Оборванные струны

Пролог. Добро пожаловать на волю!

Гул, разносившийся над бескрайним ледяным морем, безжалостно раскачивал на волнах крошечную деревянную лодку, унося ее все глубже в свои просторы.

Обхватив себя руками, я сидела, зарывшись в старую пропахшую тиной рыболовную сеть — мое единственное спасение от неумолимых волн, хлеставших по корпусу лодки так, что хрупкое дерево отчаянно взывало о пощаде.

Раскаты грома, казалось, только подбивали стихию, грозясь раскромсать меня и лодку на сотни маленьких кусочков. Уходящий вдаль горизонт был сплошь усеян мрачными почти чёрными тучами, сверкавшими в полутьме зигзагообразными линиями, которые, сияя на небосклоне, напоминали мне о том, что я оставила позади.

Мое темно синее платье промокло до нитки, а черные туфли плавали на дне лодки вместе с тиной и грязью, оставшимися здесь прошлыми владельцами. Короткие русые волосы прилипли к лицу, а платок, который должен был служить для них защитой, теперь болтался на шее, как висельная петля.

Безжалостная стихия, уносившая лодку все дальше от ненавистного дома, с какой-то остервенелой жаждой пыталась то утопить меня в своей пучине, то заставить замерзнуть насмерть. Ледяные волны обжигали оголенную кожу рук и шеи, а порывы ветра вынуждали меня все глубже завернуться в старую рыболовную сеть.

Из моего горла вырвался отчаянный крик, когда особенно хлесткая волна едва не заставила лодку перевернуться. Мои продрогшие руки цеплялись за борты настолько крепко, что кожа на них рвалась, окропляя кровью скопившуюся под ногами воду. Однако едва ли я была способна чувствовать боль. Странно, но даже перевязанная наспех левая нога, где все еще сохранились следы последней экзекуции, перестала доставлять дискомфорт. Казалось, мое тело, повинуясь первобытным инстинктам, отказывалось сдаваться, или же все это было предвестником моей скорой гибели.

Я бросила взгляд наверх, наблюдая за тем, как тысячи маленьких капель летят навстречу моему лицу, ударяя его снова и снова. Над головой засияла молния, на мгновение осветившая уходящее вдаль море, а после грянул гром. Лодка, словно повинуясь приказу, резко качнулась, вынуждая меня повалиться вперёд. Я завопила что есть мочи, когда мой лоб впечатался в правый борт. Повиснув на нём я на доли секунды закрыла глаза. Образ мамы, умоляющей меня заткнуться, жестокие крики отца и прожигающая насквозь боль от нестерпимого чувства несправедливости вспыхнули в моём сознании, унося меня в мою суровую юность.

Лодка снова задрожала, издавая мучительные стоны, а вода беспощадно била мне по лицу. Но ни обжигающий холод, ни жестокое море, уносившее меня все дальше и дальше от родного берега, ни запах тины под ногами, ни окровавленные от мозолей руки, ни даже израненная нога, которой я едва могла пошевелить, не заставили меня захотеть снова оказаться там, откуда я так страстно мечтала сбежать.

Здесь в полутьме в соседстве со сверкающими небесами и необъятной морской бездной я впервые в жизни ощутила облегчение. Теплое и едва различимое оно обволакивало мой разум, внушая надежду. И даже если бы Смерть настигла меня в этот самый миг, когда тело мое изнывало от невыносимого холода, я не смогла бы стать более счастливой...

Более свободной...