Обиженная принцесса

Глава первая

Сента аккуратным незаметным жестом оправила бирюзовые складки парадной мантии, которая сверкала поверх пышного платья синей шпинелью и серебром. Она не видела Рассэла больше года, и против её воли сердце билось взволнованно и быстро.

В парадном зале даркийского дворца с панелями из морёного дуба и гобеленами на морские сюжеты всё было готово к приёму бывшего марианского посла, а ныне — жениха троюродной сестры короля. Союз Сенты и Рассэла должен был скрепить мир между Даркией и Марианом — и чувства принцессы по этому поводу были весьма противоречивыми. Жгучая смесь обиды и надежды, стыда и радости плавилась теперь внутри неё.

Все ждали лишь короля, и, когда Шамданар Энтазирский в отделанной горностаем лазоревой мантии и звякающей орденской цепи с топазами вступил в зал и занял своё место на резном троне из чёрного дерева — действие началось.

Подобрались сверкающие галунами морского флота придворные, выравнивая ряды, протрубили герольды в синих камзолах, громко возгласил титулы Рассэла церемониймейстер с жезлом из китовой кости в руках — право, там было и нечего в этот раз возглашать, потому что послом тот больше не был, а другими титулами марианцы обычно и не обзаводились.

Сента считала вдохи, выпрямясь и глядя прямо перед собой, в противоположную стену зала, на изображающий морскую бурю гобелен. Ей казалось, что она на весь зал пахнет нафталином и лавандой — платье, роскошнее которого она в жизни не надевала, было не её собственное, а церемониальное, и доставалось из гардероба редко, лишь по торжественным случаям вроде помолвки.

Помолвка! Сердце заходилось истошным стуком, и принцесса уже всерьёз начала опасаться, что опозорит Энтазирский королевский род совершенно простецким обмороком во время торжественной встречи жениха.

Тот прибыл в полном одиночестве — существенно опередил своих товарищей по посольству, спеша скорее увидеть невесту. Мог бы подождать и приехать во главе большой свиты — но для Рассэла живые чувства всегда были важнее статуса.

Как Сента ни старалась разглядывать гобелен и только его, взгляд её неосознанно метнулся к вошедшему.

Волосы отрастил! Как идёт ему!

Сердце, как берегом прибоем, захлебнулось радостью, но тут Сента обнаружила, что взгляд тёплых, сияющих любовью карих глаз Рассэла направлен не на короля, а на неё, и поспешно приподняла подбородок, вновь возвращая своё внимание гобелену.

Сквозь истошный стук пульса она пропустила все церемониальные приветствия в попытках пересчитать барашки на вышитых пенных волнах. Тёплый взгляд, однако, как ей казалось, жёг щёку, но волевым усилием она запретила себе поворачиваться к жениху. Оставалось надеяться, что ей удалось удержать лицо, и ничто не выдаёт её бешеное волнение.

Рассэл А-Ларрес перестал существовать для неё в тот день, когда она умоляла его остаться с нею, а он — он попросту проигнорировал все её отчаянные просьбы и мольбы, и уехал, уехал в свой Мариан!

Нет-нет, как бы ни билось теперь предательское сердце — у неё, у принцессы из славного Энтазирского рода, ещё есть гордость!

Она незаметно вцепилась пальцами в жёсткое кружево манжеты в попытках вернуть себе мужество.

От обиды глаза закололо слезами. Память о пережитом унижении и отказе придала Сенте сил, и взгляд её стал твёрд и безразличен.

Когда брат, взяв её за руку, вывел вперёд и объявил о помолвке, она могла гордиться ледяным выражением своего лица. Теплоту во взгляде Рассэла сменило недоумение: он причин этой холодности не понимал. Интригой, которая позволила ему вернуться в Даркию полноценным женихом, он был крайне доволен, и ожидал от возлюбленной радости, а не столь холодного приёма.

Недоумение, впрочем, не помешало ему сделать всё, что полагалось по церемонии. Повернувшись к Сенте, он выполнил традиционное даркийское приветствие: прикоснулся указательным и средним пальцем сперва ко лбу, затем к груди напротив сердца, после поклонился. Даже формальные, церемониальные эти движения были наполнены чувством. Он словно признавался без слов: думал о тебе, люблю тебя.

Лёгкими перьями взметнулись ко лбу и пальцы Сенты; вот к сердцу опустить их было тягостно — как будто достаточно было одного этого невесомого прикосновения, чтобы оно прорвало все преграды и сквозь жёсткий корсет из китового уса и слой тяжёлой парчи вырвалось наружу, прямиком к Рассэлу. Однако она, игнорируя этот вопрос, с видом величественным и строгим завершила приветствие реверансом.

Король вновь взял её руку в свою и, проговорив положенные церемонией слова, протянул её ладонь к Рассэлу.

Тот принял руку наречённой — девичьи кружевные перчатки соприкоснулись с шёлковыми мужскими — и от этого ожидаемого прикосновения Сента вздрогнула и невольно взглянула в глаза жениху.

В глазах тех не было ответного холода, а только стоял вопрос: «Что случилось? Почему так печальна?» — и Сента отвела взгляд. Он успокаивающе погладил её большим пальцем по ладони: мол, во всём разберёмся, не переживай!

Как шквал, налетела обида и досада: даже не понимает! Даже не чувствует, в чём суть их размолвки!

Рассэл приехал в Даркию пять лет назад, марианским послом. Сперва они нечасто пересекались, да ещё и в условиях скованности этикетом, так что знакомство их было номинальным.

Но пару раз случилось попасть им в неформальные ситуации, и раскрыться друг перед другом живо — и так зародилась их взаимная симпатия. Сента, правда, знать не знала, что привлекательного в ней мог найти посол — а вот она…