Новогодний детектив

Всё началось простейшим образом: подходил Новый год, а настроения не было. За окном вовсю шпарил декабрьский мороз. Маленькая деревушка затерялась в глубинах Сибири, и её уже практически занесло снежными буранами. Сугробы доходили до половины окон, и даже днём из-за этого в доме было сумрачно.

Егор подошёл к окошку, уже, наверное, в сотый раз за день разглядывая снежные кружева на стекле. Да, такая живопись прекрасно смотрится на картинках в интернете, ярко, романтично, сказочно, так сказать. А в реальности? Да что в реальности? Застрял он тут намертво, и никакие «кружева» не в радость, и никакие снежные тропинки, дым из печей в самое небо, елки в красивых снежных уборах – ничто не в радость.

Хотя ехал же к бабушке с такой надеждой надышаться свежим морозным воздухом сибирской глубинки, насмотреться на красоту зимнего леса, вкусить предновогодних ароматов, набегаться по звонкому скрипучему снегу.

Ага, и «надышался», и «насмотрелся», и «вкусил», и «набегался».

Как бы не так! Уже на подъезде к деревушке началась метель.

Пока поставил машину во дворе, пока вытащил пакеты с подарками и городской снедью для бабули, буран уже вовсю слепил глаза и заметал не только тропинки, но и единственную дорогу, по которой выезжали на шоссе.

И вот теперь сидит он тут у печки, глядя на хлопочущую бабушку. А та и рада, как-никак Новый год скоро, да и внучок нагрянул, нечасто он забредал-заезжал в бабулину глухомань.

- Бабуль, я тут у тебя скоро запечным домовым стану, не выйти ж из дома никуда.

- Ну, так метель же метёт, Егорушка! – бабушка прервала свои хлопоты по накрыванию стола с горой ещё дымящихся румяных пирожков.

Подойдя к Егору, как в детстве обняла его пшеничного цвета голову, мягкой теплой рукой разгладила его волосы, поцеловала в макушку, как когда-то маленького мальчика.

-Не спеши, Егорушка. Пройдёт метель, утихомирится, – тихим шёпотом проговорила бабушка над его головой.

Так сказала, а Егору почудилось, что его бабуля как будто саму метель заговаривает. Ощущение, что вот как выйдет она сейчас на крыльцо, как взмахнёт рукой, прикрытой серебристым пуховым платком, и прикатится к её ногам сама метель белоснежным клубочком, и затихнет ветер, и только месяц светить будет холодно и ясно. А его бабуля, как повелительница зимы, будет стоять на крыльце и простёртыми ладонями разглаживать не в меру расходившиеся сугробы.

- Ну-у, - вдруг протяжно и неожиданно звонко заговорила бабушка, - чай остывает, пирожки стынут. Что сидеть хныкать, налетай, внучок! Метель метелью, а пироги ждать не будут!

Ох, и вкусное это дело – бабушкины пирожки. Егор с самого раннего детства обожал их, уплетал всегда, аж за ушами трещало. Вот и теперь, как в детстве. От удовольствия он даже глаза прикрыл, только что ещё не замурлыкал, как кот.

А в доме кота не было. Была кошка. Черная, как уголь, кошка. Это она, сидя на теплой лавочке у самой печки, сверлила сейчас Егора своими огненными ярко-желтыми с зелёными искорками глазами.

- Егорка, а ты глянь-ка, как Мурочка за тобой наблюдает, прямо глазами-то так и сверкает, так и сверкает, - хохотнула бабушка

Егор от неожиданности чуть не подавился.

- Бабуль, ну нельзя же так сразу. Дайте поесть ребёнку! А то одна метели тут заговаривает, другая с печки на шею прыгнуть норовит. Я ещё не наелся, чтобы разговоры разговаривать, - Егор с удовольствием потёр руки и потянулся за следующим пирожком.

- Ты кушай, внучок, кушай, я к Макаровне ненадолго схожу, меня не жди и спать ложись.

- Ты как пойдёшь-то, бабуль, там же ветер с ног сбивает, метет – света не видно.

- Да ты не беспокойся, я по заборчику, по заборчику, дело привычное. А ты кушай, кушай, да спать ложись. А мы, полуночницы, поболтаем немножко. Меня не жди, спи.

С уходом бабушки дом совсем затих. Поглаживая насытившийся живот, Егор растянулся на диване.

- Эх, хорошо у бабули-то как! Ну, и пусть, метель, зато нам тепло. Да, Мурка?

Мурка, не сводя с гостя своих искрящихся в полутьме глаз, лениво поменяла место наблюдения. Пройдясь по лавке, грациозно запрыгнув на обеденный стол, понюхав один из пирожков, со стола переместившись на швейную машинку, прикрытую ажурной салфеткой, оказалась прямо напротив Егора.

Тут она деловито свернулась калачиком, продолжая буравить его своим кошачьим взглядом. Мурка, кошка молодая, жила у бабушки около года, поэтому с Егором была незнакома.

- Ты б хоть мурлыкнула для приличия. Эх, Мурка, Мурка! Ладно, я спать! А ты сиди и охраняй.

Егор завернулся в тёплый плед, отвернулся к стене и мгновенно уснул. Ничто не нарушало тишины. Только часы мерно тикали на стене, слегка потрескивал огонёк в печке, да кошка упорно сверлила взглядом спящего Егора. Наступила ночь.

Когда Егор открыл глаза, мягкий зимний утренний свет уже заполнил весь дом. Мурка, что-то урча себе под нос, старательно умывалась у печки. В доме было тихо, как-то слишком уж тихо. Егор было подумал, что бабушка ещё спит после разговоров у соседки Макаровны.

Сладко потянулся, взял со стола пару остывших за ночь пирожков и снова плюхнулся на диван. Как же это сладко ощущать себя маленьким мальчиком и, закинув ногу на ногу, с наслаждением жевать. Когда с пирожками и первым молодым утренним голодом было покончено, возник неминуемый вопрос: «Где же бабушка?».

Егор аккуратно встал с дивана и, стараясь не шуметь, заглянул за перегородку, за которой обычно стояла бабушкина кровать, в надежде увидеть там спящую бабулю. Не тут-то было.

Бабушки не было. Кровать сияла своей ничем не потревоженной аккуратностью.

- Странно, - подумал Егор и принялся натягивать тёплый свитер, намереваясь выглянуть во двор, вдруг бабуля там сыщется.

Весь двор был плотно заметён. Нетронутый чистый снег слепил глаза той особенной белизной, которая бывает ясным морозным утром после ночной непогоды.

Следов того, что кто-то ходил по двору, то есть бабушки, не было. Смутная догадка блеснула в мозгу Егора: а бабушка-то и не приходила домой вчера вечером.