в девках, это, считай, как монашеньки. Ни дитя своего на руки взять, ни мужнину рубаху понюхать. Плохо это. Лучше уж сразу в монастырь. Но и там не все гладко. Говорят, монахи только богачам рады, те приходят вместе с деньгами. А от простых нос воротят. Да и далеко тот монастырь, ехать надо…

– Подожди, тетка Ванда. Потом про дочерей.

Она у меня болтушка. Как откроет рот, так и рассказывает до самого сна и про тех, и про других, все истории от сотворения мира вспомнит.

– Куда нам идти? Дорогу к сыну показывай. Надо засветло дойти.

– Так мы ведь по ней и идем. Сейчас спустимся до речки, перейдем по мосточку, затем развилка будет. Налево – это в сторону храмовников. Монастырь они себе там построили. Богатый. Говорят, святынька у них там хранится…

– Тетка Ванда, потом про святыньку. На развилке-то куда нам?

– Прямо, потому что направо не надо. Там лес плохой. Лихие люди его облюбовали. Марка недавно рассказывала, что ее тетка сплетничала, будто на соседского барона в том лесу напали. Охрана разбежалась, он один отбивался. Да куда ему одному супротив пяти. Ограбили, карету с лошадьми отобрали, еле сам ноги унес. А ведь наш-то говорил ему, чтобы верхом ездил. Карета словно манок для разбойников. Вот, помню, случай был…

И она пустилась рассказывать. Ну, пусть болтает, главное я узнала. Ночлег у нас будет безопасный да и сытный. Хоть похлебкой на воде, да покормят. Путников вообще уважают. Это я из рассказов тетки поняла. Стараются разместить получше и обязательно накормить. Такие вот правила.

– …Да не устояла она перед соблазнителем и поддалась на уговоры. А когда жених-то вернулся, так и выгнал ее. Она камень на шею повязала да утопилась в речке от горя. А жених на другой женился, и ладно так стали они жить.

Тетка Ванда заканчивала очередную душещипательную историю.

– Ванда, а у сына твоего телега есть? Или как нам до Салма-то добраться? Одним идти боязно.

– Зачем телегу-то гонять? – искренне удивилась она. – Сами пойдем, с обозом. В нем хорошо. Монету заплати, и хошь, как богачка, на телеге едь, только головой по сторонам крути. Но мы-то пешком, конечно, пойдем. Так дешевле выйдет. Вот помню, я…

– Подожди. Расскажи про обоз и деньги.

– А чего про деньги говорить, у тебя же целое состояние.

– А сколько стоит проезд в обозе?

– Десять медных с носа. Но это если по-богатому. А самой идти, то пять.

– А в одном золотом сколько медных монет?

– Многуще. Говорю же, ты богачка.

Совершенно не информативно. Начала расспрашивать детально и все же выяснила. В одном золотом – сто серебряных. А уже в серебряном – сто медяшек.

С этим разобрались. А что сколько стоит?

– Коза может и золотой стоить, и десять. Зависит от многого, и в первую очередь от того, сколько дает молока. Вот помню, соседке моей…

– А кроме козы?

Благо тетка Ванда не обижалась, когда я ее на полуслове обрывала.

– Кувшин молока сколько стоит? Рубаха нижняя, как на нас с тобой?

– А кувшин большой, на семью, али маленький? – прищурилась она.

– Про оба рассказывай.

– Маленький, тот монетку, а большой – три или четыре.

– Рубахи? – продолжила я, пока тетка не вспомнила очередную историю.

– Так их не продают. Самой шить надо. По крайней мере, у нас в деревне так заведено. А вот для того чтобы сшить, надо ткань купить. Рулон. Это в городе отрез можно взять, а у нас одна мера. Но ткань ткани рознь. Богачи, те берут тонкую, мягкую, выбеленную. Оно, конечно, к телу-то приятней. Только и срок ей меньше, чем нашей. Это же еще Марка рассказывала, как у хозяина нашего…

– Хорошо, рулон, а он сколько стоит? И сколько рубах из него выйдет?

– Так я же тебе и говорю. По-разному стоит. Но дешевле тридцати монет не найти. – Ванда задумалась, даже шаг приостановила, а потом утвердительно кивнула. – Не найти.

– А что касаемо рубах, то зависит от величины. Вот взять тебя, рубах на семь тебе рулона хватит. А мне только на три. А ведь в молодости я была тростиночкой, как ты. Помню, все парни на меня заглядывались, да отец строгий у меня был. Дальше забора не пускал. А чуть что – хворостиной меня, да поперек спины, да с размаху… Но однажды я все же исхитрилась…

Глава 8

Мы давно уже миновали речку, за разговорами я забыла в ней умыться. Прошли нескончаемые поля, на которых что-то колосилось. Миновали редкий пролесок, поднялись на пригорок, спустились с него, как темнеть начало, и, наконец, пришли.

– Вот в этом доме Бранко жил, правда, сейчас к Пресвятой Деве отправился, но по молодости сильно за мной ухлестывал. Даже родителей подбивал, чтобы сватать меня шли, да не судьба. Они богаче моих жили и нашли ему в жены дочку мельника. А та балованная, ленивая. Так мой Бранко и на поле робил, и по дому. Зачем женился только? Над ним вся деревня смеялась.

– А в этом доме, – она ткнула в пустое место, заросшее высокой травой, – вся семья в одну ночь угорела. И младенчик с ними. Потом долго он пустовал, пока наши не растащили бревна по своим хозяйствам.

– А вот здесь – видишь? Сарайка одна только и осталась. Так это твой дом когда-то был, а следующий – мой. Пришли мы, Аннушка.

Ну наконец-то, а то я уже напряглась историю каждого дома выслушивать. А улица длинная..

Тетка Ванда уверенно сняла хомут, что придерживал калитку, и шагнула к дому.

– Запри дверь, – кинула мне через плечо, а сама быстро направилась в дом.

Распахнула двери и заголосила со слезами в голосе:

– Родненькие мои!

В ответ что-то упало, причем неоднократно, а затем поднялся нестройный вой в ответ:

– Матушка! Пресвятая Дева позволила свидеться! Радость-то какая!

И вся куча-мала застряла в дверях. На тетку Ванду навалились три девицы, поверх рослый мужик обнимал и девиц, и тетку, а под ногами на четвереньках ползали еще двое детей. Надо ждать, пока слезоразлив поутихнет.

Плакали, причитали, обнимались. Пока не спохватились.

– Что мы в дверях-то тебя держим, будто в дом не пускаем?

И пробка из людей втянулась внутрь. Ну и я за ними.

Дом представлял собой одну большую комнату, разделенную печью на две части. В одной части сейчас была суета. Ванду усадили за стол. Опять облепили. Потом отлипли, и одна из женщин начала хлопотать возле печи.

А во второй части – только лавки вдоль стен с накинутым поверх тряпьем.

– Да что ж это я… Аннушка, проходи. Садись рядом. Вот спасительница моя, – тетка вскочила и за руку притащила меня к столу. – Помните ее?

В ответ все неопределенно покивали головами.

– Выкупила она нас. Наследство от папаши получила. Баронской дочкой оказалась. Землю и целый мешок денег получила. Вот сейчас в ее земли и направляемся.

Заболтала Ванда меня по дороге, и я забыла провести инструктаж, чтобы не распространялась обо мне да о себе. А сейчас уже, видно, поздно.

Суета смолкла, все замерли и круглыми от удивления глазами разглядывали меня.

– Здрасте вам!

– Мирко, когда обоз-то мимо пойдет? – обратилась тетка к сыну.

Он здесь был единственный мужчина, остальные – молодые женщины. Может, тетка Ванда и поняла, что сболтнула лишнего, а может, в подтверждение серьезности наших намерений спросила про обоз.

– Так ежели вы сейчас богачки, зачем обоз дожидаться? Карету купите, охрану наймите и сами поезжайте, – разумно предложил Мирко, косясь на меня.

Тетка Ванда посмотрела на меня взглядом побитой собаки. Дескать, прости, не сдержалась.

– Я не знаю, в каком состоянии земли, даже где они – не знаю. Не исключено, год добираться до них придется. Да и с обозом надежнее.

– Так оно… Вы на богачек-то не похожи. Возможно, и не убьют вас с обозом, не ограбят, – задумчиво почесав густую черную бороду, вернее подбородок, «успокоил» сын Ванды.

– Ну так когда обоз? – вернулась я к главной мысли.

– Два дня еще ждать.

– Ну, это не до осени. Два дня можно и подождать, – и я с намеком глянула на хозяина.

– О чем речь, конечно, оставайтесь, – спохватился он.

Вскоре на столе появился горшок с чуть теплой кашей и кувшин с молоком.

Кашу нам с теткой положили в одну тарелку, но выдали каждой по ложке. А из кувшина налили молока в щербатые чашки.

Пока ели, хозяева не отходили от нас и все расспрашивали одно и тоже. Как нам жилось у хозяина? Какой у него дом? Вкусно ли кормили? Про меня и наследство никто не произнес и слова. Но эта тема витала в воздухе, и, казалась, он скоро начнет искрить. А то и вообще вспыхнет.

После ужина я попросила ведро воды, чтобы умыться перед сном, все же пыльная с дороги. Затем нам с теткой выделили одну лавку на двоих. Широкую. Я улеглась к стене, а на другой половине дома до середины ночи хозяева с Вандой о чем-то шептались.

Я же задумала утром переговорить с Мирко о помощи. Конечно, хорошо бы не разделять тетку с семьей… только денег на выкуп всех у меня нет, а зная аппетиты хозяина, глядишь, и землю придется отдать взамен их свободы.

Приданое, это я еще в дороге решила, по два золотых каждой теткиной дочери оставлю. Дальше сами пусть решают, как ими распорядиться. Но остается Мирко. Может, козу им надо? Или телегу купить, или посуду? Один-два золотых я готова на него потратить. Матушка-то его меня не бросила, как о родной заботилась. Значит, и они все мне не чужие.

Глава 9

Я проснулась вместе со всеми, едва в проеме окна забрезжил рассвет. Умылась, оделась, а дальше что делать? Если в хозяйском доме работа расписана по часам, то сейчас я предоставлена сама себе. А ведь так будет отныне всегда. Следовательно, надо самоорганизовываться.

– А Мирко где? – я отвлекла Ванду от приготовления завтрака.

– Во дворе, – ответила она, и я направилась туда.

Странно, что не встретила его, когда умывалась. Вышла и начала обходить двор. Беспорядок здесь, конечно, повсюду. Сваленный хворост, половина колеса от телеги, осколки черепков. Столько баб в доме? Почему бы не устроить субботник да не убрать весь мусор?

– Что, ваша светлость, не подготовились мы к вашему визиту? Не убрали двор, еды не наготовили. Вы уж не серчайте на нас.

Мирко вышел из пристроя, стряхнул с ноги остатки грязи и встал руки в боки.

– Смешно шутишь. Весело.

– Где уж нам до шуток. Мы же сейчас вам не ровня. У вас и земли, и деньги, и вольная, а у нас вот вся жизнь здесь пройдет, – он пнул стену сарая и сплюнул в сердцах на землю.

Во дурак! Можно подумать, я изменилась с получением наследства. Да и заслуг моих, по сути, нет. Мама, вот кому было адресовано оно, а я так… Но продолжать разговор в таком тоне, а уж тем более предлагать помощь мне расхотелось.

На завтраке мы уселись за одним столом, но никто не разговаривал. Тишина угнетала. Только Ванда время от времени обращалась к детям с вопросами – подвинуть, отодвинуть, в общем, суетилась.

Я ощущала себя совершенно лишней здесь. Даже тетка словно стеснялась меня. Поэтому я решила расставить все точки над i и вызвала ее после завтрака прогуляться.

– Через день нам выезжать.

– Да, – с тяжелым вздохом отозвалась тетка.

Сегодня она была немногословна, чем немало меня удивила. Обычно ее рассказы не прекращались ни на минуту. А сейчас молчит. Голову опустила и старается не встречаться глазами. Что с ней?

– Ванда, скажи, ты хочешь поехать со мной или предпочтешь остаться со своими?

Перемены случились после того, как мы пришли к ее детям. Может, в этом все дело? Сделала я предположение и угадала.

– Так ведь ты меня выкупила. Как я останусь?

– Стоп! Я дала тебе свободу и право выбора. Тебе решать. Неволить не буду.

– А как ты одна-то?

– Не пропаду.

– Да нет, в долгу я перед тобой. Поеду, – отвела взгляд, а сама чуть не плачет.

– Нет у тебя передо мной никакого долга. Ты меня не бросила после смерти матери, заботилась, кормила. Считай, вольной я с тобой расплатилась. Но это еще не все. Я оставлю тебе шесть золотых. По два в качестве приданого дочерям. И два тебе. Как хочешь, так и распоряжайся ими.

Вопрос мне виделся решенным. Ей тяжело рвать связь с детьми. К тому же неизвестно, когда в другой раз увидятся. Поэтому я тянуть не стала. Разом выложила свои намерения относительно приданого и помощи им по хозяйству.

Тетка залилась слезами, упала на колени, обняла мои ноги и причитала про спасительницу и благодетельницу, что до конца жизни за меня молиться станет.

– Прекрати, поднимись, мы же родня с тобой, пусть не по крови…

Не могла оторвать ее от себя, поэтому опустилась рядом и тряхнула за плечи. Не успокоится – придется отвесить пощечину. Но тетка, проревевшись, утерла лицо рукавом.

– А ты-то как без меня? Ты же мира не знаешь, людей опять же, – спохватилась она.

– Так и ты мира кроме своей деревни не знаешь. Хватит реветь. Подумай, что мне в дороге потребуется, где купить и как разменять монеты. Мелких-то у меня нет. А золотом трясти – лихих людей привечать.

– Тут ты права. Айда вначале к старосте, что он присоветует. Вряд ли здесь у кого столько монет найдется, чтобы выменять тебе. Дело это не быстрое, успеть бы до твоего отъезда.

И она оказалась права. Ни у старосты, ни даже у мельника таких деньжищ не оказалось. Но тетка Ванда сдаваться не собиралась. Уж не знаю, как ей это удалось, но она отправила старосту к барону, тому самому, что дал нам вольную. С целью обмена денег. И накануне отъезда проблему все же решили.

Затем кинулись по соседям, рынок уже закрыт, собирать мне с собой еду, рубахи. Все эти два дня для меня превратились в сплошной поток рассказов об устройстве мира. Из которого я вынесла только одно – кто знатен и богат, на стороне того и правда.

Споры решались в суде посредством… поединков. Кто сильнее – значит, тот и прав. Радовало, что инквизиции здесь не было. Вопросы храмовники решали постом и длительной молитвой. Пресвятая Дева открывала имя невиновного. Но при этом считалось хорошим тоном сделать богатый подарок в церковь. Для надежности.

И про обозы, и про придорожные таверны – про все мне тетка Ванда успела рассказать. Голова пухла от обилия информации. Но, с другой стороны, я все больше соответствовала местным меркам. Отличалась, конечно, от других. Но и здесь не унывала. Приеду я в другие земли, там пусть немного, но не похожи порядки и устройство жизни на наши. Тем и буду отговариваться, что в местности, откуда я родом, было принято по-другому. Отсюда все мои странности.

Глава 10

Вот я и осталась одна. Все повторяется. Как и в той, другой жизни. Что бы это могло означать? Не выполнила программу там, не сдала экзамен, и меня отправили на переподготовку?

Что там после большого спорта ничего я не понимала в жизни, что сейчас. С той лишь разницей, что там жизнь перевалила за половину, а здесь, со слов тетки Ванды, мне семнадцать зим. Все впереди.

До ближайшего городка, Салма, два дня пути и две ночи. На утро третьего дня охранник в обозе предупредил, что подъезжаем. Так что я ехала, смотрела по сторонам, болтала с соседями по телеге и радовалась первому в жизни отпуску.

Обоз двигался настолько медленно, что можно было слезть с телеги и идти рядом. Скорость примерно одинаковая. А все оттого, что не все имели деньги заплатить за комфорт. Многие следовали за обозом пешком. Потому что на дорогах небезопасно, а здесь все же охрана.

С бытом тоже все было разумно устроено. Котлы для варки каш, дрова и посуду везли на отдельной телеге. Стоянки делали два-три раза в день, но готовили еду только утром и вечером, перед сном. Каждый скидывался припасенными запасами: горсть крупы, корешки для аромата, луковица – вот и готова каша. Раскладывали по тарелкам, а после отправлялись на ближайший ручей или речку мыть посуду. Вот и весь быт. В остальное время каждый был предоставлен себе.

Спали кто как. Кому сильно повезет, как мне например, доставалось место на телеге. Другие под ней или просто на траве рядом. Благо дождей не было, и вообще климат здесь солнечно-жаркий. Я так его охарактеризовала.

Я же никак не могла придумать, куда мне следует двигаться дальше, в какой город, чтобы добраться до своих земель. Спросила соседку по телеге – молодую женщину с двумя погодками-непоседами, примерно трех и четырех лет. Она и дала дельный совет.

– Ты у охранника спроси. Они ведь по всему королевству с обозами ездят. Авось и подскажут чего.

Точно! И на ближайшей стоянке я обратилась к одному из них с вопросами про север Павдии.

– Зачем тебе туда? Места там нехорошие. Народ больше оттуда бежит, чем туда. Даже обозы перестали ходить, – огорошил он меня.

Да как же так? Причины нехорошести я сама выясню, когда прибуду на место. Вот только как добраться?

– От Салма до Вайса – городка, ближайшего к северу Павдии, – обоз ходит. Мы приедем, а он должен через день-другой тронуться. Ты с ним и добирайся. А дальше… не знаю, может, телегу найми или с торговцами на рынке сговорись, как тебе добраться.

– Спасибо большое. А где обоз тот искать? В Салме-то?

– У городских ворот. Там же будет, где мы остановимся. Не переживай, девка, покажу да устрою тебя.

По началу я напряглась от такой неожиданной заботы. Не потребовал бы чего взамен. Но вскоре Перо, так звали охранника, рассказал, что у него дочь моих лет и я ее напоминаю ему. Оттого и взялся помочь. Ну раз так, то я усмирила тревогу и остаток пути провела в созерцании полей, рек и небольших деревень, через которые следовал наш обоз.

В одной даже изловчилась, спрыгнув с телеги, купить крохотный кувшин молока, что продавали у дороги, и, догнав своих, с удовольствием пообедала свежим молоком и сухарями.

А когда подъехали к Салме, охранник меня расстроил.

– Обоз ушел рано утром. Следующий через десять дней.

Катастрофа! Чем я заниматься буду? А сколько денег проем и проживу здесь? Как все плохо складывается. Я стояла и кусала губы, готовясь к неизбежному промедлению. Когда Перо неожиданно спросил:

– Деньги-то у тебя есть?

Я, признаться, сразу напряглась. Разговоры о деньгах на пустом месте не заводят.

– Да не пугайся ты так. Смотри, обоз ушел полдня назад. Скорость у него такая же, как у нашего. Понимаешь, к чему я клоню?

– Догнать? – я даже подпрыгнула на месте от радости.

– Только надо лошадей поменять на свежих, но с этим проблем не будет – нам бесплатно замена положена. А вот за помощь тебе…

– Ну говори, сколько просишь?

Взрослый мужик, а мнется, как девушка. Еще и время тянет.

– Один серебряный. Но мы поедем вдвоем с Горкой, и плюс тебе лошадь нужна. Ее за деньги возьмем.

Хм… их двое, это не страшно. Что касается денег… Сколько я проем и проживу за десять дней? Всяко больше. Тут и думать нечего, надо соглашаться. Вот только…

– Я верхом не умею. Но я согласна. Деньги есть.

– Со мной тогда поедешь, возьмем коня покрепче да заскоро догоним обоз твой.

На том и порешили. Они поменяли лошадей, Горка, охранник помоложе, тощий и высокий, привязал мой мешок к своему седлу. Перо подсадил меня на своего коня, затем запрыгнул сам мне за спину, и мы помчались.

Первые шаги, скажу я вам, были пострашнее боя в полной темноте, когда ориентируешься только на слух. Но зато прекрасно прокачиваются врожденные инстинкты.

Держаться не за что. Опоры под ногами нет. При каждом прыжке коня меня мотыляет из стороны в сторону с критической амплитудой. А удары попой о спину животного? Это же прямой путь к травме позвоночника.

– Ты чего не держишься? Руками за гриву хватайся, ноги прижимай плотно к крупу, – Перо устал меня ловить и подсказал, как следует держаться верхом. Вскоре я приловчилась и думала только о том, что эта дикая скачка – только чтобы догнать обоз. Час-два, не больше. А дальше вновь спокойное путешествие в телеге.

Глава 11

– Ты, девка, вот что… Беги в лес да на дерево взбирайся, пока мы порядок наводить будем.

Перо на скаку соскочил с коня, сорвал меня и толкнул в сторону леса.

– Я с вами, меня отец драться учил.

– Да кой тут драться… – начал было он, но я уже неслась в бой. Потом поговорим.

Одного из «наших», так я определила мужчин, одетых в форму, приперли к карете двое оборванцев. А третий готовился воткнуть в спину кинжал. Вот его я свалила на землю ударом стопы в область груди в прыжке. Динамики предостаточно, точность тренирована годами, эффектно. Устоять невозможно. Он кулем повалился на землю. Потом короткий удар в область шеи – и готов. Нет, не убила, просто обездвижила.

Кинжал отпнула под карету – зачем он мне? – и поспешила отбить служивого от двух нападавших.

Надо признаться, что своим появлением я обескуражила всех.

– Беги скорее, я задержу их! – крикнул мне служивый.

А я, воспользовавшись замешательством нападавших, хлестанула от души ребром ладони одного по шее, а второго ногой между ног. Беспроигрышный вариант.

Минус три. Где же дети и женщины? Кого спасать? Заглянула в карету – пусто.

– Господина оглушили и в лес уволокли, – пояснил спасенный мной служивый.

Должно быть догадался, что я пришла творить добро.

Шум схватки стихал. Видимо, разбойники удовлетворились своей добычей и отступили. Даже показать мастерство в схватке не дали. Скучно.

– Чего ждем? Побежали догонять вашего господина.

– Ты бы все же осталась, – попробовал разубедить меня мужчина, которому я только что спасла жизнь.

– Ага, сейчас. Показывай, в какую сторону они побежали, – безапелляционно заявила я командным голосом.

Он и еще двое кинулись в лес, ну и я следом. По дороге не рассчитала с обувью и заметно отстала, зато на глаза попалась добротная дубина, вернее палка. Неизвестно, что там впереди. Ножи и прочее я с детства презирала – они для нанесения проникающих увечий, а у меня другая техника. Вот дубина в самый раз.

Бежали долго, мое-то тренированное дыхание быстро вошло в норму, а служивые вскоре сбавили скорость. И тут впереди послышался шум.

Я обогнала коллег и чуть прибавила ходу.

На открытой поляне догнала трех бандитов, которые волокли бессознательного мужика. Трое? Почему так мало? Опять развернуться не дадут.

Я с ходу дубиной глушила одного, второго, пока он разворачивался, ткнула этой же дубиной в солнечное сплетение. От души так ударила. Помереть не должен, но сопротивление долго не сможет оказывать.

А вот до третьего дотянуться не успела. Он свалил господина на землю и приставил кинжал к его горлу.

– Я убью его, убью! – кричит, а у самого руки дрожат и в глазах паника.

– Да зачем это тебе? Смотри, я выбрасываю дубину.

Я развернулась к служивым, что замерли в трех метрах от меня, и показала ладонь в предостерегающем жесте, чтобы не мешали.

Затем крутанулась к бандиту. Развела демонстративно руки в стороны и сделала маленький шажок в его сторону. Дескать, смотри, я безоружна.

Нас разделяло метра два. При всей моей подготовке и умении я не достану его отсюда. Точнее, достану, но господин может пострадать.

– Тебя как звать?

В ФСБ мне разрешали посещать тренировки других специалистов. Для расширения знаний. Кроме того, каждый день появлялись новые приемы и техники боя, чтобы уметь отвечать на вызовы со стороны преступников, без устали придумывающих самые изощренные способы. И, понятное дело, мы не могли стоять на месте. А еще я обязана была раз в месяц беседовать с психологом. Обычная практика, всех без исключения касалась.

Вот сейчас все знания разом вспыхнули в моей голове, и я приступила к переговорам.

– Тебе зачем? Я убью его! Не подходи.

– Меня зовут Аннушка. Ну, не кричать же нам друг другу, – я сделала еще шажок.

Здесь две тактики. Либо бить сразу, но тогда жизнь господина окажется под угрозой. Либо успокоить преступника, заболтать, а потом выждать момент и нанести единственный верный удар. Желательно в голову. Вот этим я сейчас и занималась. Подбиралась ближе и усыпляла его внимание.

– Я же здесь случайно оказалась. Бабье любопытство подвело. – Еще шажок. – Опоздала на обоз, попросила его догнать, сама-то я верхом не умею. – Шажок.

Сейчас надо остановиться, давить ни к чему. Пусть привыкнет к расстоянию, а я продолжу.

– А куда надо-то тебе?

Победа! Бандит включился в разговор. Успокоился. Перестал орать, грозить убийством заложника, в руках дрожь прошла.

Я сделала еще шаг и предложила:

– Присяду на землю? Устала я чего-то.

Два хороших шага, и села почти у плеча лежавшего господина.

– Еду на север Павдии. Бастардка я. Папаша умер и оставил мне в наследство земли. Вот и хочу посмотреть, что там. Если понравится – жить останусь, а нет – то… – Закатила глаза вверх, а когда опускала, резким ударом сложенных пальцев приложила бандита в переносицу. – Продам, наверное, – тем же спокойным голосом закончила фразу.

Глава 12

– Стой, девка, как тебя там… Аннушка, – донеслось мне в спину.

Эх, не успели мы смыться. А обоз тем временем все дальше. Мы с Перо переглянулись и, не сговариваясь, вернулись к карете.

На полу которой сидел спасенный господин и растирал виски руками. Молодой, между двадцатью и тридцатью. Сейчас чуть бледный, но, возможно, это черные кудрявые волосы создавали такой эффект.

Камзол лежал рядом, он же остался в белой рубашке с широкими рукавами и в жилете, расшитом золотыми нитками. На руках перстни.

– Господин? Посмотрите на меня, – я присела на корточки напротив него и выставила два пальца. – Сколько пальцев?

– Два, – на автомате ответил он и только потом удивился, аж вскинул густые, вразлет брови.

– Голова кружится? Тошнит вас? – Дежурные вопросы после травм.

– Ты кто?

Вот ведь. Я помочь ему хочу, а он… С другой стороны, если не заговаривается, начал задавать вопросы, значит, мозг и не поврежден.

– Аннушка.

– Это ты меня отбила?

– Мы вместе с вашей охраной.

– Она это, господин, мы лишь потом горло всем перерезали, – охранник, которого я спасла первым, тут же меня сдал.

– Маркиз Винченте де Ромарио, – неуклюже привстав, господин приложил ладонь к груди. – Я должен тебе монеты за спасение, но разбойники все забрали. Где тебя найти, чтобы расплатиться?

Вон оно как? Позвал, чтобы отблагодарить? Зря я про него нехорошо подумала.

– Я далеко еду. – Правду говорить все же поостерегусь. – За предложение спасибо, только некогда мне. Надо обоз до Вайса догнать.

Монеты, конечно, нужны. Но это ведь как – начнутся расспросы, беседы, кто учил драться, откуда родом, и прочее. Я же ничего по сути об этом мире не знаю. Выдам себя, а там как бы хуже не стало. Поэтому лучше не связываться с господами. Опыт-то есть об их непорядочности и жадности.

– Я тоже туда направляюсь. Хотите со мной, в карете?

Заманчиво, конечно, но уж лучше я буду держаться от господ подальше.

– Благодарю, но я сама.

– Ну как знаешь, Аннушка, – улыбнулся он.

А ведь красив, зараза. Темные внимательные глаза, тонкий нос и четко очерченные губы. Еще и выбрит начисто, что выделяет его из общей массы мужчин. Даже бывший хозяин носил неопрятную бороду и усы.

Я пошла к нашим лошадям, которых все это время держал Горка и внимательно за нами наблюдал.

– Девка-то огонь, – пошутил он.

Перо помог мне забраться на коня, сел за моей спиной, и мы помчались. Ехали без остановок, благо других происшествий по дороге не случилось, и когда я напрочь отбила зад, наконец показался хвост обоза.

Перо окликнул одного из охранников, судя по добродушной перепалке, они оказались знакомы.

– Ты вот что… Аннушку пристрой получше да приглядывай за ней в дороге. Позаботься о сироте.

– Сделаю, дядька Перо, в лучшем виде, – улыбнулся охранник.

Я выдала Перо деньги, поблагодарила за помощь, и на этом мы с ним простились.

Мирко, так звали молодого охранника в обозе, подхватил мой мешок, и я за ним поковыляла на негнущихся после долгой скачки ногах до телеги, на которой мне предстояло продолжить путь.

Устроилась и вздохнула с облегчением. Вот я еще на один шаг приблизилась к своему наследству.

Со мной на телеге ехала говорливая селянка Марта. Чем-то она напомнила мне тетку Ванду. Оказалось, едут с мужем на рынок, но у мужа полная телега, вот она и пересела.

Быт был мне знаком: пара остановок днем и ночлег под открытым небом.

К вечеру первого дня остановились в деревеньке и только запалили костры, как нас нагнала знакомая карета в сопровождении охраны. И нет бы им ехать дальше, так остановились, давай выгружаться, договариваться на постой в придорожной гостинице.

Я спряталась за телегой и издали наблюдала, как маркиз ощупывает взглядом обоз. Меня ищет? Нет, мне его внимание ни к чему.

Тут как раз стремительно опустившиеся сумерки послужили мне надежной защитой. А утром, еще по прохладе, мы двинулись в путь. Вскоре карета с маркизом нас обогнала и умчала вперед, поднимая облака пыли. Так мы и не встретились.

По дороге я расспросила охранника Мирко, как мне добраться до севера Павдии. И выяснилось, что лучше всего с торговцами, что привозят оттуда свои товары на рынок.

Сразу договорилась с соседкой Мартой, что она покажет дорогу до рынка, и повеселела. Как все у меня ладно складывается, еще немного – и приеду в свои земли. Зря пугали, что дорога окажется тяжелой. Или это тетка Ванда, не переставая, за меня Пресвятой Деве молится?

Остаток пути прошел без происшествий. И вечером второго дня мы прибыли в Вайс. Здесь Марта предложила не торопиться. Заночевать у городской стены, под охраной, чтобы деньги не тратить в городе, а поутру отправиться прямиком на рынок.

Конечно, так лучше. И мы остались снаружи городской стены. А едва забрезжил рассвет, сварили походную кашу, наелись и, заплатив пару медяшек, прошли в городские ворота.

Глава 13

Один вопрос меня мучил – что сказать им? Зачем мне надо на север Павдии? Правду ни в коем случае открывать нельзя – цену заломят непомерную.

Но тогда что? Зачем одинокой молодой девушке туда? К родне? А как спросят имя? Соврать-то я могу, а вдруг они там всех наперечет знают?

В общем, надумала легенду такую, чтобы не очень отходить от реальности. Дескать, осталась сиротой, а мама перед смертью сказала, что отец мой туда переехал, когда бросил нас с ней. Имя знаю примерно, возраст тоже, вот и рассчитываю к нему в дом попроситься. Другой родни у меня нет, а выживать как-то надо.

Доберусь, а там распрощаемся, и поминай как звали. Ну а когда в наследство вступлю, там уже другой разговор будет.

Но все равно колени мелко дрожали при приближении к храму.

Располагался он на большой площади, и, что я сразу отметила, ни конных, ни карет, ни тем более телег здесь не было. Все останавливались на прилегающих улицах и шли пешком.

Ну вот пришла я к храму. А дальше что? Внутрь заходить, как в пасть к тигру. Но снаружи храмовников и не видно.

Так и я стояла, размышляла да разглядывала храм. Он поражал своим величием. Если все дома в Вайсе были сложены из песочно-светлого камня, то собор построен из обожженной глины. Сколько этажей? Возможно, четыре, но точно определить сложно. Потому как окна расположены без должного порядка и имеют разную величину. Начиная от узких, как бойницы, до ровных круглых под самой крышей.

И тут зазвонили в колокола. Это время за середину дня перевалило? Мало того что я ела только ранним утром, так еще и надо искать себе место на ночлег. Если здесь такой же распорядок служб, что и у нас, то скоро начнет темнеть. А я одна в незнакомом городе. И судя по всему, придется мне здесь пожить какое-то время, пока не найду, с кем ехать в свои земли.

В храм заходить не хотелось, но я все же сделала это. Огромные – три меня ростом – двойные двери, но одна из них поддалась достаточно легко. Внутри полумрак, прохлада и красота, сбивающая с ног.

На гладко отшлифованных каменных стенах изображения немыслимых размеров, и везде главным персонажем выступает женщина, голова которой покрыта платом. То она протягивает хлеб ребенку, то прикасается руками к старику, изъеденному безобразными ранами. От ее рук исходит золотистое свечение, и едва оно касается язв, те затягиваются.

Между фресками по стене пущен орнамент из цветов, переплетенных с гроздьями винограда. Я заметила вдоль стен ряд ящиков, в которые заходившие люди кидают монеты. Ну раз так следует поступать, кинула и я. Попросив при этом Пресвятую Деву о помощи в переговорах с храмовниками и заступничестве.

И тут ко мне подошел храмовник, узнала его по коричневой хламиде.

– Вижу, ты не из этих мест, дочь моя.

Как он это узнал?

– Да, – склонила я голову в ответ.

– Со скорбью или требой пришла ты в храм?

– Я даже не знаю. Мне нужно добраться до севера Павдии. Обозы туда не ходят. С рынка никто не едет. Подсказали, что святые отцы оттуда прибыли. Вот и разыскиваю их. Может, возьмут с собой?

– Так-то тебе брат Киприано нужен. Пойдем, он здесь. Провожу тебя.

Ой, не к добру такая ласка в голосе, наверняка усыпить мою бдительность хотят, а потом огорошить непомерной ценой. Но я не собираюсь соглашаться с первого раза. Возьму время на обдумывание и пойду искать другие варианты.

Держа все это в уме, я с опущенной головой шла вслед за храмовником. Он пересек роскошный зал, утопающий в картинах, живых цветах и золоте. Подвел меня к боковой дверце и велел ждать.

Рядом стояла лавочка. Хорошо-то как, а то за день ноги гудят. Я присела, мешок на колени, сверху подбородок. Хорошо. Век бы так просидела. Правда, пить очень хотелось, и поесть не мешало бы.

– Дочь моя…

Я все же задремала в полумраке и прохладе, так что мужской басистый голос застал меня врасплох. Вскочила. Уронила мешок. Подняла. Поклонилась.

Передо мной стоял седовласый старец с копной взъерошенных волос и добродушной улыбкой. И глаза его тоже смеялись, а расходящиеся морщинки лишь подчеркивали лучистость глаз.

– Святой отец, мне сказали, что с вами, вернее, с храмовниками… – говорила я путано, сбиваясь на каждом слове. – Можно добраться до севера Павдии. Так это?

– Правильно сказали. Мы должны были сегодня выехать, но Пресвятая Дева задержала. Может, чтобы тебе помочь? – лукаво прищурился он.

Я лишь хлопала глазами, не зная, что сказать. Да и не понимала я его игру, а значит, лучше промолчать.

– Остановиться нашла где на ночь?

Зачем он спрашивает? Про помощь еще не ответил, а уже моим ночлегом интересуется. Я напряглась еще больше.

– Нет, святой отец, – снова поклонилась.

– Тогда оставайся у нас, на женской половине для путников. А завтра сразу после утренней молитвы выезжаем.

Как? Меня не только берут с собой эти добрые люди, а еще и приют предоставляют? Я сразу вспомнила, что храмовники ничего не делают бесплатно.

– А сколько это стоит? Хватит ли мне монет?

Глава 14

Удивление сменилось настороженностью. Нет, я не верю. Здесь наверняка кроется подвох. Но буду решать проблемы по мере их поступления. Брат Иоганн пообещал бесплатное проживание и питание. Случись что, к нему и буду посылать с вопросами, если что-то пойдет не так.

Мы обогнули собор и вошли в примыкающее к нему с обратной стороны здание. Вытянутый прямоугольник правильной формы, а вот цвет стен тот же – из красного обожженного кирпича. Но, в отличие от собора, на фасаде дома отсутствовали какие-либо украшения. Ровные стены, узкие стрельчатые окна и обычных размеров двери.

Вслед за храмовником я вошла на первый этаж. Воняло прогорклым жиром, кислятиной, подгорелой выпечкой и еще чем-то противным.

– Здесь у нас трапезная.

Храмовник свернул направо.

Длинное, большое помещение. Сейчас в нем было практически пусто, не считая двух людей, скоблящих столы. Им здесь работы на неделю, а то и на месяц. Столы стояли во всю длину, располагались буквой П, а возле них такие же грубо сколоченные лавки.

– Второй этаж предназначен для храмовников, туда тебе нельзя, – мой провожатый направился к лестнице, продолжая вводить меня в курс дела.

На третьем этаже, а он был последним, вправо и влево вели двери. Вот где духота и парилка, как в печи.

– Направо – мужская половина, женщины проходят налево, – показал мне храмовник. – Мне туда нельзя. Найди свободный топчан и смело его занимай. А вечером спускайся на молитву, после нее подадут еду. Затем сон. Утром молитва, еда, а затем братья поедут домой и тебя с собой заберут. Все поняла?

– Да, святой отец, – поклонилась я в ответ.

– Тогда располагайся, – он положил мне на голову руку, что-то прошептал, затем повернулся и ушел вниз по лестнице.

А я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула на женскую половину. Общее помещение, метров тридцать в длину. И все заставлено широкими матрасами из грубой холстины, сквозь которую пробиваются сухие травинки. Судя по ширине, один матрац предназначен для нескольких женщин.

Узкие окна почти не проветривают помещение. Душно, жар спускается с крыши и заполняет собой все пространство. Нижнее платье на мне враз стало влажным от выступившего пота.

Женщин не так чтобы много. Несколько групп по два-три человека. При моем появлении они подняли головы, окинули меня взглядом и вернулись к разговорам и разбору вещей.

Я поправила мешок на плече и по тесному проходу направилась в дальний угол, туда, где возле спальных мест отсутствовали чужие вещи.

– Ты одна, что ль? – заговорила со мной немолодая грузная женщина, когда я проходила мимо нее.

– Да, – сухо ответила я и продолжила идти к выбранному месту.

Она поморщилась, окинула меня недовольным взглядом. А что, собственно, происходит?

– И далеко ты одна направляешься?

– Вон, в уголок. Хочу прилечь, отдохнуть перед молитвой.

– И где же это ты так устала?

Нет, это уже переходит всякие границы. Она явно на что-то неприличное намекает. Я остановилась. Поставила мешок на пол и просверлила ее взглядом. Товарки, что сидели рядом с ней, замерли и с интересом наблюдали за развитием событий.

– Твое ли дело задавать мне вопросы? И если уж отче Киприано и брат Иоганн не задались вопросами моего одиночества, кто ты такая, чтобы судить обо мне?

Я говорила нарочито тихо, руками уперлась в бока и нависала над ней, сидящей на топчане. Давила, в надежде заткнуть ее рот.

– В святом месте, а никакого почтения к старшим, – буркнула она, идя на попятную.

А сама глазами ширк-ширк на товарок в ожидании поддержки от них. Но те молчали и лишь прислушивались к нашему разговору.

Я так решила, что баба эта обладает склочным характером и ей до всего и до всех есть дело. Есть такие. Скажи ей больше, тут же кинется учить жизни.

Посчитав, что вопрос снят с повестки дня, я подхватила мешок и все же дошла до выбранного места. Так. В мешке у меня только немного еды и сменные рубахи. Но все же не хотелось, чтобы в него заглядывали посторонние. Поэтому вытащила одну рубаху и разложила ее на топчане с краю. Дескать, место занято. А мешок заберу с собой.

Нет, ну что ты будешь делать. Эта противная баба поднялась и направилась ко мне.

– Ты про меня худого не думай. Откуда мне было знать, что ты с самим старцем Киприано путь держишь. А что спросила, так ты прости меня, – без разрешения усевшись рядом, она извинилась.

Все, конфликт исчерпан. Сейчас можно и поговорить.

– На север Павдии я еду. Отца разыскиваю. После смерти матери лишь он у меня и остался. Может, не прогонит. Одной-то мне тяжело, – выдала я заготовленную легенду.

– Плохое то место. Сама не бывала, но, говаривают, трудно там жить. Люди злые, земли скудные, но самое гадкое – местный судья. Уж больно он жадный до чужого добра, и никакой управы на него нет.

Хм, новый персонаж нарисовался. Интересно, кто он по статусу? Об этом и спросила ее.

– Надсмотрщик над землями. Поставлен властями. Сам вершит там суд. А откуда ты пришла, такого не было? – с удивлением обратилась она ко мне.

Глава 15

– А я Ларга. Сынок сильно занемог. Вот и отправилась по святым местам исцеления для него вымаливать. Здесь переночуем и с обозом пойдем в Калию. Там монастырь с платом Пресвятой Девы. Говорят, о чем его не попросишь – все исполняется.

Правда? Как давно вещи научились исцелять? Мир другой, а рассуждения людей неизменные. Прикоснись к тряпочке – и будет тебе счастье.

– Анна, – представилась я в ответ.

Поучать вслух не стала – не мое это дело.

– Ты тогда отдыхай, а как на молитву позовут, вместе и пойдем, – поднялась она с моего места.

– Ларга, расскажи, где здесь туалет и где можно перед сном помыться.

Она недоуменно на меня посмотрела, потом до нее дошло.

– Горшки там, – показала на незаметную дверцу в нише. – А мыльни здесь нет.

– А из горшов куда выливать?

Насколько я поняла, здесь нянек и слуг не было.

– Так там же и выливай. Через дыры оно на улицу стечет.

Фу, какая гадость. Но что поделать, мир такой.

Я поднялась и прошла в указанном направлении. Открыла дверь и охнула от вони. Даже глаза защипало. Но делать нечего. Схватила горшок почище, сделала в него дела и выплеснула в углубление в полу. Простите, люди, если вы в этот момент проходите внизу.

После чего я вернулась и с удовольствием легла на топчан. Желудок напомнил о голоде, и у меня с собой была еда, но есть в уголке одной мне стыдно. А если делить на всех присутствующих, тогда и самой не останется. Надо воды попить, тогда потерплю и до вечера. Но спускаться вниз… Решила – полежу немного и спущусь.

Усталость взяла свое, и, несмотря на духоту, я вскоре задремала. А разбудили меня удары грома. Подскочила и не сразу сообразила, где я. Ах да, это на молитву всех созывают.

Подхватила мешок и направилась со всеми на выход. По дороге все же забежала в трапезную и напилась воды. У входа стояла огромная бочка и черпак. Один на всех. Каждый подходил, набирал им воду и пил. Антисанитария полная. Но что делать… Напилась и поспешила в храм.

Здесь уже собирался народ. В самом большом зале установлены деревянные скамьи, с прямыми, неудобными спинками. Но лучше сидеть, чем стоять, и я опустилась на ближайшее место. Едва успела выдохнуть, как меня попросили в достаточно грубой форме освободить место.

– Крестьянское место у стены, а здесь господа изволят сиживать, – через губу выговаривал мне старик в обшарпанном камзоле. Рядом с ним старушка буквально пускала пар из ноздрей, глядя на меня.

Спасибо, что не ударили. Молча встала и отошла к стене. Оглянулась и увидела, что мне рукой машет Ларга, подзывая к себе. Кивнула и пробралась к ней.

– Подвинься, – бесцеремонно толкнула она одну из товарок и показала на освободившееся место.

– Спасибо, Ларга, – я улыбнулась и присела рядом.

Молитва оказалась недолгой. Может, с полчаса. Храмовники выходили перед народом на возвышение и протяжно пели на незнакомом языке. Время от времени кланялись нам. Тогда момент мы вставали и кланялись им в ответ. Очень удобно, тело не затекало от долгого сидения.

После окончания молитвы храмовники выстроились в линейку, и к ним потекло людское море. Вначале роскошно одетые горожане, затем попроще, кто с сидячих мест, и уже в конце мы. Храмовники возлагали на головы людей руки, многие останавливались и начинали о чем-то спрашивать. Нет бы переждать, когда все пройдут, и подойти с вопросом. Так что все проходило вяло. Завершение молитвы по времени растянулось в два раза дольше самой молитвы.

И вот наконец-то дошла моя очередь. Я прошла всех, кланялась в ответ, а когда поравнялась с отцом Киприано, он неожиданно напутствовал меня:

– Мир тебе. Как звать тебя?

– Аннушка, – я захлопала глазами. Надо же, запомнил меня.

– Отдыхай, Аннушка, завтра в дорогу.

Я подняла на него взгляд и удивилась в очередной раз его лучистой улыбке. Совершенно искренней, без налета лицемерия или подобострастия. Не верится, что передо мной храмовник. Просто добрый дед.

С этим настроением и направилась к выходу. Но меня тут же нагнала любознательная Ларга.

– С таким заступником, как отец Киприано, тебе ничего не страшно.

– С чего ты это взяла? Ну, что он мой заступник.

– Так слышала, как он с тобой разговаривал.

Ну да, я вспомнила, как храмовник в баронском доме со мной говорил, когда обкрадывал. И этот. Действительно, небо и земля. Но не верю я в искренность его. Странно, что увидев меня, сироту, он тут же проникся любовью и решил взять под свое крыло. Ох, неспроста это.

Пока шли в трапезную, спросила у новой знакомой, чем знаменит этот храмовник.

Оказалось, что он с братьями добровольно ушел создавать монастырь на север Павдии. И все у них ладно получилось. И люди к ним шли толпами, да потом братия из монастыря Калии попросила у них плат Пресвятой Девы. А что дальше случилось – никто не знает. Только плат не вернули, а поток людей иссяк.

Обманули, значит, доверчивого старика. Ну, что делать, я не понаслышке знаю о коварстве храмовников.

Глава 16

Проснулась, вернее, подскочила на топчане от взрывов над головой. Колокола. Хорошо, что это последняя ночь здесь.

Быстро собралась, Ларга поджидала меня, в то время как другие женщины направились на молитву.

А дальше все по расписанию. Молитва, взаимные поклоны, возложение рук на головы после и напоминание отца Киприано, чтобы после еды выходила к телегам.

– Они возле дома будут.

И правда, когда мы направлялись на завтрак, к нашим дверям подгоняли три телеги. Я засуетилась. Надо поскорее перекусить и уже готовиться.

Ларга подхватила мое настроение, растолкала очередь, крича всем, что нельзя задерживать самого отца Киприано. Раздобыла нам тарелку каши, такой же, как вчера. Устроила меня на лавке.

– Ешь досыта. Я со своими поем.

– Да здесь на двоих хватит, – воспротивилась я.

– Не думай обо мне. Ешь.

А еще подсунула мне крохотный кусок окорока. Прямо рукой бухнула в тарелку. Совсем неожиданно. Я разломала его ложкой, перемешала с кашей и наелась от пуза.

– Спасибо тебе, – пододвинула к ней тарелку с остатками каши.

Но она не торопилась приниматься за еду. Посмотрела на тарелку, на меня, отвела глаза. Вздохнула.

– Говори.

Хорошая она баба, видно, хочет о чем-то попросить, да стесняется.

– Аннушка, попроси отца Киприано помолиться об исцелении сыночка моего Свана. Ноги его не держат. А отче помолится, и исцеление придет. И вот еще, – она протянула на ладони несколько монеток.

– Да ты что?

– Бери. Отцу Киприано передай.

Ну если так… И я взяла монеты.

– Все передам, и сама помолюсь.

Затем мы обнялись. Ларга проводила меня до телег. Возле них уже собирались храмовники. Все в одинаковых коричневых одеяниях. Вскоре появился и сам отец Киприано. В руках он нес коричневую сутану.

– Надень-ка на себя, – он протянул ее мне. – Так оно надежней будет.

Странное дело, но ему виднее. Накинула на себя одежду храмовников, затянула поясом, как они это делали, и замерла перед ним.

– Пресвятая Дева наша защитница, – положил он руку мне на голову.

Я так понимаю, что это местное благословение такое.

На этом мы простились с Ларгой. Отец Киприано занял место во второй телеге, и меня позвал ехать с ним. Остальные храмовники, их я насчитала восемь, расположились частично на нашей и на других двух телегах. Наконец отец Киприано скомандовал, и наш обоз тронулся в дорогу.

Каждую телегу тянуло по две лошади. Но и нагружены они были с верхом. Чем? Непонятно, потому что закрыты парусиной и перевязаны веревками.

– Ты держись поближе ко мне. Так надежнее будет, – повторил отец Киприано.

Проехали через городские ворота и устремились по безлюдной дороге. Чем дальше, тем больше я тревожилась о нашей безопасности. А храмовники тихонько болтали меж собой, посмеиваясь время от времени. В общем, вели себя совершенно расслабленно.

– Так зачем, говоришь, ты в наши края пожаловала? – обратился ко мне храмовник.

Вот странный. Я же уже говорила. А, так он запамятовал? Ну, бывает. Возраст все же преклонный.

– К отцу еду. Осиротела, вот и хочу приткнуться к его семье. Руки есть, работать могу, Пресвятая Дева заступится – глядишь, не выгонит он меня.

– Ну, не хочешь говорить – не говори. Всему свое время.

Я даже рот открыла от такого откровения. Он понял, да? Что я не договариваю? И с одной стороны, мне стыдно, а с другой… Не верю я храмовникам.

– Отец Киприано, соседка моя по ночлегу просила вас помолиться о здоровье ее сына. Сваном зовут. Обезножил он. И вот, – передала ему монетки, что держала зажатыми в кулачке.

– Отчего же не помолиться, – он ссыпал монеты в карман и речитативом нараспев начал что-то произносить на незнакомом языке.

Молитву подхватили остальные, а я, сколько бы ни вслушивалась, не могла разобрать слов.

Заехали в лес, и тут нам дорогу перегородили нехорошего вида люди.

А я про палку-то позабыла. Начала судорожно оглядываться в поиске подходящего предмета, но нащупала лишь горшок, что мне с собой отдала Ларга. Хоть что-то. Торопливо достала его из мешка и зажала в руке.

Между тем отец Киприано, который внимательно следил за моими действиями, удивленно поднял бровь.

– Ты это чего удумала?

– Защищаться буду. От разбойников. Я умею. Меня… сосед наш учил.

– Пресвятая Дева наша заступница, и защита вся от нее, – ласково улыбнулся храмовник.

Мне бы его уверенность. Но уже в следующий момент я обомлела от увиденного.

– А, это вы, отец Киприано? Задержались что-то в этот раз.

К нашей телеге подвалил здоровенный бугай с дубиной наперевес. Лохматый, вонючий, а глазами так и шарит по телегам.

Глава 17

Солнце уже склонялось к вечеру, когда вдалеке показалось величественное строение, по красоте не уступающее городскому храму.

Первое впечатление – золотой зуб во рту нищего. Среди захолустья и редких деревень с покосившимися черными от старости избами – и такое.

– Ну вот мы и приехали. Пресвятая Дева домой привела, – довольным голосом произнес отец Киприано. – Ты, Аннушка, у нас остановишься? Куда тебе на ночь глядя идти? – добродушно прищурившись, обратился он ко мне.

Прозвучало как приглашение. Я не знала, что и думать. Почему эти храмовники оказались отличными ребятами? Помогают мне совершенно бесплатно. Кормят, дают приют, а сейчас и вовсе к себе домой зазывают. Они же не знают, что я владелица этих земель. Но ночевать мне и вправду негде. Ходить по домам и проситься на постой – так себе решение. Не на улице же мне оставаться?

– Я много благодарна вам и с радостью приму приглашение. Но мне все это так непривычно…

– О чем ты, Аннушка?

– Отче Киприано, вы добры ко мне, да и ко всем встречным. Вон, даже разбойники вас любят и уважают. А я знавала другого храмовника…

Дальше рассказала, как со мной обошелся храмовник из хозяйского дома.

– На все воля Пресвятой Девы, – непонятно сказал отче Киприано. – Кроме того, не забывай про нашу людскую натуру. И еще. У нашей защитницы на нас большие планы. И если мы видим себя одним днем, то она знает, что с нами ранее приключилось, как мы стали такими, и, самое главное – она ничего не посылает впустую. Это как идти по дороге. Каждый день – один шаг, и все вместе складывается в нашу жизнь.

Я до того с религией вообще никак не пересекалась. Но слова храмовника прозвучали как гром среди ясного неба. Насколько живая у него вера. Мне же требовалось время, чтобы все обдумать. Да и, возможно, придется не один раз вернуться к этому разговору.

Как же у меня все ладно сложилось после встречи с отцом Киприано. Добралась благополучно. Открыла для себя, что разбойники уважают храмовников, и получила кров над головой. Ой, так я не спросила, может, с меня денег попросят.

– Отец Киприано, а сколько нужно заплатить, чтобы переночевать у вас?

– Опять ты за старое. Не возьму с тебя денег. Живи сколько хочешь. И питайся с нами тем, что Пресвятая Дева посылает. Хочешь – ходи на молитвы, а нет – занимайся теми заботами, что привели тебя в наши земли. И еще, какая помощь или совет потребуется – приходи ко мне.

– Не знаю, что и сказать. Благодарна вам очень. Вы какой-то совсем необычно добрый храмовник.

При этих словах мы с ним и другими храмовниками рассмеялись.

А потом храмовники хором затянули очередную молитву, радостно, громко, и чем ближе мы приближались к храму, тем сильнее они распалялись.

А потом мне послышалось, будто из-за ворот храма им вторят. И вскоре ворота распахнулись, а за ними стояли храмовники и во все горло орали ту же молитву. Это было так трогательно и совершенно необычно.

После того как наши телеги въехали во двор, храмовники начали обниматься друг с другом и радостно приветствовать нас.

– Братья! – обратился ко всем отец Киприано. – Пресвятая Дева прислала к нам Аннушку. Она останется жить с нами сколько пожелает. Отведите ей келью да расскажите, что и как у нас тут устроено.

При этих словах внимание храмовников переключилось на меня. Они, как дети малые, обступили меня и начали расспрашивать, откуда приехала к ним, зачем, что видела, почему одна, надолго ли?

Множество вопросов, но ни в одном я не заметила подвоха. Скорее искренний интерес. Могла объяснить их поведение только тем, что живут в замкнутом пространстве и любой новый человек им любопытен.

Но притом не заметила среди них ни одной женщины или девушки. Одни мужчины. Сколько их? Навскидку человек двадцать.

Вместе с расспросами они называли свои имена. Андрия, Душан, Фране, Пашко, Никша… понятное дело, что не то чтобы имен, я даже не успевала запомнить лица этих людей. Крутилась как в хороводе. Бегло отвечала, переспрашивала, улыбалась в ответ.

– Братья! Давайте устроим Аннушку, покормим и дадим отдохнуть с дороги, а затем будем расспрашивать, – пришел на выручку отец Киприано.

И разом храмовники отступили, остался только один. Могучий, высокий, с огромными руками и ладонями. Лохматый, бородатый, но с добродушной улыбкой и искрящимся взглядом.

– Брат Тосно, – представился он. – Пойдем покажу тебе твою келью. Если что надобно – спрашивай, все принесу. И запоминай. Еду у нас подают два раза в день: после утренней и вечерней молитвы. Вина мы не употребляем. Ты можешь ходить по монастырю в рясе или в своем.

– Могу я выходить в деревню?

– Одна? Девица? – поднял брови храмовник. – У нас тут неспокойно, и судья никак не наведет порядок.

– А где найти этого судью? – я тут же уцепилась за слово, пропустив замечание об опасности.

Брат Тосно искоса глянул, но уточнять причину моего интереса не стал.

– Выйдешь в деревню, из ворот направо. Там самый большой и богатый дом – его. Мимо не пройдешь.

Ура! Я почти у цели. Осталась самая малость.

Глава 18

Зашла в храм смело, с мешком в руках. Здесь также были установлены лавки для молящихся. Народу почти нет, с десяток человек на весь величественный храм.

Я выбрала место недалеко, чтобы не бродить по залу с мешком, и присела на лавку. Почувствовала позади движение и, оглянувшись, увидела ту самую женщину, с которой столкнулась, когда перелазила через забор. Она не сводила с меня глаз.

А после молитвы эта женщина, едва храмовники выстроились в ряд, опрометью метнулась к отцу Киприано и что-то ему рассказывала, оборачиваясь и тыкая в меня пальцем.

Он улыбался в ответ и качал головой. Но когда подошла моя очередь, ничего не сказал.

Едва храм опустел, кто-то из братьев потянул меня на ужин.

Совсем молодой парень, долговязый, с длинными руками и худым телом, а на лицо подросток. Как он оказался среди храмовников?

– Так тебя не разместили? – он посмотрел на мой мешок.

– Это продукты. Хочу отдать на общую кухню.

– Давай помогу нести. Меня брат Альбо зовут. А ты зачем в наших местах? Нет, мы все тебе рады, просто у нас после того, как плат Пресвятой Девы не вернули… в общем люди перестали посещать эти места.

– Да, мне рассказывали эту историю. А почему так вышло?

Ну правда. Получается, свои у своих экспроприировали и не отдают.

– На все воля Пресвятой Девы. Так отче Киприано говорит. А еще велит молиться, чтобы Пресвятая Дева показала нам на деву.

– Какую деву? – я совсем запуталась.

– Деву, что поможет вернуть плат.

Все таки они все немного не от мира сего. Или я настолько далека от религии, что понять не в силах. Да и не мое это дело. Я тут человек временный. Дайте только устроиться, а там мне не до них будет. Но я рада таким соседям на своей земле.

Пожалуй, после тетки Ванды они единственные проявили ко мне доброту и участие. Запомню это и постараюсь помочь в будущем.

Брат Альбо привел меня в просторное помещение. Здесь с комфортом, не толкаясь локтями, за П-образным столом могли бы разместиться человек пятьдесят, а занято меньше трети мест.

Вообще, здесь во всем чувствовался размах и величие. Нет, и сейчас все выглядело очень роскошно и свежо, но вместе с тем немного странно. Видно, что храм новый, богатый, ухоженный. Повсюду золочение, росписи, картины. Но для кого это все?

Прихожан десяток да двадцать монахов? А ведь такую махину содержать нужно. Одних дров на отопление не напасешься. А свечи? А еду где они берут?

Брат Альбо показал мне, куда садится. Место оказалось рядом с остальными. Это так непривычно. Думала, меня попросят пересесть за отдельный стол.

Сам же он отнес мой мешок в приоткрытую дверь. А из нее вышли двое храмовников и поставили чан на соседний стол. Там они раскладывали кашу по тарелкам и ставили перед каждым храмовником.

На отдельных тарелках на столе уже лежали лепешки, лук, чеснок, сыр, стояли кувшины, бокалы. Я припомнила, что ела последний раз утром, и порадовалась такому обилию. Но еще больше порадовалась, попробовав знатную кашу-размазню, сваренную на молоке. Откуда оно у монахов? Сами держат скотину или прихожане угощают?

Ели все молча, а когда из кувшинов разлили кому молоко, кому травяной чай, пустились в разговоры.

Отец Киприано рассказывал последние новости из города. Все разговоры так или иначе сводились к таинственному плату.

– Говорил с самим кардиналом Орги. Тот выслушал меня с почтением, покачал головой и обещал помочь.

При этом все храмовники обратили свои взгляды на меня. Чего это они?

– Пришлось задержаться. Как будто не пускало нас в дорогу. Оказалось – Аннушку ждали. А как она объявилась, так все сразу и наладилось.

Ну, здесь понятно, почему вновь на меня все оглянулись.

После плотного ужина глаза слипались сами собой. Но отче Киприано отозвал меня в сторонку.

– Ты зачем через забор лезла? Тетка Дроля тебя видела и заподозрила в воровстве.

Вот где у людей логика? Стала бы я после кражи идти в храм и ждать, пока она на меня нажалуется?

Примерно так я и выдала храмовнику. А потом объяснилась, почему, собственно, такое вышло.

– Ну-ну. Я так ей и ответил. Ты вот что, верхом-то ездить умеешь?

Опять у старичка заскок, да? При чем тут это?

– Сама нет, но один раз меня подвозили. Мы вдвоем на коне сидели.

– Надо бы тебе научиться. Пресвятая Дева может призвать тебя в помощь, а ты и не умеешь. Я попрошу брата Тосну, чтобы завтра начал с тобой заниматься.

Чем дальше, тем непонятнее. Вообще-то, в планах у меня было выучиться верховой езде. Но чтобы прямо завтра, да с благословения храмовника… Странное дело.

С другой стороны, тратиться не придется. И все под боком. Прямо в руки идет. Глупо отказываться.

– Хорошо, отче Киприано. Завтра же начну учиться.

– Вот и славно. Ступай отдыхать с Пресвятой Девой, – положил он мне ладонь на голову.

Глава 19

Утром, едва проснувшись, еще в темноте, начала обдумывать свои планы на предстоящую жизнь. Первое. Сходить к местном судье и заявить свои права на эти земли.

Второе. Начать разбираться с хозяйством. С этим крайне сложно. Я не знаю как должен быть организован труд людей, поэтому не смогу оценить, насколько здесь все запущено. А в этом я не сомневалась. Значит мне нужно либо самой научиться, либо найти знающего, грамотного помощника. Или нанаять управляющего, которому буду доверять. А где его искать? В Вайсе? Да я без храмовников до него не доберусь, сквозь столькие засады.

К храмовникам обращаться за помощью в поиске управляющегое? Так придется всю правду рассказывать. С другой стороны. Эти храмовники зарекомендовали себя с лучшей стороны. И в последствии нам придется контактировать. Может и стоит обратиться к ним за помощью?

Но только после разговора с судьей. С этим решила. Сейчас утренняя разминка и продолжаю обдумывать планы.

Следующий немаловажный вопрос – где я буду жить? Как найти слуг? Продукты? Вести хозяйство, одним словом. Сама я далека от этого в средневековых реалиях. Первое время поживу здесь. Благо приняли меня радушно, как родную. Но не стоит злоупотреблять добротой храмовников.

И последнее. Срочно. Прямо сегодня начинать учиться верховой езде. Потому как этот навык мне потребуется уже завтра. Не пешком же я буду земли свои обходить?

БАМ!

Раздался над головой первый удар колокола. И почти одновременно с ним за дверью послышалась молитва.

Открыв дверь, обнаружила за ней брата Альбо.

– Нового дня тебе от Пресвятой Девы! – улыбался он во весь рот.

– И тебе.

– Я пришел проводить тебя в храм.

– Спасибо. Я уже собралась.

Дальше время словно нарочно тянулось и нервировало меня. Почему то молитва показалась необычно длиной. Затем завтрак. Нельзя же быстро съесть свою порцию и умчаться по делам?

Следовало всем рассказать как я провела ночь. Как мне понравилась их забота и гостеприимство. С каким настроением проснулась и прочее, прочее.

Видя их горящие глаза, стало стыдно за свое поведение. Вот у меня впереди целая жизнь, полная приключений и впечатлений. А что ждет их? Жизнь в стенах этого монастыря? Общение между собой и с прихожанами?

От таких мыслей даже заныло в груди . И пустилась по новой пересказывать, как вчера перелезла через забор, да столкнулась нос к носу с прихожанкой. Эта история вчера всех веселила, и пришлось рассказывать ее несколько раз, в лицах и красках. Пусть порадуются – мне не жалко.

Когда вдоволь наболталась ко мне обратился отче Киприано. Он осведомился о моих планах, и присоветовал начать поиски отца с визита к местному судье.

– Ты пришлая. Так или иначе у него возникнут к тебе вопросы. У него повсюду свои «глаза и уши». Так лучше сама до него дойди и все расскажи.

Затем подсказал что судью зовут Стево Одорко, по титулу он барон. Живет неподалеку, в деревне в самом роскошном доме.

– Мимо не пройдешь.

Затем поинтересовался одна я пойду, или кого из братьев со мной для верности снарядить? И я поторопилась отказаться. Зачем мне лишний свидетель при столь важном разговоре? Сама справлюсь.

После завтрака вернулась к себе. Сняла рясу, и направилась вступать в наследство.

От монастыря вела заметная дорога. Да и деревню видно отсюда. Миновать овраг и начинать искать самый роскошный дом.

Пока шла – крутила головой по сторонам. Храм остался за спиной, справа, к оврагу примыкает редкий лесок. Невысокие лиственные деревья, кустарники, и трава мне по пояс.

Слева поля. На них с мотыгами в руках работают женщины и мужчины. А дети от мала до велика бегают по полям распахнув руки и громко кричат. Играют, наверное.

Сама деревня представляла жалкое зрелище. Мимо таких проезжала в конце девяностых. Дома черные от времени, с заросшей мхом крышей. Окна из прямоугольных превратились в бесформенные, потому что углы домов провалились. Унылое зрелище.

Вместо забора – жерди, заходи кто хочешь, бери, что пожелаешь. И полное отсутствие украшений. Ни тебе цветочных клумб, кустов сирени или подсолнухов в рост высотой. Ничего, какой-то мусор во дворе, бочки, даже лавочки не предусмотрены для стариков.

Между дорогой и домами широкая лужайка, на которой разгребая землю лапами деловито роются куры. За ними присматривает старуха, в черном платье до пят, с длинной вицей в руках. Тоска.

И вот показался дом. Даже не дом, а маленький дворец. В отличие от других, вросших в землю, первый этаж выложен камнем, второй и третий из дерева. Высокое крыльцо, тоже из камня. Дом огорожен частоколом. Руку просунуть можно, но не более того. Добротные ворота. А перед домом коновязь. Сам дом расположен в отдалении от других. Как будто соседние дома специально снесли, чтобы для место освободить.

И большая площадь перед домом. Но ни единой лавки или магазинчика. Где они все покупают? Сами выращивают и живут натуральным хозяйством? А ткани, гончарные изделения, да те же чаны, где покупают?

Во мне поднимала голову хозяйка этих мест. Появлялись первые вопросы.

Глава 20

Сердце бешено клокотало в груди. Хватала ртом воздух. И никак не могла унять дрожь в ногах и руках. Со мной никто и никогда так не разговаривал, вернее на меня не орали.

Я же законная владелица, а он – надсмотрщик над моими землями. Правда на моей стороне. Да как он посмел меня обругать и выгнать?!

Стояла, глубоко вдыхая воздух, и постепенно успокаивалась. На смену яростному гневу пришел холодных рассудок. Судья рассвирепел, увидев мои документы. В этом все дело. Он здесь чувствует себя полноправным хозяином. И я ему поперек горла. Но что такого в этом забытом всеми уголке земли?

И еще у меня совершенно нет информации о своих правах, и его. Я рассчитывала на простое решение вопроса, но не вышло. Значит пойду обратно и спрошу совета у отче Киприано. Сдается мне, он прекрасно разбирается в законах.

Перед тем как уйти, еще раз развернулась в сторону дома. На крыльце, на самой верхней площадке стоял тот самый неприятный мужик, и поигрывал хлыстом, зажатым в руке. Мне бы этот хлыст, да пройтись от души поперек спины судьи. Но, нельзя. Может у него неприкосновенный статус, и меня за покушение на его жизнь повесят? Законов то я не знаю.

– Не прощаюсь. Скоро увидимся. – бросила неприятному мужику, зловеще оскалилась, просто не смогла изобразить улыбку, и развернувшись зашагала к храмовникам.

Когда же окончательно ко мне вернулась способность мыслить, я повеселела. Дело обстояло так, что я ничего не потеряла. Как была законной наследницей, так ею и осталась.

А что судья взбесился – так то его проблемы. Сам себе что-то напридумывал, поверил, и разозлился при моем появлении. Дурак.

Крыша над головой у меня есть. Деньги тоже, да и некуда их здесь тратить. Верные советчики также имеются. Прекрасно устроилась – всем на зависть.

Ну вступлю я в наследство через месяц, или два. Это же ничего не меняет? А за это время я все необходимое узнаю. Перезнакомлюсь с нужными людьми. И да, проступок этот, судье с рук не сойдет. Не тот у меня характер.

С такими мыслями я и подходила к храму. На душе - радость, у меня впереди столько дел! И первое – придумать как наказать судью. А до того буду смаковать предвкушая его поражение в противостоянии со мной.

– Нашла отца?

– Что судья?

Со всех сторон сыпались вопросы братьев. Они с детским участием волновались за меня. Руднульки мои. Как хорошо, что вы у меня есть! Что бы я делала одна?

– Судья оказался нехорошим человеком, но меня это никак не касается. А скажите, где найти отче Киприано? Совет мне его нужен.

– Так в парке он, гуляет.

Парк? У них есть свой парк? Вот как мне не любить это место?

– Покажите где это?

После чего всей гурьбой они повели меня в храм, а оттуда уже в парк.

Вообще с постройками здесь неизвестный сильно мудрил. Центральное и самое величественное место во всем комплексе, по праву занимал храм. Слева к нему примыкал жилой корпус. В нем же находилась трапезная.

А вот если пройти весь храм, а затем повернуть вправо, то открывался дивный ухоженный парк. Ровные тропинки присыпанные мелкими камешками, с обеих сторон которых располагались деревья и лавочки. Сами же тропинки лучами сходились в центре. Там стояла уютная беседка. Вот к ней и тянули меня братья храмовники.

– Аннушка вернулась. – издали начали они кричать отцу Киприано.

А когда я подошла ближе, он показал на скамейку рядом с собой и предложил присесть.

– Расскажешь? – хитро прищурившись посмотрел в глаза.

Остальные братья как обезьянки расселись кто на ступеньках, кто на перилах, а кто вообще в ногах у отца Киприано. И все прислушивались с интересом. Всем было интересно узнать подробности из первых уст.

Просить их уйти я не стала. Лучше расскажу один раз для всех, чем потом каждому в отдельности. Еще и не известно, какими слухами обрастет моя история при передаче. Поэтому пусть остаются и слушают.

– Простите меня. Я с самого начала всех вас обманывала. Не в поисках отца я сюда приехала, а чтобы вступить в наследство. Я – владелица этих земель.

В подтверждении протянула отцу Киприяно оба документа. Он прочитал их молча, а потом… передал в руки остальных. Насколько я поняла, не все из них умели читать, поэтому разделились на группы и один читал вслух, а другие внимательно слушали.

– Ты не врала. Просто недоговаривала нам правду. И греха на тебе нет. После встречи с моими братьями… И я бы так же поступил. А почему сейчас решила открыться?

Умнейший человек! Зрит в корень.

– Сегодня я сходила с этими бумагами к судье. Он их прочитал и выгнал меня, запретив появляться у него.

Храмовята оторвались от чтения и слушанья, и открыв рот смотрели на меня.

Пришлось в подробностях передать весь разговор. Между ними прошел шепоток, а потом они произнесли короткую молитву. Кто начал, я не запомнила, но подхватили ее все, включая отца Киприано.

После этого я и поведала свою главную проблему – незнание законов. И попросила у главного совет. Как мне следует поступить?

Глава 21

– Ты вот что. Забудь на время про судью. Пусть все успокоится. Он человек мерзкий, нечестный и жестокий. Сколько людей приходили ко мне на него жаловаться – не счесть. Вот увидишь, он постарается первым нанести удар. Будь мудрее. Учись ездить на коне, гуляй, но за пределы храма не выходи. Хочешь – шей, мы тебя обеспечим тканями. Или еще чем займись. Да проси заступиться за себя Пресвятую Деву. Только в ней наша помощь.

Целиком и полностью согласна с храмовником. В таком важном деле горячку пороть не следует. А еще мне нужно больше информации о моем враге. Куда ездит? С кем встречается? Чем вообще живет? Что им руководит?

Если считает себя хозяином этой земли, то почему создает невыносимые условия для жизни крестьян? Они же его кормят. Наоборот, должен поддерживать. А здесь все с ног на голову.

Хорошо бы последить за ним.

У меня мало опыта в такой работе, но все когда-то приходится делать в первый раз. Днем следить – гиблое дело. Его дом находится на видном месте. Все прекрасно просматривается, да и меня там видели.

А вот под покровом темноты… Известно же, что преступления зачастую творят ночью. Надену сутану, чтобы не сверкать в ночи. Проберусь вечером к дому судьи. Прижмусь к забору и понаблюдаю, кто к нему в гости ходит. Надо обдумать эту мысль.

– Так я и сделаю. А пока, пойду искать брата Тосну, чтобы учил меня ездить верхом.

– Так мы покажем. – тут же встрепенулись храмовники.

Бумаги мои они к тому времени дочитали, и только качали головами.

Надо отдать им должное, отношение ко мне ничуть не изменилось. Храмовники не стали вести себя подобострастно, или как то выпячивать мое положение. Все осталось по прежнему, разве что расспросов прибавилось. Про мать и про отца. Про мою предыдущую жизнь. Их вообще интересовало все.

Отвечая им попеременно и сразу всем, пришла за ними к хозяйственным постройкам. Это такой большой сарай за храмом, в некотором отдалении. Там, на огороженой территории, я даже удивилась, как много земли у храмовников, гуляли в свое удовольствие несколько коров, с десяток коз и без счету куриц. Значит сами себя обеспечивают.

Отец Тосна с готовностью воспринял мою просьбу научить меня верховой езде. Тут же выбрал покладистую, с его слов, лошадку, запряг ее и показал как ставить ногу в стремя, как перекидывать вторую, как держаться в седле.

– Ты ногами обхватило лошадку то, так и сиди.

У меня к этому времени уже сложилось впечатление об этих животных как крайне разумных и добрых к людям. Поэтому страха не было. Да и стремление научиться верховой езде у меня не наиграно. Мне нужно это умение уже сейчас.

Поэтому все слова схватывала на лету, и в точности выполняла инструкции. Вскоре мне надоело просто сидеть верхом, и брат Альбо вызвался вести лошадь, в то время как брат Тосна наблюдал со стороны и корректировал мои действия.

– Ноги поплотнее прижми. Спину выпрями. Почувствуй лошадь, вы с ней сейчас вместе.

После того, как я научилась правильно сидеть, мне позволили самостоятельно ездить по загону. Ничего сложного. Спину с непривычки чуть тянуло, да ноги устали от постоянного напряжения. А в остальном все было великолепно.

Лошадь попалась тихая и понимающая. Не фыркала, и уж тем более не пыталась меня скинуть с себя. А когда мы прощались, я пообещала завтра принести ей лакомство.

Вечером, на молитве я попросила Пресвятую Деву о заступничестве. Своими словами. Посетовала на несправедливость судьи и честно призналась, что не вижу другого решения, кроме силового. Вызвать его на поединок. Победить и таким образом доказать правоту.

Затем собственно озвучила главную просьбу – чтобы она послала мне другое решение, если оно есть и если оно более благоприятное для меня.

Все! Наказ отца Киприано выполнила. Сейчас остается только ждать.

Первая мысль, с которой я проснулась утром – мне не следует следить за судьей. Одна осечка, заметят меня или еще что, накинутся впятером – отбиться я не смогу. Шею свернут и закопают на лугу. Нельзя так рисковать.

И пока меня не посетило другое решение, я проводила время в тренировках и в обучении верховой езде. Сейчас можно не скрываться перед братьями, поэтому я в открытую тренировалась все свободное время. Тело молодое, с нагрузками прекрасно справляется. Отжималась, и радовалась силе, что с каждым днем все полнее наполняла мои мышцы.

А потом случилось происшествие. Брат Альбо, молодой храмовник, спотнулся в пулутемном коридоре, запутался при падении в рясе и сломал руку.

Первым делом его потащили в храм, чтобы дружно помолиться и призвать на помощь Пресвятую Деву.

Против этого спорить я не имела права. Но видя, как бедняга держится за руку, и как от боли у напряглись вены на шее, предложила свою помощь.

Несложный перелом вправить я умею. Любой профессиональный спорт подразумевает знание строения человеческого тела. За спортивную карьеру насмотрелась как оказывали помощь, да и самой сколько раз ставили на место кости.

Поэтому дождавшись окончания молитвы, спросила разрешение помочь, и получив его от отца Киприано, кинулась раздавать приказы. Первое – доски, или ровные ветки, чтобы зафиксировать руку. Веревки, для тех же целей. И лед, или что-нибудь холодное, чтобы снять начинающийся отек.

Глава 22

Я вызову на поединок судью. Другого решения мне в голову так и не пришло.

После утренней молитвы и завтрака, поделилась с отцом Киприано своими планами.

– Мы будем за тебя молиться. – был его ответ.

Другого я от него и не ожидала. У нас разные миры. Они твердо стоят в вере, я же на земле.

Собралась и направилась к дому судьи. По дороге размышляла, что он придумал за это время? Или решил что я откажусь от своих требований?

Никаких провокаций с его стороны не было. Но и я по совету главного храмовника не выходила за пределы монастыря.

На крыльце дома судьи стоял тот же охранник, и завидев меня достал из-за пазухи плеть и начал ей поигрывать.

– Я пришла вызвать судью на поединок. – не поднимаясь на ступени заявила во все услышание.

Проходившие мимо два крестьянина тут же замерли на месте в ожидании продолжения.

Я на это отчасти и рассчитывала. Чтобы слух обо мне и грядущем поединке разнесся по окрестным деревням, и у судьи не было возможности отказаться.

У мужика с плеткой вытянулось лицо от удивления. Наверняка не ожидал такого от молодой пигалицы.

– Что стоишь? Зови судью. – неизвестно ведь сколько простая мысль будет до него доходить? Поэтому лучше устроить дело самой, показав ему направление.

Он тут же отмер. Кивнул мне, потом смачно сплюнул себе под ноги и умчался в дом.

Заходить внутрь в мои планы не входило. Поэтому я мерно прогуливалась возле крыльца. А тем временем давешние мужики остановили проходившую мимо бабу и что-то горячо ей шептали, показывая на меня и на дом судьи. С развлечениями здесь не очень, поэтому мой перформанс должны оценить по достоинству. И чем дольше судья собирается, тем больше народа соберется. Потирала я мысленно руки.

А когда он вышел на крыльцо, взяла инициативу в свои руки.

– Я, Аннанкиэта, законная владелица Севера Павдии, вызываю тебя барон Стево Одорко на поединок. Победитель будет владеть этими землями.

Баба за моей спиной ахнула, мужики тут же зашипели на нее, а потом наступила тишина.

У судьи от злости раздулись ноздри. Он сжал руки в кулаки, даже немного покраснел. А потом выдохнул мне в лицо:

– Я убью тебя, и дело с концом.

Не боится прилюдно мне угрожать? Крепко же он здесь пустил корни.

– Принимаешь мой вызов?

– Принимаю. Выбирай оружие.

– Только трусы и мерзавци пользуются оружием в поединке.

Да, я нарочно его злила. Потому что другого способа изучить противника у меня не будет. Вернее будет, но уже в поединке.

– Ты, ты… – покраснел он от злости и на лбу выступила вена.

– Я. Кто же еще. Итак. Поединок через день. Здесь, на площади. Я выйду против тебя одна. Без оружия. Не забоишься?

– Да я прямо сейчас тебя… – кинулся было он вниз, но мужик-охранних схватил его и крепко держал.

Судья же во все горло выкрикивал оскорбления, угрозы и прочее. Ничего нового.

Но я добилась главного. Увидела как быстро он срывается в ярость, и совершенно себя не контролирует. Дурак. Впрочем, мне это только на руку.

– Через день. – кинула удаляясь через плечо.

Все. Дело сделано. Сейчас остается только ждать.

Вернувшись рассказала братьям последние новости. Они тут же принялись молиться, и никто и не думал меня отговаривать.

Но самое поразительное случилось на вечерней молитве. Так уж повелось, что я посещала и утреннюю, и дневную и вечернюю молитвы. Просто в это время все уходили в храм, а что мне одной делать? Вот я и направлялась со всеми.

Сегодня в храме яблоку было негде упасть. Я даже не поверила глазам. Первая мысль, может праздник какой великий церковный у них? Но вскоре пришла ясность. Все взгляды были устремлены на меня.

Слухи о моем появлении молнией пронеслись по деревням, и люди пришли посмотреть на ту, что рискнула вызвать судью на поединок.

Пришли целыми семьями, поднимали детей над головой показывая меня. Расступились, пока я проходила к своему насиженному месту. И в течении всей молитвы, меня словно огнем прожигали множество взглядов.

Но были и хорошие новости. С пустыми руками в храм не принято приходить. И нас завалили плетеными корзинами разной величины, пучками трав, кореньями, в крохотных мешочках, а возле храма сложили гору хвороста.

Отец Киприано радовался как ребенок таким подношениям.

– Давненько таких богатых даров не посылала нам Пресвятая Дева. Верный знак – ты правильно все рассудила. – последнее относилось ко мне.

И опять разговоры вернулись к утраченной святыне и воспоминаниям о тех светлых днях, когда она пребывала здесь.

Весь следующий день я провела как обычно, тренируясь, набираясь сил и продолжая упражняться в верховой езде.

Брат Тосно шепнул мне, что с моими успехами можно уже и выезжать за пределы монастыря, но только получив разрешение отца Киприано. Добавил в конце. Все же волновался за мою жизнь главный храмовник.

Глава 23

Вокруг столпились зеваки из местных крестьян, и помощников судьи. И те и другие пришли посмотреть, как он, размажет по земле девченку - выскочку. Переговаривались и показывали пальцами на меня. А в глазах… нет, им не было меня жаль. Скорее они жаждали наказания за мою дерзкую выходку. Вот ведь, толпа.

Интересно, они догадались хоть ставки на нас сделать? Вряд-ли.

Мерзавец стоит напротив. Он уже празднует победу. Еще бы. На две головы меня выше, шире в плечах. Молодой и поджарый. Все шансы на победу у него. Только вот никто не знает моего секрета из прошлой жизни.

– Ну потом не жалуйся, сама напросилась. – кидает он мне и его поддерживает дружное многоголосье зевак. Те уже заочно присудили ему победу.

– Сам не реви. – кидаю ему в ответ, и опускаю руки. Придаю телу расслабленное положение. Дескать, давай, нападай. И он повелся.

Мой замысел удался, потому как, чтобы победить врага, нужно увидеть его тактику, разозлить и в решающий момент нанести один удар. Ему хватит. Я уверена.

Судья с ревом бросился на меня, как разъяренный бык. Думал, задавит массой. Но я не зря провела годы в тренировках и боях. Легким движением ушла в сторону, поднырнув под его неуклюжий выпад. Он пролетел мимо, едва не потеряв равновесие. Зе‌ваки разочарованно загудели.

А судья зарычал от ярости.

И вот он мой шанс. Пока судья пытался восстановить баланс, я молниеносно сократила дистанцию. Точный удар в коленный сустав – и хруст костей разнесся по площади. Судья взвыл от боли и рухнул на одно колено. Но я не дала ему времени на передышку.

Серия коротких, но выверенных ударов обрушилась на его голову и корпус. Я била точно в болевые точки, используя технику, отточенную до автоматизма. Судья пытался отбиваться, но его движения были замедленными и хаотичными. Он не понимал, что происходит.

Последний удар. Судья согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Его глаза наполнились ужасом и непониманием. Он рухнул на землю, сраженный, как подкошенный.

На поляне воцарилась тишина. Крестьяне и помощники судьи стояли, словно громом пораженные. Они не могли поверить, что хрупкая девчонка одолела их грозного судью.

И так скоро. Поединок занял минут пять, вот только мы сошлись, а уже судья корчится на земле.

Я стояла над поверженным врагом, тяжело дыша, но с чувством выполненного долга. Наследство будет моим!

И тут робко послышался восторженный крик:

– Дева победила!

Затем второе, и вот уже площадь взорвалась громким многоголосьем. Мне даже казалось, что люди радуюстя не столько моей победе, а избавлению от власти судьи.

Храмовники выкрикивали мое имя, и подпрыгивали на месте от радости.

Вскоре ликовала вся площадь, кроме помощников судьи. Те подскочили к поверженному судье и поднимали его окровавленного с земли. Он в ответ ругался на них на чем свет, и норовил заехать каждому в лицо кулаком.

Когда же им удалось поставить его на одну ногу, вторую он приволакивал, то вместо того, чтобы идти зализывать раны, он громко заорал:

– Кто победил?!

Гул голосов на площади начал стихать. Люди прятали глаза, и отводили взгляды в землю или в стороны.

– Я спрашиваю, кто победил?!

Ну что за дурак такой? Очевидно же моя победа? Для чего он устроил этот спектакль? Но не тут то было. Уже в следующий момент мерзавец выкрикнул:

– Я победил!

У меня от такой наглости отвисла челюсть. Затем он неуклюже повернулся ко мне:

– Я победил! Проваливай отсюда – самозванка!

Пыталась искать поддержку в глазах людей, но те начали пятиться, все так же не поднимая головы. Живое кольцо вокруг нас таяло.

Да вы что? Кто минуту назад выкрикивал мое имя, и радовался вместе с храмовниками моей победе?

Я настолько ошарашена происходящим, что не могла сказать слова. Как будто с груди сняли золотую медаль, и передали проигравшему. Никогда такого со мной не происходило. Засуживали, да. Но здесь чистая победа!

– Пойдем, Аннушка, – храмовники тянули меня в сторону храма. – Пресвятая Дева всех рассудит.

А у меня в голове внезапно возникло сожаление – надо было судью убить. Во время поединка. Но кто знал, что он настолько бесчестен?