Няня для наследника дракона

1

Маргарита Сергеевна, наш мир.

– Папа может, папа может всё, что угодно! Только мамой, только мамой не может быть!

Музыка из актового зала гремит на весь коридор. Я возвращаюсь в свой кабинет и сажусь за отчёты. Уже первое сентября, а у меня ещё конь не валялся во всех смыслах этого слова. Лидочка, мой заместитель, внезапно ушла на больничный. Придётся работать за двоих.

– Маргарита Сергеевна! – в кабинет забегает взмыленный физрук, – Инвентарь не приехал! Как мне завтра уроки вести?

– Фёдор Михайлович, вы же опытный педагог, – с надеждой смотрю на него, – Придумайте, что-нибудь.

Мы выходим из кабинета в небольшую приёмную. Слева шкаф, а справа стол, за которым сидит мой секретарь.

– Леночка, позвони в контрактную службу, – обращаюсь я к ней, – Пусть свяжутся с поставщиком и узнают, где потерялся наш инвентарь. Фёдор Михайлович волнуется.

– Да, – кивает Леночка, – Маргарита Сергеевна, вас ожидают родители в коридоре, – добавляет она. – Говорят, что дело срочное.

– Ну если срочное, – вздыхаю, – Фёдор Михайлович, пойдёмте со мной.

Физрук нехотя кивает и плетётся следом. В коридоре стоят Ивановы, родители Владика. Помню, их в прошлом году часто вызывали к директору.

– Добрый день! – деловито поправляю очки.

При виде меня родители кивают. А сам Владик закатывает глаза.

– Маргарита Сергеевна, – начинает мама Владика, – У меня к вам жалоба.

– На кого? – удивляюсь я.

– На Сидорову Юлию, – как ни в чём не бывало отвечает она, – Владик не виноват. Он спокойно получал учебники в библиотеке. А эта кхм… девчонка взяла книгу и ударила его по голове.

Вижу, как за её спиной появляются Сидоровы вместе с заплаканной дочерью. Видимо, спокойного разговора не получится. Придётся выслушать обе стороны.

– Владик дёрнул меня за косу и назвал козой! – всхлипывает Юленька, тыча пальчиком в его сторону. Мальчик виновато косится на маму.

– Мой сын не мог так поступить! – она качает головой.

Я снова смотрю на Владика и понимаю, что этот мог. Мама Владика хочет что-то добавить, но я опережаю её.

– В прошлом году вы просили директора перевести Владика во второй «А». Директор выполнил вашу просьбу. Но! – я выдерживаю драматическую паузу, – Если Владик будет вести себя плохо, у нас есть замечательный класс «Г», в котором сейчас недобор. Что же касается Юленьки… на её место тоже найдутся желающие.

Многозначительно замолкаю. Всем известно, что мальчишки из класса «Г» недолюбливают Владика. А вот Юленька вполне может стать отличницей, если не будет отвлекаться на задиру вроде него.

Родители хлопают глазами, переваривая мои слова. Если сразу закрутить гайки, им не придётся так часто ходить в мой кабинет. А у детей будет достаточно времени, чтобы подумать над своим поведением.

– Надеюсь, мы с вами друг друга поняли, – добавляю я, – А сейчас, извините, у меня много работы.

Возвращаюсь в кабинет, оставляя ошарашенных детей и родителей в коридоре.

– Но ведь это не педагогично! – звучит мне вслед.

– Дорогая, пойдём! – Иванов успокаивает свою жену.

Через несколько секунд шаги за дверью стихают.

– Люто вы с ними разобрались, – физрук смотрит на меня с уважением.

– Одной проблемой меньше, – вздыхаю я. – Что там с инвентарём, Леночка?

– Доставка будет через два часа, – тараторит она.

– Вот и славно, – улыбаюсь я, – Фёдор Михайлович, вы можете идти. А ты Леночка говори всем, что меня нет на месте. Иначе я не управлюсь с отчётами до утра.

– Хорошо, Маргарита Сергеевна, – охотно кивает Леночка.

Возвращаюсь в кабинет. Открываю окно. Свежий ветерок врывается внутрь. На крыльцо гурьбой выходят первоклассники. При виде них становится так грустно. Своих-то деток у меня нет.

В мои сорок пять рожать уже поздно, да и не от кого. Бывший муж ушёл к подруге, а я с головой погрузилась в работу, чтобы о нём не вспоминать.

Пять лет исправно трудилась учителем, потом перевелась на методиста. Ещё несколько лет была замом, и вот меня назначили на должность директора. А первый год, как водится, – самый сложный.

Что-то сердечко шалит. Наливаю воды в стакан. Следом капаю сердечные капли. Перед глазами всё плывёт, очки остались где-то на столе.

«Так и не успела пожить для себя», – мелькает последняя мысль.