Обрывок рая

Обрывок рая

Давайте выбросим в окно
Обрывок скомканного рая,
Он ведь не целый все равно
Лежит тут пылью истекая.

Откуда взялся? С прошлых грез,
Когда еще имели ясность.
Тогда он принят был всерьез
И чувствовал к судьбе причастность.

Потом стал малость выпивать
И бормотать о разных страхах,
С ним стало сложно проживать
И алкоголя вдыхать запах.

Стал придираться к мелочам
И оскорблять то дождь, то слякоть,
И часто напиваясь в хлам
Внезапно горько мог заплакать.

Его жалел, превозмогал
Слова дурные и привычки,
Хотел - чтоб рай существовал,
И к сердцу подбирал отмычки.

Он занемог, в своей хандре
Стал недоверчивым сверх меры,
И вот, однажды, в октябре
Он потускнел, став блекло-серым.

Потом исчез. Не знаю где
Сейчас свое проводит время?
Обрывок только на стекле -
Его следы, кусочек, бремя?

Как же хотел тебя спасти,
Чтоб в небо снова возвести.
Не смог,
прости.

Тот дождь

Я помню тот безвкусный дождь,
Что на губах размяк от боли.
Его мне встретить довелось,
Пожав бесплотные ладони.

Он говорил так много слов,
Не объясняя впрочем, смысл,
Каких–то праведных основ
Приправив пессимизмом мысль.

Что же я мог сказать в ответ
В бездонной отражаясь луже?
Мой заурядный интеллект
От ветра затаился глубже.

Дождю б я явно проиграл
В любом оправданном сраженье.
А он победы не желал,
Победа в том – не утешенье.

Он хочет просто донести
Крупицу в наше подсознанье,
Крупицу пламенной любви,
Без лишних трат, как подаянье.

Но то ли гордость, то ли страх
Казаться слабым перед миром,
Подгонят стрелки на часах
И дождь опять проходит мимо.

Теперь поняв его тоску
И боль, что не на шутку гложет,
Тот дождь я терпеливо жду,
Уж очень сходны мы, похожи.

Фонарь

Окинув взглядом город спящий,
Пойму, как ночь непостижима,
Фонарь надеждами искрящий
Обет мой примет пилигрима.

Иль притворится, что как будто
Миг повседневный что-то значит,
Стандартное наступит утро,
Он к миру интерес утратит.

Ему легко в объятьях ночи
Служить исправно тьме помехой.
Кого судьба из нас короче? -
Задам вопрос не ради смеха.

Пожму плечами, неизвестно.
Да и не важно, суть другая.
Ответь, фонарь, есть ль в мире место,
Что отражает облик рая?

Ну, океан, возможно, очень
Когда погода явит милость.
А может, знаешь, даже осень,
У ней с душой большая близость.

Прости, совсем тебя замучил,
Вопросы эти, рассужденья.
Глянь, набежали строем тучи
К тебе на помощь, без сомненья.

Ночь хороша! И воздух свежий
Как раз собраться малость с духом.
Что ж, продолжая путь свой пеший,
Отдам поклон фонарным духам.

Фонарь посмотрит вслед и скажет:
"Что завтра вновь алкаш расскажет?"

Пришла весна

Из труб дымок едва заметный
Стелился гладенько по крышам,
Весны день светлый, разноцветный,
Вновь наступал, обид не слыша.

Их слышал я, так не поняв,
Откуда голос раздается?
День, листья мягкие обняв,
Все дальше, дальше понесется.

Я не поспею, потому,
Что очень уж объемны страхи.
Их охраняю я казну,
Исправно натираю плахи.

Я им слуга и старый друг -
Все обо мне, не ошибетесь.
Они всегда меня вокруг,
Сегодня ль, завтра - в них уткнетесь.

Пришла весна, и будто страх
В ней отражается размыто
Через грехов почивших прах,
Их, к счастью, много позабыто.

Но есть такие, описать
Что невозможно без стесненья,
От них всего возможно ждать,
И больше - долгие мученья.

День вроде б кажется иным,
Неподходящим для печали,
И даже деликатным дым,
Что покорить мечтает дали.

Поверить можно, что смогу
Весну в судьбу привадить малость,
За днем смелее побегу,
Совсем не чувствуя усталость.

Эго

Из лесу вышло маленькое эго,
И эго, возомнив себя большим,
Пустилось в город близлежащий бегом,
Чтоб на чело напялить пышный нимб.

И в нем гулять, тот город впечатляя
И пальцем тыча в барственную грудь,
Поверхностно о мире размышляя
В том мире честь и явь перешагнуть.

И встречных дам тревожа не на шутку
Манящим взглядом в свой холеный рай,
Где святость превращая в проститутку
Он просмакует пагубно:"Прощай!"

Вот это да! Безбожество сплошное,
Но почему мир принял этот крах?
То колдовство или вино хмельное,
Иль беспричинный первобытный страх?

Не знаю впрочем, мысли копошатся
Их много так впиваются в мозги,
Те призывают громко возмущаться
И показать воинственно клыки.

"Сплошная чушь!"- Вот так я им отвечу!
Не мне ведь мир теперь принадлежит.
Свои клыки я только покалечу,
Их обрекая на насмешки вид.

В старинных книжках вдоволь откровений,
Сказаний гладких будто полотно,
О том, что эго вязки очень тени
В них потонуть безвольно суждено.

Я не готов пасть жертвой обстоятельств
Хоть мира боль похожа на мою,
Ведь колдовских лишен тех напрочь качеств,
Что оживляют мертвого в бою.

Пусть эго - зло, его страшнее слуги,
Приспешники, холуи, шаркуны,
Те, кто ему оказывать услуги
Спешат, грехом любым упояны.

Мой город пал без боя, без смятенья,
В нем эго скоро станет королем.
Еще пример один для поколенья
Грядущего, что тоже подведем.

А все же жалко

За окном скребутся ветки,
Ветер просится домой.
Дом поскрипывает, ветхий,
Злится в доме домовой.

Всё смешалось в эту осень,
И хандра и мелкий смех.
Так всегда бывает впрочем
Лета яркого поверх.

С ветром снова мы поспорим,
У него упрямый нрав,
Портит жизнь ему который
Все разумное поправ.

Вот пущу его, моментом
Натворит он в доме дел!
Громко дверь толкнет зачем-то,
Полюбуйтесь мол, как смел!

Домовой от ветра тоже
Натерпелся разных бед.
Он же в возрасте, негоже
Холодить его обед.

Как не злиться, не ругаться,
Не вступать с ним в долгий спор?
Он же, сразу - обниматься,
Ишь, воспитанный синьор!

Хоть и злюсь, а всё же жалко.
Кто ж его уложит спать?
К Рождеству раздаст подарков?
Любит ими пошуршать.

Он умеет быть послушным
Тихим, нежным ветерком.
А еще так сильно нужным
Возвращающимся в дом.

Ведь можно

Каждый день, ну иль почти,
Её увидеть можно в парке.
Её от грусти не спасти,
Сидящей чопорно на лавке.

Как много лет, как мало слов,
И трости стук, вторящий шагу,
И клумба синяя цветов,
Росы впитавшая всю влагу.

Придёт и мой потом черёд
Взирать на мир, не понимая
Спешащий, суетный народ,
День новый в спешке загребая.

Мы не глупцы, но почему
Бездарно тратим миг бесценный,
И, у грехов живя в плену,
Вид снова сделаем надменный?

Гордыня тянет души вниз,
Как будто каменная глыба,
Как будто благости стриптиз
У стен бездушного Аида.

Ведь можно всё переменить
В угоду жизни настоящей
И миру пользу приносить,
Так долго нас о том просящей.

Я ухожу, наедине
Оставив парк с дождём угрюмым,
И в повседневной вновь возне
Чуть стану им благоразумней.

И стать

Я бы хотел однажды опьянеть
От снежного бескрайнего простора,
Чтоб в лихорадке злобной уцелеть
Цепляясь за прожилки небосвода.

Последний год особенно тосклив
Мне показался в ворохе сомнений,
А я в нем притязательно пуглив,
Цветных лишенный напрочь сновидений.

Отнюдь не трус, но мнителен порой
В делах сердечных, страстью окропленных,
Ведь человек посредственный, простой,
В прожитых днях судьбой мне отведенных.

Как хорошо быть правым не всегда
И ошибаться в мрачных предсказаньях,
И не сойти отвергнутым с ума,
И не наглеть в мечтательных желаньях.

Как хорошо степенно, не спеша
Снимать пальто в кафе теплом согретом,
И все былое будто сокруша
Решимость удивить иным сюжетом.

Не только удивить иным, и стать
Благодаря судьбу за вероятность,
И наступившей ночью ложась спать
Вновь к снам цветным испытывать приятность.

Как хорошо, что каждому дан шанс
Пополнить счастья нулевой баланс.

Конечно нет

Заботливо укутал ночью снег
Озябшие от холода деревья,
Зимы пушистый, мягкий оберег,
Достойный непременно уваженья.

Мы гости лишь, пришедшие сюда
Определенным нам одним мгновеньем.
Переживут нас села, города,
С извечным недовольством, нетерпеньем.

Спешим все время в завтра. Почему?
Оно наступит вовремя и скоро,
В сегодня превращаясь наяву
Со шлейфом суетливых разговоров.

И замечаем снег, когда зима
Стоит, прощаясь с нами, у порога,
Сосулек исчезает бахрома
От солнечного мягкого ожога.

Но то зима, а так представьте - жизнь.
Никто не в силах правила исправить,
Что издавна, с далека повелись,
И нечего взамен им сопоставить.

Ты помнишь своего рожденья день?
Был ветер ли тогда, сгущались тучи?
Иль неба ясного струилась голубень,
Или туман приблизился, крадучись?

Ты помнишь поцелуй невинный свой
Со снежинкой первой, маленькой кокеткой?
Иль утро, окропленное росой,
С волшебной переливчатой расцветкой?

Конечно, нет. Ты помнишь только зло,
Истлевшее в округлых циферблатах.
Не важны год, столетие, число
В душевных, без толку, увы, растратах.

Ведь снег так ждал немного добрых слов
От нас с тобой за чуткое старанье.
А мы в интригах мелочных грехов
Его привычно рушим ожиданья.

Заодно

И вновь себя сейчас не узнаю,
Пробор поправив, страху торопливо.
Ему я образ славный создаю,
Пытаясь сделать видимость красивей.

А сверху шляпа — белая, как воск,
Разлитый на крахмальную манишку.
Она придаст так нужный страху лоск.
Ну, вроде всё. Ах, да, и трость под мышку.

Теперь ты стал значительно пригож,
На лацкан пиджака соблазн цепляя.
Свою породу, нет, не подведёшь,
Любую жизнь изящно отравляя.

Ты был мне враг и биться заставлял,
Предчувствиями сердце учащённо.
Я ненавидел, был, когда ты пьян,
И проклинал надежду возбуждённо.

Тебе я верил много долгих лет,
Боясь судить или свершить расправу.
И в оправданье нёс какой-то бред,
Призвав на помощь глупых слов ораву.

Потом ты стал выращивать цветы,
Обычным притворяясь человеком.
Но, появляясь вдруг из темноты,
Невиданным обласкан был успехом!

Мне кажется, мы стали заодно,
Привыкнув к отраженьям в скользких лужах.
Их так порой уютом манит дно,
Когда вокруг степенностью закружит.

Ну что ж, пора! Откинем балдахин
Таких нам нужных мыслей неудобных.
Мы не приемлем всяких середин,
Мы в серединах мыслить неспособны.

Я задолжал

Сырой, воинственный рассвет
Тревожно к окнам прикасался.
Меня как будто дома нет,
Я, затаившись, притворялся.

Ему прилично задолжав,
Не мог сейчас же расплатиться.
Росу от злости разбросав,
Ему пришлось и с тем смириться.

До завтра. Утром он опять
Припомнит все нравоученья.
Да, нужно что-то предпринять,
Чтоб заслужить его прощенье.

Я обещал ему не раз
Свой изменить уклад привычный:
Просевший выбросить матрас,
Стать в жизни малость попрактичней.

Исполнить давние мечты,
Хотя бы пыль стряхнув с их крыльев,
Полить засохшие цветы,
Не шаркать, чёрт возьми, в квартире!

Я обещал, давал обет
Исполнить всё в ажуре мигом.
Но вот прошло так много лет,
Я всё сижу, мосолю книгу.

Бутылки прятать не мастак,
Рассвет их мигом замечает.
Мне много раз давал в пятак,
Совсем не злюсь, он же страдает.

Я задолжал сполна ему
Прекрасных дней, и лет, и, в общем...
Слезу ресницами зажму:
Гораздо, думал, будет ж проще.