Оборотень

Часть 1. Пункт договора о форс-мажоре в виде хвоста

Если бы мне в понедельник утром сказали, что к пятнице я буду сидеть в кресле стоимостью в три моих годовых зарплаты, пить коллекционный пуэр и ждать, пока мой начальник перестанет выть на луну, я бы решила, что это корпоративный газлайтинг, доведенный до абсолюта. В моей жизни вообще редко случались чудеса. Чудеса — это для тех, у кого нет ипотеки, пусть даже не своей, а отцовской. А у меня была именно она, отцовская, висящая на мне тяжелым бетонным блоком, а еще был начальник отдела логистики Сережа, чье внимание к моей юбке-карандашу было столь же навязчивым, сколь и его дешевый парфюм.

Меня зовут Алиса. И нет, я не та Алиса, что бегает за кроликами. Я та, что бегает за кофейными стаканчиками и сводит дебет с кредитом в душном опенспейсе, похожем на инкубатор для неврозов. Мои амбиции мирно покоились где-то на уровне «чтобы меня не трогали и вовремя платили». Но Вселенная, видимо, решила, что я заскучала. Сначала позвонили коллекторы, сменив риторику с вежливого «напомнить» на недвусмысленное «приедем за холодильником». Отец, вместо того чтобы хоть как-то участвовать в решении проблемы, сидел на даче и выращивал помидоры сорта «Бычье сердце», видимо, надеясь рассчитаться с банком натурпродуктом. А потом в мой кабинет, отгороженный от остального офиса лишь аквариумом с дохлой рыбкой, зашел Сережа.

— Алисочка, — пропел он, и я почувствовала, как у меня начинается изжога, хотя я еще даже не обедала. — Ну что, отчетик по южному филиалу? Опять цифры не бьются. Придется задержаться сегодня. Вдвоем.

Он положил свою влажную руку на спинку моего стула, и я ощутила себя куском сыра в мышеловке. В этот момент на экране рабочего ноутбука всплыло сообщение из интернета о вакансиях. В теме письма значилось: «Эксклюзивная вакансия. Помощник руководителя. Оклад х3 от рынка. Срочно». Я открыла письмо только для того, чтобы Сережа отвязался и увидел, что я «страшно занята».

В письме было всего три строчки. Адрес: особняк на улице Лесной, 13. Время собеседования: 19:00. Требования: крепкая нервная система и отсутствие аллергии на шерсть. Подпись: «А. Вульф».

О «Вульфе» в городе ходили легенды, одна мрачнее другой. Его называли не иначе как «Оборотень». Говорили, что он скупил полгорода, но никто никогда не видел его при свете дня. Говорили, что он никогда не снимает черные кожаные перчатки, и что у тех смельчаков, кто пытался подглядеть за ним через забор, наутро седели волосы. Кто-то клялся, что слышал по ночам вой, доносящийся из его поместья, а доставщики пиццы рассказывали байки про горы сырого мяса в холодильнике. Я во все это, конечно, не верила. Я верила в цифры. А цифра «х3 от рынка» мерцала на экране жирным шрифтом, перекрывая собой и нытье коллекторов, и омерзительное дыхание Сережи над ухом.

Я нажала «Ответить» прежде, чем мозг успел включить инстинкт самосохранения.

Особняк на Лесной оказался не мрачным готическим замком, как я себе воображала, а шедевром современного архитектурного минимализма, больше похожим на приземлившуюся летающую тарелку из стекла и бетона, заросшую диким плющом. Ворота открылись бесшумно, едва я назвала свое имя в домофон, голосом, дрожащим от вечерней сырости и общего нервного напряжения.

Дверь мне открыл мужчина в безупречном костюме-тройке. Ему было на вид лет сорок, седина на висках, взгляд цепкий, как у оценщика в ломбарде. В руках он держал кипу бумаг. Пахло в холле не плесенью и кровью, как следовало ожидать из городских сплетен, а невероятно дорогим парфюмом с нотами сандала, табака и... мокрой собачьей шерсти? Нет, показалось. Или нет. Кондиционер работал на полную мощность, в холле было градусов семнадцать, не больше. Я поежилась в своем тонком плаще.

— Алиса? — спросил мужчина, не поднимая глаз. — Проходите. Я Алекс. Юридический отдел и служба безопасности в одном флаконе.

Мы прошли в кабинет, больше напоминающий библиотеку из фильмов про английских аристократов. На каминной полке стояли не фотографии, а образцы минералов. На столе — глобус звездного неба.

— Итак, — Алекс наконец оторвался от документов и посмотрел на меня. — Вы, судя по резюме, идеальный сотрудник. Без амбиций, исполнительная, стрессоустойчивая. И вам очень нужны деньги.

Я хотела возмутиться эпитету «без амбиций», но вспомнила про отцовские долги и промолчала. Лучше быть без амбиций, но с деньгами, чем с амбициями, но с голой задницей.

— Пункт первый, — продолжил Алекс. — Вы ничему не удивляетесь. Пункт второй: вы подписываете договор, и если хоть одна живая душа узнает о том, что происходит в этом доме, с вами случится несчастный случай. Например, вас съедят. Это метафора, но не совсем.

— Мило, — выдавила я, чувствуя, как мои соски наглым образом выдают степень замерзания в этом холодильнике. — А можно вопрос? А где, собственно, сам господин Вульф?

— Он сейчас... не в духе, — деликатно ответил Алекс, и в этот момент где-то в глубине дома раздался глухой удар, словно уронили шкаф. За ним последовал звук, от которого у меня кровь если не застыла в жилах, то точно стала более вязкой. Рычание. Низкое, утробное, вибрирующее. Так рычать может только существо, которому в тесной городской квартире делать совершенно нечего.

— Это у вас трубы? — спросила я севшим голосом.

— Это у нас босс, — вздохнул Алекс. — Полнолуние через два дня. В такие моменты он немного... нестабилен. Видите ли, Алиса, в наши дни быть мифическим существом — это не романтично, как в кино. Это жуткая головная боль. Управление состоянием, отчетность перед Смотрящими, и главное — сохранение человеческого облика в рамках Уголовного кодекса. Раньше с этим справлялся я. Но я, знаете ли, юрист. Мой инструмент — сила убеждения. А когда масса в двести килограммов чистой ярости и клыков решает, что диван в гостиной — это личный враг, моя сила убеждения несколько теряет в эффективности.

В библиотеке повисла пауза. Снова удар. На этот раз что-то хрустнуло, будто переломили толстую ветку. Скорее всего, ножку антикварного стула.