Обещанная Смерти

Пролог "Странное утро"

Лилит проснулась от монотонного стука капель по карнизу. За окном — серое Лондонское утро, туман цеплялся за крыши,размывая очертания соседних домов. Часы на тумбочке показывали 7:13. Она потянулась,привычно коснулась запястья — и вздрогнула. Спираль.

Родимое пятно, с детства знакомое до мельчайшей завитушки, сегодня горело. Не физически — никто бы не увидел покрасневшей кожи или припухлости. Но Лилит чувствовала: под тонкой кожей пульсировал чужой ритм, будто кто‑то стучал изнутри, отсчитывая неведомый такт.

такт.

«Просто недоспала», — подумала она,натягивая джинсы. Вчера был экзамен по уголовному праву, потом — кофе с одногруппниками, потом… Потом она непомнила. В памяти — провал длиной в час.Такое случалось и раньше, но всегда после особенно сильных вспышек спирали.

На кухне пахло вчерашним чаем. Лилит налила воду в чайник, машинально проверила телефон. Сообщений не было. Ни от куратора,ни от соседки по квартире, ни от… кого‑либо ещё.

У неё не было семьи.

У неё не было близких друзей.

Только Лондон, университет и эта квартира натретьем этаже, где она жила последние три года после выпуска из приюта.

Чайник засвистел. Лилит потянулась закружкой — и замерла.

На подоконнике лежало чёрное перо.

Оно не могло попасть сюда само: окно было закрыто на щеколду, а на улице не водилось ни ворон, ни других крупных птиц. Лилит осторожно коснулась пера кончиками пальцев.Холодное. Слишком холодное для утренней комнаты.

— Это не моё, — сказала она вслух, и звук собственного голоса немного успокоил.

Она бросила перо в мусорное ведро, но краем глаза успела заметить: на белом пластике остался тёмный след, похожий на высохшую кровь.

***

В университете всё казалось обычным.Студенты суетились у расписания, профессор Хардинг в своём неизменном твидовом пиджаке раздавал замечания опоздавшим, а в аудитории пахло мелом и кофе из автомата.Лилит села на своё место, достала конспект — и вдруг почувствовала взгляд.

Кто‑то смотрел на неё из‑за спины. Резко обернувшись, она увидела лишь ряды пустых стульев. Но ощущение не проходило — будто невидимая нить тянулась от её затылка к дальнему углу аудитории.

«Спираль», — подумала Лилит, снова касаясь запястья. Теперь пятно жгло сильнее, словно предупреждая: «Не оборачивайся. Не ищи».

Перед парой по теории права она решила зайти в туалет. В зеркале над раковиной её отражение выглядело как обычно: тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, серые глаза, бледные губы. Но когда Лилит наклонилась ближе, чтобы поправить воротник рубашки, её двойник в зеркале не повторил движения.

Она замерла. Отражение улыбалось.

— Кто ты? — прошептала Лилит.

Зеркало покрылось трещинами — тонкими, как паутина, — и в тот же миг в коридоре раздался звонок. Обычное объявление о начале пары.Лилит тряхнула головой, моргнула — и передней снова было её собственное лицо,испуганное и растерянное.

«Это не сон», — поняла она.

***

После занятий она шла домой через парк.Листья под ногами шуршали, как пересушенные страницы старых книг. Наскамейке у фонтана сидела женщина в чёрном пальто. Когда Лилит проходила мимо,незнакомка подняла голову — и Лилит узнала её по фотографии из приюта: мать, которую никогда не видела. Но помнила лишь, что они с отцом погибли. Ее раздражало, что в голове была лишь каша

Лицо было точно таким, как на выцветшем снимке: высокие скулы, тёмные глаза, тонкая линия губ. Но прежде чем Лилит успела сказать хоть слово, женщина исчезла. Только ветер шевельнул край чёрного пальто,растворившегося в сумраке аллеи.

— Мама? — голос сорвался, прозвучал жалко ибеспомощно.

Никто ответил.

***

Дома, едва переступив порог, Лилит почувствовала запах.

Сырая земля. Свежая могила.

Она бросилась к окну — проверить, не проникли кто‑то в квартиру. И увидела: наподоконнике, там, где утром было перо, теперь лежал маленький ключ. Старый, ржавый, с выгравированным символом — спиралью.

В этот момент запястье обожгло так сильно,что Лилит вскрикнула. Перед глазами вспыхнули образы: заброшенный дом на окраине Лондона,обшарпанные стены, заколоченные окна;дверь с трещиной посередине, на которойтемнел отпечаток ладони; тень, протягивающая руку, — безликая, но знакомая до дрожи. А потом — тишина.

И голос, который она не могла забыть:

— Ты уже знаешь. Просто ещё не вспомнила.

Лилит сжала ключ в ладони. Металл оказался неожиданно тёплым, почти живым. Она поднесла его к свету — и увидела, что гравировка движется: спираль медленно вращалась,словно втягивая в себя свет.

— Что ты от меня хочешь? — прошептала она.

Ответ пришёл не словами. В сознании вспыхнул образ: лестница, ведущая вниз, втемноту. И на каждой ступени — отпечатки босых ног. Её ног.

Ключ в её руке дрогнул, будто откликнулся на мысль.

Где‑то далеко, за пределами квартиры,зазвучал колокольный звон. Но в Лондоне давно не было церквей, которые звонили бы в это время.

Лилит поняла: это не конец.

Это только начало.

Глава 2 "Тот, кто знает твое имя"

Лилит вошла в аудиторию за десять минут до начала семинара по уголовному праву. Она всегда приходила рано — так можно было занять место у окна, где свет падал ровно, не резал глаза и не заставлял щуриться.

За окном — привычный лондонский туман, размывающий очертания крыш и уличных фонарей. Дождь стучал по стеклу монотонно, убаюкивающе, будто отсчитывал секунды её размеренной жизни.

Она разложила конспекты, достала ручку, машинально коснулась запястья. Спираль сегодня вела себя странно: не пульсировала, как обычно перед чем‑то недобрым, а пекла — едва ощутимо, словно под кожей тлел крошечный уголёк. Лилит нахмурилась, но тут же отогнала тревогу. «Просто недоспала», — подумала она, открывая тетрадь.

Аудитория постепенно наполнялась студентами. Кто‑то смеялся, кто‑то перешёптывался, кто‑то листал учебники. Профессор Хардинг ещё не пришёл, и в воздухе витало лёгкое ощущение свободы — до тех пор, пока не зазвучит его строгий голос. Лилит привыкла к этому ритму: утро, лекция, кофе в перерыве, снова лекция. Всё было знакомо до мелочей — до сегодняшнего дня.

Дверь открылась. В проёме возник он.

Высокий, с той безупречной осанкой, что бывает либо у аристократов, либо у тех, кто слишком хорошо знает цену собственному телу. Его движения были плавными, почти бесшумными, будто он скользил, а не шагал. Чёрные волосы, уложенные с нарочитой небрежностью, но каждая прядь лежала так, словно её укладывали часами. Лицо — будто высеченное из мрамора: чёткие линии скул, прямой нос, губы, изогнутые в полуулыбке, которая могла означать всё что угодно — от лёгкой насмешки до скрытой угрозы.

Но главное — глаза. Серые, как туман над Темзой, но с вкраплениями золотистого света, будто в глубине тлели угольки. Они скользили по аудитории, задерживаясь на каждом лице ровно настолько, чтобы человек почувствовал: его заметили. Когда его взгляд коснулся Лилит, она замерла. В этих глазах было что‑то… знакомое. Что‑то, что пробудило в ней смутное воспоминание, ускользающее, как дым.

Он двинулся к свободному месту — прямо напротив неё.

— Здесь занято? — спросил он, не глядя на неё. Голос — низкий, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который говорит редко, но каждое слово взвешивает.

Лилит хотела сказать «да», но вместо этого ответила:

— Нет.

Место было свободно, но обычно она не разрешала садиться напротив. Сегодня что‑то заставило её промолчать.

Он опустился в кресло, положил локоть на стол, повернул голову. Взгляд — прямой, изучающий, без тени смущения.

— Ты Лилит, — сказал он, а не спросил.

Она вздрогнула.

— Мы знакомы?

— Нет. Но я знаю твоё имя.

Его пальцы — длинные, безупречные — скользнули по обложке её конспекта. На мгновение ей показалось, что кожа на тыльной стороне ладони чуть светится, будто под ней двигались тонкие линии, напоминающие… спираль.

Лилит невольно коснулась своего запястья. Уголёк под кожей разгорелся сильнее.

— И что ещё ты знаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он улыбнулся.

— Знаю, что ты не спишь по ночам. Что каждое утро находишь что‑то странное. Что твоё запястье горит, когда рядом смерть.

Слова упали, как камни в воду, и Лилит почувствовала, как внутри всё сжалось. Она хотела ответить, но не нашла слов.

Вместо этого она уставилась на его руки — идеальные, с тонкими венами, проступающими под бледной кожей. И тогда она увидела.

На его ладони — точно такая же спираль, как у неё.

Время будто остановилось. Сначала Лилит не сразу поняла, что происходит. Шум в аудитории стих: смех, разговоры, шелест бумаг — всё исчезло, будто кто‑то выключил звук. Только его голос звучал чётко, будто доносился через туннель.

— Что это? — прошептала она, указывая на его ладонь.

Он не ответил. Вместо этого он медленно перевернул руку, показывая спираль во всей красе. Линии на его коже двигались — не так, как у Лилит, а плавно, словно река, текущая вспять.

Не раздумывая, она схватила его за руку.

И мир взорвался.

Перед глазами вспыхнули образы:

зима, снег, падающий на асфальт;фары машины, слепящие в темноте; крик — её собственный — и звук удара;холод, тьма;и он — стоящий над ней, с рукой, протянутой к её груди.

«Ты уже моя», — прозвучало в её сознании, но это был не его голос. Это был её голос.

Лилит отшатнулась. Её ладонь дрожала. Спираль на запястье пылала так, что казалось, кожа вот‑вот лопнет.

— Что… что это было? — выдохнула она.

Он посмотрел на неё — впервые без насмешки, без полуулыбки. В его глазах была тяжесть, которую она не могла понять.

— Это твоё прошлое, — сказал он тихо. — То, что ты забыла.

— Я… я не понимаю.

— Поймёшь. Когда придёт время.

Он встал, собираясь уйти.

— Подожди! — Лилит вскочила, но тут же осеклась. Аудитория снова наполнилась шумом — студенты смеялись, профессор Хардинг вошёл в дверь, часы на стене показывали то же время, что и пять минут назад.

Будто ничего и не было.

Но спираль на её запястье горела. А на ладони, там, где она коснулась его кожи, остался едва заметный след — отпечаток спирали.

Лекция прошла как в тумане. Лилит пыталась сосредоточиться на словах профессора, но перед глазами всё ещё стояли образы из видения. Машина. Снег. Его рука, протянутая к ней. Что это значило? Почему она вспомнила именно это?

Она украдкой посмотрела на место, где он сидел. Пусто. Ни следа. Будто он растворился в воздухе.

После занятия Лилит подошла к одногруппникам.

— Вы видели парня, который сидел напротив меня? — спросила она.

Они переглянулись.

— Какого парня? — удивилась Элис, её соседка по парте. — Ты сидела одна.

— Но он был здесь! Высокий, тёмные волосы, серые глаза…

— Лилит, ты уверена? — Элис нахмурилась. — Я весь семинар сидела рядом с тобой. Там никого не было.

Лилит почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она обернулась к другим студентам, но все смотрели на неё с недоумением. Никто не видел его. Никто не слышал его голоса. Только она.