Новый год под одним небом

Глава 1. У нас нет goroshka!

Дорогие читатели!

Эта новелла — новогодний бонус к циклу «Холодные игры», её обязательно нужно читать после книг

1. «Сломай мой лёд»

https://litnet.com/shrt/3b10

2. «Сердце на льду»

https://litnet.com/shrt/jnNL

Здесь вы встретите уже знакомых вам героев и узнаете больше о будущих историях данной серии.

Также, специально к данной новелле была написана песня «Небо», найти и послушать её можно в моём Telegram-канале Анна Эйч по тегу #небо

***

31 декабря, 21:00

Россия, Москва.

Картер.

— Ксю, у нас нет goroshka!

Моя жена как фурия влетает в гостиную и начинает говорить о каких-то неведомых мне вещах, но по её испуганным глазам и открытому рту — я понимаю, дело дрянь.

— Как нет?

— Ну вот так!

— Нет, нет, нет! — подскакивает Ксю и, обегая праздничный стол, бежит мимо Элли на кухню, видимо, чтобы самой проверить.

Этот Новый год мы решили встретить в Москве, в квартире Элли, так, по её словам, я максимально проникнусь русским духом и переживу незабываемый опыт праздника в России. Что ж, я был не против остаться дома, смотреть старые советские фильмы, один из которых крутили настолько часто, что я даже выучил некоторые фразы.

«Kakaya gadost eta vasha zalivnaya ryba»

К слову, я просил Элли приготовить эту рыбу и самому попробовать, что это за гадость такая, но моя жена одарила меня таким взглядом, что я понял — русские кулинарные изыски это не про неё. Прямо как героиня этого самого фильма, готовить Элли не особо любит. Меня это не расстраивает, ведь я как раз люблю поэкспериментировать у плиты и часто балую её и Ксю всякими завтраками.

— И правда нет! — мелкая возвращается из кухни с той же паникой в глазах.

— Что же делать?

— Мы не можем справлять Новый год без goroshka!

Продолжают они, на грани истерики.

— Так, девчонки! Успокойтесь! — Я встаю с дивана и подхожу к ним. — Что такое goroshek? И почему он так важен для встречи Нового года?

— Ты не поймёшь! — Элли плюхается на стул и прячет лицо в ладони.

— Всё, Нового года не будет! — чуть ли не плача, падает на диван расстроенная Ксю.

— Да что это такое? Это можно купить в магазине? И почему это так важно? Что, без него Новый год не наступит? — взрываюсь я, совсем не понимая устроенной трагедии на ровном месте. — Вы можете нормально объяснить?

— До Нового года осталась пара часов, ты не найдёшь его в магазине! — нервно вскакивая, говорит Элли и снова убегает вглубь квартиры.

— Твою ж мать! — выдыхаю я в потолок и перевожу взгляд на мелкую. — Ну ты-то хоть скажи мне, что это за зверь такой? Это нужно для какого-то местного ритуала?

Ксю не спешит делиться, обнимает себя за плечи и продолжает смотреть на украшенную ёлку у панорамного окна.

— Золотова! Давай выкладывай! — моё терпение на пределе.

— Это еда такая, — тихо признаётся она, зажимая ладошки между своими коленями, — нужна для салата, без неё Новый год не встречают…

— Ладно, — выдыхаю я, хотя всё равно пока не понимаю, почему это настолько важно. — Я в магазин, а вы пока выпейте шампанского и расслабьтесь.

— У тебя ничего не получится, — грустно утверждает Ксю, но я отмахиваюсь, не верю, что во всей Москве я не найду этот чёртов goroshek, чем бы он ни был.

Глава 2. Слова цыганки

31 декабря, 13:00.

Канада, Монреаль.

Хантер.

— Макалистер, ты можешь выйти в тихое место и нормально сказать, что нужно купить! — морщась, я зажимаю плечом телефон, пока из одной руки в другую перекладываю банки с пивом и одновременно тяну на себя тележку в супермаркете.

Несколько ребят из команды и друзья из университета по традиции собираемся на Новый год в огромном доме Оуэна, где мы закатываем грандиозную вечеринку, пьём и трахаемся, как в последний раз.

Хотя все наши вечеринки проходят по одному сценарию: закупаемся алкоголем и закусками, зовём девчонок и веселимся под качественный звук навороченной аудиосистемы Макалистеров и встроенную светомузыку, которая тоже стоила Оуэну целого состояния.

— Подожди, — друг наконец-то выбирается из комнаты, где на заднем фоне галдят парни, и начинает перечислять свой странный список: — Бриошь, кунжутное масло, хумус с трюфелем, кедровые орехи, рийет из кролика…

— Так, остановись! — прерываю его, не понимая ни единого слова. — Что такое бриошь?

— Ты серьёзно? Это вид булки! — ржёт придурок на том конце провода.

— А нам точно она нужна? Мы ресторан собрались открывать или всё же вечеринку для кучки студентов?

— У меня изжога от этих дешёвых чипсов и снэков, я хочу нормальных закусок, да и это не просто вечеринка, а Новый год, пора бы уже повзрослеть и встречать его не с банкой пива в одной руке и парой охотничьих колбасок в другой! — отчитывает друг.

Он, конечно, прав, я сам не горю желанием объедаться дрянью, которую обычно покупаем к пиву.

— Я всё приготовлю, главное купи.

— Не уверен, что смогу найти…

— Хумус и масло должны быть в разделе здорового питания, или ищи просто, где всякие джемы и пасты.

— Понял, скинь список сообщением.

— Да, сейчас.

— И поясни, что это такое!

— Ок.

— А лучше фото пришли!

— Господи, Коул, это всего лишь продукты, как ты экзамены сдаёшь с таким ограниченным мышлением.

— Ещё одно слово, и я скормлю тебе пачку чипсов с паприкой! — угрожаю я, вспоминая, как ему однажды плохо было от них и теперь он даже запах этой дряни не переносит.

— Отключаюсь.

— Наконец-то… — этого друг уже не слышит, я выдыхаю и двигаюсь к стеллажам, где предположительно должен быть хумус или кунжутное масло.

Я тянусь за банкой, похожей на ту, что пару раз уже видел в доме друга, и боковым зрением замечаю женщину рядом в цветастой юбке, я не обращаю на неё внимания ровно до того момента, как понимаю, что она тоже за чем-то тянется и её объёмные рукава, выглядывающие из пушистой шубы, задевают банку.

Быстрая реакция, выработанная годами игры в хоккей, тут же вступает в силу, я ловлю банку, не дав ей разбиться о пол.

— Ох, святая Мария, зачем глаза мои ладонями прикрыла! — ругается женщина, и я понимаю, что она скорее всего цыганка, судя по яркому наряду и смольно-чёрным волосам. — Спасибо, милый, спас меня от незапланированных трат.

— Да-а… ничего, со всеми бывает, — улыбнувшись, я почему-то протягиваю ей банку и разжимаю ладонь, чтобы она могла её забрать.

— Надо же… — цыганка не забирает арахисовую пасту, которую я уберёг от падения, вместо этого она зависает над моей рукой, внимательно рассматривая ладонь. — Зачем бежишь? Куда бежишь?

— Не понял?

— Смотрю, бежишь от любви, а линия такая плотная, объёмная, да и сердце твоё большое, щедрое… Что ж так боишься-то, а?

— Извините, я ничего не понимаю, — хочу побыстрее отвязаться от неё, потому что знаю — такие, как она, заговорят зубы, а потом ищи свои часы, портмоне и прочие ценные вещи.

— Да всё ты понимаешь, — усмехнувшись, она загибает мою ладонь так, чтобы я обратно сжал банку. — Не переживай, скоро встретишь ту, от которой убежать не сможешь.

— Ладно, это становится странным! — я забираю банку и кладу в тележку, пячусь назад, чтобы потеряться среди прилавков и избавиться от её назойливого внимания.

— О, прости! Всегда не могу удержаться, когда вижу перед собой хорошего человека.

— Я не хороший человек, — фыркаю уже с раздражением. Знаю, что она пытается расположить к себе, чтобы применить свои психологические приёмчики.

— Хороший. Яда знает. Ты не первый и не последний, кто так реагирует, но я тебя прощаю, я зла на людей не держу.

Боже мой, что ей надо?

— Просто запомни: не глаза любят, а сердце.

Бред какой-то, что она несёт?

— Всего хорошего, — я просто киваю и скрываюсь в глубине магазина.

Пока качу тележку быстро проверяю карманы — карты и наличные на месте, часы тоже. Надеюсь, она здесь не для того, чтобы что-то из магазина украсть? Хотя выглядела вроде прилично, её стиль мне показался слишком экстравагантным, но пахло от неё приятно — какими-то цветами с восточными пряностями.

Вот же странная женщина.

Глава 3. Разгон, прыжок, падение…

31 декабря, 21:30

Россия, Москва.

Лера.

Разгоняюсь по кругу, набираю скорость и представляю, как ладони партнера смыкаются на моей талии, подбрасывают вверх, выталкивая в прыжок: раз-два…

— Да что б тебя! — бью ладонями о твёрдую поверхность, продолжая ехать по ней задницей.

Встаю и нервно отряхиваю лёд с трико. Прекрасно понимаю, что траектория будет совсем другой — выброс даст мне высоту и скорость вращения, которых не получить самой. Но мне нужно хотя бы научиться приземляться в девяти случаях из десяти. Без падений, без заваливаний на бок, и этого мерзкого хруста подворачивающегося голеностопа.

Складываю руки на талии и выдыхаю морозный воздух к бесконечному потолку арены.

Кого я обманываю? Дело не в технике. Я знаю свою партию на зубок, и могу прыгать этот сальхов хоть сто раз подряд, чисто, с идеальным выездом. Но стоит чужим рукам коснуться моего тела — и я снова оказываюсь там. В раздевалке старого катка. Запертая. Беспомощная. Слабая.

Трясу головой и вновь набираю ход. Не думать об этом. Главное не думать. Всё уже в прошлом, меня ждёт олимпийское золото!

Тройка на левой ноге, мах свободной, бросок корпуса вверх — группировка. Руки к груди прижимаю так, что кажется, проломлю себе рёбра — оборот, два, три — носок зубцом в лёд — приземление! Правая нога уходит в ласточку, и я откатываюсь назад по дуге, без единой потери равновесия.

— Да! — я аж подпрыгиваю на радостях, закончив элемент.

Так, попробуем с музыкой!

Подъезжаю к аудиосистеме, включаю вырезанный фрагмент нашей программы и ставлю его на повтор.

Круг разгона — выброс тела — группировка, руки вжимаю в грудь — вращение — треск льда — приземление — откат.

Второй!

Арена мелькает перед глазами цветными пятнами: пустые трибуны, гирлянды на бортиках, отражение в стекле кабинки диджея, я опять разгоняюсь, прыгаю, кручусь, слышу, как лезвие раз за разом врезается в лёд. Откат.

Третий! И ещё…

Разгон — прыжок — лезвие — выезд. Четвёртый!

Разгон — прыжок — откат. Пятый!

Мышцы бедра горят, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь. Ещё раз. Ещё один чистый прыжок, и тогда я смогу…

— Стриженова! Ты какого лешего здесь делаешь?!

Голос разрывает концентрацию. Связка разгон-прыжок-приземление даёт сбой, и вместо звонкого укола лезвия раздаётся мягкий шлепок — это моя задница встречается со льдом. Больно. Копчик аукнется завтра синяком.

— Упс... — бормочу я, поднимаясь, а затем натягиваю на себя непринуждённую улыбку и приветствую тренера с наигранным удивлением. — Алиса Игоревна, и Вы здесь!?

Мою шутку тренер не оценила — она стоит у выхода со льда, скрестив руки на груди, брови сведены в злобном прищуре, она готова убить меня взглядом и закатать в этот самый лёд.

— Зашла кое-что забрать, и что я вижу? — её голос эхом разносится по пустой арене. — Моя фигуристка, которой через месяц выступать на Олимпиаде, решила под Новый год переломать себе все кости. Это твой рождественский подарок мне, Стриженова?

Я сглатываю комок в горле, пытаясь отдышаться. Пар клубится изо рта.

— Я просто отрабатывала приземление!

— Другими словами, гробила голеностопы! — Алиса Игоревна делает шаг ближе к борту. — Даже если бы ты выступала в одиночном катании, быть одной на льду всё равно запрещено! Ты не имеешь права взять и вывихнуть себе что-то прямо перед Олимпиадой.

— Этого бы не случилось!

— Ты не можешь это гарантировать! Одно неверное движение — и всё, прощай мечта и спортивная карьера!

Из её уст моя безобидная тренировка звучит как роковая ошибка всей жизни. Я не нахожу что ответить, просто смотрю в сторону, продолжая морозить лёгкие.

— Марш домой! Отпразднуй Новый год и не смей приходить на лёд завтра, тебе нужно восстановиться и проветрить мозги!

— Да, капитан, — я отдаю честь и подъезжаю к бортику.

— Не ёрничай! Слава богу, ты ещё ничего себе не сломала.

Я закатываю глаза, но подчиняюсь. Как бы там ни было, я теперь точно знаю, как приземляться чисто, осталось повторить это в прыжке из поддержки.

***

Неспешным шагом я брожу по сверкающей новогодней Москве. Я и ещё одна фигуристка-парнища сборной — Даша снимаем небольшую студию недалеко от ледового дворца. Макс, мой брат, хотел снять мне отдельное жильё, но я отказалась, потому что, несмотря на мой скверный характер и любовь всё делать в одиночку, оставаться одной в пустой квартире мне некомфортно. А среди девчонок, которые так же, как и я, думают только о том, как побыстрее оказаться на льду и отбить себе что-нибудь новенькое, — лучшая компания.

Наши с Максом родители не смогли прилететь в Москву, а мы, так себе дети, не сумели вырваться к ним на Новый год. Но если у моего брата действительно уважительные причины в виде рекламных контрактов, дополнительных тренировок и космических цен на самолёт, то моя причина надуманная — я не могу снова оказаться в городе, где случился мой худший кошмар. Я вычеркнула Екатеринбург вместе с событиями двухлетней давности.

Я не спеша иду вдоль любимой аллеи, освещённой миллионами огоньков, и, услышав вибрацию в кармане, достаю телефон.

— Привет, чемпионка, что делаешь? — широкая улыбка Ксю расплывается на экране.

— Иду домой с тренировки, — пожав плечами, я кружусь вместе с телефоном, показывая подруге праздничную красоту вокруг.

— Ты до сих пор была на льду? Тебя Богомолова за это не убила? — хихикнув, комментирует Ксю, которая сама не отличается соблюдением дисциплины и является рекордсменкой по совершению безумных поступков.

— Да, отработала приземление. Если бы не пришла Богомолова, выполнила бы шесть идеальных подряд.

— Лер, ты их и так лучше всех в группе делала, — со вздохом напоминает мне Ксю.

— Нет, там было грязно, а сейчас — идеально.

— А как дела с Павловым? — вспоминает подруга о моём партнёре, с которым мы уже чуть меньше двух лет катаемся, но так и не установили необходимую связь и полное доверие.

Глава 4. Волшебная паста

31 декабря, 14:00

Канада, Монреаль.

Оуэн.

— Так, хватит таскать бутерброды, это на вечер! — бью по рукам Миллера, который подрядился бегать на кухню и стаскивать закуски со стола.

Предполагалось, что мы закажем всё готовое или на крайний случай наймём кейтеринг, но все отнеслись к новогодней вечеринке слишком легкомысленно, и в конечном счёте у нас, кроме огромного запаса алкоголя, больше ничего и нет.

А я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются вечеринки, когда еда заканчивается раньше выпивки. Спойлер: катастрофой!

И если раньше я сам был во главе раздора, и катастрофа носила моё имя, то в последнее время мне всё чаще хочется проводить такие мероприятия более культурно. Не знаю, с чем связано — повзрослел, или мне вдруг разонравилось злить отца, а может, всё дело в ходячей дисциплине по имени Камилла, которая всем своим высокомерным видом показывает, что в её вкусе исключительно ответственные выпускники Гарварда с выигранным грантом на собственный бизнес.

Её задранный носик кверху и деловитая походка выводят меня из себя, особенно когда она у доски в аудитории самоутверждается за наш счёт. В такие моменты больше всего хочется её осадить, а потом…

Потом я чувствую, как мне становится тесно в джинсах, и она начинает бесить меня своей неприступностью ещё больше!

— Аллилуйя! У нас будет нормальная еда на пьянке! — в кухню вваливается Хантер с пакетами продуктов.

Я сразу перехватываю их и начинаю разбирать.

— Не факт, скажи спасибо Полу, который забыл сделать предварительный заказ хотя бы на пиццу. Не знаю, кто нам сейчас их доставит.

— Чувак, ты же прирождённый повар, я в тебя верю, — подкалывает Коул и тоже тянется к сделанным мною бутербродам с пастрами.

— Руки прочь! — я забираю тарелку и прячу её в холодильник.

— Насыпь в вазу чипсов и отнеси в гостиную, пусть все их клюют! — приказываю другу, а сам достаю из пакета последнюю банку. — Арахисовая паста? Её не было в списке.

— А это… я забыл выложить… Там такая странная история произошла… — Хантер смотрит на банку, пытаясь как-то нелепо объяснить, как она попала в пакет. — Короче! Это я для себя, ясно? — он хватает банку и откручивает крышку.

— Ты что, её так ложкой будешь есть? — смотрю я на него, как на сумасшедшего.

— А что?

Я глубоко вздыхаю и отбираю у него банку обратно.

— Дай сюда! — на тёплый ломтик хлеба намазываю пасту, выкладываю кусочки нарезанной хурмы, посыпаю орешками и заливаю тонкой линией топпинга, после чего кладу тост на тарелку и передаю другу:

— Держи, должно быть вкусно.

Хантер откусывает сразу почти половину бриоши, и его глаза расширяются:

— Макалистер, не тем ты занимаешься! — делает ещё один укус. — Когда я буду в НХЛ, найму тебя своим поваром!

— Я как бы тоже планирую в НХЛ играть.

— Да не надо тебе это дерьмо! — ржёт придурок. — Бросай хоккей, у тебя другое призвание!

— Иди в задницу! — запускаю в него кухонное полотенце, но оно тут же возвращается ко мне скомканным снарядом.

— Я серьёзно!

Уворачиваюсь и смеюсь.

— Коул, ты пришёл! — Стефа материализуется на кухне и льнёт к своему объекту воздыхания.

— Привет, красотка, — Хантер отвечает ей поцелуем в щёку. — Ты что здесь делаешь так рано?

— Мы с девочками решили помочь вам всё здесь организовать к вечеринке, — она кокетливо хлопает глазами, а я не сдерживаюсь и хмыкаю.

— Да только все почему-то сидят в гостиной и играют в приставку.

— Потому что тебе не угодить! — обижено фыркает Стефа и снова переключает своё кошачье внимание на Хантера. — Что это у тебя?.. — девушка тянется к тосту, но Коул тут же уводит тарелку дальше.

— Это тебе нельзя!

— В смысле?

— Для фигуры вредно, там, знаешь, сколько углеводов?

— Хантер!

— У тебя всё в порядке, милая, но поверь, это даже не очень вкусно.

Лжец.

— Да?

— Точно тебе говорю! — уверенно заявляет Коул и, поворачивая девушку спиной к себе, добавляет: — Иди к ребятам, я сейчас подойду.

— Ладно… — Стефа грациозно удаляется, а Коул мгновенно меняется в лице. — Спрячь и никому не давай! — приказывает он, закрывая банку с пастой.

— Думаешь, кого-то будет интересовать арахисовая паста, когда на столе будут стоять сэндвичи с мясом и сыром?

— Не знаю, но эта штука должна остаться нетронутой! — командует он и, засовывая последний кусочек тоста в рот, следует за Стефой. — Боже, как это вкусно! Оуэн, ты всё же подумай о карьере шефа!

Вот ж засранец!