Объект Исследования

О КНИГЕ

Предупреждение !

Объект. Исследования — это не роман о любви, это роман о выживании и власти, на фоне которого вырастет "грязная", сложная, вынужденная романтика. Если ты ждёшь сладкий фанфик — разочаруешься. Если любишь когда герои через тернии и слёзы полюбят друг друга, но при этом постоянно метафорически (а иногда буквально) душат друг друга — тогда ты на нужной орбите.

✅ Главная интрига:Любовь – часть игры, но кто кем играет?

🚀💫

Погрузитесь в мир космической фантастики и узнайте, что скрывают орбитальные города.)))

#КосмическаяАкадемия, #Попаданка, #ВыживаниеВКосмосе #КтоКогоПереиграет #СильнаяГероиня

ГЛАВА 1. ПРОБУЖДЕНИЕ ПОД ХОЛОДНЫМИ ЗВЁЗДАМИ

ГЛАВА 2: ЗА ГРАНЬЮ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

Этот вопрос вызвал волну приглушённых разговоров. Даже землянка почувствовала, как напряжение усилилось, резко вскинув голову в сторону говорившей.

Харн улыбнулся, про себя радуясь удачно выловленному образцу.

— Его Величество не тратит время на вещи, которые ещё не доказали своей значимости. — от слова вещь, человечка, стиснула руки так крепко, что ногти впивались в кожу. — Если же мы предложим ему что-то действительно уникальное, тогда, возможно, он сочтёт это достойным своего внимания.

Харн четко отслеживал любые реакции объекта исследований, в свое время ему пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить совет дать добро на его авантюру.

Если судить по показаниям, Пример 7-246 испытывала ряд противоречивых эмоций. Ее ярость кипела, словно вспышки светила, но она не позволяла ей вырваться наружу, только сверлила недобрым взглядом все вокруг.

Профессор Харн медленно прошёл вдоль платформы, обводя взглядом аудиторию.

— Есть ещё один важный момент, который я хочу, чтобы вы уяснили, прежде чем начнётся наше исследование, — произнёс он, останавливаясь у края сцены. — Этот объект, как и планета, с которой он родом, представляет собой наглядный пример того, что происходит, когда свобода становится главной ценностью общества.

За его спиной голограммы проецировали образы Земли: разрушенные города, пустыни, зелёные равнины, усеянные ветровыми турбинами. Это была тщательно подобранная нарезка, чтобы подчеркнуть «примитивность» и хаос мира, откуда была взята cамка.

— На Земле нет монархии, нет центрального контроля. Это общество было оставлено само себе, вечно раздираемое конфликтами и противоречиями. Свобода в их понимании — это право делать всё, что угодно, без оглядки на порядок, стабильность или долг.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании студентов. Необходимо, чтобы они четко понимали разницу в их восприятии. От этого зависит качество исследований. Затем продолжил:

— Но здесь, в монархии Эрхов, мы знаем, что порядок — это основа цивилизации. Свобода без порядка — это анархия. — новый поток студентов только начинает свой путь, и его долг просветить их какое положение они занимают в системе — Без сильной руки монарха, направляющей нас, мы тоже могли бы пасть в бездну хаоса, подобного тому, что вы видите перед собой.

Голограммы сменились, показывая великолепие столицы Эрхов: гигантские башни, сияющие неоновыми огнями, ровные ряды летательных аппаратов, строгие улицы, по которым двигались безмолвные толпы. Это был контраст, от которого захватывало дух.

— Вот почему наше исследование важно, — закончил профессор. — Мы должны не только понять её, но и убедиться, что такие культуры, как её, никогда не смогут угрожать нашему порядку. — свежая кровь внимала каждому его слову, и это всерьёз вдохновляло его продолжать — Мы возьмём всё полезное из их слабостей, чтобы ещё больше укрепить нашу цивилизацию. И это, студенты, — ваш долг перед монархией.

В аудитории раздались приглушённые аплодисменты. Студенты смотрели на землянку, но в их взглядах было не сочувствие, а смесь любопытства и превосходства. Они видели в ней доказательство своей правоты, своего «порядка». Все правильно, так их воспитывали. У каждой расы было свое место.

Голографические экраны в зале ожили, проецируя на стены огромные изображения: ряды лабораторий, обширные купола, простирающиеся над сверкающим космосом, и тысячи студентов, сосредоточенно работающих за своими консольными станциями. Заговорил помощник профессора Харна, его голос с экранов звучал уверенно и громко, полностью заполняя пространство.

“ — Добро пожаловать на станцию Орион 17 — один из крупнейших научно-образовательных комплексов в нашей галактике, — он сделал драматическую паузу, давая студентам время осознать масштаб. — Эта станция — не просто место для обучения, это сердце прогресса. Здесь каждый ваш шаг фиксируется, анализируется и корректируется для достижения наилучших результатов. Мы создаём будущее.”

Внезапно свет в зале изменился: панели на стенах начали двигаться, адаптируясь под физиологические потребности каждого студента.

— Вы замечаете изменения в зале? — продолжал Харн, повернувшись к аудитории. — Это адаптивная система на основе искусственного интеллекта Асдаль 4.0. Каждая часть станции реагирует на ваши потребности. Здесь нет места отвлекающим факторам. Ваш мозг и ваши тела будут работать на максимуме своих возможностей.

Пока профессор вещал о передовых технологиях двое вирассов позади толпы начали шушукаться:

— Тебя брат предупреждал о подобном?

— Нет. Если честно, я вообще не понимаю, зачем они примитивную особь внедрили в курс обучения — скривился его друг, в пол уха слушая наставления профессора.

— Я слышал это из-за дархов…— не успел его собрат поделиться последними новостями, как на их парочку был наведен свет прожекторов.

Профессор окинул их недовольным взглядом, и их модули недовольно пропищали о “съеденных” баллах.

— Для вас, студенты, — Харн сделал нажим на этом обращении и махнул рукой, на экранах появилась схема станции. «Станция Орион 17 состоит из 12 уровней, каждый из которых специализируется на отдельной дисциплине. Биология и ксеномедицина — на втором уровне, инженерия и робототехника — на пятом. Уровень восемь предназначен для погружения в виртуальную реальность улучшить навыки боевых симуляций, а уровень одиннадцать — для межвидовых коммуникаций.

На экране появилась массивная структура, окружённая энергетическими кольцами. Это был уровень ноль — сердце станции, где находился главный сервер и центральный ИИ, управляющий каждым аспектом жизни на станции.

— Каждое ваше действие, каждая мысль, каждое решение анализируется в режиме реального времени ядром системы Асдаль. Ваши успехи станут успехами всей галактики.

Студенты скривились, но промолчали, родители предупреждали их о чем-то подобном. Так что в некотором роде они были готовы к такому обороту.

ГЛАВА 3: ОРБИТАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ

— В конце тоннеля изолятор. — снизошёл этот механический до объяснений, и указал ладонью в правильную сторону, и на том спасибо — Дверь откроется по биометрическим данным. Не отклоняйся.

Его слова звучали, как команды бортового ИИ, честное слово "Chat GPT" по сравнению с этим белобрысым просто истерик. Ходячий навигатор чтоб его. Не успела я поерничать, как он просто отвернулся, и вместе со своим спутником исчез за углом.

Вот тебе и на… Появился соблазн бежать, только куда? Где там мой персональный звездный адмирал, что закинет меня на свое… Cтоп, это не из этой оперы. В принципе, суть вы поняли.

Я осталась одна в бесконечно длинном коридоре. Одно радует мы прошли опасную для моей психики зону. И стены в этом коридоре не прозрачные, можно сохранить иллюзию, что я в какой-то фешенебельно корпорации, на работу устраиваюсь, а не среди космоса. Бежать и скрываться, смысла не вижу. Я еще жить хочу, может как-то потом, а пока слишком страшно, не смотря на дозу "анти-озверина".

Глубоко вздохнув, сделала первый шаг в неизвестность. Стены коридора, покрытые панелями с узорами микротрещин от температурных скачков, казались бесконечными. За пределами переборок, я знала, был лишь мрак космоса и бескрайняя пустота.

Слово «одна» эхом повторялось в голове. Никто не придёт. Никто не поможет. Все мысли о спасении, о побеге разлетелись, как осколки метеорита при ударе о станционный щит.

Каждый шаг, который я делала, отдавался гулом в пустоте. Холодный свет ламп на потолке казался чужеродным, будто его специально настроили, чтобы подчеркнуть мое одиночество. Время тянулось как резиновая жвачка, меня оставили лишь минуту назад, а ощущение, что прошли годы.

Коридор, со своими идеально ровными линиями и мерцающими световыми панелями, напоминал выброшенный за борт гроб, дрейфующего на границе мёртвой звезды. В принципе, наверное так и есть. И в этом гробу я была пассажиром против своей воли.

«Самое главное — выжить», — мелькнуло в голове, когда я добралась до нужной двери. Как я поняла, что это та самая дверь? Не поверите, она "завибрировала", но к сожалению не открылась. Так, кажется я пришла "в пункт назначения". Скопировала манеру общения своих сопровождающих.

С опаской сделала шаг вперед, дверь не открывалась, и я почувствовала себя загнанной в ловушку. Все действие подавителя эмоций, похоже пошло на спад. Самое ужасное, что я действительно почувствовала себя "обезьяной с гранатой".

Нервное напряжение накрыло меня с головой. Как дверь открыть? Что будет если меня застанут там где не положено? Верните то состояние отупения, в котором я пребывала до этого! Взгляд, как и мысли в голове метался, и тут я заметила панель управления. Ладно, вдох и выдох.

Я подошла к панели, встроенной в стену. Её поверхность светилась мягким синим светом. Решила подойти к проверке методом тыка. Мои пальцы коснулись её, но ничего не произошло, сенсоры не реагировали. Провела рукой вдоль экрана, но панель оставалась холодной и безмолвной.

Ну что ж, ожидаемо. Видимо, мой генетический код не входит в список избранных. А ещё говорили про биометрические данные, халтурщики. Где там кнопка “для простых смертных”?

И тут я услышала едва уловимые, но уверенные шаги. Обернулась и увидела, как из тени выступает фигура. Строгий мундир, капюшон, закрывающий лицо, и мерцающая серебристо-голубая кожа выделялись на фоне серости станции. Мужчина двигался медленно и неспешно, будто изучая каждую деталь вокруг.

— Ты пытаешься активировать панель? — спросил он мягко, голос звучал с едва заметной вибрацией, напоминающей звук работающего генератора.

С подозрением отступила на шаг, не отвечая, кто его знает, что ему нужно. Он подошёл ближе, коснулся панели, и та ожила. Экран вспыхнул сеткой схем.

— Системы настроены на нейронные импульсы. Ты вне их сети, — произнёс он, глядя на меня и загадочно добавил — Но есть обходные пути.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я, стараясь скрыть недоверие, подозрительный тип.

— Любопытство, — объяснил он свой порыв, его глаза сверкнули, как звёзды за иллюминатором, что ещё больше меня насторожило, псих какой-то. — Ты новая переменная в их системе.

Он сделал паузу, оценивая мою реакцию, прежде чем продолжить:

— Твой вид... обладает странной способностью выживать. Там, где другие сдались бы, ты ищешь выход. Это интересно.

Его слова звучали вроде бы честно, но без участия. Он говорил, но так словно не со мной и изъяснялся ещё так забористо... Не стоило сбрасывать со счетов, что это просто встроенный переводчик лагает.

Я в свою очередь молчала, выразительно смотря на него, ожидая то, что будет дальше. Видимо не такой реакции он ожидал, так как добавил:

— Я Мастер Келар, научный специалист из группы по "Биохимической Адаптации", отношусь к расе приу. — Ваш вид вызывает интерес. — и несколько нравоучительно добавил — Но не всегда действует разумно.

— Вы хотите сказать, что мне нужно добровольно и с радостью подставится под эксперименты? — сделала я закономерный вывод, что меня мягко уговаривают, эмоции возмущенно бурлили, любят же некоторые жизни учить, но говорить я старалась вежливо.

Его лицо осталось бесстрастным, взгляд прошёлся по настенным панелям, когда он словно задумчиво проговорил.

— Не обязательно смириться. — решил меня утешить — Но если ты не адаптируешься, система изолирует тебя. Выживание начинается с понимания границ.

Его слова звучали, как холодный расчёт, ни грамма сочувствия. Странно было бы ждать его от нелюдя, но надежда как всегда умирает последней. Он отступил, давая мне пространство. Его узоры на коже смягчились, стали менее резкими.

— Совет: наблюдай. Учись. Не пытайся разрушить систему силой, пока не поймёшь её слабости.

ГЛАВА 4: ИСКУШЕНИЕ ЛОЖНОЙ СВОБОДЫ

Я наивно думала, что на нравоучениях все закончилось, и меня ждёт хотя бы краткая передышка. Грезила о том, что смогу остаться один на один со своими мыслями.

Вместо этого началось нечто новое.

Температура в изоляторе внезапно начала скакать. От палящего жара до пронизывающего холода, когда дыхание превращалось в пар. Затем свет стал мигать, меняя яркость и цвета: мягкий голубой, агрессивный красный, затем полная темнота, нарушаемая редкими вспышками.

Всё это продолжалось бесконечно. Несколько часов к ряду. Хотелось выть и биться головой о стенку. Лежать в капсуле было невозможно, я забилась в угол, в поисках темноты.

Голос Харна разорвал тишину из встроенных динамиков:
— Пример 7-246, твоё состояние нестабильно. Сопротивление неприемлемо. Полная адаптация необходима для твоего выживания. Если прятать глаза от света, это лишь продолжит испытания.

"Он сам пробовал выживать в таких условиях?" — я мысленно показала средний палец в сторону динамиков, только на это меня и хватило.

Но пришлось изменить положение и опереться спиной о стену. Пару раз побилась затылком о холодную поверхность.

Профессор не солгал, через минут пятнадцать моим глазам наконец-то дали передохнуть. Правда я не долго радовалась.

Стоило ползком добраться до кровати... Как стены изолятора ожили, демонстрируя сцены из моего прошлого.

"Откуда у них это..." Устало ворочались мысли. Даже возмущаться сил не было.

На голографических экранах мелькали знакомые лица: дом, семья, сестра, чья улыбка казалась живой. Они что-то говорили, но слова невозможно было разобрать.

Ком в горле стал невыносимым, а слёзы жгли глаза.

— Эмоции активированы. Наблюдение начато, — приглушённо донёсся равнодушный голос системы.

Мысль о том, что за мной могли следить всю жизнь, едва не парализовала.

"Или копались в моих воспоминаниях?" — подумала я, но ехидный внутренний голос решил добить, успокоив:

"Тю мелочи…, а то, что ты находишься на космической станции...это для тебя так, стандартная обыденность."

Какая жуткая реальность.

На экранах сменялись провокационные сцены: мои слабости, страхи, моменты одиночества. Тут они показали меня беспомощной, свернувшейся в позе эмбриона, а затем толпу студентов, чьи взгляды и уничижительные слова били сильнее любого удара:

— Пример 7-246 — слабый экземпляр. Её сопротивление бессмысленно.

Попытки закрыть глаза или отвернуться сопровождались электрическими разрядами, заставляя смотреть до конца. Подключили тяжёлую артиллерию.

Если до сегодняшнего момента мне было просто страшно, то сейчас я начала ненавидеть все вокруг. Кто им сказал, что они могут так со мной поступать?

Так продолжалось несколько часов подряд.

На протяжении ночи экраны на всю стену показывали голограмму Харна. Его монотонный голос из динамиков звучал точно запрограммированный:

— Твои эмоции это хаос. Они твоя слабость. Сопротивление приведёт к разрушению.

Эти слова звучали как клеймо, он вбивали эту идею в подкорку моего подсознания. Выть хотелось от безысходности. Меня планомерно ломали. Это не исследование. Это пытка.

На второй день все прекратилось и в комнату вошли два охранных дрона. Их движения были выверенными, пугающе точными.

Видимо ушастые побоялись заходить лично. Опасались, что наброшусь на них? Зря.., желание поколотить кого-то было, сил — нет.

Мне приказали следовать за ними в медицинский отсек. Как дошла, не помню.

В себя пришла когда меня привели на место. В центре комнаты стоял аппарат, напоминающий кокон. Рядом находились мужчина-эрх и женщина из расы приу — оба в серебристых костюмах, с бесстрастными лицами, словно высеченными из камня. Женщина указала на капсулу.

— Ложись.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, не скрывая напряжения, быть подопытным кроликом та еще участь и какой бы усталой не была, но было все-таки страшновато.

— Исследование, — дал мужчина исчерпывающий ответ. — Мы должны определить, чем твоя биология отличается от наших стандартов. Это может быть полезно для наших целей.

Не представляя, что меня ждет подчинилась. Позволила пристегнуть себя к столу, который медленно скользнул внутрь устройства. Лёжа на холодной металлической поверхности капсулы, я почувствовала, как крышка медленно закрывается. Внутри вспыхнул мягкий свет. Меня окружило давление, словно невидимые волны проникали сквозь кожу.

С каждой секундой давление усиливалось, будто стены капсулы пытались раздавить меня. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку. Я забилась в панике, стуча кулаками по холодному металлу, но ответом была лишь мертвая тишина.

Клаустрофобам привет! Или пока? На долго меня не хватило и я быстро выдохлась. Я всю ночь не спала и просто устала.

Вдох и выдох, представляем, что мне делают МРТ, и это было недалеко от истины. На экране передо мной начали появляться изображения: мои внутренние органы, структура мозга, каждый миллиметр моего тела.

— Уникально, — раздался голос учёного, да уж, уникальная обезьянка, в этом я, похоже, преуспела — Её эмоциональная активность выше ожидаемой. Усильте давление.

Эти слова резали слух, но я оставалась неподвижной. Лежать, зная, что тебя рассматривают как объект, было унизительно. Но ещё больше хотелось спать. Кто бы мне еще дал осуществить желаемое.

***

Дни сливались. Сенсоры отслеживали всё: сердцебиение, дыхание, уровень гормонов. Я замечала, как их сканеры фиксируют малейшие изменения.

Я перестала отслеживать где ночь и день. В момент когда словила себя на мысли, что мне "все все равно" очнулась. Сколько так продолжалось не важно.

Важно то, что я не могу сдаться. Решила считать дни по приемам пищи, и походам в лабораторию, надо за что-то зацепиться. Иначе если меня решат разрезать на кусочки, я и глазом не моргну и "Поминай Элю как звали".

ГЛАВА 5: СКРЫТЫЕ ТРЕЩИНЫ СИСТЕМЫ

ЭЛЬВИРА. АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Боль медленно отпускала, оставляя за собой тупую ноющую тяжесть. На экранах передо мной мелькали изображения: мои внутренности, словно выложенные напоказ, кости, мышцы. Я чувствовала себя не человеком, а схемой, которую можно разобрать по частям.

Почему в этот раз все так болезненно? Эрхи внимательно изучали каждую деталь.

— Её костная структура слабее, чем у нас, — прокомментировала женщина, ее голос из-за стенки звучал глухо. — Но есть признаки адаптации к экстремальным условиям.

— У неё учащённый пульс даже в покое, — добавил мужчина. — Это связано с эмоциональной активностью. Любопытно.

Я стиснула зубы, пытаясь подавить раздражение. Чувство, что я — лабораторная крыса, было невыносимым. Но я терпела, пока не начался следующий этап.

Капсула изменила настройки, и по телу начали пробегать слабые электрические импульсы. Они вызывали сокращение мышц, от чего становилось еще больнее. На экранах вспыхивали графики: частота сердцебиения, активность мозга, уровень адреналина.

— Реакция на стресс значительно выше, чем у нас, — заметил мужчина. — Это подтверждает её выживаемость в хаотичных условиях.

— Усильте воздействие, — приказала женщина. Её бы сюда!

Импульсы стали сильнее. Дыхание сбилось, мышцы ныли от перенапряжения. Хотелось кричать, но я сжала кулаки, заставляя себя молчать, они ведь не прекратят. А мне нельзя показывать вспышки недовольства, они ведь любят контроль, так они могут сравнить степень моего бешенства и мою способность держать себя в руках. Сволочи.

Наконец, капсула открылась. Меня попросили сесть на стул рядом с аппаратом с тонкими иглами.

— Мы извлечём образцы твоего ДНК для анализа, — объяснила женщина.

Боль была резкой, но короткой. На экране замелькали сложные графики.

— Её генетический код нестандартен, — сказал мужчина. — Высокая вариативность может быть эволюционным механизмом выживания.

— Но это делает её непредсказуемой, — нахмурилась женщина. — Мы должны быть осторожны.

Ага… я чужой. Сейчас наброшусь и сожру тебя. На сегодняшний день, как показала практика, тут опасаться должна я.

Когда тесты завершились, дроны сопроводили меня обратно в изолятор. Мышцы болели, мысли путались. Упав на капсулу, я закрыла лицо руками, пытаясь собрать остатки сил и не погрузиться в бездну отчаяния.

Испытание было тяжёлым, но я вынесла из него важный урок: Эрхи действительно боятся того, что не могут контролировать. Хаотичность в моей ДНК и эмоциях — их самый большой страх.

Вдруг белые стены комнаты ожили. Появился мягкий, успокаивающий свет. Интерьер наполнился деталями, которых я давно не видела: письменный стол, стул, изображения Земли. Искусственный сад с зеленью в углу напомнил о доме. На экране передо мной высветились тексты и схемы, словно библиотека.

— Пример 7-246, — раздался голос Харна. — Это симуляция твоего возможного будущего. Мы можем предоставить тебе больше свободы и комфорта.

Экран показал голограмму студентов, оживлённо обсуждающих идеи. Одиночество стало казаться далёким воспоминанием.

— Условие простое, — продолжил Харн. — Добровольное сотрудничество. Перестань сопротивляться и стань частью наших исследований. Эта среда станет твоей.

Я замерла, разглядывая голограммы. Что он подразумевает под добровольным сотрудничеством. Что я должна делать? Искушение было велико: тепло общения, ощущение нормальной жизни. Но внутри что-то подсказывало, что это ловушка.

— Вы хотите, чтобы я поверила, что это реальность? — спросила, стараясь сдержать голос.

— Это реальность, которую ты можешь создать сама, — говорил он так, будто это было само собой разумеющимся. — Мы не скрываем правды. Это твоё будущее, если перестанешь сопротивляться.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Это предложение — не больше чем проверка. Надо правильно ответить, чтобы и его удовлетворить, но и не попасть в кабалу, неизвестно что еще он захочет за улучшение условий.

— Это не свобода, — ответила я, надо еще открыть дверцу к торгам, пусть выкладывает все условия, а не абстрактное "перестань сопротивляться". — Я не приму ваши условия. Это другая клетка.

Дайте мне возможность свободного перемещения. Пока это была моя первичная цель. Следующим шагом будет добыча доступа к знаниям. Надоело ходить несведущей. Я так деградирую. Тишина повисла в комнате.

— Ты уверена, что хочешь продолжать сопротивляться? — раздался удивленный голос. — Мы изучаем твои пределы. Это решение продлит твои страдания.

— Мои пределы — не для вас, — за бравадой я скрывала сомнения в своем решении.

Экран погас, и комната вновь стала стерильной. Сев на край капсулы, я смотрела в пустоту. Если сопротивление бессмысленно, то нужно искать иной путь. Путь, который позволит остаться собой. Пока, что я держу "покер-фейс" и не бросаюсь глазенки им выцарапать, так что это уже достижение, как по мне.

***

На третий день после “выгодного предложения”, хорошенько все обдумав, кажется, я научилась предугадывать их ожидания и дальнейшие планы. Это был ритмичный, почти методичный эксперимент над моей психикой.

Перебирая в уме все, что со мной происходило, я сделала для себя определенный вывод. Вывести меня “ в люди” было предсказуемой акцией. Не зря ведь меня соблазняли этой идеей? Не зря.

Но никакие догадки и изоляция не могли подготовить меня к следующему этапу — контакту с другими студентами.

ГЛАВА 6: ТЕНИ НА ОРБИТЕ. МОЛЧАЛИВЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ.

КАБИНЕТ НАУЧНОГО КОНСУЛЬТАНТА ПО БИОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ

Келар стоял в своём кабинете, где голографические экраны зависали в воздухе, проецируя результаты его исследований. Его сиренивые глаза, ярко выделялист в полумраке.

Он скользил взглядом по рядам графиков и видеофрагментов, когда система прервала его размышления:
— Сообщение от академического совета: профессор Мей'Тарин Эра Лай объявил симпозиум "Эволюция нестабильности и стабильности: границы исследования". Тема обсуждения: Пример 7-246.

Келар застыл на мгновение, его глаза вспыхнули, отражая проекции. Губы тронула едва заметная усмешка.
— Симпозиум? — в его голосе прозвучала задумчивость с оттенком сарказма. — Конечно зейнарец. Ты никогда не упустишь возможности устроить представление.

CПУСТЯ ДВА ЧАСА

На центральной панели высвечивался титул мероприятия. В центре обсуждения землянка. Изображение Примерa 7-246 на экране было выделено особо и все взгляды были сосредоточены на нем. Переодически присутствующие поглядывали на сам "обькт исследования", что сидел во втором ряду.

Советник Академической Администрации Мей’Тарин Эра Лай внимательно наблюдал за происходящим. Его показное спокойствие было обманчивым.

Келар Артер, пришедший в разгар сессии, довольно быстро смог вникнуть в суть происходящего, сжимая свои аналитические записи. Когда речь дошла до него он аргументировано донес свои выводы:

— Мы наблюдаем, что эмоциональная нестабильность Примера 7-246, которую вы называете "аномалией", демонстрирует не слабость, а адаптивность. — для него это была отличная возможность расширить свои полномочия касательно землянки и перехватить претезания зейнарца, чем он не преминул воспользоваться.

— Её способность действовать в условиях стресса превосходит результаты имплантированных студентов. Если мы хотим понять пределы нашего подхода, мы должны дать ей возможность взаимодействовать с другими.

Профессор Харн слегка нахмурился, его лицо оставалось непроницаемым:

— Вы хотите предложить интеграцию объекта в образовательную программу? Это противоречит нашим основным принципам. — сперва Коф Шордан лапы к его обьекту тянул, теперь другие подключились.

Упомянутый вирасс известный своей приверженностью к эмоциональной стратегии, вмешался:

— Харн, ты не понимаешь. Это не интеграция. Это эксперимент. Если мы поместим Пример 7-246 в среду студентов, мы получим беспрецедентные данные. Необходимо делиться с колегами.

Но самым неожиданным для профессора Харна стало вмешательство зелено-кожего зейнарца, когда тот склонился вперёд, его прозвучал весомо:

— Более того, её присутствие может дать нам возможность увидеть слабости нашей системы изнутри.

Харн задумался. Его холодный взгляд остановился на Эльвире, которая внимательно следила за их спором. Сейчас решалось её будущее, поэтому она сидела с выпрямленной спиной.

— Мы должны действовать осторожно, —уклончиво произнёс Харн, менять что либо в управлении академии ему не хотелось. — Любое отклонение от нормы может быть воспринято как слабость системы. И это повлияет на финансирование.

Мастер Артер резко ответил:

— Тогда почему система уже даёт сбои? Мы знаем, что репрессивные меры не работают. Если Пример 7-246 окажется эффективной в симуляциях, это докажет, что наши методы подавления недостаточны.

— Вы хотите, чтобы мы уменьшили контроль? Тогда хаос станет основой нашей системы. Это неприемлемо.— Харн был возмущен до глубины души.

— А может, именно хаос — то, чего не хватает вашей хрупкой стабильности. — возразил Мей’Тарин.

Чем завел Харна неимоверно. Один специалист по ксенолингвистике миролюбиво добавил:

— Мы предоставим ей ограниченный статус студента. Она будет участвовать только в тех занятиях, которые дадут нам возможность наблюдать её поведение. Это решение устроит всех. И, если она потерпит неудачу, вы получите возможность доказать свою точку зрения.

Мей’Тарин ухмыльнулся, этот зейнарец уже не раз пытался вмешиваться в методологию обучения студентов. Но где это было видано, чтобы эрахами управляли низшие расы.

Голос Харна стал ледяным:

— Хорошо. Я разрешу ее внедрение. Но только после анализа её когнитивной адаптации. Если результаты выйдут за рамки, и она допустит ошибки, ответственность ляжет на вас Мастер Артер. Эра Лай, c тобой я хочу поговорить отдельно.

ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ ПРОФЕССОРА ХАРНА

– Вы привлекли много внимания к моему проекту, Эра Лай, – начал Харн, не отрывая взгляда от экранов. – Симпозиум, дополнительные обсуждения... Всё это осложняет мою работу. Вы, вероятно, понимаете, что ваш интерес к "Примеру 7-246" не остался незамеченным.

Мей’Тарин мягко улыбнулся и наклонился ближе.

– Мой интерес вполне обоснован, профессор. Я просто выполняю свою работу как советника.

Харн наконец оторвал взгляд от экранов, его глаза сузились, а длинные пальцы сжались на краю стола.

– Так вот в чём дело, – процедил он сквозь зубы. – Как оказалось вам нужен был повод для давления на меня.

Мей’Тарин сделал шаг назад, его голос оставался мягким.

– Этот не давление, профессор. Это возможность для вас доказать, что ваша система действительно совершенна. Или признать, что она нуждается в изменениях. Выбор за вами.

Харн молчал несколько долгих секунд, внутри него кипела ярость. Он понимал, что был втянут в игру, правила которой диктовал Мей’Тарин. Но отступить означало признать слабость. Наконец он резко выключил голографический экран.

– Хорошо, – сказал он холодно. – Я допущу ещё одну симуляцию. Но только как эксперимент. Если она провалится, ваши теории будут признаны несостоятельными, и я больше не позволю вмешиваться в мою работу.

Мей’Тарин кивнул с едва заметной улыбкой.

– Это всё, о чём я прошу, – ответил он. – Истина всегда проявляется через проверку.