Новая Надежда

Глава 1

Пролог

Я остановилась у кабинета с табличкой «История». Привычным жестом поправила очки на переносице, взбила свои короткие осветленные кудри и решительно толкнула дверь. Надо исполнить свои утренние обязанности и проверить, в каком составе моя группа явилась на занятия, и как вообще у моих подопечных дела. Хотя проверка эта лишь для видимости. Ведь я могу сказать, у кого какие успехи, даже не открывая дверь.

Опыт работы в образовании у меня небольшой, десяти лет еще не минуло после учебы. Но – удивительное дело, - стоит мне один раз обвести взглядом новую группу, как я безошибочно определю проблемных студентов. Тех, кто будет прогуливать. И тех, кто вообще не дойдет до выпуска. К примеру, сейчас я точно знала, что в аудитории не увижу паренька по фамилии Липов. И Коровин вряд ли пришел. И Петров.

Да, наградили меня группой – самой нелегкой. На эту специальность с длинным названием, которое начинается со слов «Монтаж и техническая эксплуатация…», а остальных слов никто не запоминает, и все называют ее коротко «шараш-монтаж», - набирают ребят с самыми низкими баллами. Вот и приходится потом воевать с разными балбесами, прогульщиками и двоечниками.

- Здравствуйте, - кивнула я в первую очередь преподавательнице истории, потом взглянула на своих подопечных, - садитесь. Кто отсутствует?

- Липов, Коровин и Петров, - доложил старшина.

Кто бы сомневался.

Помимо опыта работы у меня в рукаве припрятан еще один, невидимый для постороннего взгляда, козырь – природная интуиция.

Так уж случилось, что быть начеку мне пришлось с самого детства. Родители умерли рано, потом ушла в мир иной моя бабушка-опекун, и я осталась совсем одна. Собственной семьей к тридцати годам тоже пока не обзавелась. Так, мимолетные несерьезные встречи, после которых даже расставания не задевали. Мне особенного здоровья при дележке, как говорится, не досталось, потому я и не торопилась в омут нелегкой семейной жизни. К чему лишние нервы, скандалы и выяснения отношений?

А еще я полюбила вечерами раскладывать карты Таро. Вот уж где интуиция и прозорливость незаменимы! И я точно знала, что сегодня произойдет что-то поистине из ряда вон выходящее. Что-то необыкновенное! И, возможно, мне будет трудно, непривычно и даже страшно, зато уж точно не скучно!

- Татьяна Ивановна, позвоните матери Липова! – нагло выкрикнул с первой парты самый бойкий паренек в группе, Дима Лохматов. – Расскажите, что Липов совсем от рук отбился!

Я поймала насмешливый взгляд преподавательницы истории и спокойно спросила:

- Он опять что-то натворил?

Тут слово опять взял старшина:

- Он проиграл все свои деньги на ставках, и вчера просил всех подряд занять ему - кто сколько сможет.

- Только никто ему не займет! – не унимался Лохматов. – И на ночлежку ему никто не даст! И новое расписание ему никто не скажет! Потому что нечего прогуливать!

- А он и на ночлежку просил? – ахнула я. – А почему в общежитие не пришел?

Странно, почему мне никто не сказал, что несовершеннолетний не ночевал в общежитии, как все нормальные иногородние ребята?

- Так общага в одиннадцать закрывается, а он шлялся где-то до ночи! – возмущался Лохматов.

- Ой, ужас какой! – всплеснула я руками. – Ой, пойду матери звонить!

Но тут у меня задрожали ноги, и я плюхнулась на первый попавшийся стул. Некому звонить.

Мать у Липова есть, но как бы и нет. Мальчика привез в наше заведение мужчина, представившийся дядей. В заявлении указал паспортные данные матери, и паспорт ее показал. На вопросы членов приемной комиссии ответил, что мать работает и приехать не может. Ну, а поскольку у нас недобор на эту специальность, то придираться никто и не стал.

С начала занятий этот Липов почти не появлялся. Разумеется, я стала звонить матери. Только по указанному номеру ответил тот самый непонятный дядя.

- Вы Липову кто? – допытывалась я.

- Дядя, - упорно стоял он на своем.

- Вы брат его матери?

- Нет.

- Отца?

- Да нет у него никакого отца, - раздраженно буркнул мой собеседник.

- Может, вы двоюродный дядя? – предположила я.

Мужчина помолчал.

- Н-нет… троюродный.

Надо же, какие крепкие родственные связи у людей. Даже троюродные дяди есть, заботятся о своих племянниках. У меня вот никого нет, так уж получилось. Не стало родителей и бабушки, и родственники все куда-то подевались.

- А где его мать, как ей дозвониться? – не сдавалась я.

- Если б мы знали, - удрученно вздохнул троюродный дядя. Ему явно не терпелось закончить неприятный разговор.

Но я-то домой не торопилась. Да и из дома вечерами звонила студентам и их родителям.

- Подождите, но у вас на руках имеется паспорт матери, - напомнила я, - а она сама-то где? Она живая, надеюсь?

- Да не знаем мы! – речитативом взмолился дядя Липова. – Несколько лет уже не видели! Да, паспорт ее лежит, и пацан ее с нами жил с шестого класса. А где она сама? У нее сто путей, сто дорог, как говорится.

Глава 2

Кот внезапно пригнул свою точеную гладкую голову и зашипел. Зеленовато-желтые глаза исподлобья сверкали неудовольствием и злостью. Черная шубка в лучах солнца, падающих от окна, сияла, как норковая. И стало заметно, что шерсть не такая угольно-черная, как это показалось на первый взгляд, а слегка рыжеватая с еле различимыми полосками. Но еще раз попытаться погладить кота я не рискнула, да и он не изъявил никакого желания. Стремительно спрыгнул с кровати и убежал куда-то.

Вот и думай после этого, понимают они что-то или нет. Если собака простодушна и наивна, доброжелательна и что называется «рубаха-парень», то кот, оказывается, трезвомыслящий парень. Он понял, что я не Надя! Внешность та же, и запах все тот же, а вот душа… Душа однозначно моя. Ведь именно я все это вижу, слышу и чувствую атмосферу незнакомого дома. И этот противный запах, будь он неладен!

И если до этого еще оставались сомнения, то поведение кота ясно дало мне понять, кто я теперь такая. Я с некоторых пор попаданка. И попала в тело какой-то Нади, которая имеет длинные прямые волосы и живет с матерью и этими забавными животными. Впрочем, полная женщина может оказаться вовсе не матерью, а, скажем, сестрой, тетей или еще кем-то. Остается лишь выяснить детали и понять, как себя вести и что предпринять для улучшения своего состояния.

Первая проблема уже нарисовалась – Надя любит выпить и, скорее всего, имеет трудности из-за своего пристрастия. Что вполне логично. Какой же пьющий человек не имеет проблем?

Вторая загвоздка в том, что она живет не одна. С какой-то женщиной, с животными. А я привыкла жить самостоятельно и обязательно отсюда выберусь, чего бы мне это ни стоило. Я, конечно, ничего не имею против животных. Но как-то никогда их не держала, и понятия не имею, как с ними обращаться. И потом, это ведь тоже связано с определенными трудностями. Например, с кем их оставить, если мне понадобится куда-то уехать? А я люблю путешествовать. И даже не откажусь от переезда в другой город, если там предложат хорошую работу.

Я села, прислонившись к бортику дивана, и стала внимательно осматривать помещение, в котором находилась. Комната приличная по размерам, два окна. И одно из них явно восточное - вон, утреннее солнце уже растопило ледяное покрытие почти до середины, и теперь растекается по полированному двухстворчатому шкафу, заливает диван и письменный стол.

Так, стоп. А почему окно покрыто узором из льда? Никогда такого не видела. Ах, а окно-то деревянное, не пластиковое! С настоящим стеклом! Вон в чем дело!

А вот и источник неприятного запаха – на стене вокруг окна проступают черные пятна и точки даже через обои. Грибок, самый натуральный грибок. А что это над шкафом? Неужели трещина в стене? Так вот почему здесь так холодно!

И этаж первый – через белый узорчатый тюль, сквозь почти растаявший лед на стекле, можно разглядеть девушку в шубе, гуляющую с собакой по заснеженной улице. Огромный кобель, черный с белыми пятнами. Дог вроде бы. Ох, и морда! Да если он встанет на задние лапы, то будет ростом выше своей хозяйки! Есть же на свете любители трудностей! Ну как такую махину прокормить, скажите на милость? А как удержать на поводке, если ему вздумается рвануть куда-то?

- Ой, ужас какой! – не удержалась я от вскрика. А на окнах даже решеток нет! И это на первом-то этаже! И как тут ночью прикажете спать ложиться? Как хранить свои вещи в такой квартире?

- Что случилось? – откликнулся женский голос из соседней комнаты.

- А почему у нас нет решеток на окнах? – задала я вопрос.

- Ну… - начала отвечать женщина.

Ее слова внезапно утонули в собачьем лае и визге. Ланка стремглав помчалась к одному из окон, вскочила лапами на подоконник, едва не оборвав тюль вместе с гардиной, а женщина радостно вскочила и тоже подбежала к окну:

- Папа приехал! Лана, пойдем его встречать, пойдем!

Дружный топот семейства понесся в сторону того самого длинного темного коридора, в котором совсем недавно меня ожидала мама пресловутой Шибзды.

А вот и мужской хриплый голос:

- Лану били? Лану били? Били Лану! Моя, моя! Да, моя девочка! – а в ответ счастливый скулеж и визг.

Да что ж такое-то? До чего же шумное семейство! И неужели они бьют собаку? Поверить не могу, вроде с виду такая добрая женщина! И тут она сама подлила масла в огонь:

- Били-били-колотили! – и опять счастливо засмеялась. - Папу с утра не видели, а уже так соскучились!

Да они что, ненормальные? Ну-ка, Татьяна Ивановна, или как тебя там, - Надя, - пора вставать и думать, как выбираться из этого кошмара! Ни секунды не останусь в одной квартире с этими сумасшедшими!

Я решительно встала и внимательно осмотрела свою одежду. Не хватало еще появиться перед чужим мужиком в какой-нибудь ночнушке или домашнем халате. Но нет, на моем новом теле был надет спортивный костюм из блестящей ярко-фиолетовой ткани.

Да нет же, - я поразмыслила своими похмельными мозгами и поняла, - не могут эти люди быть живодерами! Они явно смеются над чем-то, чего я не знаю. Скорее всего, их слова просто какая-то традиция, шутка.

Выйдя в соседнюю большую комнату, я увидела развеселое семейство в полном составе. Мужик - румяный, красивый, - улыбался и гладил собаку, которая стояла на задних лапах, а передними прыгала на него, обнимала и визжала от счастья.

Глава 3

Адольф послушно потрусил за хозяйкой к навесному умывальнику и встал возле таза. Наклонил голову, как ученик над тетрадкой.

Конечно, некрасиво учить взрослых людей вежливости. И все же я демонстративно произнесла:

- Здравствуйте!

Женщина пробормотала что-то неразборчивое и сосредоточенно продолжила окунать лапы собаки в таз с водой и протирать полотенцем.

- Скажите, а много народу здесь живет? – решила я не сдаваться.

- Не волнуйся, много, - сказала она, даже не повернувшись ко мне, - на твой век чужих мужей хватит. Адик, давай вторую лапу!

Пес послушно протянул ей вторую лапу, а я едва не задохнулась от возмущения. Да чтобы я и с чужими мужьями? Да за кого меня принимает эта черная наглая тетка? Почему так со мной разговаривает, кто ей дал право?

Но в следующую секунду вспомнила, что с сегодняшнего дня я уже не та порядочная и высокоморальная преподавательница, какой была, эх! Теперь я в теле юной оторвы из девяностых. И если все знают, что Надя пьет, а ее родители уже даже не плачут! Даже не плачут, а лишь шутят на эту тему, то кто же знает, что она еще могла натворить? Особенно по пьянке. А вдруг она переспала с мужем этой черноволосой?

Да, с такой репутацией даже в тюрьму, наверно, не примут.

- А все же, - не унималась я, - почему столько людей ничего не предпринимают, никуда не жалуются?

- На что жаловаться? – усталым бесцветным голосом откликнулась она.

- На состояние дома, на что же еще? Как столько людей могут жить в таких условиях и ничего не делать?

- Да жаловались мы! – она нервно встряхнула головой и даже повысила голос. – Когда тебя еще в проекте не было, жаловались. Куда только не писали, даже правительству. А уж товарищ Найденов вообще в курсе был, и приезжал к нам. И акты составляли.

- И ничего не сделали?

- Почему? Крышу покрыли шифером, она потом лет пять не протекала. А со всем остальным – ну что они сделают? Дом построили в двадцать шестом году на месте бывшего болота. Вот и стал фундамент потихоньку уходить в землю. Сейчас зима, и не так заметно. А летом через полы начнет вонючая жижа просачиваться. Через трещины в стенах дождем будет заливать.

Ой, ужас какой! Я слушала и не верила собственным ушам! Разве ж такое бывает?

- Так это ж советское время еще было, - растерянно проговорила я, - почему людей не расселили?

- Хотели расселить… Адик, становись к тазу задними лапами… Дом признали аварийным, и сказали ждать расселения. Всех поставили на очередь.

- У кого-нибудь подошла?

- У кого-то подошла, кто-то устроился на завод или еще куда, чтобы квартиру получить. Кто-то в другой город уехал. А кто-то остался. И теперь уж точно ничего не дождется, - последние слова женщина произнесла с грустью и обидой.

Она встала, разогнулась и вышла вместе со своим Адольфом из санузла. Я оторопела, когда увидела, куда она направляется. Ее квартира располагалась прямо напротив общественного туалета!

А я вернулась в квартиру, которая, к сожалению, теперь моя. И решила осмотреть ее более пристально.

Итак, вот моя комната. Полированный стол, помнящий восстание Спартака. По идее, стол письменный, но Надя, по всему видно, с окончанием школы решила не утруждать себя писаниной. Потому что всю площадь столешницы занимал огромнейший музыкальный драндулет серебристого цвета под названием «Вега». Через толстую прозрачную пластмассовую крышку было видно, что большая часть его состоит из диска для пластинок. И лишь маленькая часть отводилась для кассетоприемника.

Здесь же стояла внушительная стопка пластинок – такая ровная, что стало ясно – пластинки Надя давно не слушала. Перешла на кассеты.

Я повертела розовый органайзер для кассет, почитала надписи. «Эйс оф бэйс», «Мистер президент», «Миди, макси и эфти», «Ами оф лавез» и другие иностранные названия были написаны жирной ручкой по-русски. А вот и отечественные исполнители: «Наутилус Помпилиус», «Агата Кристи», «Кармен», «Мираж», «ДДТ», «Любэ» и еще несколько кассет неподписанных.

Деревянный стул, заваленный одеждой, я уже видела. Наверно, Надя приходит с работы и сбрасывает сюда вещи, чтобы потом постирать. Но мне чрезвычайно любопытно, а как же они стирают? Машинку я здесь не видела. Даже на небольшой кухне не было никакого источника воды, кроме ведра под столом. Не было мойки для посуды. Может, ходят стираться к знакомым?

Если так, то я не удивлюсь, что знакомых у них кот наплакал. Кому нужны такие гости, вечно приходящие с ворохом белья для стирки?

Ну, диван я тоже видела и даже лежала на нем. Ничего интересного.

Ага, шкаф! Я отворила дверцы и придирчиво оглядела содержимое. Блузки, юбки, кофты, свитера, нижнее белье было разложено по отдельным полочкам, никакого бардака не наблюдалось. Только вот вещи тоже пропитались запахом этого странного дома. Где, интересно, Надя работает? Как люди терпят ее специфический аромат?

Ну, конечно, парфюм, спасительный парфюм! В углу стояла старая тумбочка с провисшими дверцами. Над ней висело зеркало, прикрученное прямо к стене и способное отразить человека в полный рост.

Оу, наконец-то я могу оценить свое новое отражение. Лет двадцать на вид, не больше. Каштановые длинные волосы, слегка вьющиеся и тонкие. Фигурка вроде ничего, худенькая, с тонкой талией. Впрочем, это неудивительно для юного возраста. Большая грудь. Лицо слегка опухшее после вчерашнего, зато глаза выразительные, темные, с длинными ресницами. И губы пухлые, манящие. Впечатление портят лишь вечно нахмуренные брови.

Глава 4

Девчонка, смущенно оглядываясь на меня, ушла, а от подъезда раздался глухой отрывистый лай. Мужик в кепке и кожаной куртке деловито вел на поводке Адольфа. Подошел к нашей лавочке, поздоровался за руку с Охлямом. На Надю, то есть на меня, не обратил никакого внимания. Да и на Валюху не взглянул.

«Кумар», - догадалась я. Ну, раз он собаку тети Шуры выгуливает.

- Как житье-бытье? – приветливо спросил его Охлям.

Мужик открыл рот, собираясь что-то ответить. Как вдруг Адольф зарычал и стремительно понесся куда-то по своим делам, уволакивая хозяина за собой.

- Стой! Стой, скотина! – орал Кумар, скользя по снегу за собакой.

Разумеется, пес его не слушал и продолжал свой бег. Кумар держал поводок на вытянутых руках и ехал по снегу, как на лыжах. Вскоре их вопли и рычание утонули где-то в снежной искрящейся пыли других дворов.

- Эх, повезло же Шурке с мужем, - сокрушалась Валюха, глядя им вслед, - ну почему мне такой парень не встретился?

- Не там ты искала, - глубокомысленно заключил Охлям, - а теперь уж ничего не попишешь. Коротать тебе век со своим Бандуревичем, - «утешил» он женщину.

- Ой, не говори! Уже все из дома повытаскал. Даже сумку мою за бутылку водки продал.

- Какую сумку? Неужели ту, с которой ты всю жизнь ходила? – присвистнул Охлям. - Купил же кто-то! А ты переживала! Помню, все говорила, что тебя вместе с этой сумкой и похоронят. Зато теперь похоронят с другой сумкой, новой и красивой.

- Да откуда же новой взяться? – в сердцах махнула рукой Валюха. - Ладно, пойду хоть суп какой сварганю. Только из чего? Этот паскуда вчера последнюю картошку пропил.

И члены такого вот маргинального семейства плюются при виде Нади? Запрещают своей дочери с ней дружить?

У меня порядком успели замерзнуть ноги, и я стала звать Ланку, чтобы идти домой. Но она не откликалась на мой зов и упорно продолжала бегать с другими собаками.

- Да ладно, дай ей по снежку побегать, соседка, - сказал Охлям, наблюдая за веселой игрой четвероногих проказников, - как тебе моя новая собачка?

- А которая из них твоя?

- Ты что, не помнишь мою Льдинку? Сама же восхищалась, как красиво я ее назвал.

- Точно, вспомнила! – фальшиво призналась я.

Но все мои мысли были направлены на то, чтобы поскорее попасть в тепло, и я догадалась, как обмануть Ланку:

- Лана, идем домой, папа скоро приедет! – я сделала особое ударение на слове «папа» и направилась к подъезду. – Пойдем, пойдем!

Доверчивая псина навострила уши и, помахивая пушистым хвостом, потрусила за мной.

Какая-то женщина в коридоре шла мне навстречу, и мы поздоровались.

- Надежда, - вдруг спросила она, останавливаясь, - а ты свою шапку привязала? Моя Оксанка уже пришила резинку на новую шапку. Старую-то с нее сорвали, эх!

- Как сорвали? – я вспомнила ту странную петлю из резинки, пришитую к моей шапке.

- Да обыкновенно, шла по улице, двое пацанов мимо пробегали. Сорвали с нее шапку и убежали. Ты разве не знала?

- Да знала я, знала. Только зачем им чужая шапка? А в полицию она не ходила?

- Куда? – переспросила женщина. – В милицию, ты хотела сказать? Ходила, но что толку? Эти шапки каждый день сотнями срывают. И найти хулиганов не могут. Да и вообще менты руками разводят и советуют не выходить на улицу позже восьми вечера. Но ведь беспредел уже и днем творится.

- Но зачем их срывают? – опять поразилась я.

- Как зачем? Чтобы продать. Шапки же дорогие, - и она, удивляясь моей наивности, пошла дальше.

А я к этому времени не только замерзла, но и порядком проголодалась. Благо, что холодильник оказался битком набитым всевозможными продуктами. Чего тут только не было! Огромная кастрюля борща, копченая колбаса трех видов, пельмени. И много-много яиц.

Очень хотелось пельменей, но я представила, что придется идти в общественный туалет за водой и невольно вздрогнула. Под столом стояло полное ведро воды, но я заметила, что оттуда пьют собака и кот. Лучше подогрею чайник да сделаю бутербродов с колбасой. На мое счастье, вода в чайнике имелась.

- Мяв! – услышала я требовательный возглас откуда-то сзади. И от неожиданности едва чайник не выронила.

Обернулась и увидела кота, сидящего на холодильнике. Его огромные зеленовато-желтые глаза смотрели на меня с возмущением.

- Чего тебе? – грубовато спросила я, решив сразу показать, что меня не напугаешь.

Он протянул ко мне лапу.

- Ох, как ты умеешь, - я протянула ему свою руку в ответ, - здравствуй, здравствуй, Вася!

Белая пушистая мягкая лапка в руке – что может быть милее?

Но когда я повернулась, чтобы воткнуть в розетку шнур чайника, он зашипел и тронул меня лапой за плечо, не давая уйти.

- Ты хочешь что-то из холодильника? – догадалась я и открыла дверцу. – Интересно, чем из этого тебя кормят? Кошачьего корма вроде не видно, рыбы тоже. Достану-ка я пока для себя колбасу…

Глава 5

Уснула я, конечно, не сразу. Далеко не сразу! На новом месте, да еще не приняв нормальный душ на ночь, расслабиться было практически невозможно. К тому же, слегка морозило. Потом ко мне на диван запрыгнул кот, долго греб лапами по одеялу и что-то приговаривал по-кошачьи с урчанием. Я его гладила по нежной шерстке, обещала полную безопасность, и, по-моему, он все понял. И даже уснул.

А я, как только начинала впадать в дрему, резко просыпалась от незнакомых доселе звуков. То что-то трещало за окном, то что-то поскрипывало внутри, то слышались чьи-то шаги, то что-то постукивало в шкафу. С тревогой вглядывалась я в иссиня-черную тьму за окном, пронзаемую лишь лучом фонаря. Никого и ничего подозрительного там, конечно, не видела. Второе окно было завешено плотными шторами, слегка покачивающимися от зимнего ветра. Да, окна деревянные, старые, со щелями. Но почему их на зиму не утепляют?

И все же согревали мысли, что теперь у меня есть родители. Да, они своеобразные, но все же любят свою дочь, относятся к ней с теплотой. Другие давно бы убили за пьянство. И еще здесь живут такие милые животные, хоть и со странностями.

А чуть свет мы с котом подпрыгнули, как ошпаренные. Гремела музыка по радио, надрывался хриплый папин голос. И все это слышалось даже через закрытую дверь. Вылезать из-под одеяла в холодной комнате ужасно не хотелось. Но кот сел перед дверью, явно просясь в другие помещения. Проклиная все на свете, я встала и открыла дверь.

Василий со всех ног устремился в коридор, запрыгнул в жестяное корытце – банка из-под селедки, - и замер.

- Вася! – всплеснула мама руками. – Ты как это додумался на свой горшок сходить? Ну-ка рассказывай, как дошел до жизни такой!

Кот невозмутимо загреб лапами газетки и величественно удалился на кухню завтракать.

- Он меня уважает, - констатировала я с гордостью, - видишь, не гадит в моей комнате, до утра ждет.

Одевшись потеплее, я стала пробираться через длинный коридор подъезда к общественному туалету. Хотя в двух местах под потолком покачивались маленькие лампочки, от них казалось, что кружится голова и идти приходится чуть ли не наощупь. Одно порадовало – в такой ранний час воскресного дня там никого и близко не было.

Кот уже сидел на холодильнике, когда я пришла на кухню в надежде позавтракать. И, конечно, схватил меня лапой за плечо, требуя вожделенную колбасу.

- Вася, ну ты как из голодного края, - покачала головой мама, - тебя же только что кормили!

На полу стояли две огромные железные миски с разными видами пищи. Когда там все заканчивалось, собака и кот дружно начинали стучать по ним лапами, железные миски гремели по полу – хочешь не хочешь, а пойдешь и положишь новой еды.

Для питья у животных стояло эмалированное ведро под столом, до краев наполненное водой. Ланка лакала сверху, а Васька упирался одной задней лапой о пол, другой о ведро, передними держался за край, и тоже с удовольствием пил.

Видели бы все это домашние питомцы из двадцать первого века! У тех и умные туалеты, высчитывающие, сколько кто сходил. И всякие водопадики для питья, и красивые пластиковые кормушки с элитным сбалансированным кормом. И много чего еще, о чем и не догадывались животные из девяностых.

Вскоре ворвался папа, и кухня наполнилась запахом морозного рассвета, лаем и восторженным собачьим визгом, хриплыми выкриками:

- Вы что, еще не оделись? Эх, и куда тогда ехать? Я же сказал, машину подгоню, а вы чтобы уже собраны были!

Мама метнулась в свою спальню собираться, а я спокойно спросила:

- Ты что, не будешь завтракать?

- Да я не завтракаю, - опять загремел хрип на высоких тонах, - сколько шоферов себе так язву заработали! Нажрутся сала, мяса перед дорогой, а потом едут в тряске и…

- Сомневаюсь, что иномарку трясет.

- Так я же не только на легковушке! А грузовик, с которого яйца продаем? А еще у меня мечта ездить на микроавтобусе! А то на этой легковушке как на жопе едешь, не могу я так! Привык не завтракать!

Да, планы наполеоновские у людей – микроавтобус им надо, квартиру нормальную им подавай, - а сами сорят деньгами налево и направо! Им бы не помешало в современную школу походить на уроки финансовой грамотности.

- Возьми кассету какую-нибудь в дороге послушать, - папа пошел к выходу, - а я жду в машине.

Я быстро оделась, схватила первую попавшуюся кассету. «Ами оф лавез», - прочитала написанное от руки на обложке. В переводе на русский – «Армия любовников», значит.

Примерно через часа полтора, еще в темноте, мы подъехали к какой-то деревне. Родители куда-то постучались, потом с помощью деревенского мужика загрузили в багажник «Крауна» три мешка картошки и еще какие-то овощи. Отсчитали купюры за покупку, и мы поехали дальше. Долго ехали по бездорожью, по снежному тракту, мимо затянутой льдом речки.

- С кем другим бы ехали, так уже бы застряли, - мама решила польстить папе, - а с тобой можно ни о чем не волноваться.

Тот мгновенно расцвел и принялся хвастаться:

- У меня случай был в Корфовском. Я приехал на дежурке забирать работяг из тайги, а их бригадир, как нарочно, был не в настроении. Ну и наехал на меня: «А, ты пьяный, ну-ка вылезай из-за руля! Пьяному нельзя людей возить. Я сам повезу, а потом разберемся с твоим поведением». Ага, сел он за руль, и через минут двадцать влетел колесом в трясину. И выехать не может. Пришлось всем вылезать из автобуса и толкать. Часа три толкали, пока глаза из орбит не вылезли. Ну, работяги на него как разорались: «Ты что, придурок? Игорь нас всегда возил и ни разу нигде не застревали, а ты! Не умеешь ездить, так нечего и начинать! И даже не вздумай с ним разбираться, а то мы сами с тобой разберемся!». А я, хоть и пьяный, а знал, и как объехать, и как ехать. Да что говорить, одно дело профессионал, другое – любитель.