Обмани, если сможешь

1

Глава 1

Но стоит мне приблизиться к Бергинскому,

спина невольно напрягается…

Лия

— Девушка, — останавливает меня голос хозяйки дома. Ее взгляд мельком задевает бейджик на моей блузке и возвращается к глазам. — Лия, ты случайно не видела моего сына?

Натянув дежурную улыбку, крепче обхватываю поднос с бокалами шампанского и смотрю ей за спину, выше головы.

— На втором этаже, Элеонора Владимировна. Если нужно, я могу подняться, позвать, — зачем-то предлагаю и тут же прикусываю язык.

Ноги гудят от той скорости, с которой мы с девочками носимся по залу, обслуживая гостей на юбилее Бергинского-старшего. Нет даже свободной минуты, чтобы присесть. Еще и Катя куда-то пропала. Понесла закуски на закрытую террасу парням, и уже минут двадцать, как ее нет.

— Спасибо, дорогая, — проследив мой взгляд, хозяйка облегченно выдыхает и подзывает сына, а затем снова обращается ко мне: — Минут через двадцать можно подавать горячее. И проследи, чтобы всем сменили тарелки.

— Конечно, не переживайте, всё сейчас сделаем! — заверяю с улыбкой, чувствуя, как внутри зарождаются первые признаки паники.

Да где же носит Катю?!

Вместо того чтобы броситься на ее поиски или хотя бы отнести, наконец, шампанское в зал, я невольно кошусь в сторону лестницы.

По ступенькам неспешно, со присущим ему высокомерием, спускается Адриан Бергинский, тот самый потерявшийся сын.

Едва заметно разминая плечи, словно ему жмет пиджак, он останавливается напротив матери и о чем-то с ней говорит. А если быть точной, слушает, лишь изредка кивая.

Пока не ощущает на себе пристальный взгляд… Мой.

Вздрогнув, ругаю себя за бестактность и тут же разворачиваюсь в сторону основного зала. Но не успеваю сделать и шага, как сталкиваюсь с кем-то из гостей.

Удар приходится по плечу. Несильный, но этого достаточно, чтобы потерять баланс...

Один из бокалов, покачнувшись, летит на мраморный пол, разлетаясь на сотни мелких осколков.

Примерно так же в моей голове за секунду разносится в щепки прекрасная картина того, как мы с подругой сегодня празднуем где-нибудь в кафе удачно закрытый банкет. А заодно и мой день рождения…

— Простите! — жалобно пищу, с трудом удерживая поднос и не сразу понимая, что основная масса уцелела, за исключение пары бокалов. — Вас не задело?..

Окидываю беглым взглядом строгий костюм седовласого мужчины, его начищенные до блеска туфли и с нескрываемым облегчением выдыхаю.

— Всё в порядке, девушка, — добродушно улыбается он, мельком взглянув на меня, а затем смотрит куда-то в сторону лестницы.

Чёрт…

Мысленно готовясь к тому, что получу замечание от хозяйки, жмурюсь от досады и осторожно оборачиваюсь.

— Прошу прощения, Элеонора Владимировна… Я сейчас всё уберу!

На Бергинского не смотрю. Но его внимание ощущается куда тяжелее, чем растерянность в глазах его матери…

— Не волнуйся, — мягко улыбается она. — домработница сейчас всё уберет, а ты лучше возвращайся в зал.

Быстро кивнув, убегаю к гостям, чувствуя, как щеки заливает огнем.

Что вообще на меня нашло?

Каждый день вижу Бергинского в универе, до которого мне, собственно, и дела нет, а тут застыла посреди зала, когда с работой зашиваемся... Хотя в классическом костюме его не каждый день увидишь. На моей памяти — никогда. Видимо, именно это и привлекло мое внимание. Но… надо признаться, ему идет.

Отбросив лишние мысли, концентрируюсь на уцелевших бокалах и разношу шампанское, попутно выглядывая Катю. Подругу нахожу только когда возвращаюсь на кухню, и застаю ее за приготовлением мясной нарезки.

— Где ты была? — спрашиваю на ходу, вынимая из шкафа чистую посуду.

— Не спрашивай…

Выглядываю из-за дверцы, отмечая с каким усердием она нарезает салями, и откладываю тарелки в сторону.

— Дай-ка лучше этот нож мне, — решаю вмешаться, пока она не поранилась. — Побережем твои ручки…

— О-о-о, нет, нет, — Катя мечет в меня острый взгляд, не хуже наточенного ножа в ее руках, и с особым хладнокровием продолжает строгать нарезку. — Это так умиротворяет... Представляю, что это причинное место Берга… и прямо отпускает, — цедит явно не умиротворенно. — Хотя судя по размеру этого батона, думаю, я ему даже льщу.

— Так, — произношу строже, взволнованно гипнотизируя инструмент в ее руках. — Расскажи, что случилось, и мы найдем более безопасные для тебя способы успокоиться…

Подруга откладывает орудие мести и принимается аккуратно раскладывать салями по тарелкам.

— Что случилось? — хмыкает на пределе эмоций. — Да ничего критичного. По-крайней мере дальше поцелуев и его наглых рук на моей заднице дело не дошло, — небрежно пожимает плечами и добавляет с опасным блеском в глазах: — Иначе это сейчас была бы не сыровяленка…

— Он к тебе приставал? Во время юбилея отца?! — вспыхиваю возмущенно.

Катя закусывает губы и хмурится, словно раздумывая над ответом.

— Я была не против, — признается сухо, с неким сожалением в голосе.

Моя логика трещит по швам, а степень изумления стремительно прогрессирует. Но прежде чем я успеваю сформировать мысли в вопрос, подруга разворачивается и со вздохом опирается спиной на столешницу.

— Просто в какой-то момент я сказала, что мне нужно работать и… предложила ему встретиться уже после банкета...

Так и не понимая до конца, в чем суть проблемы, смотрю на нее в полном недоумении.

— И-и-и?

— «Это вряд ли», — отрезает она.

— Вряд ли?

— Так он ответил, — сменив гнев на разочарование, Катя снова возвращается нарезке. — Лия, на его лице было черным по белому выведено: это его «вряд ли» — значит ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Несколько секунд всматриваясь в эту маску безразличия на ее лице, чувствую, как внутри закипает злость. На языке вертится сразу несколько нелицеприятных эпитетов в адрес Берга, вот только озвучивать их смысла нет. Катя и сама всё прекрасно понимает…

2

Глава 2

— Кто знает, — шепчет он вкрадчиво. — Может, ты будешь не только менять мои простыни… но и лежать на них.

Адриан словно и не замечает моего присутствия, расслабленно откинувшись на спинку стула и болтая с соседом.

Но едва я склоняюсь над ним, только бы дотянуться до приборов, как он, не прерывая разговора, медленно накрывает рукой свой бокал. Жест ленивый, но довольно кричащий.

Серьезно? Думает, я решила перебить им всю посуду на счастье? Или он так издевается?

Горячая волна раздражения топит грудь. Стиснув зубы так, что сводит скулы, с особой осторожностью меняю тарелки. С трудом подавив желание случайно задеть соусник аккурат ему на брюки, отхожу, чтобы вернуться уже с основным блюдом.

И когда я наклоняюсь, чтобы поставить перед ним дымящийся стейк, слышу низкий, вибрирующий голос, от которого по рукам предательски бегут мурашки:

— Осторожно.

Замираю лишь на долю секунды, желая убедиться, что мне не послышалось…

А потом медленно поднимаю глаза и натыкаюсь на его взгляд, в котором пляшет бесячий азарт.

Этому подлецу еще и хватает наглости ухмыльнуться в кривой улыбке...

— Постараюсь, — цежу сквозь приклеенную улыбку, понижая голос, чтобы слышал только он.

Взгляд сам собой скользит вниз, к его поясу, и возвращается обратно с недвусмысленным намеком.

— Тебе тоже стоит быть осторожнее и беречь… самое ценное, — тихо растягиваю звуки. — Мало ли, у меня рука случайно дрогнет. А горячее, оно ведь очень… очень горячее.