Обмани меня

Глава первая

Сахалин. Даже название звучит как конец географии.

Я прижалась лбом к холодному стеклу самолёта и смотрела, как под нами проплывают бесконечные облака. Где-то там, внизу, был остров, который теперь должен стать моим домом. Островом. Я, Ева Валевская, девятнадцать лет, всю жизнь прожившая в Питере, где небо серое, мосты разводят по ночам, а дождь - это не погода, а состояние души, теперь лечу на край России.

Всё из-за Сергея Кима.

Нет, не так. Всё из-за того, что папа решил, что его секретарша Анечка - любовь всей его жизни. После двадцати лет брака. После меня.

Мама плакала три месяца. А потом вдруг перестала. Начала улыбаться телефону, краситься по вечерам, хихикать как школьница. «Ева, я познакомилась с удивительным человеком. В интернете. Он кореец. Живёт на Сахалине».

Я тогда подумала, что она шутит.

Она не шутила.

- Ева, мы снижаемся, - мамин голос вырвал меня из мыслей. Она сияла. Буквально светилась изнутри, как человек, который наконец-то нашёл своё счастье. И я не могла на неё злиться. Правда не могла. После всего, через что она прошла с папой, она заслуживала этот свет в глазах.

Но Сахалин? Серьёзно?

Аэропорт Южно-Сахалинска оказался неожиданностью. Я готовилась к чему-то маленькому и провинциальному, а увидела - огромный современный терминал со стеклянными стенами и высоченными потолками. Его только в прошлом году открыли, как потом рассказал Сергей. Внутри было светло, просторно и пахло новизной. Совсем не край света. Хотя холод, который ударил в лицо на выходе - вот он был вполне себе краесветный. Мой питерский пуховик, казавшийся там зимней роскошью, здесь выглядел как осенняя ветровка.

- Марина! Марина!

Я обернулась на голос. И замерла.

У выхода стоял мужчина - высокий, выше, чем я ожидала. С хищным профилем, острыми скулами и тёмными глазами. Типично корейские черты, но что-то в нём было почти пугающее. Красивое и пугающее одновременно. Как хищная птица. Или как герой какой-нибудь дорамы - из тех, что играют злодеев.

Но потом он улыбнулся - и всё изменилось. Улыбка была тёплой, немного неуверенной, совсем не вязавшейся с этим хищным лицом. И букет красных роз в руках - в минус двадцать.

- Сергей! - мама бросилась к нему, забыв про чемоданы, про меня, про всё.

Я смотрела, как он обнимает её, как целует в макушку, как бережно поправляет выбившуюся прядь волос. И что-то внутри меня сжалось. Папа никогда так на неё не смотрел. Никогда.

- А это, значит, Ева, - Сергей подошёл ко мне, и я заметила, что он немного нервничает. Руки чуть подрагивают. - Марина столько о тебе рассказывала. Я очень рад познакомиться.

Он протянул мне руку. По-деловому. Официально. Давая понять, что не собирается изображать отца или лезть с объятиями. И знаете что? Мне это понравилось.

- Взаимно, - я пожала его руку и даже выдавила улыбку.

Всю дорогу до его квартиры Сергей рассказывал про остров. Про сопки, про море, про корейскую общину, которая здесь со времён японской оккупации, про рыбу, которую он сам ловит летом. Мама слушала его как заворожённая. А я смотрела в окно на заснеженные улицы и пыталась представить, как буду здесь жить.

Квартира оказалась уютной. Трёхкомнатная, в хорошем доме с видом на горы. Сергей явно готовился к нашему приезду - всё блестело чистотой, на кухне пахло чем-то вкусным, а в моей комнате на подоконнике стояла орхидея.

- Это тебе, - он смущённо кашлянул. - Марина говорила, ты любишь цветы.

Я люблю? Я даже не помню, чтобы говорила это маме. Но орхидея была красивая - белая, с розовой серединкой.

- Спасибо, - сказала я. И впервые за весь день почувствовала что-то кроме тоски.

Первую неделю я провела в режиме овоща. Спала до полудня, смотрела сериалы, ела мамину еду и корейские блюда Сергея (его кимчи, надо признать, - произведение искусства). Университет начинался только через месяц - я перевелась на филфак местного СахГУ, - так что торопиться было некуда.

- Ева, - мама заглянула в комнату на седьмой день моего добровольного заточения. - Так нельзя.

- Можно, - я натянула одеяло на голову.

- Нельзя. Ты молодая красивая девушка, а лежишь тут как…

- Как человек, которого вырвали из привычной жизни и засунули на край света?

Мама вздохнула. Села на край кровати. Погладила меня по голове прямо через одеяло.

- Я знаю, что тебе тяжело. Знаю. Но, милая, жизнь не заканчивается. Она просто… меняется. Иногда к лучшему.

Я высунула нос из-под одеяла.

- Ты счастлива с ним?

Мамино лицо озарилось той самой улыбкой. Той, из-за которой я согласилась на этот безумный переезд.

- Очень. Он замечательный, Ева. Правда.

- У него ведь есть сын, да? Ты говорила.

Мама кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то странное. Грусть? Сочувствие?

- Да. Женя. Он живёт в Сеуле, с матерью. Они… не очень близки. Сергей переживает из-за этого, но… - она махнула рукой. - Это сложная история.

- Расскажешь?

- Как-нибудь потом. А сейчас - вставай. Сергей хочет отвезти нас на «Горный воздух». Это горнолыжный комплекс, прямо в городе. Говорит, там потрясающие виды.

Горнолыжный комплекс. Я, которая на лыжах стояла последний раз в пятом классе. На уроке физкультуры.

- Мам, я не умею кататься.

- Вот и научишься. Давай, Ева. Ради меня.

Она смотрела на меня этими своими глазами - мамиными глазами, в которых столько лет было столько боли, а теперь наконец-то появился свет. И я, конечно, сдалась.

«Горный воздух» оказался… вау.

Нет, серьёзно. Вау.

Я стояла на смотровой площадке, и передо мной расстилался весь Южно-Сахалинск - игрушечные домики, дымящиеся трубы, а за ними - море. Настоящее море, уходящее за горизонт.

- Красиво, да? - Сергей встал рядом. - Я здесь вырос. Каждую зиму катался на этих склонах.

- Очень красиво, - признала я. И это была правда.

Мы взяли мне лыжи напрокат - детские, учебные, позорные, - и инструктора на час. Мама с Сергеем укатили на какой-то сложный склон, а я осталась на «лягушатнике» с толпой пятилетних детей и усатым инструктором Геннадием.

Визуал

Главная героиня Ева Валевская

Ее мама Марина Валевская






Новый мужчина мамы Сергей Ким

Глава вторая

Я врезалась во что-то - кого-то - с такой силой, что мы оба полетели в снег. Кубарем, переплетясь лыжами, палками и конечностями, мы катились вниз ещё метров пять, пока наконец не остановились в сугробе.

Я лежала лицом в снегу. Всё тело болело. Во рту был снег. В носу был снег. В ушах был снег.

- Ты что, совсем дура? - произнёс голос над моим ухом.

Голос был красивый. Низкий, бархатный, с едва уловимым акцентом. И очень, очень злой.

Я перевернулась на спину, сплюнула снег и открыла глаза.

И забыла, как дышать.

Надо мной склонился парень. Нет, не парень. Произведение искусства. Какое-то невозможное сочетание черт - острые скулы, идеальная линия челюсти, чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, тёмные миндалевидные глаза, обрамлённые длинными ресницами. Волосы - тёмные, взъерошенные после падения, с несколькими прядями, упавшими на лоб. На нём была чёрная горнолыжная куртка, явно дорогая, и такие же чёрные штаны.

Нереально красивый. Настолько, что хотелось протереть глаза и проверить - он вообще настоящий?

- Эй, - он помахал рукой у меня перед лицом. - Ты головой ударилась?

- Ч-что? - выдавила я.

- Головой. Ударилась. Ты. - Он говорил медленно, как с ребёнком. - Может, сотрясение?

- Нет, - я наконец-то собрала мысли в кучу и села. - Нет, всё нормально. Простите. Я… я не умею тормозить.

- Я заметил.

Он тоже сел, отряхивая снег с куртки. Движения были какие-то… отточенные. Грациозные. Как у кота. Или танцора.

- Ты вообще первый раз на лыжах? - он смотрел на меня с выражением, которое я не могла разобрать. То ли раздражение, то ли любопытство.

- Нет. Второй. Первый был в пятом классе.

Он моргнул. И вдруг - совершенно неожиданно - рассмеялся. Смех у него был такой же красивый, как и всё остальное. Заразительный, искренний, превращающий его из холодного красавца во что-то более… человечное.

- И ты решила спуститься по красной трассе?

- Я не решала. Оно само как-то вышло.

- Само. - Он покачал головой, всё ещё улыбаясь. - Ладно. Цела?

Я пошевелила руками, ногами. Вроде всё работало.

- Да. А вы?

- На «ты», - он поморщился. - Мне двадцать один, я не дедушка.

- Хорошо. А ты?

- Жить буду. - Он встал, легко и пластично, и протянул мне руку. - Давай помогу.

Его ладонь была тёплой даже через перчатку. Он рывком поднял меня на ноги - сильный, несмотря на стройность, - и придержал, когда я покачнулась.

- Точно не сотрясение? - он заглянул мне в глаза. И я снова забыла слова.

Вблизи он был ещё красивее. И пах чем-то свежим и шикарным. И смотрел на меня так, будто пытался прочитать все мои мысли.

- Точно, - прошептала я.

- Хм. - Он отступил на шаг, и я вдруг почувствовала холод там, где только что была его теплая ладонь. - Ладно. Тебе надо на учебный склон. Знаешь, где это?

- Знаю. Я просто…

- Заблудилась. Понятно. - Он показал куда-то вправо. - Туда. И найми инструктора. Нормального.

- У меня был инструктор. Геннадий. Он сказал, что я способная.

Парень снова рассмеялся. Запрокинул голову, обнажая длинную шею, и смеялся - легко, открыто.

- Геннадий, значит. Ладно, передай Геннадию, что он оптимист.

Он надел свои лыжи - одним отточенным движением, будто делал это тысячу раз, - и взглянул на меня напоследок.

- Как тебя зовут?

- Ева, - сказала я. - Ева Валевская.

Он склонил голову набок. Странное выражение мелькнуло в его глазах - удивление? интерес? - но тут же исчезло.

- Красивое имя.

- А тебя?

Он помедлил. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

- Джей, - сказал он наконец. - Просто Джей.

И укатил вниз по склону - красиво, идеально, как в каком-нибудь рекламном ролике.

Я стояла и смотрела ему вслед, пока он не превратился в чёрную точку, а потом и вовсе исчез.

Просто Джей.

Джей, который смеётся как солнце и смотрит как зима.

Джей, которого я больше никогда не увижу.

Вечером, за ужином, я почти не слушала разговор мамы и Сергея. Крутила в руках палочки (Сергей учил меня есть корейскую еду правильно), ковыряла рис и думала о тёмных глазах и неожиданном смехе.

Это глупо. Я знала, что это глупо. Встретить какого-то красавчика на горе, проговорить с ним три минуты и думать о нём весь вечер - это верх идиотизма.

Но я не могла остановиться.

- Ева? - мамин голос пробился сквозь мои мысли. - Ты в порядке? Весь день какая-то рассеянная.

- Да, - я встряхнулась. - Просто устала. Непривычно кататься.

- Понравилось? - спросил Сергей с надеждой.

Я подумала о холодном ветре, о бесконечном небе, о смехе незнакомца.

- Да, - сказала я. - Пожалуй, да.

Сергей улыбнулся. Эта улыбка странно смотрелась на его хищном лице - делала его мягче, человечнее.

- Вот и хорошо.

Той ночью я долго не могла уснуть. Лежала в новой комнате, в новом доме, в новом городе на краю света и думала о том, что жизнь - странная штука.

Месяц назад я сидела в своей комнате на Васильевском и играла Шопена на своём рояле. А сегодня я лежу на Сахалине и не могу перестать думать о каком-то незнакомце.

Просто Джей.

Интересно, увижу ли я его снова?