Обожженная изменой. Выбор шейха - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Виктория Волкова (самиздат)

Пролог

Пролог

Я не верю! Просто не верю, и все! Муж не мог изменить мне. Это все подстава.

Игры великого и властного шейха Рашида. А я купилась! Поверила в гнусную ложь. Коля не мог замутить с Маней. Она же в поездке была со мной. А значит, должна входить в круг подозреваемых.

«Нет, только не это!» – пытаюсь взять себя в руки и не заорать.

Сквозь тонкие шторы в комнату проникает свет, слышится пение птиц в предрассветных сумерках.

Распахиваю глаза и в ужасе оглядываюсь по сторонам.

Я в шатре. Одна на кровати.

Приснился мне Рашид, что ли?

– Доброе утро, – словно прочитав мои мысли, отодвигает он полог и входит внутрь. Высокий, красивый, статный. Садится на кровать. Протягивает мне ветку с диковинными цветами.

– Что это? – на автомате беру в руки и подношу к носу. Запах приятный. Медовый.

– Какая-то разновидность олеандра, – морщит идеальный нос Рашид. – Хочешь, распоряжусь, тебе принесут в комнату.

– Нет, спасибо! – решительно поднимаю глаза на шейха. – Ваше величество, пожалуйста, отпустите меня, – складываю руки в молитвенном жесте. – Мне к детям надо…

– А еще к мужу и его любовнице. Это ведь она тебя продала? – напоминает он и смотрит строго.

– Мне кажется, фотографии не соответствуют действительности, – выдыхаю, набравшись смелости.

– Да ну? – криво усмехается Рашид. – Какие именно, Нина Зорина? – произносит холодно. – Твой муж ни в чем не виноват? У него нет внебрачного сына, или он не изменяет тебе с какой-то проституткой?

В голосе шейха сквозят сталь и безразличие. Словно ему и дела нет до гадких делишек простых смертных.

– Я просто пожалел тебя вчера, – бросает он раздраженно. – Если не веришь, могу еще предоставить снимки. Но они не для глаз порядочной женщины, – отрезает глухо. – Сейчас вызову Акима. Пусть подберет из них что-нибудь приличное. Надо же тебя как-то убедить… Или ты думаешь, я специально попросил сфальсифицировать доказательства?

– Нет, конечно, нет, – причитаю в ужасе. Прекрасно знаю, что за оскорбление шейха следует смертная казнь. А мне выжить надо и вернуться в Москву.

– Тогда какие у тебя сомнения? – приподнимает одну бровь Рашид. – Попытайся сформулировать. А я пока озадачу Акима.

«Во что я не верю?» – обалдело смотрю на опустившийся шелковый полог.

В измену Коли! Он бы точно не позарился на Маню. Всегда ругался и называл ее шалашовкой. Все остальное можно пережить.

Только не это, мамочки!

Заламываю руки и тут же вспоминаю Манины признания. Как обухом по голове бьет от каждого слова:

«За Николая не переживай. Я его утешу. Он теперь мой. Не придется с тобой, с идиоткой, делить… Мы с Колей давно любовники. Только ты мешаешь. Ты же всем мешаешь. Лезешь везде, как дурочка».

Выходит, Рашид прав? А я все пытаюсь смотреть на мир через розовые очки.

– На вот, полюбуйся, – войдя в шатер, кидает на постель пачку фотографий и какой-то листок с печатью.

Лихорадочно просматриваю фотки и с ума схожу от отчаяния. Малозаметный отель где-то на окраине. Около входа, никого не таясь, стоит внедорожник мужа.

– Ну и что? – упрямо шепчут мои губы.

– Дальше смотри, – небрежно роняет Рашид. – Я на эту мерзость уже полюбовался. Теперь твоя очередь, – заявляет он и выходит из шатра. О чем-то переговаривается с Акимом. Отдает ему распоряжения. Слышу гортанные резкие звуки и ничего не понимаю, ни единого слова.

На автомате одну за другой листаю фотографии.

Вот Коля с Маней получают ключ у администратора. Вот по коридору идут в номер.

А вот уже анализ судмедэкспертизы об идентичности остатков неких жидкостей, оставленных на простынях в отеле и в машине мужа. Стопроцентное совпадение.

К горлу подкатывает тошнота, в глазах темнеет, дыхание сбивается. Еще минута, и я просто потеряю сознание.

Закутавшись в простынь, выбегаю в сад и тут же попадаю в руки Рашида.

– Убедилась? – ощерившись, уточняет он.

– Мне плохо, – хватаю воздух губами. Сгибаюсь в три погибели и чувствую, будто в сердце вонзили тонкий стеклянный нож и отломили ручку.

Коля! Внутренности сводит от боли. За что? Почему? Как же ты мог, мой любимый?

Вопросы рвутся из горла, но на них нет ответа.

– Тсс, все хорошо, – подхватив меня на руки, вносит в шатер Рашид. Укладывает на постель, наливает из бутылки воду в хрустальный стакан. Подает мне. – Просто дыши, – усевшись рядом, гладит по спине.

Вот это самое трудное!

Горло сковывает спазм, кажется, из меня одним ударом выбили воздух и всю жизнь в придачу.

– Тебе легче? – сухо осведомляется Рашид, направляясь к выходу. – Мне нужно уехать, – роняет небрежно. – Одевайся. Аким тебя проводит.

– Да, конечно, – киваю с облегчением. Сейчас главное – вернуться в свою комнату. Остаться одной и постараться поплакать.

Глава 1

Глава 1

Неделю спустя

– Ты опять за свое! – входит в комнату старая Лейла.– Уже пора забыть. Неужели наш Рашид хуже этого челба? Прости меня аллах! – причитает, тяжело вздыхая.

«Челб. По-русски значит собака. Самое страшное ругательство у арабов. А слово-то какое мерзкое!» – вздрагиваю невольно. Но моему мужу оно подходит идеально. Челб. Гадский предатель!

«Как ты мог, Коля? Как ты мог?» – чуть не срывается с языка. Прикрываю глаза, стараясь справиться с накатившим отчаянием. Меня снова тошнит, стоит только представить. Мой любимый муж и предавшая меня подруга. Они вместе. И судя по фоткам, это началось не вчера.

Сколько времени длится этот кошмар? Сколько времени нужно мужчине и женщине, чтобы дойти до кондиции «все по фиг»? Привычно трахаться в машине, заниматься оральным сексом. Месяц? Два? Год? Я не знаю. Не замечала ничего! Даже предположить не могла.

«Судя по фоткам, они не шифровались никогда! Вешали мне лапшу на уши и смеялись за спиной. А я, дура, верила в слова и обещания!» – сжимаю губы в тонкую нитку.

Усилием воли захлопываю досье. Там копии документов. Подлинники, как объяснил мне Аким, личный помощник шейха Рашида, хранятся в архиве.

– Я хочу понять… – поворачиваюсь к Лейле. Старуха ставит цветы в маленькую вазу. В больших обычно стоят букеты от Рашида. Он меня балует. Старается ухаживать. То сладости передаст в течение дня, то цветы.

– Что там понимать! – машет рукой моя нянюшка. – Ты лучше посмотри, какую красоту тебе прислал Рашид! У нас такие точно не растут… Впервые в жизни вижу такие интересные цветы, – протягивает мне букет из белых нарциссов, красных тюльпанов и ирисов.

– Ой, мамочки! – забираю у нее из рук наши весенние цветы. Прижимаю к груди. Словно получаю привет из прошлой жизни.

«Коля мне тоже тюльпаны дарил!» – думаю по привычке. И тут же сама себя обрываю.

Коля… Чтоб тебе, подлый челб.

– Поставь здесь, пожалуйста, – показываю на широкий мраморный подоконник, который я использую вместо стола.

Лейла пристраивает букет сбоку от открытого окна. А я машинально передвигаю вазу к центру. Смотрю сквозь цветы на голубую небесную гладь, уходящую за горизонт и сливающуюся с бирюзовой водой Залива. Смаргиваю слезы. И снова открываю толстую черную папку. Досье, собранное на моего мужа шейхом Рашидом.

Под фырканье Лейлы «Не надоело тебе!» в который раз тщательно изучаю каждый документ. Пролистываю фотки, изобличающие любовников. Ужасно больно видеть любимого мужчину, оглаживающего худую Манину задницу.

Они- любовники!

Сердце останавливается только от мысли. Маня мне все рассказала сама. Только я, дура, не поверила!

Решила, что мой Зорин- настоящий офицер и выше глупых измен. Думала, что у нас с ним любовь. Настоящая. До гроба.

Тру переносицу, пытаясь взять себя в руки. Получается, что не получается!

Я жила с мужчиной шестнадцать лет и ничего о нем не знала. Считала его верным и благородным. И все эти годы ошибалась. Так бывает? В моем случае ответ очевиден. Всюду вранье.

Внимательно разглядываю выписку из Дойче-банка. Смотрю на остатки. На начало дня пятьдесят семь тысяч евро, а на конец – на двести тысяч больше.

Отпускные за Монгорского!

«Господи, Коля, как же ты мог!» – прикусываю губу. Вспоминаю, как мой благородный и неподкупный муж возмущался, подозревая кого-то в получении взятки. Как негодующе выговаривал, шагая по нашей маленькой кухне.

– Вот так пашешь, ловишь, а какой-то жадный хрен потными лапами загребает бабло и подписывает приказ об освобождении.

«Все ты врал, Коля! Все ты врал! И сам жадненько скирдовал. Только в отличие от своих начальников, ни с кем не делился. Даже копейки на собственных детей не потратил», – тупо пялюсь на парящие над заливом белые облака, больше похожие на крылья ангелов.

Кругом обман. И деньги на счету – тому доказательство. Пятьдесят тысяч евро уже болтались на остатке.

«Сколько это?» – мысленно прикидываю по курсу. На платьишко Ируське и кроссовки Борику точно бы хватило. Смаргиваю слезы и снова натыкаюсь на фотографию. Коля и Маня катаются на пароходике. И мой муж, прекрасный семьянин и отец, откровенно при всех лезет под юбку женщине, продавшей меня в рабство.

Глава 1 продолжение

«Какое же позорище, мамочки! – прикрываю ладошкой рот, стараясь не закричать. – Поэтому он не ищет меня. Некогда ему!» – сглатываю горькие слезы. Сколько времени прошло? Чуть больше двух месяцев!

Да я бы землю зубами рыла! А он… При его-то ресурсах.

Обида клокочет в груди, зарождая в глубине души лютую ярость. А в голове бьется только один вопрос.

Почему ты так со мной поступил, любимый? За что?

«Ну как почему?» – утираю слезы. Расфокусированным взглядом таращусь на Персидский залив. А в голове уже складывается мозаика. Пазл за пазлом вырисовывается неприглядная картина.

При таком раскладе меня просто выкинули из жизни. Мои дети живут с Николаем. Хотя, если бы мы с ним разводились, и Борик, и Ируська остались бы со мной. Плюс трехкомнатная квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье на берегу озера и хороший внедорожник, на котором мой милый возил свою кралю на кладбище. Ничего делить не надо! Все теперь Колино!

А при разводе делили бы имущество в равных долях. То самое имущество, на которое я горбатила. Моталась в командировки, терпела хамство Беляша. А у мужа на счету пылились пятьдесят тысяч евро. Хорошая заначка.

Нет, нам и свекры помогали, но чаще я брала кредиты в банке. Благо сестра моя там работает, и проценты были божеские. И отдавала я все со своей зарплаты. И доказать это легче легкого. Бухгалтерия сразу деньги на лицевой счет переводила.

Да и Коля бы, в своем имидже чистоплюя и правдолюбца, не стал бы делить квартиру и табуретки. А так… Все его! И главное, никто никогда не догадается.

Хороший план.

– Тебе не надоело? – окликает меня Лейла и тычет похожим на сосиску пальцем в каминные часы. – Уже три часа. Рашид придет в пять, а ты не готова…

– О господи! – подхватываюсь с места. – Ты ванну набрала? – поворачиваюсь к няньке.

– Конечно! Там уже вода льдом покрылась! – вздыхает та, поднимая руки к потолку.

Прячу папку в дальний ящик комода. Не дай боже, Рашид увидит! И сама над собой смеюсь.

К чему такая секретность?

Аким и Лейла знают, значит, и Рашид в курсе. От него точно ничего не укроется.

На ходу снимаю шелковый халат, расшитый белыми журавлями, ложусь в широкую ванну, словно высеченную из цельного куска мрамора. Вдыхаю нежный запах жимолости и иланг-иланга.

– Похоже, ты не пожалела масла, – поворачиваюсь к старой Лейле.

– А-а-а, – крякает она. – Может, хоть благовония перебьют запах навоза. Уже смердит от этой папки, что принес Аким. Зачем ты ее только смотришь? Вина поганого челба не требует доказательств!

– Я не могу понять… Почему я ничего не замечала? Вот и ищу зацепки. Может, где-то закрались ошибки… Понимаешь?

– Нет, – мотает головой Лейла, поднимает глаза к потолку, будто молится. – Наш Рашид честен и благороден. Он никогда бы не стал подделывать документы. Его люди тоже. Значит, твой муж по уши в дерьме, и все лежит на поверхности. Поэтому наши спецслужбы так быстро и без труда раскрыли все его грязные секреты и махинации. А ты…

– Мне очень больно, – перебиваю на вздохе, словно подстреленная.

– Всегда больно, дочка! Особенно когда разбиваются розовые очки, и осколки попадают в глаза и в сердце, – вздыхает моя Лейла. Легко и нежно гладит меня по голове пухлой рукой. Кладет на бортик небольшую подушечку из каучука и командует. – Ложись быстро. Закрывай глаза и думай о хорошем.

– Да, конечно, – в точности исполняю все указания старой няньки. Кроме последнего!

Слезы душат, вот только плакать нельзя.

Рашид воспринимает мои слезы как личное оскорбление. А я постоянно думаю о Зорине. Это по его вине я оказалась в плену. Это с ним остались мои дети.

Почему ты так поступил со мной, Коля? Ты же клялся мне в вечной любви. Никогда не давал повода заподозрить. И все врал. Во всем, куда ни копни.

«Ненавижу тебя! – бью кулаком по воде. – Ненавижу!»

Сердце разрывается от горя. Но ничего поделать нельзя. Рашид меня не отпустит. А Коля искать не собирается. Ему и так хорошо. Он явно дал Мане карт-бланш. А она уже подсуетилась. Связалась с арабами. Расчистила себе место под солнцем. Украла все, что построила я. Моего мужа и мое счастье.

Глава 2

Глава 2

Заставляю себя расслабиться. Что толку думать о предавшем меня муже? Кому от этого легче? Точно не мне!

Главное, дети! Что там они едят? Что носят? Есть ли чистая одежда? Раньше я надеялась на Зорина и была твердо уверена, что с детьми все в порядке.

«Ты еще думала, что он тебя ищет!» – сжав зубы, усмехаюсь криво. Вот только все мои надежды разбились вдребезги.

Представляю Борика в старых стоптанных ботинках и Ируську в заляпанном пальтишке. Сироты бедные мои! Никому не нужные…

– Нет, так дело не пойдет, моя дорогая! – обрывает Лейла поток безнадеги. – На-ка, быстро выпей, – протягивает мне маленький чайный стаканчик с прозрачной жидкостью. Без вкуса и запаха.

– Что это? – кошусь подозрительно. Вот так же два месяца назад я выпила чай каркаде и очнулась в плену у Диндаров.

– Успокоительное, – добродушно улыбается Лейла. – Хорошие травы. Выпьешь, и навсегда забудешь своего челба.

Ах если бы! Но так не бывает. И шестнадцать лет совместной жизни просто так не выкинешь из сердца и памяти.

– А если я усну, когда Рашид придет? Ты об этом подумала? – усаживаюсь в ванне. Веду пальцами по плечам, размазывая масляную воду. Кажется, я уже вся пропиталась запахом жимолости.

– Не уснешь, – слышится от порога довольный насмешливый голос.

– Рашид! – подскакиваю на месте. Поворачиваюсь к мужчине, ставшему для меня ангелом-хранителем. И улыбаюсь во все тридцать два. Рашид…

Высокий подтянутый мужчина в длинных белых одеждах не спеша подходит к моей старой няньке.

– Что ты ей даешь? – спрашивает насмешливо. – Опоить решила? Так я не некрофил…

– Что ты! Что ты! – испугавшись, причитает старуха. – Плачет она все время, папку эту дурацкую смотрит, – сдает меня с потрохами. – Зачем ты только разрешил…

– Оставь нас, – добродушно морщит нос шейх.

Дожидается, пока Лейла пробкой вылетит из ванной. Снимает длинный жилет, расшитый золотом. Аккуратно вешает на кресло рядом с моим халатом. Следом туда же летят белый платок и рубашка до пят. И все. Нижнее белье Рашид не признает.

– Подвинься, Муниса, – влезает в ванну. – У нас мало времени.

– Почему? Ты уезжаешь? – тянусь к нему. Только в объятиях Рашида я могу забыть о Зорине. Только рядом с ним меня не мучают кошмары.

– Нет, я дома. С тобой, Муниса, – называет именем, которым нарекли меня здесь. Вот уже неделя, как все забыли, что меня зовут Нина. Сначала Мунисой меня начала называть Ясмин – дочка шейха, а за ней уже все остальные.

– Что тогда? – смотрю на него, не понимая.

– Ясмин закатила истерику. Это уже вторая за неделю, что ты не занимаешься с ней английским. Вывела из себя педагога из Оксфорда… И требует тебя, – вздыхает Рашид, устраивая меня у себя на груди. Укладываю голову на крепкое мужское плечо и прикрываю глаза. – Поэтому на семь часов назначено чаепитие.

- С преподавателем английского? – бросаю в ужасе. Куда мне до педагога из Оксфорда!

- Вот она мне нужна, - фыркает Рашид. – Нет, только Ясмин и мы с тобой.

От этого простого и нежного «мы» по телу бегут мурашки. Нет никакого «мы»! Я это прекрасно понимаю, но все равно пробирает до кончиков нервов.

Всхлипываю, пытаясь совладать с собой. Вот как устроен человек? Меня до одури тянет домой. Хочу обнять детей, в глаза Зорину посмотреть. Но и с Рашидом расставаться не хочется.

– Почему ты плакала, Муниса? – тихо спрашивает он.

– Думала о детях. Я с ума схожу, Рашид! Сыты ли они, тепло ли одеты? У сына есть приятель, не внушающий доверия. Вдруг опять с ним курил за гаражами? – вздыхаю я и добавляю печально. – Нет ничего страшнее неизвестности.

– Я тебя понимаю, девочка, – целует меня за ушком шейх. Его величество. Но наедине я могу называть его Рашидом и на ты.

– Мои люди постоянно следят за твоей семьей. Даже в детский сад к твоей дочери я велел определить нашего человека. Новая воспитательница в группе. Или как правильно?

– Все верно! – на глаза наворачиваются слезы. – Спасибо! Спасибо! – целую колючую от щетины щеку. – Спасибо, – утыкаюсь носом куда-то в ключицу.

– С твоим сыном тоже все хорошо, – увещевает меня Рашид, обхватывая ладонями мою грудь. Слегка сжимает, заставляя дрожать. – Перестань страдать, девочка. У твоего бывшего мужа проблемы. Но это естественно. У нас за коррупционный сговор положена смертная казнь. А тут просто с работы выперли…

– Как это – выперли? – охаю я, пытаясь справиться с нарастающим возбуждением.

– Перевели куда-то. Муниса, я далек от вашей бюрократии. В своей бы не запутаться. Потом почитаешь. Прислали какие-то документы. Не хочу даже вникать… – снова целует меня Рашид. Прокладывает дорожку из поцелуев по шее и плечам.

– Спасибо! – тычусь губами в небритую щеку. И слышу довольный смех.

– Я понял, Муниса. Все мои подарки ты воспринимаешь как должное. Даже за цветы, присланные из Парижа, не поблагодарила. Зато тебя заводят бумажки из московской канцелярии. Пока я тебе потакаю, Муниса. Но скоро мне надоест… - хрипло предупреждает Рашид.

Глава 3

Порой мне кажется, что я совершаю непоправимую ошибку. Надо было отпустить чужестранку, постараться забыть и никогда больше не вспоминать. Жить своей налаженной жизнью, сосредоточившись на делах страны. Время от времени брать в постель Сану. Менять ее на английских аристократок или французских актрис…

Но нет же!

Странным образом я залип на Нине Зориной, матери двоих детей и жене неверного мужа. По нашим обычаям Николай не совершил ничего страшного. Разве что вместо кладбища надо было выбрать более нейтральное место.

Но Нину подкосила именно измена. И улыбчивая красивая женщина превратилась в бледную печальную тень.

«Забудет она его! Вопрос времени», - убеждаю сам себя. Рассеянно гляжу на Махмуда, отвечающего за связи с общественностью. В его ведении находятся эскортницы, сопровождающие меня в поездках и на переговорах. Красивые идеальные женщины. Готовые по первому зову прийти ко мне в постель и ублажить по полной программе.

Только я не зову. Меня штырит от Нины-Мунисы, покорно принимающей мои подарки и ласки. Меня тянет к этой женщине, и я ничего не могу поделать с этой зависимостью. Значит, придется завоевывать. Ловить ее улыбки, а не утирать слезы. А пока, в переходный период, набраться терпения. Приручать постепенно, как дикую лошадку, которая сначала норовит сбросить всадника, а потом ест из его рук. Так и Нина оттает и забудет предателя-мужа.

– Кмм… – откашливается Махмуд. – Ваше величество… Для новой девушки уже подготовлено бунгало. По соседству с Саной.

Смотрю на него, будто впервые вижу.

– Нет, я не давал распоряжений. Вот и нечего самовольничать, Махмуд. Муниса останется во дворце, в своих апартаментах. Ей не место рядом с эскортницами, – цежу недовольно. Поглядываю на часы. И с нетерпением жду половины пятого вечера, когда, покончив с государственными делами, я смогу уединиться с любимой женщиной.

Любимой?!

Похоже, так оно и есть.

«Я влюбился!» – выношу сам себе диагноз и чувствую угрызения совести. Перед Альфинур, перед дочерью, перед страной.

Я не должен. Не имею права любить чужестранку. Тем более женщину, связанную со спецслужбами.

Естественно, я не верю, что Муниса знала о работе свекра. Уж слишком яростно она себя защищала и уверяла меня в непричастности.

Честная. Если приручить, то будет верной и преданной. А другая мне и не нужна. Я могу позволить себе взять любую женщину в мире. Купить красивую, умную или раскованную. Любую! Вот только верность не купишь. И любовь тоже.

Поэтому не хочу ничего менять. И отпускать ее не хочу.

«Ты ведешь себя недостойно, сын, – увещевает меня совесть голосом отца. – Чужестранку надо отправить домой. Отлюби ее, одари подарками и купи билет в один конец. Пусть до конца жизни вспоминает щедрость шейха Рашида».

«Да, потом», – морщусь я. Я еще не насытился этой женщиной. Поэтому отдельные апартаменты и полная изоляция от других девушек, живущих во дворце.

– Сана и Арабелла ждут распоряжений насчет Лондона, мой господин, – вздыхает Махмуд, складывая на животе толстые руки. – Уже пора начинать подготовку к поездке.

Обычно я беру с собой в Европу несколько красивых девушек. Их присутствие повышает престиж. Как швейцарские часы или Ламборджини.

– Пусть пока отдохнут, – отмахиваюсь я. – Я никуда не собираюсь….

И неожиданно сам для себя понимаю простую истину. Я не хочу ни с кем нигде появляться. Ни с кем кроме Мунисы.

– Я смотрел ваш график, мой господин. Через две недели вы летите в Лондон. И девушки ждут с нетерпением. Может, к Сане и Арабелле добавить еще и Розу?

– Нет. Пока нет необходимости, – отрезаю холодно. – Больше не задерживаю, – обрываю причитания. – Аким, проводи…

И как только мой помощник выводит из кабинета недоуменного Махмуда, прикрываю глаза. И сразу же оказываюсь в Лондоне. Вместе с Мунисой гуляю по Вестминстерскому мосту, вместе с ней болею за наших лошадок в Аскоте. И промозглым туманным вечером занимаюсь любовью с моей ненаглядной девочкой.

Зачем мне, спрашивается, Саны, Арабеллы и Розы?

Ко мне в постель удалось пробраться только Сане. Остальные две – просто куклы для красоты и понтов. Холодные и слишком идеальные, будто искусственные. Не тянет меня к ним, и никогда не тянуло, как бы они ни изгалялись.

Другое дело Муниса!

- Господин Рашид занят! - Громкий голос Акима отвлекает меня от мечтаний и возвращает в реал. Притягиваю к себе первый попавшийся документ. Подхватив со стола «Паркер», читаю по диагонали и ставлю размашистую подпись.

- Нет, туда нельзя! – Мой верный помощник кого-то не пускает ко мне в кабинет. Но дверь распахивается и в кабинет влетает Ясмин.

– Папа, папа!

– Что случилось, дорогая? Почему ты врываешься? Мы, кажется, беседовали с тобой, – выговариваю, поднимаясь из-за стола.

– Я – будущая королева? – уточняет упрямо дочь, да еще ногой топает. – Значит, я могу заходить к тебе, когда пожелаю. Правильно?

– Ну, предположим, – сажусь на диван, заставленный подушками. Одну подкладываю под спину и хлопаю ладонью по шелковой обивке, приглашая дочь занять место рядом. – У тебя сейчас должен быть английский, королева Реджистана, – улыбаюсь маленькой капризуле.

Глава 4

– Пора собираться, – чувственно целует меня Рашид, легонько сжимает грудь. Прикусывает сосок, заставляя трепетать каждой клеточкой.

Рывком поднимается с постели, оставляя меня в сиротливом недоумении.

– Поторопись, – приказывает мне. – Ясмин ждет нас.

Так и хочется поизголяться, закричать дурниной «Рада стараться, ваше величество!». Но шутить с Рашидом не смею. Шейх Реджистана вряд ли поймет наши приколы. А вот обидеться может. Еще накажет…

Домой не прогонит, хотя хотелось бы. Но честно говоря, я даже не представляю, что нужно сделать, чтобы заслужить почетный титул «персона нон грата». Хотя, скорее всего, на меня он не распространяется.

Поднимаюсь медленно. Именно так меня учила Лейла. А у самой перед глазами наши утренние сборы с Колей.

Проспали! Бегом!

Каждый впопыхах ищет свои трусы, а Зорин еще и носки.

Сглатываю вязкий ком, прогоняя прочь воспоминания. Потом. Все потом. Главное, выбраться отсюда живой и невредимой. Не думать. Не представлять. Постараться вернуться в Россию. Встретиться с Николаем и поговорить, как взрослые люди.

Очень хочется посмотреть ему в глаза. Задать вопросы. Считать эмоции. Мне даже ответы не важны. Только увидеть, как среагирует.

– Надень, – кивает на роскошный кафтан, принесенный Лейлой, Рашид. По синему шелку бежит золотая вязь вышивки. Мелкие пуговки сверкают разноцветными бликами.

Это бриллианты? Серьезно?

Вот только маленьким сережкам от Коли я радовалась как безумная. А сейчас… пуговицы и пуговицы. Перед кем тут красоваться?

Накидываю белую тунику, с помощью Лейлы надеваю кафтан и боюсь смотреть в зеркало. Мне достаточно вспыхнувших желанием глаз Рашида. Лейла поправляет подол, собирается стянуть золотым шнуром мои волосы.

Но шейх пресекает суету.

– Лейла, перестань копаться. Мы спешим, – рычит раздраженно шейх. Тянется за коробкой, обтянутой фиолетовым бархатом. И открыв ее, показывает мне необыкновенной красоты аквамарины.

Лейла, вздохнув, накидывает мне на голову платок. Все. Я готова.

Красиво. Но меня все бесит. Крутят меня как куклу, не дают одеться самостоятельно!

Украшения эти… нарядное платье… Для кого вся красота? Кто ее увидит под черной абайей? И стоит ли так одеваться на встречу с ребенком?

– Нет, без абайи, – мотает головой Рашид и улыбается довольно. – Такую красоту нельзя прятать.

Сам надевает мне на шею массивное золотое украшение, где аквамарины с пятак соседствуют с мелкими и крупными бриллиантами. Застегивает сзади узкую цепь, сплошь усыпанную драгоценными камнями и обхватывающую мое горло, как ошейник. Вниз по платью спускаются аквамарины и бриллианты покрупнее.

Сама конструкция выглядит великолепно, только давит, заставляя расправить плечи.

– Теперь кольца, Муниса, – надевает мне на пальцы перстни из набора.

Братки из девяностых точно бы впечатлились размерами гаек. А тут… Кто их увидит на мне? Да и на кого производить впечатление? Мне точно никто не интересен. Птицу в золотой клетке больше интересует, как открыть замок, а не взгляды зевак.

– Мы точно идем в гости к Ясмин? – поднимаю взгляд на Рашида.

– Да, Муниса, – кивает он и берет меня за руку.

А сзади моя верная Лейла качает головой.

Так же как наши московские кумушки, которые всегда провожали нас с Колей внимательным взглядом и шептались «Какая красивая пара!».

– Тогда зачем королевский наряд? – смаргивая слезы, улыбаюсь шейху.

– Чтобы все видели, кому ты принадлежишь, Муниса, – нетерпеливо объясняет он и ведет меня через все дворцовые залы к Ясмин.

У меня, конечно, пространственный идиотизм, но даже я понимаю, что апартаменты Ясмин находятся где-то неподалеку. И путь к ним лежит явно не через общественную гостиную, где собрались почти все обитатели дворца.

Огромный зал четко разделен на две половины. А по полу проходит белая демаркационная линия. Справа пол выложен зеленым камнем, а слева – красным гранитом. В центре возвышается фонтан, возле которого спасаются от жары мужчины и женщины.

Рашид ведет меня через зеленое поле, представляя женщин и полностью игнорируя мужчин на красном.

Сзади шествует охрана. Гвардейцы Рашида, наоборот, движутся за нами по красной – мужской – половине.

– Мы с Мунисой направляемся к Ясмин, – сообщает шейх какой-то старухе. И тут же по залу разносится громкий шепот.

– Муниса? Кто она такая?

– Да откуда я знаю!

– Да пребудет с вами Аллах! – отвечает на поклоны Рашид и движется дальше. А я чувствую на себе взгляды. Нет, не такие, как в бедуинском лагере.

Здесь женщины относятся ко мне благожелательно и с огромным любопытством. Рассматривают меня, кланяются и не решаются даже слова сказать.

– Идем отсюда, – бурчит под нос Рашид. – Теперь им на два года хватит тем посудачить…

Глава 5

– Папочка, а ты возьмешь нас с собой в Лондон? – словно ласковый котенок жмется к Мунисе моя дочь. Прыткие пальчики перебирают аквамарины, подаренные мне президентом Бразилии. А маленький язычок тараторит без умолку.

– Кого это вас? – потянувшись в кресле, спрашиваю лениво. Чай с лепестками роз, рахат-лукум и сахарное печенье – много ли надо, чтобы почувствовать себя счастливым.

А еще рядом дочь и Муниса. Смотрю на них из-под полуопущенных век, и сердце пропускает удар от вселенской радости. Хочется любить весь мир и сделать все для его благополучия.

– Меня, Мунису и Аишу, – кивает Ясмин на сидящую на детском диванчике куклу. А сама кладет голову на плечо Мунисе. Та инстинктивно обнимает мою дочь. Шепчет ей на ушко что-то ласковое.

Вот как их разлучить? Я точно не смогу!

Тем более Ясмин спасла мою Мунису. А по нашим обычаям человек, спасенный от смерти, становится членом семьи спасителя. Соответственно, Муниса уже принадлежит семейству Аль Сансаров. Осталось только подготовить документы.

Мое близкое окружение знает, кто такая Муниса. А остальные задавать глупые вопросы не посмеют.

– Ты лучше расскажи нам, почему тебя ругает миссис Сара? – спрашиваю, нахмурив брови. Надеюсь, на дочь подействуют строгий голос и суровое выражение лица.

– Это я на нее жалуюсь! – негодующе восклицает Ясмин, подавшись вперед. Та еще штучка, моя дочь! – Миссис Сара противная и злая…

– Она обидела тебя? – ласково интересуется Муниса. – Ругала? Ты что-то сделала не так?

– Я старалась, – насупленно признается моя дочь. – Правда, старалась, папа! Я же тебе обещала! – восклицает она с обидой в голосе. – Но она только улыбается и смотрит на меня как на гюрзу. Шепчет что-то непонятное. А потом фотографирует. А я не хочу!

– Странная ситуация, – смотрит на меня в упор моя женщина. – Ваше величество, нужно проверить. Я верю Ясмин. Зачем ей врать?

Хороший вопрос! И я точно знаю на него ответ.

Ну как зачем?!

Придумать новую причину, по которой можно не учить язык. А вместо этого носиться по дворцу с сыновьями моей двоюродной сестры Альмейры. Кормить соколов. Вышивать с Нуранией и моей теткой, играть в куклы и запускать воздушного змея с Камалем и кузенами. Да мало ли! Все что угодно, лишь бы не учиться!

– Вот и проверь, Муниса, – улыбаюсь красавице. – Ты отлично знаешь английский, вполне сносно говоришь на арабском. Хотя и тебе найму учителя. Посажу вас обеих за парты.

– Почту за честь, – чуть опускает голову Муниса. А меня торкает от каждого ее жеста или взгляда.

– Мой господин, – просачивается в детскую вездесущий Аким. – Там приехал человек из Дубая. Доверенное лицо генерала Аль Хара.

– Ко мне? – поднимаю насмешливый взгляд. И никуда не хочу уходить. Хотя прекрасно знаю, зачем принесла ко мне нелегкая Дубайскую полицию, но плевать я на них хотел. Здесь другая страна, и ей правлю я.

– Я скоро вернусь. Дождись меня, – отдаю распоряжение Мунисе, будто она сама сможет куда-то уйти. А сам быстрым шагом иду к выходу.

– Папочка, мы будем ждать, – машет мне рукой Ясмин и полностью сосредотачивается на своей взрослой подружке.

«Маленькая лисица! Добилась своего и радуется», – усмехаюсь, выходя из детской.

– Что он хочет, известно? – спускаясь по лестнице, отрывисто бросаю Акиму.

– Спрашивает о Диндарах, – вздыхает мой помощник. – Родственники показали, что эти отродья иблиса поехали к нам заключать контракт.

– А мы предъявим материалы дела и приговор, – роняю я. – Надеюсь, все документы подготовлены, и Камаль подписал?

– Да, конечно, мой господин, – кланяется Аким. – Все, как вы велели.

Естественно, я хитрю! И совершенно не желаю обнародовать похищение Нины Зориной. Во-первых, я не знаю, кто из полиции помогал Диндарам, и опасаюсь мести. И самое главное, мне совершенно не нужна огласка. Иначе дойдет дело до «безутешного» супруга чужестранки. Приедет он сюда, будет головой в ворота дворца биться. А моя Муниса – рыдать в башне.

Этому челбу тут точно не место!

Поэтому еще до казни мои помощники сфабриковали дело о вандализме на местном кладбище. Единственное место в столице, где нет камер наблюдения. Зато свидетели показали, что видели братьев Диндаров, разбивающих могильные плиты моих дальних родственников. А Гуфар так еще и отлил неподалеку от могилы моего троюродного дедушки. Неслыханное оскорбление, за которое и смертной казни мало.

– Ознакомьте уважаемых представителей с материалами дела. И покажите место, где закопали Диндаров, – морщусь как от боли.

Вхожу к себе в кабинет и битый час слушаю причитания толстого потного мужика в европейском костюме.

– Они не могли… Я их с детства знаю. Гуфар мне как брат, – вздыхает высокий чин Дубайской полиции. и хватается за сердце. – Я требую провести расследование.

– Безусловно, – улыбаюсь я. – Только сначала предъявите предписание генерала Аль Хара. Я надеюсь, ваш визит официальный и одобрен высшим руководством.

Глава 6

Я сплю, обнимая Ирочку. Дочка ворочается во сне, прижимается ко мне и что-то бормочет.

Мы часто так засыпаем на диване, пока ждем Колю с работы.

«Борик где? – торкает сквозь дрему. – Опять с Павлином своим где-то шарахается. Надо домой загнать».

Дочка вздыхает, всхлипывает.

– Люблю тебя, – шепчу, успокаивающе гладя по спинке. Вдыхаю аромат пачули и неожиданно просыпаюсь.

«Это не Ира! Это Ясмин!» – от внезапного пробуждения остро ноет под ложечкой. Я не дома, не в Москве. Я в Реджистане.

Отчаяние накрывает с головой, на глаза наворачиваются слезы.

«Когда я вернусь?» – дергаюсь, пытаясь взять себя в руки. Поправляю на шее аквамариновую удавку. И готова отдать все блага мира, лишь бы оказаться рядом с детьми.

– Ты проснулась, Муниса? – слышится глухой шепот Рашида. – Может, пойдем к себе?

«Коля тоже так всегда говорил», – вспоминаю я и неожиданно представляю рядом с мужем Маню Гусятникову.

Аж дух перехватывает от обиды.

«Он теперь с ней спит», – екает в груди. Инстинктивно поправляю массивное украшение и слышу над собой голос Рашида.

– Давит? Давай снимем, – шейх не дожидается моего ответа, а по-хозяйски разворачивает меня к себе спиной и одним движением расстегивает мудреный замок. – Завтра с утра надо будет отправить Акима к ювелиру. Пусть добавит пару звеньев. Невозможно носить! – бурчит себе под нос. Откидывает украшение на небольшую консоль, заставленную игрушками и вазами с цветами, и берет меня за руку. – Пойдем.

– А как же Ясмин? – охаю, поднимаясь следом. Осматриваю совершенно мятый кафтан. Пытаюсь разгладить его руками и натыкаюсь на насмешливый взгляд Рашида.

– Ее уложит Нурания, – кивает на старуху, прикорнувшую в углу. Подходит к ней. Кладет руку на плечо и говорит ласково. – Просыпайся, нянюшка, мы уходим.

– Рашид, мальчик мой, – подрывается с места Нурания. Обнимает шейха, как собственного ребенка. И он почтительно склоняется к ней.

«Значит, обычный человек», – думаю я, ощущая, как крепкие пальцы Рашида стальным кольцом обхватывают мое запястье. Не больно, но и не вырвешься.

– Почему ты не пошел к себе? – ляпаю, не подумав.

– Муниса, шейх сам знает, где и с кем ему быть, – в своей привычной насмешливой манере ставит меня на место Рашид и добавляет на ушко. – Я любовался двумя красивыми девочками. Порисовал немного.

– Меня? Зачем? – охаю инстинктивно и тут же сникаю под снисходительным взглядом Рашида.

Каким-то очень коротким путем мы возвращаемся в мои апартаменты. И шейх, вместо того, чтобы уйти к себе, растягивается на кровати.

– Что-то шею ломит, Муниса. Потри, пожалуйста. И спину, – морщась, трет где-то в районе ключицы.

– Слушаю и повинуюсь, ваше величество, – улыбаюсь через силу. И сама не знаю, плакать мне или смеяться. Радоваться, что такой мужчина добивается меня, или, свернувшись калачиком, дать волю эмоциям и порыдать о своей горемычной судьбе.

Муж изменил, подруга продала в рабство.

Возможно, будь я молодая и свободная, осталась бы с Рашидом. Он привлекает меня как мужчина. Но там, в Москве, мои дети. Живут рядом с предателями и ни о чем не подозревают. Страшно и небезопасно.

Мне к ним надо. Коле в глаза посмотреть, плюнуть в бледную физиономию Мани. И уйти. Вернее, выставить Зорина с чемоданом. Пусть звиздует к своей шлюхе. Небось ей удалось захапать бабкину квартиру в Питере.

«Точно! Квартира!» – замираю на месте. Три веских «К», из-за которых я поплатилась свободой. Коля, карьера, квартира.

– Муниса, я жду, – окликает меня Рашид. – О чем задумалась?

Риторический вопрос!

– Кажется, мы забыли аквамариновое ожерелье в детской, – тяну с сожалением.

– Оно никуда не денется, – морщится Рашид. – У нас смертная казнь за воровство…

– А за что в Реджистане нет смертной казни? – уточняю, расстегивая бриллиантовые пуговки на мятом кафтане.

– За пререкание с мужчиной, ожидающим помощи, могут простить. Только не в твоем случае, Муниса, – посмеивается Рашид.

Отбросив кафтан в сторону, подхожу к нему в одной шелковой рубашке. Иду, как заправская манекенщица. Меня ведь учили на курсах, как держаться, как ходить по языку. Я же во всем стремилась быть первой.

Идеальный муж, головокружительная карьера… А теперь все Мане досталось.

Темная горечь топит разум и сердце. Прикусываю губу, стараясь не закричать. Не сорваться.

«Перед тобой лежит обалденный мужик, Нежина, – корю сама себя. – А ты… О Гусятниковой и о Зорине думаешь! Горели бы они в аду, предатели сраные! – откликается внутри голосом моей бабы Любы. – Пошли их на хер, на мороз! И радуйся жизни. А детей заберешь, когда получится!»

«И то верно», – смаргиваю слезы.

– Где болит? – кладу ладони на пышущую жаром грудь Рашида. Веду пальцами по накачанным мышцам. Спускаюсь ниже…

Глава 7

Глава 7

Впервые в жизни я сплю с женщиной. Именно сплю! Даже с Альфинур у нас были разные спальни. Я навещал ее по договоренности и никогда не сходил с ума. Считал, что люблю.

Но что делать с моими чувствами к Мунисе? Я дышать не могу без нее. Мне хочется быть рядом с ней. Слышать, как бьется ее сердце, влезть в душу и выгнать оттуда ее бывшего, о котором она втайне страдает.

Мои люди до сих пор проверяют его причастность к похищению. Но что бы не показало следствие, я ни в коем случае не отпущу ее обратно в Москву. Слишком дорога мне эта женщина, слишком многие измарали себя и постараются ее устранить. А я не хочу. Даже думать о рисках не желаю.

Можно отправить с ней охрану, но всего не предусмотришь. И канцелярским ножом можно нанести непоправимые увечья. Поэтому даже слышать ничего не хочу.

Ни угрызений совести, ни советов моих близких.

По-хорошему Мунису надо отправить обратно. Тогда можно будет избежать скандала с Арадзанским эмиратом. По давним договоренностям я обязан жениться на младшей сестре шейха Резы.

Вот только теперь думаю, как откупиться. Зачем мне шейха Танзилла, когда есть Муниса? Естественно, можно жениться на шейхе, а Мунису оставить наложницей. Но я не хочу. Не хочу никакую другую женщину.

Околдовала она меня, что ли?

Утыкаюсь носом в волосы, пахнущие цитрусом и лавандой, и одним движением переворачиваю красавицу на спину.

– Ко-ля, – выдыхает она сонно. Хлопает глазами, просыпаясь. – Рашид, – улыбается смущенно. И даже губу прикусывает.

Вот что мне делать?

Ярость ошпаривает нутро, колотится в груди потаенным злым огнем, который вот-вот вырвется наружу.

– Ты моя, Муниса, – рычу, разворачивая девчонку в догги. Зло толкаюсь внутрь, сам не зная, чего хочу больше – отлюбить или наказать. – Забудь о нем, – не церемонясь, обхватываю руками бедра. Вколачиваюсь в исступлении. А сам с ума схожу от ревности.

Хотя к кому ревновать? Кто такой этот Зорин? Ничтожество. Куда ему до меня? Но нутро гложет от негодования.

Не отпущу. Не отдам. Моя она на веки вечные.

С последним толчком изливаюсь внутрь. Придерживаю Мунису. Укладываю рядом. Не даю ей разорвать наш контакт.

– Я тебя не отпускал, – выговариваю куда-то в ключицу.

– Прости, – хнычет она. – Я случайно…

– Ничего страшного. Скоро забудешь, – выдыхаю грозно. – Сейчас отдохнешь, и повторим, – прикусываю кожу около шеи, словно ставлю собственную метку.

– Рашид, – тихо стонет Муниса. – Рашид, пожалуйста…

– Все хорошо, девочка, – кладу руку на низ живота. – Чем скорее ты понесешь, тем будет лучше для всех, – выдыхаю неожиданно и с изумлением признаю тот факт, что хочу от нее ребенка. Именно от нее.

– Рашид, – охает Муниса. – Мы так не договаривались…

– Мы никак не договаривались, детка, – цежу, ощерившись. – Тут все решаю я. Или ты забыла?

Пальцы скользят по влажной плоти. Находят ту самую горошинку, от которой избавляют несчастных бедуинских девочек. Перекатываю ее под большим пальцем и чувствую, как снова мой член растягивает и без того тесное лоно Мунисы.

Двое детей? Муж? У него там что, сломанный карандаш?

Толкаюсь поглубже, с каждым движением острее чувствую Мунису. Она покорно отвечает на мои ласки, но интуитивно дергается, пытаясь прекратить наказание любовью.

– Рашид, – шепчет, когда, упав на постель, я даже не пытаюсь отстраниться. – Прости меня, – захлебывается в рыданиях.

– Все хорошо, детка, – разворачиваю ее к себе. И выхожу с сожалением. – Все хорошо. Просто выкинь из головы бывшего мужа…

– А детей? – смотрит на меня негодующе. – Детей тоже куда-нибудь выкинуть? Скажи, куда?

- Дети всегда остаются с отцом, - отрезаю на автомате. И только потом вспоминаю, что в России обычно приоритет у матери.

Натыкаюсь на ошалелый взгляд Мунисы и подрываюсь с места.

– Лейла, сделай нам ванну!

И сам вместо прислуги несусь в ванную. Открываю краны на полную мощь. Сыплю какую-то пахучую дрянь в воду.

Мажу взглядом по зеркалу, в котором отражается моя перекошенная морда, и шлепаю босыми ногами к раковине. Споласкиваю лицо холодной водой.

Выдыхаю. Так нельзя. А как можно, не знаю.

Впервые в жизни я ревную. Другие женщины просто никогда не давали повода. Почитали меня и считали мое внимание самым желанным подарком.

А Муниса… Забралась, зараза, в сердце и в печень… Оттого и накрывает меня от безудержной любви и отчаяния.

– Рашид, сейчас перельется, – охает где-то позади нянька Мунисы.

Кошусь на ванну, полную воды, на айсберг из пены, поднимающийся все выше и выше. И иду к Мунисе.

Она лежит на постели, свернувшись клубком. Смотрит на меня сухими глазами, в которых есть все кроме слез. Злость, безнадежность и вселенское горе.

Глава 8

Глава 8

– Рашид, сыночек, – плачет Нурания. – Оно пропало неизвестно куда! – всплескивает руками. – Вот только лежало. Я отвлеклась на эту противную миссис Сару. Оглянулась, а ожерелье пропало. Нет его нигде! Я уже везде посмотрела.

В глазах у старухи вселенский ужас. Как это пропало на ее территории? Теперь винит себя. Но лично к Нурании у меня претензий нет. Она точно ничего не брала. Ее семья служит нам, аль Сансарам, многие сотни лет. Считай, наши близкие родственники.

Бабка Нурании нянчила моего отца, а тетка – мою мать.

И этим людям я доверяю свою жизнь и жизнь моей дочери. А теперь и Мунисы.

– Не волнуйся, нянюшка, – отодвигаю в сторону бумаги, разложенные на мраморном подоконнике в покоях моей новой возлюбленной. Муниса использует его как рабочий стол. Хорошая идея. Я оценил. Работаешь ранним утром и любуешься на залив.

Поднимаюсь навстречу старухе, обнимаю за плечи.

– Я разберусь. Твоей вины тут нет. Это я забыл… – склоняю голову. - У нас ничего пропасть не может, – объясняю негромко.

А у самого в душе поднимается дикая ярость. Кража! У меня во дворце? И под подозрением только один человек. Миссис Сара.

Но она же не идиотка, знает, чем чревато воровство. В лучшем случае уедет в Англию с двумя руками. В одной будет держать саквояж, а вторую Нурания лично упакует ей на память.

– Вызови мне Акима, – прошу Лейлу, мечущуюся между сестрой и Мунисой, принимающей ванну.

– Мне эта Сара сразу не понравилась, – вздыхает Нурания. – Очень неприятная особа. И говорит, словно змея шипит…

– Ступай к Ясмин, нянюшка, – отпускаю старуху кивком головы. – Ты вне подозрений. Зачем приходила миссис Сара? – бросаю взгляд на часы. – Ясмин еще спит в это время.

– Она забыла тетрадь Ясмин с домашними заданиями, – тараторит Нурания. – Вот и пришла пораньше. Хотела проверить перед занятиями.

– Сейчас она у себя?

– Наверное, – вздыхает нянька и уже направляется к дверям, как в покои Мунисы влетает мой преданный Аким.

– На все входы и выходы поставить охрану. Впускать и выпускать только по моему распоряжению. В комнате миссис Сары провести обыск, – выплевываю каждое слово. – Муса пусть еще раз проверит личное дело учительницы. И если факт кражи подтвердится, я подам жалобу в посольство Королевства. Все, уходи, – выпроваживаю помощника, заслышав шаги Мунисы.

– Что случилось? Кто это был? – охает она, выходя ко мне в одном полупрозрачном пеньюаре.

«Это оружие массового поражения какое-то!» – сглатываю застрявший в горле ком.

Мне бы сейчас остаться здесь. Заняться любовью с Мунисой. В перерывах поработать с документами, а потом спуститься к бассейну. Поплавать с моей девочкой…

А вместо этого приходится тащиться в офис, вызывать Мусу и держать на контроле расследование.

– Твое ожерелье пропало, – недовольно морщу нос. – Сейчас позавтракаем, и начну дознание. А ты сразу иди к Ясмин. Лейла тебя проводит.

– Как пропало? – выдыхает Муниса в ужасе. – Надо было вчера его не снимать.

– Оно тебе мешало, – пожимаю плечами. – И у нас не бедуинский рынок, где орудуют карманники. Найдется. Но если к этому причастна миссис Сара, последствия будут серьезные. Но тебе не стоит забивать голову, Муниса, – обнимаю девчонку. Инстинктивно развязываю халат.

– Рашид, – тихо шепчет она. – Завтрак остывает.

– Ах да! – отстраняюсь нехотя. Вместе с возлюбленной сажусь за стол. Оглядываю блюда, закрытые золотыми колпаками. Приподнимаю каждый.

– Рашид, – слышатся ворчливые причитания Лейлы. – Не лезь. Я все подам.

Выжидательно смотрю на сестру моей Нурании. Эти две бабки до сих пор меня считают мальчишкой. До сих пор хлопочут надо мной, как над собственным ребенком. Готовы костьми лечь, и ни разу ничего не попросили. Никаких поблажек!

– Мы ждем, – улыбаюсь ей и перевожу взгляд на Мунису.

– Я не понимаю, Рашид, – всплескивает она руками. – Ну как такое может быть? Наверное, оно куда-то завалилось… Я точно не брала, - добавляет виновато.

– Ты не в счет, – убираю назад выбившиеся прядки с лица Мунисы. – Я подарил тебе это ожерелье и накажу любого, кто на него покусился. Это неслыханное оскорбление.

– Я думаю, оно найдется, – миролюбиво замечает Муниса. Аккуратно отрезает верх яйца, зачерпывает ложечкой полужидкий желток. А мне хочется облизать ее губы и снова утянуть в постель.

«Нельзя так. Совсем с катушек съехал», – предупреждаю самого себя. И намазываю своей наложнице бутерброд черной икрой.

Вот когда бы я так ухаживал за женщиной? Даже Альфинур никогда такой чести не удостаивалась.

– На завтрак нужно есть белок, – бросаю глубокомысленно. И как только Муниса расправляется с основными блюдами, чищу ей апельсин. Подаю каждую дольку отдельно. И с ума схожу, когда мягкие губы Мунисы касаются моих пальцев.

Восхитительные ощущения. Меня словно волной накрывает.

– Собирайся быстрее, скоро урок, – снова возвращаюсь за свой импровизированный рабочий стол. Подписываю парочку указов и назначений. В открытую дверь поглядываю на Мунису, надевающую простую тунику и старый кафтан.

Глава 9

Снова меня ведут к Ясмин. Лейла и пара гвардейцев. И на этот раз путь от моих апартаментов до детской занимает не более пяти минут.

– Муниса! – кидается мне на шею малышка. – Пойдем, я тебе что-то покажу, – хватает меня за руку и тянет к себе в комнату.

– Я вернусь за тобой, девочка, через два часа, – кивает на прощание Лейла. О чем-то шушукается с Нуранией.

– Да я сама могу дойти, – вырывается на автомате.

– Я предупрежу твою охрану, – соглашается моя нянька и выплывает за дверь. А я вместе с Ясмин захожу в большую комнату, заставленную игрушками. Тут и домики, и машинки, и кухни с игрушечной утварью.

«Сколько здесь метров? Не меньше ста! Больше чем наша квартира в Плотниковом», – сравниваю мысленно.

– Смотри, что я нашла! – выдыхает Ясмин, доставая из-под попы огромного белого медведя знакомое ожерелье. – Ты вчера забыла. А я припрятала, чтобы Сара не украла, – причитает малышка.

– Ой, Ясмин, – охаю я. – Твой папа уже его ищет повсюду. Надо ему сказать! – выбегаю из комнаты в надежде отправить к Рашиду Нуранию.

– Ожерелье нашлось. Можно вас попросить сходить к Рашиду? – тараторю запальчиво.

– Да, сейчас отправлю кого-нибудь, – кивает она и шутливо грозит пальцем своей воспитаннице. – Кажется, я знаю, кому оно понадобилось.

– Я спрятала для Мунисы, – топает ножкой Ясмин и снова лезет ко мне обниматься. – Я ее люблю!

– Я тебя тоже, малышка, – кручу в руках драгоценность.

– Да надень ты его и все, – в сердцах велит она и добавляет задумчиво. – Нашлось, и хвала Аллаху. А Рашиду передадут. Только он сейчас занят. К нему послы пожаловали.

– Откуда вы знаете? – выдыхаю, не скрывая удивления. Старая нянька шейха оказывается в курсе государственных дел.

– А вот, погляди в окно! – кивает на небольшую кухоньку, где готовят специально для Ясмин.

Послушно выполняю команду и сквозь небольшое узкое оконце выглядываю во двор, где уже около главного входа во дворец паркуются машины с иностранными флагами.

– Что-то случилось? – спрашиваю оторопело.

– Нет, вон, смотри, они все довольные и ленивые, словно пингвины под пальмой, – тычет Нурания толстым пальцем в маленькие фигурки людей.

Задумчиво глазею на развевающиеся на легком ветерке флаги. Англия, Франция, Германия… И еще несколько, но я их не знаю.

«Сейчас бы к послам кинуться. Попросить о помощи», – ловлю за хвост шальную мысль. И тут же себя обрываю.

Рашид не простит. И не отпустит.

– Надевай, девочка моя, – ласково велит мне Нурания. – Рашид освободится, скажешь. Давай застегну, – предлагает она и тянется помочь. – Сейчас придет на урок Сара. Тебе надо спрятаться, – кивает на резную решетку из черного дерева.

– Да, пожалуйста, – уложив украшение на грудь, поворачиваюсь к Нурании спиной.

– Замок сложный, – ворчит старая нянька. – Рашид с ним легко так управляется…

– Так это же Рашид, – улыбаюсь ей я.

– Он хороший. Очень хороший, детка. Тебя аллах любит, раз такого мужчину послал, – сжимает она мою руку.

– Спасибо, – только и могу выдохнуть.

– Все. Теперь заниматься. Ясмин! Сейчас миссис Сара придет, живо за парту, – командует Нурания. И как только девочка садится на место, плюхается на низкий диванчик и начинает что-то вязать.

А мне ничего другого и не остается, как зайти за ширму и усесться в широкое удобное кресло.

Перед глазами тут же встает казнь Диндаров. Словно наяву ощущаю пальцы Рашида, сжимающие мою грудь. Вздрагиваю и, поплотнее запахнув абайю, прислушиваюсь к голосам.

– Не косись на ширму, Ясмин, – велит Нурания. – Иначе Сара заподозрит неладное и притворится добренькой. А нам с тобой надо вывести эту ослицу на чистую воду. Считай, что там никого нет…

– Но там моя Муниса, – радостно улыбается девочка.

А у меня аж сердце екает.

Моя Ирочка такая же! Добрая, ласковая. Как там она? Не болеет ли?

«А если опять ангина?» – охаю в сердцах. Прикусываю губу и во все глаза смотрю на сухопарую брюнетку в сером костюме типа сафари. Длинная юбка трапецией, пиджак с накладными карманами. А под ним белая шифоновая блузка с оборками. Только бамбукового шлема не хватает и верблюда.

– Доброе утро! – ласково здоровается по-английски учительница.

– Гута монинн, – старательно выговаривает Ясмин. У нее получается не очень. Но, видимо, ей еще рано заниматься. Или педагог не нашел подхода.

Англичанка садится напротив Ясмин и выдыхает презрительно.

– Какая же ты тупая, маленькая грязная обезьяна, – улыбается сладко Сара.

– Что вы сказали? Я не поняла, – растерянно мямлит Ясмин и косится на ширму, словно ищет защиту.

Что ж! И этого достаточно! Значит, Ясмин говорила правду.

А над детьми никому не позволено издеваться.

Глава 10

Глава 10

– В парк я не хочу, папа! – тут же встревает в разговор Ясмин. – Давай лучше поедем в город! Я хочу на рынок.

– Пока могу предложить только парк, – отрезает Рашид. – У меня всего час свободного времени. Не хочешь, не ходи. – Ставит на место непослушную дочь.

Но я моментально улавливаю сдерживаемую ярость Рашида. На его скулах появляются желваки, а в глазах полыхает гнев. И я понимаю Рашида, как никто другой. Какая-то мерзкая баба обзывала единственную любимую дочку шейха, насмехалась над ней. Да я бы порвала за Ирку! И за Борика тоже.

«Дети мои, дети», - тянет под ложечкой от безысходности. Но все равно улыбаюсь Рашиду. От него все зависит. И моя жизнь тоже!

– Пойдем, Муниса, – берет он меня за руку.

– Я с вами, – бежит вперед Ясмин. Быстро спускается по мраморной лестнице и выскакивает в сад из точно такой же арки, что ведет в мои покои.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться и не могу. Сложно тут все. Не понимаю, как устроен дворец. Настоящий лабиринт! Связанные между собой галереями отдельные здания? Или оно одно, но с разными отсеками, которые никак не сообщаются друг с другом.

– Это сад Ясмин, – ведет меня к фонтану Рашид.

А я могу поклясться, что где-то здесь стоял шатер в нашу первую ночь. Настолько все одинаковое.

– А мой? – оглядываюсь по сторонам.

– Там, – мимоходом кивает Рашид на высокую стену, выкрашенную в грязно-розовый цвет. А потом останавливается, смотрит на солнце и показывает в противоположном направлении. – Нет, с другой стороны. Я сам часто путаюсь, Муниса, – признается небрежно. – Хотя все чертежи видел много раз и могу ориентироваться.

– А можно мне посмотреть? – прикидываюсь дурой. Нужно хотя бы понимать, где главная лестница, и как из дворца шейха выйти на улицу.

«Зачем тебе?» – словно почуяв опасность, вопит здравый смысл. Что ты будешь делать одна в чужом городе? Без денег и трусов? Куда подашься? В какое посольство?

Да и Рашид предпримет меры. Точно поймает и запрет. И тогда золотая клетка сменится на железную с острыми прутьями. Из нее я точно не выберусь.

– Что посмотреть? План дворца? – насмешливо смотрит на меня Рашид, убирает назад мои выбившиеся из-под платка волосы. – Обычный дворец. Разделен только на несколько закрытых друг от друга апартаментов. У моего деда был гарем. Он занимал заднюю часть здания. Сейчас там крытый бассейн и сад для горожан. А тут и в твоей части дворца жили младшие жены моего отца. Убранство, парк – все должно было в точности совпадать. Есть еще апартаменты моей матери – первой жены шейха Али и матери наследника. Сейчас они пустуют, – тяжело сглатывает Рашид и ведет меня вглубь небольшого парка.

Смотрю на деревья, сплошь усыпанные спелыми апельсинами, на цветущие кусты роз, на фонтаны, бьющие разноцветными струями. Очень красиво. И это все в пустыне?

– Идите сюда! – кричит Ясмин, взбираясь на батут, установленный на лужайке с изумрудной травой. – Смотрите, как я умею!

Вздрагиваю, услышав триггерную фразу. Сердце обмирает и пропускает удар. Обычно с этим воплем и происходят все неприятности. Помню, как Зорин взял мотоцикл у друга и решил полихачить.

– Смотри, как я умею! – крикнул мне, повилял, разгоняясь, и на скорости въехал в чужие ворота.

Вместо отдыха на даче друзей мы весь вечер провели в травмпункте. Николаю зашивали раны, накладывали гипс на поломанную руку.

А мы с Бориком сидели в коридоре на деревянных откидных креслах и ждали нашего папу.

– Если решила прыгать, соберись! – четко по-военному приказывает дочери Рашид.

– Я готова, папа! – кричит она.

И шейх отдает следующую команду.

– Давай, Ясмин!

Резкий голос Рашида заставляет меня прийти в чувство. Не такой уж он добренький и ласковый, каким бывает со мной.

– Ясмин, ноги! – приказывает резко. И девочка послушно пружинит на батуте.

– Теперь пошла! – снова велит Рашид. И Ясмин отталкивается, норовя подпрыгнуть повыше.

– Не бойся, она умеет, – целует мои пальцы. – Ты аж побледнела, Муниса.

– Нет, нет, ничего, – кошусь на довольную Ясмин, перевожу взгляд на Рашида. – Все в порядке. Просто очень жарко.

– По-моему ты врешь, – по-хозяйски ведет он большим пальцем по моей щеке и заглядывает мне в глаза, словно хочет забрать себе мою душу. – Перестань вспоминать, Муниса. Не изводи себя. Он недостоин, – шепчет хрипло. – Я до сих пор понять не могу, как он мог отпустить тебя? Почему вынуждал работать?

– Рашид, речь не о Зорине, – запинаюсь на каждом слове. – Я бы хотела забрать детей.

– Зачем? – обрывает он резко. – Что им тут делать в чужой среде? С кем дружить? Где учиться? У нас хоть королевство и древнее, но путь к цивилизации только начинается. Еще два поколения назад мои родственники жили в рваных шатрах посреди пустыни и обмывали новорожденных младенцев мочой верблюда. Тут еще нет нормальных больниц и учебных заведений. Ужасный климат, не сравнимый с Европой. Полно малярийных комаров и разносчиков туляремии. Ты этого хочешь своим детям?