Новенькая, ты в игре

Новенькая ты в игре

Дверь скрипит, она вошла. Сердце колотит под рёбрами. Я не поворачиваюсь сразу, специально тяну время, пусть почувствует, как воздух тяжелеет.

— Это твоя идея, да? — голос дрогнул, но она заставляет себя говорить громче.

— Нет, мелкая. Это не идея. Это правило. Ты уже в игре. С того момента, как вошла в эту школу и посмотрела на меня так, будто я тебе что-то должен.

Она сглатывает, я слышу, как горло дёргается. Хочу, чтобы она подавилась этим страхом. Хочу, чтобы перестала притворяться, что ей всё равно.

— Я не собираюсь играть в ваши больные забавы.

Встаю, делаю шаг, ещё один. Она запрокидывает голову, я нависаю над ней. Наклоняюсь близко, почти вплотную. Её дыхание горячее, рваное, пахнет мятой и паникой.

— Ты не понимаешь. Здесь не спрашивают, собираешься ты или нет. Здесь либо играешь, либо ломаешься. А я люблю, когда ломаются красиво.

Она отступает, спина стукается о стену с глухим звуком, словно внутри неё уже что-то сломалось.

— Ты больной, — она сглатывает.

Да, больной. Из-за тебя. Из-за того, что я не сплю ночами, представляя, как прижимаю тебя к этой стене и заставляю признать, что ты тоже это чувствуешь.

— Ты не посмеешь.

Наклоняюсь ещё ближе, губы почти касаются её щеки, но не касаюсь, специально. Пусть почувствует, как близко я к срыву.

— Уже посмел.

Её кулаки сжимаются, костяшки белеют, ногти впиваются в ладони. Я представляю эти маленькие следы на её коже, как она потом будет смотреть на них и вспоминать меня.

— Ты меня не напугаешь.

Врёт. Она уже напугана, но всё ещё пытается делать вид, что ей плевать. Что я никто. Смотрю ей в глаза секунду. Там уже трещина. Скоро она разойдётся шире, и я войду туда навсегда.

— Увидимся в полночь, новенькая. Не опаздывай. Я не люблю ждать.

Книга участвует в литмобе "Закрытая Академия. Здесь правят мажоры" https://litnet.com/shrt/hYFo

Глава 1. Новенькая

Тим

Выхожу из общежития и бреду к учебному корпусу, когда из-за угла на меня налетает нечто. Врезается носом в мою каменную грудь и падает на пятую точку. Мог бы поймать, но это не в моих правилах. Нечто оказывается девчонкой с белокурыми волосами, собранными в хвост. На ней какая-то мешковатая одежда, рост маленький, лицо кукольное, в смысле детское.

— Простите, — пищит как мышка и собирает с тротуара свои вещи: тонкая куртка, рюкзак с кошачьими ушами и розовые огромные наушники.

— Не проснулась ещё, мелкая? — огрызаюсь на неё и морщусь.

Что малолетка делает у общежития парней? Приключений ищет на свою голову?

— Я извинилась, — смотрит на меня осуждающе, а я впиваюсь в её глаза цвета весенней травы.

Красивые глазки, зеленющие прямо.

— Извинения не приняты, — на автомате отвечаю, как привык.

— Хамло! — выплёвывает девчушка.

Ах! А ведь я уже собирался обойти её и пойти своей дорогой.

— Это ты зря, — кривлюсь и, схватив под мышки, поднимаю и вешаю за горловину свитера на металлический штырь в стене.

Я его сам тут вбил, чтобы наказывать особо борзых. Свитер натягивается, обнажая тонкую полоску кожи и пупок.

— Ты что творишь? — кричит, вылупив на меня свои зенки.

— Повиси, подумай над своим поведением, — отмахиваюсь и шагаю по дорожке дальше.

— Ненормальный! Отпусти меня сейчас же! — прилетает мне в спину.

Ага, бегу и спотыкаюсь. У меня урок, и я не могу опаздывать, чтобы, не дай бог, что-нибудь не пропустить.

Бред какой! Самому смешно. Учусь я плохо. Назло родителям, которые упекли меня в эту тюрьму.

Ладно, не совсем так.

Во-первых, я учусь, потому что это надо мне. Уж очень большое желание выйти из-под крыла родителей.

Во-вторых, строю из себя дурака я только на уроках.

Ну а в-третьих, это далеко не тюрьма, а очень даже крутое место.

В закрытой школе «Тропа надежды» есть абсолютно всё необходимое: учебный корпус, административный, спортзалы, стадион, баскетбольная и теннисная площадки, бассейны, медицинское здание. Ну и, конечно, три жилых корпуса — для мальчиков, девочек пятиэтажные, для учителей и остальных сотрудников трёхэтажные. Даже парк с лавочками, который отделяет жилую зону от остальных. Куда я, собственно, и сворачиваю, слыша за спиной возмущённый голос пигалицы.

Детей тут много, в основном сироты, вроде как по легенде, владелец этой школы, когда-то открыл приют для беспризорников, которые сбегали из детских домов, а несколько лет назад построил эту школу-городок. А потом сюда начали привозить отпрысков богатых родителей, у которых нет времени на своих детей. И да, я один из таких. Обидно ли мне, что меня упекли в место, где живут сироты? Да! Звездец как злюсь на своих родаков за это. Именно поэтому и веду себя как мудак.

Нет, я не имею ничего против этих сирот, двое таких — мои лучшие друзья. И они нормальные ребята, даже лучше, чем мажоры, потому что умеют ценить то, что имеют, в отличие от таких, как я.

Мне нравится, что тут есть куча спортивных секций и спортзалы, где я провожу много времени, сливая злость на родителей в грушу для битья.

— Тимон! — кричит Васькин, едва я оказываюсь на выходе из парка.

— Я тебе в бубен дам, — оскаливаюсь, но внутри знаю, что он не со зла, но специально, чтобы побесить.

Подхожу к пацанам и пожимаю им руки. Мирон Васькин, Лёшка Федотов и Рома Смирнов — мои лучшие друзья в этом «концлагере». Лёха такой же «бедный» ребёнок состоятельных людей, которым некогда, потому что они, цитирую: работаем ради твоего будущего.

— Пошли пожрём, я вчера ужин пропустил, голодный, как собака, — бурчит Лёшка и первым двигает в сторону столовой — одноэтажного здания, круглой формой напоминающего цирк.

— Слышал новости? — спрашивает Мир, поправляя на плече лямку рюкзака.

— Какие? — без особого интереса откликаюсь.

— К нам новенькая, — коротко бросает, но меня чёт не впечатляет.

— Ну и плевать, — кривлюсь, переступая порог шумной столовой.

— Как-то вяло, — хмыкает Ромыч. — Подумай ещё раз, какой в этом плюс, — поигрывает бровями, смотря на меня. — Вернее, плюс для «Ночных», — добавляет, понизив голос.

— А-а, — доходит до меня. — Ну да, — киваю, но что-то не тянет меня к нашим играм.

На раздаче беру омлет с беконом, чай без сахара и тост с сыром. Выбор у нас большой, по-царски, на вкус и цвет, но у меня свой рацион, и я стараюсь его придерживаться, потому что наращиваю массу.

Вчетвером садимся за наш столик, который никто не занимает, потому что знают, чьё это место. Могут разве что мудаки из одиннадцатого, когда у нас контры. Но ещё после нового года мы разрешили конфликт — они не лезут к нам, мы к ним. Слишком много тестостерона на одну территорию, но им осталась пара месяцев, и они покинут это место, так что мы почти главные представители власти здесь. Ну и наши девчонки могут иногда занять места рядом с нами.

— Мы давно не играли, мне уже скучно, — возобновляет тему разговора Мир.

— У тебя соревнования, выйдешь отсюда на неделю, — напоминаю ему, но он отмахивается.

— Там такой же лагерь, как и тут, каждый день тренировки, — бубнит, уплетая свою овсянку с фруктами.

— Надо играть, пацаны, на улице уже тепло, можно расшириться, — вставляет Лёха.

— Поддерживаю, — соглашается Ромыч.

— Подумаем, — отделываюсь от них коротко и меняю тему.

Мне всё здесь уже надоело, всё есть, но по-любому словно чего-то не хватает. Азарта, адреналина, вызова в конце концов. Собственно, эти ночные игры поэтому и придумали, чтобы как-то развлекаться, в итоге вселили страх в особо впечатлительных. Мало кто радовался «повестке», но именно это оказалось адреналином — чужой страх. В общем, отморозки мы, которые кайфуют от паники в глазах напротив.

В класс математики заходим перед носом учительницы, успеваем занять свои места на последних партах. Ромыч с Лёхой сидят в соседнем ряду, Мирон впереди меня со своей девушкой Тиной, и только я один в поле воин. Следом заходит директриса, а за ней… недоразумение, которое недавно висело на гвозде.

Визуал

Снежная Диана

Лавров Тим

спойлер

Завтра принесу ещё один вариант обложки, и выберем лучшую вместе с вами