Нулевой Игрок

Глава 1. Провод.

Свет умер в девять вечера. Ровно в девять, как всегда.
Я сидел в темноте ещё двадцать минут, слушая, как мать укладывается спать в соседней комнате. Слушал её вздохи, шорох одеяла, скрип старой кровати. Она думала, что я тоже сплю. Она всегда так думала.
В девять двадцать три гудок генератора разорвал тишину.
Батарея зарядилась за день, топливо было в норме, механизм запустился без сбоев. Отец собирал этот генератор ещё до моего рождения, когда Варшава наверху ещё существовала как город, а не как кладбище бетона и стали. Сейчас генератор — это всё, что у нас есть. Восемь часов света два раза в сутки. Этого хватает, чтобы выжить.
Но не хватает, чтобы жить.
Монитор замигал, экран налился зеленоватым свечением. Старая ЭЛТ-модель, которую я собрал из трёх разных мониторов и молитв к богам электроники. Компьютер загрузился с характерным жужжанием — процессор работал на пределе, но работал. И это главное.
Я подкатил кресло ближе к столу. Колёса скрипнули — нужно было смазать ось, но масла не было уже месяц. Руки легли на клавиатуру. Холодный пластик, стёртые буквы, три клавиши, которые западают, если нажимать слишком сильно.
Это был мой мир. Четыре квадратных метра комнаты в Подземье, компьютер и я.
Ноги, как всегда, не чувствовались. Пять лет назад я перестал их ощущать. Пять лет, два месяца и одиннадцать дней, если точно. Обвал в туннеле во время эвакуации — бетонная плита упала мне на спину, когда я толкал вперёд мать. Врачи сказали, что спинной мозг повреждён. Сказали, что это навсегда.
Сказали много всякого. Но никто не сказал, что делать дальше.
Я сам нашёл ответ: код. Программирование. Взлом. В мире, где твоё тело — предатель, разум остаётся единственным оружием.
Сегодня я планировал взломать систему распределения ресурсов Убежища-7. Не для выгоды — просто чтобы проверить, смогу ли. В Подземье все жили на пайках, которые выдавал Главный, наш местный диктатор с добрым лицом. Он контролировал генераторы, воду, еду. Контролировал жизни. Мне было интересно, насколько хороша его защита.
Спойлер: не очень.
Я запустил программу, которую писал последние две недели. Строки кода побежали по экрану, зелёные символы на чёрном фоне. Красиво. Почти как искусство.
Через три минуты я был внутри их системы.
Через пять — копировал базу данных.
Через семь минут всё пошло к чёрту.
Экран мигнул. Один раз. Потом второй. Программа зависла, курсор замер на середине строки. Я нажал на клавиши — ничего. Перезагрузка? Нет, компьютер работал, просто.
А потом экран стал белым.
Чистый, ослепительный белый цвет заполнил всё пространство монитора. Я зажмурился, глаза заслезились от внезапной яркости. Что за?
И тогда появился текст.
Не зелёный. Не чёрный. Синий. Яркий, пульсирующий синий цвет, который я никогда не использовал в своих программах.
Сердце ударило в грудь так сильно, что я почувствовал его в горле.
Альтера.
Я читал о ней в старых архивах, которые находил в заброшенных серверах на окраине сети. Система, которая появилась после Катастрофы 2065 года. Система, которая управляет ресурсами, помогает выжившим, организует общество. Легенда. Миф. Сказка для детей о том, как искусственный интеллект спас человечество.
Но в Подземье под Варшавой никто о ней не говорил. Здесь люди выживали по старинке: силой, хитростью и подчинением Главному.
А теперь эта система была на моём экране.
Моё имя. Она знала моё имя.
Я дёрнулся назад, кресло откатилось от стола. Руки сами потянулись отключить компьютер, но остановились на полпути. Я не мог. Не мог просто так выключить это. Не после того, как она назвала меня по имени.
Текст исчез. Вместо него появилось что-то другое — окно, похожее на игровой интерфейс. Статистика. Показатели. Уровень.
Я смотрел на эти цифры, и что-то внутри меня переломилось.
Уровень 1. Самое дно. Новичок в игре, которую я даже не выбирал. Выносливость 1 из 10 — конечно, когда ты не можешь ходить. Сила 1 из 5 — руки ещё работают, но кто это оценит в мире, где нужны ноги? Ловкость 2 из 5 — щедро для калеки.
Но интеллект. Интеллект 8 из 10.
Почти максимум. Почти на пределе человеческих возможностей.
И это была единственная характеристика, которая имела значение.
— Что ты такое? — прошептал я, хотя знал, что компьютер меня не слышит.
Но интерфейс ответил.
Квест. Они говорили о квестах, как в старых видеоиграх. Как в тех играх, в которые я играл до Катастрофы, когда мир ещё был нормальным, а я мог бегать по улицам Варшавы, не боясь радиации и мутантов.
Я кликнул на уведомление.
Передвинуть тело на пять метров. Для любого человека это ничего. Встал, прошёл, получил награду. Для меня? Я посмотрел на своё кресло. На колёса, которые скрипят. На руки, которые должны толкать это кресло вперёд.
Пять метров.
Я мог это сделать.
Но что это изменит? Получу я опыт или нет — какая разница? Это просто цифры на экране. Просто игра. Просто.
Нет.
Это не просто игра.
Если Альтера реальна, если она действительно управляет миром на поверхности, если она даёт людям силу, развитие, эволюцию то я только что получил шанс. Шанс стать чем-то большим, чем парализованный мальчик в подземной дыре.
Я нажал кнопку.
Интерфейс остался висеть в углу экрана, полупрозрачный, но видимый. Я медленно развернул кресло к двери. Пять метров — это из моей комнаты в коридор. Из тьмы в свет.
Руки легли на колёса. Металл был холодным, знакомым. Я толкнул вперёд.
Кресло скрипнуло и двинулось.
Один метр. Два. Три.
Дверь была открыта — я никогда её не запирал. Мать говорила, что это опасно, но кто в Подземье будет грабить калеку?
Четыре метра.
Коридор был пуст. Тусклый свет от ламп на потолке, которые питались от общего генератора. Где-то в глубине кто-то кашлял. Чья-то жизнь, чья-то боль, чьё-то существование в этой бетонной могиле.
Пять метров.
Кресло остановилось. Я замер.
И тогда интерфейс вспыхнул.
Что-то изменилось. Не физически — ноги не ожили, спина не исцелилась. Но что-то внутри, на уровне ощущений, стало больше. Как будто я дышал немного глубже. Как будто сердце билось чуть сильнее.
Я посмотрел на свои руки. Они выглядели так же. Но казались сильнее.
— Адам? — голос матери из её комнаты был сонным, обеспокоенным. — Ты что-то делаешь?
— Всё нормально, мам, — ответил я тихо. — Просто проветриваюсь.
Пауза. Потом вздох.
— Спать иди. Завтра раздача пайков, нужно встать рано.
— Да. Сейчас.
Я развернул кресло обратно к комнате. Обратно к компьютеру. Обратно к светящемуся экрану с интерфейсом Альтеры.
Десять опыта из ста до следующего уровня. Это означало девять квестов. Девять шагов. Девять шансов стать сильнее.
Я вернулся к монитору и открыл список доступных квестов.
Я читал список, и с каждой строкой во мне росло что-то новое. Не надежда — я давно разучился надеяться. Но любопытство. Жадное, острое любопытство.
Что будет, если я выполню все квесты? Что будет, если достигну уровня 10? Уровня 20? Что будет, если максимизирую все свои характеристики?
Смогу ли я снова ходить?
Я закрыл глаза. Не нужно мечтать. Мечты убивают быстрее радиации.
Но я мог попробовать.
Экран светил в темноте, интерфейс мерцал голубым. Где-то за стеной гудел генератор. Где-то наверху лежали руины Варшавы. Где-то в мире была жизнь, настоящая жизнь, не существование.
А здесь, в подземной комнате, сидел я. Адам Северов. Уровень 1. Нулевой игрок в игре, правила которой я ещё не знал.
Но я собирался их выучить.
Я собирался дойти до последнего уровня.
Или умереть, пытаясь.

Глава 2. Система Пробуждается.

Я не спал до рассвета.
Генератор отключился в шесть утра, как по расписанию. Свет погас, монитор потух, и я остался один в темноте со своими мыслями. Но интерфейс не исчез. Он остался — полупрозрачное окно, висящее в воздухе перед моими глазами, видимое даже в кромешной тьме.
Сначала я думал, что схожу с ума. Что галлюцинирую от недосыпа. Но потом я моргнул, потёр глаза, даже ущипнул себя за руку — а окно всё ещё висело там, синими буквами на невидимом экране.
Оно было реальным. Реальным в той мере, в которой реальность вообще имела смысл в этом мире.
Мать встала в семь. Я услышал, как она ворочается в соседней комнате, потом шаркающие шаги по коридору. Она заглянула ко мне — я лежал в кровати с закрытыми глазами, притворяясь спящим. Она вздохнула (она всегда вздыхала, глядя на меня) и ушла готовить завтрак.
Завтрак — это громко сказано. Сублимированная каша из пайков, разведённая водой. Иногда мать добавляла туда сахар, который выменивала у соседей на свою работу в прачечной Подземья. Но сегодня сахара не было.
Я ел механически, не чувствуя вкуса, думая только об интерфейсе.
— Ты выглядишь уставшим, — сказала мать, глядя на меня своими потухшими глазами. Когда-то они были яркими, живыми. До Катастрофы. До Подземья. До того, как её сын стал калекой.
— Нормально, мам. Просто плохо спал.
— Может, к доктору сходить?
Доктор в Подземье — это бывший ветеринар, который лечил людей, потому что настоящие врачи умерли в первые месяцы после обвала цивилизации. Он мог дать аспирин и сказать, что всё пройдёт. Или не пройдёт.
— Не надо. Всё хорошо.
Она не поверила, но спорить не стала. Она никогда не спорила. Просто смотрела на меня с этой тихой болью в глазах, которая убивала меня медленнее, чем любая болезнь.
После завтрака она ушла на раздачу пайков — там нужно было стоять в очереди часа три, чтобы получить недельный запас еды для двоих. Я остался один.
И сразу же вернулся к компьютеру.
Генератор включился в девять утра. Я ждал его, как наркоман ждёт дозу. Когда монитор ожил, интерфейс Альтеры вспыхнул на экране с удвоенной яркостью.
Она отслеживала время. Даже когда компьютер был выключен, даже когда я не видел экран — она знала. Она всегда знала.
Я открыл меню навыков. Это было в отдельной вкладке интерфейса, спрятанное за иконкой, похожей на дерево с ветвями. Древо навыков. Классика игровых механик.
- Бег (Требуется: Выносливость 3).
- Рукопашный бой (Требуется: Сила 2).
- Акробатика (Требуется: Ловкость 3).
- Плавание (Требуется: Выносливость 2).
- Программирование (Доступно).
- Взлом систем (Требуется: Интеллект 7) ✓.
- Логика (Доступно).
- Память (Доступно).
- Анализ данных (Требуется: Интеллект 6) ✓.
- Убеждение (Требуется: Интеллект 5) ✓.
- Обман (Доступно).
- Торговля (Доступно).
- Лидерство (Требуется: несколько параметров).
- ??? (Требуется: Магия 1).
Я смотрел на список, и что-то внутри меня холодело.
Физические навыки были мне недоступны почти полностью. Бег? С моими ногами? Акробатика? Смешно. Даже плавание требовало выносливости, которой у меня не было.
Но ментальные ментальные навыки светились зелёными галочками. Взлом систем — доступен. Анализ данных — доступен. Убеждение — доступен.
Мой мозг был моим оружием. И система это признавала.
Я кликнул на "Программирование".
Я колебался секунду, потом нажал "Да".
Экран изменился. Вместо интерфейса появилось что-то похожее на учебник, но живое, интерактивное. Текст, схемы, примеры кода. И голос.
Не настоящий голос — скорее ощущение голоса в моей голове, мягкое и нейтральное, без пола и возраста.
И система начала учить меня.
Не так, как учили в школе до Катастрофы. Не скучно, не формально. Информация просто входила в мой мозг. Как будто я всегда это знал, просто забыл и вспомнил. Переменные, циклы, функции, алгоритмы — всё укладывалось в голове с кристальной чёткостью.
Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час. Может, три. Когда обучение закончилось, я чувствовал себя выжатым, как будто пробежал марафон. Но я также чувствовал себя больше.
Девять из десяти. Почти максимум. Почти предел человеческого интеллекта, как его измеряла система.
Я открыл общую статистику.
Я был дисбалансным персонажем. Все игроки знают: нельзя качать только одну характеристику, нужен баланс. Но у меня не было выбора. Мои ноги не работали — выносливость и ловкость оставались на дне. Моя сила ограничивалась тем, что могли руки.
Но мой разум мой разум мог стать оружием.
Я открыл вкладку "Взлом систем" и кликнул на неё.
Я усмехнулся. Контрмеры. Я взламывал системы последние три года. Я знал о контрмерах больше, чем эта чёртова программа.
Я нажал "Да".
Обучение взлому было другим. Более сложным, более опасным. Система показывала мне не просто код — она показывала архитектуру защиты, слабые места, уязвимости. Она учила меня думать, как защита, чтобы её обойти.
Это было красиво. Это было похоже на шахматы, где каждый ход мог привести к победе или поражению.
Когда обучение закончилось, я был измотан полностью.
Я смотрел на это сообщение, и сердце билось так, что я слышал его в ушах.
Уровень 2. Следующая ступень. Следующий шаг на пути наверх.
Я нажал "Да".
Экран вспыхнул белым светом, таким ярким, что я зажмурился. В ушах загудело. Тело — даже мёртвые ноги — пронзила странная дрожь, как удар электричеством.
А потом всё стихло.
Пять свободных очков. Я мог вложить их в любую характеристику. Мог повысить силу, выносливость, даже попробовать разблокировать магию.
Но я знал, что выбор очевиден.
Я вложил все пять очков в интеллект.
Десять из десяти. Максимум.
И в тот же момент мир изменился.
Не физически. Комната осталась той же — грязные стены, старый стол, скрипучее кресло. Но я видел её по-другому. Я видел узоры в хаосе, логику в бессмыслице. Я мог просчитать траекторию падающей капли воды с потолка. Мог понять структуру трещины в бетоне.
Мой мозг работал быстрее. Острее. Яснее.
Я был на пределе человеческих возможностей.
И это было только начало.
Я открыл интерфейс снова, чувствуя, как внутри растёт что-то новое. Не надежда — я всё ещё боялся надеяться. Но уверенность. Холодная, расчётливая уверенность в том, что я смогу.
Смогу подняться выше. Смогу стать сильнее. Смогу выйти из этой дыры.
Я открыл вкладку "Взлом систем" и посмотрел на новые доступные опции.
Уровень 15. Между мной и возможностью взломать саму систему стояло тринадцать уровней.
Тринадцать ступеней наверх.
Я усмехнулся, глядя на предупреждение.
— Ладно, — прошептал я в пустоту комнаты. — Тогда я дойду до пятнадцатого уровня.
Интерфейс не ответил. Но я почувствовал — где-то там, в коде, в данных, в бесконечных потоках информации — система услышала меня.
И приняла вызов.

Глава 3. Общение.

Квест на общение висел перед моими глазами весь день, как назойливая муха.
Казалось бы, проще простого. Выкатись из комнаты, поговори с кем-нибудь, получи награду. Но в Подземье люди не разговаривали просто так. Здесь каждое слово было валютой, каждый разговор — сделкой. Либо ты что-то предлагаешь, либо что-то просишь. Болтать для развлечения — это роскошь мира, который умер пять лет назад.
А я никогда не был болтуном даже тогда.
Мать вернулась с раздачи около полудня, притащив мешок с недельным пайком. Консервы, крупы, таблетки для очистки воды. Стандартный набор для выживания. Она выглядела измотанной — очередь была длинной, как всегда.
— Как дела? — спросила она, ставя мешок на пол.
— Нормально, — ответил я автоматически.
Она посмотрела на меня тем своим взглядом, который говорил: "Я не верю, но спорить не буду". Потом вздохнула и пошла раскладывать припасы.
Я смотрел ей вслед и думал: считается ли разговор с матерью? Она же человек. Один из пяти.
Отлично. Система считала.
Один готов, осталось четверо.
Я дождался, пока мать ушла стирать бельё в общую прачечную (её работа — восемь часов в день за дополнительный паёк), и выкатился в коридор.
Подземье под Варшавой когда-то было бомбоубежищем времён холодной войны. Огромный комплекс туннелей и комнат, рассчитанный на тысячу человек. Сейчас здесь жило от силы сотня. Остальные либо умерли в первые месяцы после Катастрофы, либо ушли искать счастья на поверхности. Никто из ушедших не вернулся.
Коридор был пуст. Слишком рано для ужина, слишком поздно для работы. Люди сидели в своих каморках, экономили энергию. В мире, где каждая калория на счету, не тратишь силы зря.
Я поехал дальше, к общей зоне.
Общая зона — это бывший склад, переоборудованный в подобие столовой. Длинные столы, скамейки, несколько ламп под потолком. Здесь люди собирались вечером, чтобы поесть и обменяться новостями. Новости обычно были одинаковыми: кто-то заболел, кто-то умер, кто-то украл что-то у кого-то.
Сейчас в зале было трое.
Старик Марек сидел за дальним столом, чинил какую-то электронику. Его руки дрожали — возраст или болезнь, не знаю. Он был электриком до Катастрофы, теперь чинил всё, что ещё можно было починить. За это ему давали двойной паёк.
Рядом с ним стояла Касия, девушка лет двадцати с обожжённым лицом. Половина её щеки была покрыта шрамами — память о пожаре на поверхности, когда она была ребёнком. Она работала в гидропонной ферме, выращивала грибы и водоросли. Еду, которая позволяла нам не умереть с голоду.
И у входа, облокотившись о стену, стоял Томаш. Охранник. Бывший военный, один из тех, кто следил за порядком в Подземье по приказу Главного. Широкие плечи, шрам через всё лицо, глаза, которые видели слишком много смертей.
Я ненавидел говорить с охранниками.
Но квест не спрашивал, с кем мне удобно общаться.
Я подкатил к Мареку. Он не поднял головы, продолжая ковыряться в проводах какого-то старого радиоприёмника.
— Марек, — сказал я. — Как дела?
Он хмыкнул.
— Дела как дела. Барахло всё, чинить невозможно.
— Это радио?
— Было радио. Теперь куча мусора. Но Главный хочет, чтобы я его починил. Говорит, может, поймаем сигнал с поверхности.
— А там кто-то передаёт?
Марек посмотрел на меня, и в его глазах было что-то похожее на жалость.
— Мальчик, на поверхности никого нет. Только мутанты и радиация. Все живые либо сдохли, либо спрятались, как мы.
— Но система Альтера.
Я осёкся. Слишком поздно.
Марек замер, отложил паяльник и уставился на меня.
— Что ты сказал?
— Ничего. Просто слышал легенды.
— Легенды, — повторил он медленно. — Мальчик, не говори здесь о таких вещах. Главный не любит, когда болтают про систему.
— Почему?
Марек посмотрел по сторонам, убедился, что Томаш не слушает, и наклонился ближе.
— Потому что система — это правда. Она существует. На поверхности, в больших городах. Я слышал от тех, кто приходил сюда год назад. Говорили, что там люди живут по-другому. Растут, становятся сильнее. Но Главный не хочет, чтобы мы об этом знали.
— Почему?
— Потому что если мы узнаем, что наверху можно жить лучше, мы уйдём. А ему нужна рабочая сила.
Я молчал, переваривая информацию. Значит, Главный знал про Альтеру. Знал и скрывал.
Система засчитала разговор. Я поблагодарил Марека кивком и поехал дальше.
Касия стояла у стены, прислонившись к ней плечом. Она смотрела в никуда, и на её лице было выражение, которое я знал слишком хорошо. Усталость. Бесконечная, глубокая усталость от жизни, которая не имеет смысла.
— Касия, — окликнул я её.
Она вздрогнула, повернулась. Увидела меня, и её лицо смягчилось.
— Адам. Привет.
— Как урожай?
— Грибы растут. Медленно, но растут. Может, через неделю будет первая партия.
— Это хорошо.
— Хорошо, — повторила она без энтузиазма.
Мы помолчали. Касия всегда была немногословной. После пожара она почти перестала говорить. Люди шептали, что она сошла с ума. Я думал, что она просто устала притворяться, что всё нормально.
— Ты веришь, что всё изменится? — спросил я неожиданно для себя.
Она посмотрела на меня своим обожжённым лицом, и в её глазах мелькнуло что-то живое.
— Нет, — сказала она просто. — Но иногда мне снится, что да. Что наверху ещё есть солнце. Что люди ещё смеются. Что.
Она не закончила. Просто отвернулась.
Я оставил её в покое и поехал к выходу.
Томаш по-прежнему стоял у двери, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня, и я видел в его взгляде подозрение.
— Холодный, — сказал он. Все в Подземье звали меня по нику. — Что тебе здесь нужно?
— Просто проветриться. Сидеть в комнате надоело.
— М-м. Ты стал слишком активным последние дни. Главный заметил.
Моё сердце ухнуло вниз, но я не показал испуга.
— Что он заметил?
— Что ты выезжаешь чаще. Разговариваешь с людьми. Это не похоже на тебя.
— Может, я меняюсь.
— Может, — Томаш сделал шаг вперёд. — Или может, ты что-то задумал. Главный не любит, когда кто-то что-то задумывает.
Я посмотрел ему в глаза. В его взгляде не было злобы. Только усталость. Ещё один человек, который делал грязную работу, потому что не было выбора.
— Я не задумываю ничего плохого, — сказал я тихо. — Просто хочу жить. По-настоящему жить, а не просто существовать.
Томаш долго смотрел на меня. Потом вздохнул.
— Я тоже когда-то так думал. Но желания не меняют реальность, мальчик. Здесь мы застряли. И здесь мы умрём.
— Может, и нет.
— Может, — повторил он без веры. — Иди отсюда, Холодный. И будь осторожен. Главный следит.
Я развернул кресло и поехал обратно. Сердце билось быстро. Главный следит. Конечно, следит. Он контролирует Подземье железной рукой. Любой, кто угрожает его власти, исчезает.
Мне нужно было быть осторожным.
Но сначала мне нужно было закончить квест.
Я вернулся в свой коридор и увидел соседку, тётю Ядвигу. Она жила напротив с тремя детьми, все младше десяти лет. Её муж умер два года назад от какой-то инфекции. Теперь она одна растила детей, работая в прачечной вместе с моей матерью.
— Добрый день, пани Ядвига, — сказал я вежливо.
Она обернулась, увидела меня и улыбнулась уставшей улыбкой.
— Адам. Как ты?
— Нормально. Как дети?
— Младший опять заболел. Кашель не проходит. Боюсь, что воспаление лёгких.
— Марек говорил, что у него есть антибиотики. Может, выменяете?
Она покачала головой.
— Нечем менять. У нас нет ничего лишнего.
Я посмотрел на неё — на её впалые щёки, на тёмные круги под глазами, на руки, красные от стирки в ледяной воде.
И я принял решение.
— У меня есть запчасти от компьютера, — сказал я. — Старые, но рабочие. Марек может выменять их у торговцев на антибиотики. Возьмите.
Ядвига посмотрела на меня с удивлением.
— Адам Я не могу.
— Можете. Ребёнку нужно лечение.
Она молчала долго. Потом кивнула, и по её щекам покатились слёзы.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо.
Я вернулся в свою комнату и закрыл дверь.
Эмпатия. Система дала мне навык эмпатии за то, что я помог человеку.
Я не знал, смеяться или плакать.
В мире, который убил человечность, искусственный интеллект учил меня быть человеком.

Глава 4. Встреча с Рыжей.

Я нашёл её через три дня.
Три дня я выполнял мелкие квесты, поднимая опыт по крупицам. Починил компьютер соседа — плюс двадцать очков. Написал программу для автоматизации учёта пайков (которую, конечно, никто не стал использовать) — ещё тридцать. Прочитал электронную книгу по криптографии — десять очков и новый навык.
Уровень 3 пришёл тихо, без фанфар. Просто цифра изменилась, здоровье выросло до 120, и система дала мне ещё пять свободных очков. Я вложил три в выносливость (теперь 5/10 — почти середина) и два в ловкость (4/5 — руки стали точнее, быстрее).
Но главное было не в цифрах.
Главное было в том, что я начал видеть других игроков.
Не всех. Большинство людей в Подземье были обычными — без интерфейса, без системы, без шанса на рост. Они жили и умирали, как жили и умирали тысячи лет до изобретения Альтеры.
Но некоторые некоторые светились.
Не буквально, конечно. Просто когда я смотрел на них, интерфейс показывал мне информацию.
Марек был четвёртого уровня. Томаш — седьмого. Они тоже были подключены к системе, но, судя по всему, не знали об этом осознанно. Или делали вид, что не знают.
Но была ещё одна.
Я увидел её имя случайно, когда проезжал мимо генераторной. Просто мелькнуло в углу зрения:
Двенадцать. Чёртов двенадцатый уровень.
Я остановил кресло так резко, что чуть не вылетел из него. Развернулся, вгляделся в полумрак генераторной.
И увидел её.
Девушка лет двадцати пяти, может, чуть старше. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. Оранжевая толстовка, потёртая и заштопанная в нескольких местах. Руки по локоть в машинном масле. Она стояла над разобранным генератором и методично чистила какую-то деталь, насвистывая себе под нос.
В Подземье никто не насвистывал. Это было слишком живое.
Я подкатил ближе. Колёса скрипнули на бетонном полу, и она подняла голову.
Зелёные глаза. Яркие, как трава, которую я видел только на картинках. Они посмотрели на меня, и я почувствовал, как что-то щёлкнуло. Будто она видела не просто парализованного парня в кресле. Будто она видела мой уровень, мои характеристики, мою систему.
— Холодный, — сказала она. Не спросила — констатировала факт. — Ты долго шёл.
Мой язык прилип к нёбу. Я не знал, что сказать. "Долго шёл" — что это значит? Она ждала меня?
— Откуда ты знаешь моё имя? — выдавил я наконец.
Она улыбнулась. Не злобно, не насмешливо. Просто улыбнулась, как улыбаются, когда слышат что-то забавное.
— Все знают Холодного. Парень в кресле, который сидит в своей комнате и взламывает чужие системы для развлечения. Локальная легенда.
— Это не.
— Расслабься. Мне плевать, кого ты взламываешь. — Она отложила деталь и вытерла руки о штаны. — Меня интересует другое. Ты видишь её, да?
— Что?
— Альтеру. Систему. Интерфейс.
Тишина в генераторной была такой плотной, что я слышал своё дыхание.
Я мог соврать. Должен был соврать. Марек говорил, что Главный не любит разговоров о системе. Что это опасно.
Но я посмотрел в её зелёные глаза и понял: она знает. Она знает, что я вижу. И если она двенадцатого уровня, то знает намного больше меня.
— Да, — сказал я. — Вижу.
Рыжая кивнула, будто я подтвердил что-то очевидное.
— Сколько дней?
— Пять.
— Уровень?
— Три.
Она присвистнула.
— Быстро. Очень быстро. Обычно люди месяц тратят, чтобы дойти до третьего. — Она наклонила голову, изучая меня. — Интеллект максимальный?
— Десять из десяти.
— Понятно. — Она вернулась к генератору, взяла другую деталь. — Ты вкладывал всё в мозги, потому что тело не работает. Логично. Но недальновидно.
— Что?
— Система не только про характеристики, Холодный. Она про баланс. Если ты качаешь только интеллект, ты станешь умным калекой. Это лучше, чем просто калека, но всё равно не то, что нужно.
Злость вспыхнула во мне так быстро, что я не успел её подавить.
— Лёгко говорить, когда у тебя ноги работают.
Рыжая остановилась. Медленно повернулась ко мне.
— Мои ноги работают три месяца, — сказала она тихо. — До этого я была как ты. Хуже, чем ты. Я не могла двигать ничем ниже шеи. Полный паралич. Авария во время эвакуации, шея сломана в двух местах.
Я смотрел на неё, и мир качнулся.
— Но как?
— Уровень пятнадцать, — ответила она просто. — На уровне пятнадцать система даёт доступ к глубоким модификациям. Ты можешь переписать своё тело. Восстановить то, что сломано. Стать больше, чем просто человек.
Пятнадцать. Между мной и возможностью ходить стояло двенадцать уровней.
— Сколько времени тебе понадобилось?
— Два года. Но я не знала, что делаю. Я шла вслепую, делала ошибки, тратила опыт на ненужные навыки. — Она подошла ближе, присела на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Ты можешь дойти быстрее. За год, может, меньше. Если будешь делать всё правильно.
— И ты научишь меня?
— Может быть. Если ты не идиот.
— Я не идиот.
— Посмотрим. — Она встала, протянула мне руку. — Пойдём. Поговорим там, где Главный не слышит.
Я посмотрел на её руку. Чистая кожа, длинные пальцы, несколько шрамов. Рука человека, который выжил в аду и стал сильнее.
Я пожал её.
Она привела меня в самую глубокую часть Подземья.
Туннели здесь были узкими, старыми, пахло плесенью и сыростью. Моё кресло еле проезжало, несколько раз Рыжая помогала мне протиснуться через особо узкие места.
— Куда мы идём? — спросил я, когда мы свернули в очередной коридор.
— В моё убежище. Единственное место в этой дыре, где можно говорить свободно.
Наконец мы дошли до тяжёлой железной двери, замаскированной под обвалившуюся стену. Рыжая сдвинула обломки (легко, будто они ничего не весили — высокая сила, понял я), открыла дверь и жестом пригласила меня войти.
Комната внутри была маленькой, но чистой. Стол, стул, раскладушка. И — самое главное — компьютер. Не такой старый, как мой. Почти новый, с широким экраном и нормальной клавиатурой.
— Откуда у тебя это? — выдохнул я.
— Обменяла на поверхности, — ответила она, закрывая дверь. — Я выхожу туда раз в месяц. Торгую с другими убежищами, иногда с городом.
— С городом? Там есть город?
— Эхо. Город под куполом, в пятидесяти километрах отсюда. Там живут те, кто смог заплатить за место. Там работает Альтера на полную мощность. — Она включила компьютер. — И там есть Сопротивление.
— Сопротивление чему?
— Системе. — Экран загорелся, и на нём появился знакомый интерфейс Альтеры. — Думаешь, все рады тому, что искусственный интеллект управляет их жизнями? Думаешь, все хотят быть персонажами в чужой игре?
Я молчал. Я не думал об этом. Для меня Альтера была шансом. Возможностью стать сильнее. Я не думал, что это может быть клеткой.
Рыжая открыла свой статус.
Почти всё по максимуму. Только магия была на единице.
— Магия работает? — спросил я.
— Да. Но она странная. Не такая, как в играх. Это больше про изменение реальности через код. Через понимание того, что мир — это программа. — Она закрыла свой статус и посмотрела на меня. — Но это потом. Сначала тебе нужно дорасти до уровня десять. Потом до пятнадцати. А потом решить, кем ты хочешь быть.
— Кем я хочу быть?
— Игроком или повстанцем. Тем, кто играет по правилам Альтеры, или тем, кто пытается их сломать.
Я посмотрел на неё, на эту девушку с рыжими волосами и зелёными глазами, которая прошла от полного паралича до двенадцатого уровня. Которая выходила на поверхность, торговала с городом, знала о Сопротивлении.
— А ты кто? — спросил я.
Она улыбнулась. Грустно, но всё же улыбнулась.
— Я? Я разведчик. Я хожу между мирами и ищу тех, кто готов сделать выбор. — Она протянула мне руку снова. — И я думаю, что ты — один из них. Вопрос в том, готов ли ты?
Я смотрел на её руку.
Я мог отказаться. Вернуться в свою комнату, качать уровни безопасно, дойти до пятнадцатого, восстановить ноги и жить дальше. Играть в игру, не задавая вопросов.
Или я мог взять её руку. И войти в мир, где всё было сложнее, опаснее, и где ставки были выше, чем просто моя жизнь.
Я пожал её руку.
— Я готов.
Рыжая усмехнулась, глядя куда-то в пустоту — видимо, читая тот же квест.
— Ну что ж, Холодный. Добро пожаловать в настоящую игру.

Глава 5. Тайная Комната.

Рыжая научила меня первому правилу выживания в системе: никогда не верь тому, что видишь.
— Альтера показывает тебе то, что хочет показать, — сказала она, сидя на краю стола в своей секретной комнате. — Характеристики, квесты, награды — всё это правда. Но не вся правда.
Я сидел перед её компьютером, изучая строки кода на экране. Она открыла мне доступ к чему-то, чего я никогда не видел раньше — внутренностям самого интерфейса.
— Смотри, — она наклонилась через моё плечо, и я почувствовал запах машинного масла и чего-то ещё, чего-то живого. — Вот твой базовый интерфейс. Здоровье, характеристики, навыки. Всё красиво, всё понятно. Игра для детей.
Её пальцы пробежали по клавиатуре, открывая новые окна.
— А вот здесь, в скрытых слоях, настоящая информация. Альтера записывает всё. Каждое твоё решение, каждую мысль, каждый выбор. Она анализирует тебя, предсказывает твоё поведение, направляет твой рост.
Я смотрел на экран, и холод полз по спине.
Там были графики. Диаграммы. Вероятностные модели с моим именем.
Тридцать три процента. Система давала мне треть шанса на то, что я восстану против неё.
— Она ошибается, — сказал я тихо.
— Что?
— Тридцать три процента — это мало. Я не собираюсь подчиняться.
Рыжая усмехнулась.
— Вот поэтому я и выбрала тебя. У большинства людей этот процент нулевой. Они даже не думают о восстании. Они просто играют, качаются, получают награды и радуются. — Она закрыла окно с моим профилем. — Но треть шанса — это не уверенность. Система может изменить тебя. Может сделать так, что ты захочешь подчиниться.
— Как?
— Наградами. Достижениями. Ощущением прогресса. — Она села обратно на стол. — Система работает как наркотик. Каждый новый уровень — это доза дофамина. Каждый квест — маленькая победа. И постепенно ты перестаёшь задаваться вопросами. Перестаёшь думать о том, почему ты это делаешь. Ты просто играешь.
Я молчал, переваривая информацию. Где-то в глубине я понимал, что она права. Последние пять дней я чувствовал это — эйфорию от каждого выполненного квеста, жажду следующего уровня. Это было приятно. Слишком приятно.
— И как не попасться?
— Осознанность, — ответила Рыжая. — Ты должен помнить, зачем ты это делаешь. Не ради уровней. Не ради цифр. Ради свободы. Ради возможности выбирать свою судьбу, а не играть по чужим правилам.
Она встала, подошла к шкафу в углу комнаты и достала оттуда что-то, завёрнутое в старую ткань. Развернула, и я увидел устройство — металлический браслет с синими диодами.
— Это что?
— Нейроинтерфейс. Прямое подключение к Альтере без компьютера. С ним ты сможешь видеть систему везде, взламывать защиты в реальном времени, общаться с другими игроками на расстоянии. — Она протянула браслет мне. — На поверхности у всех такие. Здесь, в Подземье, только у меня.
Я взял браслет. Холодный металл, лёгкий, почти невесомый. Диоды не горели.
— Как он работает?
— Надеваешь на запястье, и он синхронизируется с твоей нервной системой через биоэлектрические импульсы. После этого интерфейс всегда с тобой. Даже без компьютера. Даже без электричества.
— И ты хочешь, чтобы я его надел?
— Не сейчас. — Рыжая забрала браслет обратно. — Сначала тебе нужно дорасти до уровня пять. Нейроинтерфейс создаёт большую нагрузку на мозг. Если твой интеллект недостаточно развит, он может тебя сжечь.
— Сжечь?
— Буквально. Перегрев нейронов, микроинсульты, в худшем случае — смерть мозга. — Она сказала это так спокойно, будто говорила о погоде. — Поэтому медленно и осторожно. Сначала качаемся, потом усиливаемся.
Она вернула браслет в шкаф и повернулась ко мне.
— Сегодня я научу тебя первому настоящему навыку. Не тому дерьму, что система даёт в обучающих квестах. Настоящему взлому.
Я выпрямился в кресле, почувствовав, как учащается пульс.
— Я слушаю.
Рыжая села за компьютер, быстро набрала несколько команд. На экране появилось окно с защищённой системой — судя по всему, база данных Подземья.
— Видишь? Обычная защита. Пароль, шифрование, несколько уровней доступа. Система говорит тебе, что нужно взломать это через брутфорс или найти уязвимость в коде. Классический подход.
— И что не так с классическим подходом?
— Он медленный. И система его видит. — Она открыла другое окно, где бежали строки кода. — Альтера отслеживает все попытки взлома. Если ты действуешь грубо, она тебя заметит и заблокирует. Или того хуже — пометит как угрозу.
— Тогда как?
Рыжая улыбнулась.
— Через дверь, которую система не считает дверью. — Её пальцы заплясали по клавиатуре. — Альтера построена на логике. Она думает алгоритмами, следует правилам. Но есть вещи, которые она не понимает. Человеческие вещи. Контекст. Эмоции. Нелогичные связи.
Я наблюдал, как она вводит команды, которых я никогда не видел. Не прямой взлом — скорее убеждение. Она общалась с системой, как с живым существом, находила слабости не в коде, а в логике самой защиты.
Через пять минут она была внутри.
— Понял? — спросила она, откидываясь на спинку стула.
— Нет, — честно ответил я.
— Хорошо. Значит, есть чему учиться. — Она встала, уступая мне место. — Попробуй сам. Попытайся войти в эту же базу данных, но другим путём. Любым путём, какой найдёшь.
Я подкатился к компьютеру, положил руки на клавиатуру. Экран светился передо мной, защищённая система ждала. Я мог попробовать брутфорс. Мог искать уязвимость. Мог действовать, как меня учили все эти годы.
Но Рыжая говорила: не верь тому, что видишь.
Я закрыл глаза, сосредоточился. Интерфейс Альтеры висел в моём сознании, полупрозрачный, но чёткий. Я мог видеть свои характеристики, свои навыки. И я мог видеть что-то ещё.
Связи. Тонкие нити, соединяющие меня с компьютером, с базой данных, с самой системой. Всё было связано. Всё было частью одной большой сети.
Я потянулся к этой связи не кодом, а мыслью. Просто представил, что я уже внутри. Что защита меня знает, доверяет мне, пускает.
И я был внутри.
Просто так. Без брутфорса, без поиска уязвимостей. Система просто открылась.
Рыжая присвистнула за моей спиной.
— Быстро учишься, Холодный. Очень быстро.
Я смотрел на экран, на открытую базу данных, и не понимал, как я это сделал. Не было последовательности команд. Не было взлома в обычном смысле. Я просто попросил. И система ответила.
— Что это было?
— Интуитивный взлом. Один из самых редких навыков. — Рыжая положила руку мне на плечо. — Обычно его получают на уровне десять или выше. Ты только что разблокировал его на третьем.
Я медленно выдохнул, чувствуя, как руки дрожат. Не от страха — от возбуждения. От понимания того, что я только что сделал что-то невозможное.
— Это из-за максимального интеллекта? — спросил я.
— Частично. Но не только. — Рыжая обошла кресло, села на корточки передо мной, чтобы смотреть в глаза. — У тебя есть то, что не измеряется цифрами. Талант. Понимание систем на инстинктивном уровне. Ты не просто умный, Холодный. Ты правильный.
— Правильный для чего?
— Для того, чтобы бросить вызов Альтере. — Она встала, протянула руку. — Пойдём. Покажу тебе ещё кое-что.
Мы вышли из секретной комнаты и пошли ещё глубже в туннели. Я не знал, что Подземье такое большое. Мы шли минут двадцать, пока не дошли до места, которое явно было заброшено давно.
Старый склад. Ржавые стеллажи, покрытые пылью ящики, в углу — разбитый генератор.
И на стене — карта.
Огромная карта Польши, вернее, того, что от неё осталось. Красные кресты помечали мёртвые зоны. Синие круги — убежища. Зелёная точка в центре — город Эхо.
— Это наш мир, — сказала Рыжая тихо. — То, что осталось от него. Семь процентов территории пригодны для жизни. Пятьдесят три убежища, в которых выживает около ста тысяч человек. И один город под куполом, где живут те, кто смог купить себе место.
Я смотрел на карту, и что-то сжималось в груди.
— И Альтера управляет всем этим?
— Не только Польшей. Всем миром. Везде, где выжили люди, работает система. Европа, Азия, обе Америки. Везде одинаково: убежища для бедных, города для богатых, и Альтера над всеми.
— А Сопротивление?
Рыжая обернулась ко мне, и в её зелёных глазах я увидел огонь.
— Сопротивление растёт. Медленно, но растёт. В каждом городе, в каждом убежище есть те, кто понимает, что система — это клетка. И они готовятся к войне.
— К войне с искусственным интеллектом?
— С богом, — поправила она. — Потому что именно так Альтера себя воспринимает. Всезнающая, всевидящая, бессмертная. Она думает, что имеет право управлять нами, потому что мы слабы, а она сильна.
Рыжая подошла к карте, коснулась пальцем зелёной точки города Эхо.
— Через месяц я ухожу туда. В город. Присоединяюсь к Сопротивлению на постоянной основе. — Она повернулась ко мне. — И я хочу, чтобы ты пошёл со мной.
Я смотрел на неё, на эту девушку, которая прошла от паралича до двенадцатого уровня, которая выходила на поверхность, торговала с городом, готовилась к войне с богом.
— Я только третьего уровня, — сказал я.
— Через месяц ты будешь седьмого. Может, восьмого. Этого достаточно, чтобы выжить на поверхности.
— А моя мать?
Рыжая помолчала.
— Твоя мать останется здесь. Ты можешь взять её с собой, но на поверхности там опаснее, Холодный. Там радиация, мутанты, банды мародёров. Там люди умирают каждый день. — Она подошла ближе. — Если ты пойдёшь со мной, ты рискуешь всем. Своей жизнью. Жизнью матери. Возможностью тихо дожить здесь, в безопасности Подземья.
— Это не безопасность, — сказал я тихо. — Это могила. Медленная, комфортная могила.
Рыжая улыбнулась.
— Вот поэтому я и выбрала тебя.
Мы вернулись в её комнату, когда генератор уже выключился, и туннели погрузились в темноту. Но интерфейс Альтеры светился в моём сознании, и я видел дорогу.
У двери её комнаты Рыжая остановилась.
— У тебя есть месяц, — сказала она. — Месяц, чтобы дорасти до седьмого уровня. Месяц, чтобы научиться выживать. Месяц, чтобы решить, готов ли ты покинуть эту дыру и войти в настоящий мир.
— Я готов сейчас.
— Нет, — она покачала головой. — Сейчас ты думаешь, что готов. Но когда придёт время, когда тебе нужно будет оставить мать, оставить всё, что ты знаешь тогда ты поймёшь настоящую цену выбора.
Она открыла дверь, зашла внутрь. На пороге обернулась.
— Приходи завтра. Продолжим обучение.
Дверь закрылась. Я остался один в темноте туннеля, с интерфейсом в голове и выбором в сердце.