Обманутая

Глава 1

День не предвещает ничего плохого.

В квартире тихо, спокойно. Сын сидит на диване, уткнувшись в телефон, и время от времени тихо смеется. Я мажу хлеб маслом, нарезаю сыр, думаю, что, может, успею сегодня вымыть окна.

Солнечные лучи лениво ложатся на стол, и все кажется обыденным, простым, почти счастливым.

Почти...

Ровно до того момента, пока я не слышу, как входная дверь с грохотом ударяется о стену. Стекла дрожат, нож выпадает из руки и звенит, ударившись о пол.

Я даже не успеваю вдохнуть, как слышу разъяренный голос мужа.

- Ты что, курица, не могла нормально убрать свое барахло?! - орет Виктор, влетая в квартиру, как буря, размахивая руками в воздухе.

Лицо у него перекошено, глаза безумные.

- Она теперь все знает! - продолжает, почти рыча, - И она бросила меня! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

Я застываю. Сердце сбивается с ритма, а воздух становится густым, как туман. Смотрю на него и не узнаю. Это не мой Виктор. Не тот, что приносил по утрам кофе и целовал в висок. Это чужой, опасный человек, с лицом, в котором нет ничего человеческого.

Я стою в шоке, не понимая, о чем он вообще. Денис вздрагивает, поджимает плечи и вжимается в спинку дивана. Я бросаюсь к нему, хватаю за руку, увожу в комнату и тихо закрываю дверь.

Пусть не слышит. Пусть не видит. Раньше его отец никогда не был таким...

- Вить, что происходит? - стараюсь говорить спокойно, но голос все равно дрожит.

Он мечется по прихожей, словно зверь, загнанный в угол, злой, обезумевший.

- Ты еще спрашиваешь? Какого черта ты не убрала вещи сына?! Она их нашла у нас дома!

- Какие вещи? - не понимаю, что он несет, теряю терпение и чуть повышаю голос, о чем тут же жалею, увидев его сумасшедший взгляд, - И кто - она?

- Моя жена! Кто же еще?! Ты что, тупая?!

Мир вокруг будто на секунду замирает.

- Вить… - шепчу и смотрю на него, не моргая, - Но ты же говорил, что она умерла…

Он резко поворачивается ко мне.

- Лера, не будь идиоткой! - срывается он, шаг делает ко мне, сжимает кулаки, - Жива она! Поняла? Жива!

Он приближается, и я чувствую его горячее дыхание.

- А теперь еще и бросила меня из-за твоей тупости! Но я не позволю! - глаза его блестят лихорадочно, - Ни ей, ни тебе! Вы все будете со мной! Всегда!

Я вжимаюсь в стену, боясь этого безумного взгляда. Холод ползет по спине. Передо мной не муж, а что-то страшное, сломанное. Его как будто подменили, или он вдруг скинул маску.

Но все же мне непонятно, почему он говорит о своей жене так, как будто она жива?..

Мы жили вместе девять лет. Девять лет, и все это время он лгал? Похоронил живого человека, чтобы… чтобы я поверила, что он свободен? Неужели только для того, чтобы обмануть меня?

Но это же бесчеловечно! Так не бывает! Я не верю, что мой Виктор, добрый, любящий и заботливый мог так поступить!

Такого не бывает. Не может быть. Не с ним. Не с моим Виктором.

- Витюш, - начинаю осторожно, словно говорю с душевнобольным, - Давай ты сядешь, успокоишься и нормально мне все объяснишь. Я не понимаю...

И вдруг... удар.

Резкий, сильный, звенящий. Щека вспыхивает огнем. Я не сразу понимаю, что произошло. Воздух вырывается из груди, голова гудит.

Сквозь звон в ушах слышу его голос:

- Не смей говорить со мной, как с сумасшедшим!!!

Я отлетаю на диван, схватившись за лицо, и стон вырывается от боли. Боль режет кожу, будто ножом. Первая мысль, которая проносится в голове: только бы ребенок не услышал и не увидел, как отец поднимает руку на мать!

- Ты сама нарвалась! - орет он таким тоном, от которого страшно даже поднять голову, - Хватит скулить!

Я инстинктивно сворачиваюсь в клубок, пряча голову руками, как бы закрываясь от очередного удара. Хочу стать невидимой. Хочу исчезнуть. Но он, кажется, отходит в сторону, потеряв ко мне интерес.

- Собирай вещи! Все! - бросает он - Ты хотела переехать? Ну вот, дождалась!

Я быстро вскакиваю с дивана и лечу в комнату к сыну, стараясь снова не попасть под горячую руку. Слезы текут по щекам. Мне больно, страшно. Я в ужасе.

Никто никогда не поднимал на меня руку. Даже отец никогда не шлепал в детстве, не то, чтобы... А этот! Ударил, унизил, оскорбил!

Я чувствую себя, как женщина из передач о неблагополучных семьях, где жен избивают годами. И от этого становится противно от самой себя.

Нет, я не позволю ему больше... Если смогу. Ведь он все сделал, чтобы я была полностью от него зависима. И я даже сама не поняла, как так получилось. Он оказался из тех людей, кто мягко стелет, а жестко спать...

Денис смотрит на меня испуганно, и я понимаю, что он все слышал. Я отворачиваюсь, прячу лицо. Щека пульсирует, опухает, кожа будто горит.

- Сынок, не бойся, - шепчу, - Все хорошо. Просто у папы… тяжелый день.

Глажу его по волосам, а сама чувствую, как дрожат руки.

- Мы быстро соберем вещи, ладно?

Он кивает молча и идет к столу, на котором лежат его школьные принадлежности. Начинает складывать все в свой школьный рюкзак, а я иду к шкафу и вываливаю оттуда все подряд, не глядя.

Мысли пульсируют в голове. Только бы он оставил нас одних хоть на время. Только бы уехал куда-нибудь. И я сразу сбегу. Спрячусь так, что он никогда нас не найдет. Я исчезну навсегда. Главное сейчас сделать вид, что я его слушаюсь.

Я наспех собираю вещи в старый чемодан, документы уже в сумке. Выхожу из комнаты затаив дыхание. Ребенка крепко держу за руку, как будто защищаюсь им, как щитом.

Виктор стоит на кухне у окна и спокойно пьет кофе. Как будто ничего не случилось. Как будто он не бил меня несколько минут назад здесь, в этой квартире.

- Мы готовы, - говорю холодно, навсегда лишившись желания говорить с ним иначе.

Он поворачивает голову и смотрит на нас секунду, как будто решает, как поступить. А потом швыряет чашку в раковину и говорит властно:

Глава 2

Девять лет назад...

- С днем рождения тебя, с днем рождения тебя… - поют мои девчонки, вваливаясь в бухгалтерию с тортом и горящей свечкой.

Я прыскаю от смеха, не успевая даже подняться из-за стола.

- Девочки, ну зачем вы? - смеюсь, поднимаюсь навстречу, - Не стоило!

- Как это не стоило?! - Юлька, моя коллега и лучшая подруга, изображает возмущение, - Двадцать пять лет - это ж событие! Один раз в жизни бывает!

- И как это мы не поздравим нашего любимого главбуха?! - вторят остальные, уже ставя торт прямо на бухгалтерские ведомости и смеются так заразительно, что я тоже не выдерживаю.

Все вокруг наполняется светом и шумом. Бумаги, калькуляторы, кружки - все это вдруг кажется не серым рабочим днем, а уютным фоном какой-то доброй, настоящей жизни.

В двадцать пять я уже добилась многого. Руководитель финансового отдела крупной компании, любимая работа, замечательный коллектив. И, честно говоря, я счастлива от того, что нам удается сохранять такаю атмосферу на работе.

У нас в отделе нет ни интриг, ни зависти, ни женских подколов. Сплошное тепло и поддержка. И пусть кто угодно говорит, что женский коллектив - это серпентарий. У нас не так. Мы, как семья.

- И правильно! - раздается за спиной знакомый баритон, и я вздрагиваю. На пороге стоит наш генеральный - Игорь Борисович. Громогласный, веселый, всегда в хорошем настроении, - Что это вы, Валерия Евгеньевна, скромничаете? Такие даты нужно отмечать с размахом!

Он подходит, протягивает руку, и вместе с рукопожатием передает мне плотный конверт.

- От руководства компании, - говорит с улыбкой и подмигивает, - И еще… зайдите потом в кадры. Вас там ждет подарок посерьезнее.

- Спасибо, - выдыхаю я, чувствуя, как щеки заливает жар, - Неожиданно...

- Работаете вы прекрасно, - кивает он, - Так что заслужили.

И уже в дверях добавляет, улыбнувшись:

- Ладно, дамы, пейте свой чай, но не забывайте, что солнце еще высоко! – поднимает указательный палец вверх, - Рабочий день никто не отменял!

Девчонки взрываются смехом, а Юлька, не теряя времени, захлопывает дверь на ключ и командует:

- Все к столу! Чай наливаем, торт нарезаем!

Мы суетимся, разливаем чай, сдвигаем стопки документов, чтобы освободить место под сладости. Кто-то достает одноразовые тарелки, кто-то уже наливает, чокаясь чашками, как бокалами с шампанским.

В кабинете пахнет ванилью, духами, бумагой и радостью. Все просто, по-домашнему. Я чувствую себя по-настоящему нужной, любимой, своей.

Смеемся, болтаем, вспоминаем курьезы. Юлька рассказывает, как однажды перепутала платежку и случайно отправила сто тысяч не туда, и все дружно гогочут.

И вдруг... стук в дверь. Тихий, осторожный.

Смех умолкает. Все переглядываются, как будто нас застали на месте преступления. Я удивляюсь, пожимая плечами. В обеденный перерыв к нам обычно никто не заходит. Обед в бухгалтерии – это святое!

Подхожу и открываю.

На пороге стоит мужчина. Высокий, статный, в дорогом костюме. Уверенная осанка, спокойный взгляд. И все в нем - от манеры говорить до часов на запястье - чужое, городское, не отсюда.

- Здравствуйте, - говорит он, вежливо, чуть хрипловато, - Простите, что отвлекаю, но мне срочно нужно подписать документ. Если не сейчас, то боюсь опоздать на самолет. Подпишете?

Голос низкий, спокойный, но с легким нажимом, будто он привык, что ему не отказывают.

- Конечно, проходите, - отступаю в сторону, впуская его в кабинет.

Он входит, и сразу чувствуется, как воздух в помещении меняется. Девчонки притихают, но взгляды становятся любопытными. В нашем провинциальном офисе такие мужчины редкость. Слишком ухоженный, слишком уверенный, слишком… притягивающий. Особенно незамужнюю часть коллектива!

- У вас праздник, да? - спрашивает он, заметив торт, - Простите, что врываюсь в такой момент.

- Ага! - не удерживается Юлька, - У Валерии Евгеньевны сегодня юбилей! Двадцать пять! Так что вы как раз к столу.

Он улыбается, и на секунду в его взгляде вспыхивает что-то мягкое.

- Спасибо, но, к сожалению, времени нет, - произносит, доставая документы, а я машинально замечаю, что кольца на пальце нет.

- Всего пару подписей, - добавляет он, - И я вас больше не задержу.

Я беру папку, быстро пробегаю глазами заголовок.

Название фирмы незнакомое, но что-то внутри шевелится, какое-то смутное ощущение, будто этот момент почему-то важен.

Подписываю документы, возвращаю ему.

Он берет их из моей руки, чуть задерживая пальцы на моих, будто невзначай, и произносит:

- Благодарю. И… с днем рождения.

Я поднимаю взгляд и натыкаюсь на его глаза. Темные, внимательные, немного уставшие. И вдруг сердце делает лишний удар.

Он улыбается уголками губ, чуть кивает, и добавляет тихо, почти шепотом:

- До встречи, Валерия.

- До свидания, - отвечаю, и сама не понимаю, почему голос предательски дрожит.

Дверь закрывается. Несколько секунд тишина, а потом взрывается смех.

- Ох ты, Лерка! - смеется Юлька, - Видела, как он на тебя смотрел?

- У него, кстати, кольца нет! - подхватывает кто-то.

- А глаза какие… ух!

- Девочки, перестаньте, - машу руками, чувствуя, как щеки горят, - Это просто очередной клиент. Он уехал и больше сюда не вернется. Все, чай пейте!

Но, даже смеясь, я ловлю себя на том, что внутри осталось что-то… странное. Словно тень его взгляда все еще здесь.

Рабочий день возвращается в привычный ритм. Я разбираю бумаги, ставлю подписи, делаю звонки, но время от времени мне чудится запах его дорогих, едва уловимых духов. И сердце опять начинает стучать чуть быстрее.

А вечером, когда до конца смены остается полчаса, в кабинет входит курьер.

- Доставка для Валерии Евгеньевны, - произносит он и ставит на стол огромный букет ярко-красных роз.

Я поднимаю брови.

- Ошибка, наверное. От кого?

Глава 3

Жизнь идет своим чередом, тихо и ровно. Дни складываются в привычный ритм. Работа, звонки, отчеты, дом. И снова все по кругу. День сурка какой-то!

Та случайная встреча со столичным клиентом постепенно стирается из памяти, как отпечаток на песке под волной. Но порой, в толпе, в отражении витрины или, когда кто-то проходит мимо в коричневом пальто, я будто вижу его силуэт.

Сердце подскакивает, словно готово выскочить из груди, и на секунду мир сжимается до одного резкого кадра. А потом я понимаю, что снова ошиблась, и наступает пустота.

Я стараюсь выбросить эти мысли из головы, вместе с его образом, но документы с печатью его фирмы уже давно у меня на столе, как тонкая нить, которая связывает меня с ним дольше, чем хотелось бы.

У нас с фирмой Королева контракт на поставку оборудования. Мы сотрудничаем плотно, но дистанционно. Все было оформлено после его единственного визита. Достаточно одной встречи, одной подписи, и вся логистика заработала, как часы.

Логично, что, как руководителю, ему нечего снова прилетать сюда. Но я не вполне логична...

Я уже изучила каждое название, каждую графу в документах, чуть ли не запомнила номера телефонов, и иногда ловлю себя на том, что проверяю новости фирмы, пролистываю страницы в сети, как бы ища еще один повод, чтобы его увидеть.

Надежда такая странная вещь. Тихая, упрямая, она живет где-то глубоко, и время от времени просыпается. Хотя я понимаю, что это глупо - думать о мужчине, которого видела один раз в жизни, и который, скорее всего, даже и не помнит о каком-то бухгалтере из далекого городка.

Наверное, это все от одиночества. Или от того, что рядом нет никого достойного.

Хотя нет. Есть у меня один поклонник. Данил - старший менеджер нашего отдела продаж. Высокий, с аккуратной стрижкой. Профессионал, перспективный, с головой в работе.

Он давно пытается привлечь мое внимание, приглашает на кофе, подшучивает у кулера. Он намекает на то, чтобы я согласилась на свидание, и делает это без напора, вежливо, терпеливо, как человек, который уверен, что добьется своего не силой, а выдержкой.

Но я почему-то не рассматриваю его кандидатуру. А может, зря? Весь отдел мне в один голос твердит, что мы могли бы стать идеальной парой. А особенно Юлька моя не унимается!

- Лера, привет, - заходит Данил ко мне в офис с утра, рубашка выглажена, в воздухе слабый шлейф дорогого парфюма, - Вечером не занята? Может, в кино сходим? Завтра выходной, можно погулять.

Я откладываю ручку, смотрю на экран и пытаюсь собраться с мыслями.

Одна часть меня устает от работы и хочет лечь вечером на диван, закрыть глаза и заснуть.

Другая слушает Юлькины предупреждения: «Ты опять дома сидишь, как мышь, скоро будешь старой девой. Сходи с Данькой куда-нибудь!».

- Даже не знаю, - тяну, потому что не уверена, стоит ли давать ему шанс, но мне и правда нечего делать после работы, и вечера в одиночестве уже стали давить.

- А чего тут знать? Это же просто кино! - он растерянно, но мягко улыбается, - Ноль обязательств. Как друзья. Потом может в кафе посидим или в парке погуляем, если погода позволит.

Он смотрит на меня так бесхитростно, что мне верится, что он не будет приставать, не станет давить, пока я сама не приму решение. И эта простая честность действует. Меня тянет согласиться.

- Ну ладно, - говорю я и пожимаю плечами, - Давай сходим.

Он радуется, как ребенок, одержавший маленькую победу:

- Отлично. После работы заберу тебя.

Он выходит, оставляя за собой легкий след аромата и чувство, что кто-то только что подправил привычный ход моих дней.

Рабочий день тянется незаметно, и ближе к вечеру я чувствую усталость.

А может все отменить, и, как обычно, завалиться дома на диван перед телеком?

- Так, Лера! Соберись, - говорю сама себе, вспоминая слова подруги, - Ты не останешься старой девой!

К шести я выключаю компьютер, складываю папки, проверяю, не забыла ли чего, закрываю кабинет на ключ и нехотя иду к выходу.

На мне легкое пальто, джинсы и блузка, на ногах именно сегодня удобные кроссовки, а не каблуки, как обычно. Идеальный и удобный вид для прогулки с другом. Пусть не думает, что это свидание.

На пороге Данил уже стоит у своей иномарки. Он улыбается и, как положено джентльмену, предлагает руку, чтобы помочь сесть. Его ладонь теплая, уверенная.

Он аккуратно трогается с места, а я прислушиваюсь к музыке, и ощущаю, как усталость сдает место легкому предвкушению.

А что, этот вечер может стать началом чего-то более интересного! Не исключаю, что у этой встречи будет продолжение...

- Комедия или мелодрама? - спрашивает Даня с улыбкой, - Ужасы исключаем, да?

Я улыбаюсь в ответ, и кажется, что это действительно будет беззаботно:

- Давай комедию. Пусть будет весело обоим.

Мы едем по улицам, за окном мелькает вечерний город, огни зажигаются. Как раз в тот момент, когда я думаю о том, что немного оживаю и смягчаюсь по отношению к Данилу, в сумке начинает звонить телефон.

Я достаю его и вижу на экране незнакомый номер. Молнией мелькает раздражение, что это очередной спам или реклама. Хочется отмахнуться, но что-то внутри подсказывает взять трубку, и я отвечаю почти автоматически:

- Слушаю.

Мужской голос на другом конце звучит так, будто открывается старая дверь. Сердце вдруг колет в груди. В машине, в тусклом свете приборной панели, мир как будто замирает.

- Валерия? – произносит он, а потом слышится легкая пауза, будто он проверяет, узнаю ли я его, - Это Виктор Королев, помните меня?..

Глава 4

- Помню… - выдыхаю почти шепотом, глядя на экран, - Здравствуйте.

- Привет, - он сразу переходит на «ты», но я даже не замечаю, настолько естественно это звучит. Его голос, чуть охрипший, будто из другого времени, - Я снова прилетел. Хотел бы увидеться.

Секунду я просто сижу, сжимая телефон, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы немеют.

Он прилетел. Он здесь.

- Эм… я… - язык будто заплетается, боковым зрением замечаю, как Данил поглядывает на меня и как будто слегка напрягается, словно чувствует, что что-то меняется, - Не знаю, получится ли сегодня. У меня дела…

- Понимаю, - в голосе нет обиды, только усталое спокойствие, - Я останусь на выходные. Завтра позвоню, если ты не против.

- Конечно, - вырывается из меня быстрее, чем следовало.

- Тогда до завтра, Лера, - бросает он многообещающе и кладет трубку.

И после этого звонка свидание с Даней превращается в мучительную тягомотину.

Он улыбается, шутит, что-то говорит, покупает попкорн и колу, но я все время ловлю себя на том, что не слышу половину его слов.

Мы покупаем билеты на какой-то фильм, и я даже не замечаю, что именно на афише. Да мне, впрочем, не важно...

А потом мы входим в темный зал и занимаем места на последнем ряду. Экран вспыхивает, и на нем мелькают лица, яркие сцены, а я думаю только об одном. О его голосе, застрявшем в голове, будто песня, которую не выключить.

Даня смеется, что-то говорит о фильме, трогает мою руку. А я как будто выпадаю из реальности.

- Ты вообще здесь? - наклоняется он ко мне, и я чувствую его дыхание на щеке.

- Да-да, - вздрагиваю, как будто поймана на чем-то, торопливо киваю, закидывая попкорн в рот, - Просто задумалась.

- О чем?

- Да так… о работе, - вру на автомате, отмахиваюсь и чувствую, как в груди поднимается волна вины перед ним.

Ведь он не виноват, что я к нему ничего не чувствую. Ну вот совершенно пусто внутри...

Он усмехается, кивает и откидывается на спинку кресла, но я вижу в свете большого экрана, как его взгляд чуть тускнеет.

А я уже мысленно в завтрашнем дне...

Когда фильм заканчивается, я с облегчением выхожу из зала. Хочется воздуха.

- Ну как тебе? – спрашивает он, выходя следом.

- Нормально, - говорю рассеянно.

- И только? – заглядывает он мне в глаза, смеясь, - Ты же сама выбрала этот фильм! Я думал, тебе нравятся такие сюжеты!

Я сама выбрала? Боже! Я даже не заметила этого! Неловко...

- Я просто устала, - отмахиваюсь.

Даня старается быть внимательным, открывает передо мной дверь, что-то рассказывает, а я киваю машинально, даже не слушая.

Я отказываюсь от кафе и прогулки в парке, ссылаясь на головную боль.

Да мне просто не терпится поскорее оказаться дома и позвонить Юльке. Рассказать ей новость о том, что он вернулся. Хочется поделиться своей радостью хоть с кем-то, кто знает о его существовании. Даже несмотря на то, что она отговаривала меня, уверяла, что этого не случится. Что он пропал навсегда.

А вот случилось! И я хочу ей доказать!

У подъезда Даня останавливает машину и, немного помолчав, тихо говорит:

- Хороший вечер.

- Угу, - машинально отвечаю.

Он поворачивается ко мне, и я уже понимаю, что сейчас будет. Господи, только не это!

Его взгляд мягкий, слегка неуверенный. Тянется ближе, и я почти вижу этот момент, как в замедленной съемке. Его рука, его дыхание, тень от фонаря на капоте. А у меня внутри ни искры.

Я мягко отстраняюсь:

- Даня, не сейчас.

Он на секунду замирает, потом усмехается, будто прячет неловкость:

- Я понял.

- Спасибо за вечер, правда.

- Всегда пожалуйста.

Я выскальзываю из машины и почти бегом устремляюсь в подъезд, чувствуя на спине его взгляд.

Поднимаюсь по лестнице, скидываю туфли прямо у двери, бросаю сумку на кресло и плюхаюсь на диван, тут же забыв об этом вечере.

Первым делом хватаю телефон и набираю Юльку.

- Ну? Как прошло свидание? - ее голос бодрый, с привычной насмешкой.

- Забудь! - я даже не даю ей договорить, - Все неважно! Он позвонил! Представляешь?! Виктор! Он в городе! Завтра мы с ним встречаемся!

Я падаю спиной на диван, запрокидываю голову и мечтательно смотрю в потолок. Губы сами растягиваются в улыбке. Меня так и распирает от предвкушения нашей встречи.

Юля молчит секунду, потом протяжно выдыхает.

- Подруга…, - тянет она подозрительно, - Только не говори мне, что ты отшила Даньку.

- Ну а что? – возмущенно восклицаю, - С ним скучно!

- Ну Лер! – ворчит она, - Ты же знаешь, что этот командировочный приехал и уехал. А Данька всегда рядом. Надежный, нормальный парень. Местный, свой в доску. А этот твой Виктор, может, уже женат и с детьми! Поди разбери их, мужиков этих!

- Нет, - резко сажусь и сердце гулко ударяет, - Я не верю. Он не такой...

- Лера… - начинает Юлька мягче.

- Я чувствую, Юль. Понимаешь? - я улыбаюсь, хоть она и не видит, - Это моя судьба...

Юля что-то отвечает, но я почти не слышу.

Все внутри уже дрожит в ожидании завтрашнего дня...

Глава 5

Это утро не такое, как обычно. Я чувствую это с первой минуты, как открываю глаза. Солнце пробивается сквозь шторы тонкими золотыми нитями, щекочет лицо, и почему-то хочется улыбаться. Никаких мрачных мыслей, никаких сомнений, только легкость и ожидание.

Сегодня особенный день. Я не знаю почему, но внутри все гудит, будто на старте что-то важное, судьбоносное.

И даже Юлькины слова о том, что он, мол, «командировочный», «может быть женатым и с детьми», вызывают только усмешку. Она просто не понимает. Я чувствую иначе. Я чувствую, что между нами что-то может быть. И ничто сегодня не испортит мне это настроение.

Я выползаю из-под одеяла и иду в душ, напевая что-то легкое, почти детское. Вода льется по коже, и от этого становится спокойнее. Тело, как будто под током, но приятным, теплым.

Когда выхожу, вытираю влажные волосы полотенцем, вдруг слышу короткий сигнал телефона. Звук сообщения. Сердце мгновенно спотыкается.

Я почти бегу к тумбочке, хватаю телефон и замираю, глядя на экран.

«Доброе утро, красавица. Как смотришь на то, чтобы позавтракать вместе? Одному скучно в этом незнакомом городе.»

Улыбка сама расползается по лицу. Я даже не успеваю подумать, как пальцы уже сами набирают ответ.

«Доброе утро. Смотрю положительно. Где встретимся?»

Пауза. Несколько секунд, и приходит новое сообщение:

«Ресторан на набережной. С открытой террасой. Думаю, тебе понравится.»

Я замираю, перечитывая. Самое престижное место в городе. Где все, как в кино: белые скатерти, живая музыка, вид на реку. Он выбрал это место не случайно. Значит, для него это тоже важно.

Я приезжаю немного раньше. Нервничаю. Даже руки дрожат, когда поднимаюсь по мраморным ступенькам. Внутри аромат кофе и свежей выпечки, звон посуды, утренний гул голосов. Официанты двигаются бесшумно, как в танце.

- Доброе утро. Вас уже ждут, - девушка у стойки встречает меня вежливой улыбкой и ведет к столику у окна.

Он уже там. Сидит, листает меню, но, когда поднимает взгляд, я замираю.

Тот самый взгляд. Спокойный, глубокий, с той легкой тенью в уголках глаз.

- Ну здравствуй, Валерия, - поднимается он, и его голос будто касается меня изнутри, - Очень рад, что ты пришла.

- Здравствуйте, - улыбаюсь, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец.

- Можно просто «ты», - усмехается он, - Я не настолько стар, чтобы так официально.

Я смеюсь, и напряжение сразу тает. Сажусь напротив, делаю вид, что изучаю меню, хотя буквы расплываются перед глазами. Названия блюд странные, иностранные, будто специально, чтобы я растерялась. В итоге заказываю простой завтрак, омлет и кофе. Он же, не колеблясь, выбирает стейк.

- Я слишком голоден, - говорит он, глядя прямо на меня, и почему-то мне кажется, что речь не только о еде...

Разговор льется легко. Мы говорим обо всем - о погоде, о городе, о том, что здесь у нас медленный ритм жизни, как в отпуске. Он слушает внимательно, с тем редким типом мужского интереса, когда ты чувствуешь, что тебя слышат, а не просто кивают.

- А у тебя? - спрашиваю, чтобы хоть чуть-чуть перевести внимание от себя, - Как дела в фирме, как жизнь вообще?

Он улыбается, откидывается на спинку стула.

- Все стабильно. Работаю, как обычно, летаю, подписываю контракты… Иногда кажется, что живу в аэропорту.

Я ловлю себя на том, что разглядываю его руки. Широкие ладони, ухоженные ногти, часы дорогие, но не броские. Уверенность и сила чувствуется во всем, и это притягивает.

И вдруг он произносит то, чего я не ожидала услышать, и я понимаю, что мы переходим на тот уровень, когда становится понятно, что это уже не просто завтрак двух знакомых. Это подготовка к следующему этапу.

- А у тебя есть кто-то? У такой девушки точно должна быть целая армия ухажеров.

Я теряюсь, почему-то сразу вспомнив про Данила, но вслух произношу:

- Ухажеры есть, но ничего серьезного, - говорю уклончиво, а потом выпаливаю то, что сидит внутри занозой, - А ты? Что у тебя на личном? Женат?

И смотрю ему прямо в глаза, потому что от его ответа будет зависеть... Да все будет зависеть от его ответа!

- Да, Лера, я женат, - говорит просто, спокойно, как будто между делом.

Сердце ухает вниз. Мир будто гаснет. Я перестаю дышать. Ну вот и все... Права была Юлька, а моя интуиция подвела...

Он видит, как меняется мое лицо и чуть улыбается.

- Был, - быстро добавляет сразу после короткой паузы, - Был женат.

Всего одно слово, и я снова дышу.

- У нас есть дочь, Настя. Ей семь. Перво­классница. Веселая, упрямая, похожа на меня… - он улыбается, но в его взгляде пробегает тень, - Она живет с матерью, а я теперь только воскресный папа.

Мне становится грустно. Не из жалости к нему, а потому, что я вижу, что он любит свою дочь. Просто не смог сохранить семью. И в этом что-то очень честное, человеческое.

Я думаю, раз он не боится открываться мне вот так, значит, не играет. Значит, все по-настоящему.

- А как у тебя с бывшей сейчас? - спрашиваю осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие.

- Да никак, - он пожимает плечами, - Мы общаемся только из-за ребенка. У нее вроде кто-то есть, но я даже не уточняю. Неинтересно.

- Совсем не ревнуешь? - удивляюсь.

- К чему? – он усмехается, - Она мне уже давно чужая. Как дальняя родственница. Знаешь, когда все, что было уже перегорело. Осталась только благодарность.

Его слова звучат так спокойно, что я невольно верю, и где-то глубоко внутри вспыхивает тепло.

Я поднимаю на него взгляд. Он улыбается чуть криво, с той мужской прямотой, от которой перехватывает дыхание.

- Знаешь, после нашей первой встречи ты не выходишь у меня из головы, - говорит он с легкой хрипотцой в голосе.

Мир будто на секунду замирает. Я хочу сказать, что со мной все то же. Что я тоже думаю о нем, что не могу никого из парней воспринимать нормально, что с тех пор сравниваю всех с ним, и никто не подходит. Но не могу. Слова застревают где-то между сердцем и горлом.