Обратный отсчет

Глава 1. Окна, выходящие в прошлое

Нью-Йорк за окном горел тысячами огней.

Мэгги сидела на подоконнике, поджав под себя длинные ноги, и смотрела, как внизу, далеко-далеко, по улицам ползут жёлтые точки такси. Двадцать четвёртый этаж — это вам не шутки. Когда она только въехала в эту квартиру пару лет назад, ей было страшно подходить к окну. Казалось, что стекло сейчас исчезнет, а её потянет вниз, в эту сверкающую бездну.

Рыжие кудрявые волосы рассыпались по плечам — вечно они путались, вечно лезли в лицо, но Мэгги давно привыкла. В детстве её дразнили. В школе говорили, что у неё волосы как у клоуна. А однажды, в седьмом классе, кто-то прочитал в интернете, что в средневековье рыжих девушек с голубыми глазами считали ведьмами. Неделю её называли ведьмой. Сначала обидно было, а потом ничего, привыкла.

Теперь она могла сидеть на этом подоконнике часами.

В комнате пахло пиццей и немного сидром, который уже успел нагреться, потому что все забыли про бутылки. Из колонки играла музыка — что-то спокойное, просто фон.

— Ты вообще нас слышишь? — в спину прилетела подушка.

Мэгги обернулась. Лорен стояла посреди комнаты с куском пиццы в руке. Тёмные волосы забраны в небрежный пучок, на носу — очки в чёрной оправе, на футболке пятно от томатного соуса. Через два года она станет стоматологом, но сейчас выглядела как студентка, которая только что сдала сессию.

— Я тебя слушаю, — соврала Мэгги, спрыгивая с подоконника.

— Врёшь. Ты там, в своих мыслях, а должна быть с нами.

— Всего лишь в Огайо, — улыбнулась Мэгги и плюхнулась обратно на ковёр, туда, где сидела раньше, между Карой и Стивеном.

Ковёр был дешёвый, и Мэгги знала, что через год-два придётся покупать новый, потому что этот уже начал вытираться в тех местах, где они постоянно сидели. Но пока сойдёт. Всё в этой квартире было «пока сойдёт». Икеевский стол, который она собрала сама и который до сих пор шатался, если задеть левую ножку. Диван, купленный с рук у какой-то семейной пары, которая уезжала в пригород. Книжные полки из строительного магазина, которые она даже не стала красить в какой-то цвет — просто поставила и заставила книгами.

Стивен разливал остатки сидра по пластиковым стаканчикам. Белобрысый, высокий, чуть нескладный, с вечно взъерошенными волосами. Сейчас он учился на юриста и, кажется, искренне верил, что его долг — заботиться о друзьях. Иногда это было мило. Иногда — утомительно.

Кара сидела на полу, скрестив ноги, и крутила в руках пустую бутылку. Из всей компании она была самой тихой, но Мэгги знала, что это не стеснительность — просто она сначала думает, потом говорит. Кара приехала с Филиппин пять лет назад. Сначала был Мичиган, потому что там жила дальняя родственница, потом перебралась в Нью-Йорк. Работает баристой, учит английский, отправляет деньги домой.

— Так о чём мы говорили? — спросила Мэгги, откусывая кусок гавайской пиццы. Она знала, что Лорен сейчас скривится — та терпеть не могла ананасы на пицце.

— О том, что ты никогда не рассказываешь про свой родной город, — Лорен действительно скривилась, но не из-за ананасов, а из-за темы разговора. — Мы знаем, что ты откуда-то из Огайо, и всё. Я даже название не помню.

— Акрон, — сказала Мэгги с набитым ртом.

— Акрон, — повторила Кара задумчиво. — Это где-то около Кливленда?

— Ага. Промышленный город, который пытается стать чем-то большим, — Мэгги усмехнулась. — У нас там есть национальный парк, Кайахога-Вэлли. Мы туда ездили иногда.

— С семьёй? — спросил Стивен, протягивая ей стаканчик с сидром.

— С семьёй и с друзьями. У меня там подруга была. Лучшая.

Лорен тут же пододвинулась ближе.

— Ого, лучшая подруга? А почему мы о ней ничего не знаем? Где она?

— В Огайо осталась.

— И вы не общаетесь?

Мэгги отпила напиток — тёплого, чуть кисловатого — и откинулась назад, опираясь спиной о диван.

— Давно уже нет. Но вообще история длинная. Хотите — расскажу.

— Хотим, — сказала Кара тихо.

— Ну что ж, хорошо.

---

Её звали Аника.

Мэгги помнила первый день в школе так отчётливо, будто это было вчера.

Сентябрь в Огайо тогда выдался тёплым, почти летним, и мама — Амелия — заставила её надеть дурацкое платье с рюшами, которое Мэгги ненавидела. Первый класс, новая школа, новые лица. Она стояла у доски, сжимая в руках лямки рюкзака, и чувствовала, как вспотели ладони.

Учительница, миссис Хоффман, показывала ей свободное место. Рядом с девочкой, у которой были тёмные волосы, заплетённые в две косы, и очень серьёзное выражение лица. Девочка смотрела на Мэгги без улыбки.

Но когда Мэгги села за парту, девочка вдруг шепнула:

— Я так ненавижу эти украшения. Моя мама заставляет меня носить дурацкие заколки.

Мэгги посмотрела на её косы. На заколки, которые действительно выглядели нелепо — два огромных пластиковых цветка.

— Моя мама говорит, что рюши — это красиво, — так же шёпотом ответила Мэгги.

— Мамы иногда говорят глупости.

И они захихикали, прикрывая рты ладошками. Так началась их дружба.

— Мы просидели за одной партой все одиннадцать лет, — сказала Мэгги. — С первого по последний класс.

— Одиннадцать лет? — удивилась Кара.

— В маленьких городах по-другому не бывает. Классы маленькие, все друг друга знают. Если ты с кем-то подружился в первом классе — скорее всего, вы будете дружить до выпускного.

— И вы дружили? — спросила Лорен.

Мэгги кивнула, и на губах сама собой появилась улыбка.

— Знаете, как это бывает в детстве. Мы были не разлей вода. Я у неё ночевала, она у меня. Моя мама кормила её ужином, когда Аника оставалась у нас. А у них дома... Не знаю. По-другому всё было. Не плохо, просто по-другому. Телевизор всегда работал, даже если никто не смотрел. И пахло там всегда чем-то жареным.

— Звучит уютно, — заметил Стивен.

— Уютно, да. У них не было много денег, но у них было... не знаю... тепло. Её мама всегда спрашивала, поела ли я, и если я говорила «нет», она тут же начинала готовить. Даже если в холодильнике было пусто, она умудрялась сделать бутерброды.