Одарованная светом. Тишина после шума.

Глава 1. Искра на фотографии.

Просыпаться в объятиях парня должно быть приятно, особенно после первой близкой ночи. Сонно пытаться открыть глаза, выныривая из теплого тумана, где нет никаких лишних мыслей, медленно приходить в себя под ранними солнечными лучами, просочившимися сквозь неплотные жалюзи. Ощущать руку, обнимающую за талию, и слышать ровное спокойное дыхание за спиной. Но внезапно в нос бьет резко чужой запах, а рука кажется излишне тяжелой, да и в целом лежать неудобно.

Лу открыла глаза раньше звонка будильника, потому что под крепко обнимающей её во сне рукой тело онемело и застыло. Голова лежала не на подушке, а на чужом плече, что тоже было весьма неудобно. Лу замерла, прислушиваясь к себе в ожидании изменений или хотя бы намека на них, но внутри все еще было пусто. Хотя сама она и не знала, чего именно должна ожидать. Искры? Узнавания? Облегчения? Хоть какого-то отклика или намека на изменения? Нет, в груди была все та же тяжесть и удушающее отчаяние.

Лу лежала неподвижно, стараясь дышать так же ровно, как спящий за её спиной Марк. Она осторожно приподнялась, высвобождая свои волосы из-под чужой руки. Марк был очень хорошим, почти идеальным. Серьезный молодой человек из инженерного колледжа, подрабатывающий по вечерам курьером. У него были добрые карие глаза и мозоли на пальцах от гитары. Еще пару дней назад он принёс ей очередную шоколадку и рассказал смешную историю про преподавателя-робототехника, пока они сидели в кафешке напротив ее учебного заведения. Лу слушала, кивала и думала о том, как бы быстрее все перевести в горизонтальную плоскость. Отвратительное лицемерие!

Тишина. Хотя мегаполис за окном, конечно же, шумел как обычно, но девушка привычно не слышала этого фона. Даже собственное сердце, бьющееся ровно и скучно, как метроном, ощущалось громче, чем шум с улицы. Ее сейчас волновали больше собственные чувства и ощущения. Но в глухой пустоте без отклика только холодок разочарования полз по позвоночнику.

Опять мимо, — мысль была плоской, без эмоций.

Эмоции кончились месяцев восемь назад, вместе со слезами после расставания с Кириллом. Осталась только усталая ясность: надо действовать.

Лу осторожно приподняла теплую руку парня и выскользнула из-под одеяла — Марк и не думал просыпаться следом. Холодный паркет под босыми подошвами заставил Лу вздрогнуть. Она натянула первую попавшуюся футболку: увы, не свою, а пахнущую непривычным резким мужским парфюмом и немного потом — и крадучись вышла в коридор.

Дом был пуст. Родные оставили их наедине, будто случайно создав «естественные условия». Но это было лишь одним из актов их общей комедии, готовой вот-вот перерасти в драму. Вернутся через пару часов — с сосредоточенными деловыми лицами и немым вопросом в глазах: ну что?

Ну и ничего, — мысленно ответила им Лу, включая свет в ванной и запирая дверь.

Замок повернулся с тихим щелчком, отгораживая Лу от всего остального мира. Только теперь она позволила себе резко выдохнуть. И медленно вдохнуть.

Лу уперлась ладонями в холодный край раковины и посмотрела в зеркало, которое бесстрастно отразило девушку с усталым, почти прозрачным лицом. Каре до плеч растрепано со сна. Остроконечные уши, родовая черта, торчат из-под прядей волос. Пустота в глазах. И в целом выражение лица человека, который делает неприятную, но необходимую работу. Рутина.

Лу шагнула в душ, задернула штору, создавая еще один слой защиты от всего вокруг, и включила воду. Сначала ледяную, чтобы взбодриться, смыть остатки сна. Потом — почти обжигающе горячую. Она встала под напор почти кипятка, закрыла глаза и позволила воде выжечь с кожи память о чужих прикосновениях. О тяжести чужого тела. О липкой, пресной близости, которая ничего не давала, кроме ещё одной галочки в дурном списке последних месяцев, если бы она его вела.

Мысленно она уже составляла план. Разбудить. Накормить завтраком: тосты с джемом, кофе, привычные яблоки. Улыбаться легко, беззаботно, сонно и обезоруживающе зевать в ладонь. Сказать, что у неё весь день дела, например проект на учебе. Проводить до лифта. А вечером… вечером написать сообщение: «Марк, мне так жаль, но я поняла, что не готова к серьезным отношениям. Ты замечательный, но нам лучше остаться друзьями». Шаблонная отмазка для короткого флирта, который длился всего две недели. И для обычного парня, который был бы лишь билетом в гипотетическое будущее, где она не исчезнет через четыре месяца из этой жизни, словно дым.

Вода смывала пот и воспоминания о ночи, стекала по телу чистыми прозрачными ручьями. Лу думала о своей жизни. Восемнадцать лет. Официально — начало выпускного года колледжа для одарованных. Неофициально — восемь месяцев бега по кругу в одной и той же жуткой карусели: знакомство, сближение, интим, разочарование, разрыв. Родные называли это поиском своей второй половины. Лу называла это отсрочкой приговора.

Предсказание, которое ей было дано в день инициации ее дара. Незримая печать. Смерть через год, если не найдешь «того самого». Текст она не знала, ей пересказали только суть, и пересказ этот был мрачным и безапелляционным. Дядюшка и другие родственники из рода стихийников приняли его как абсолютную истину. Они рыскали по базам данных, высматривали на семейных сборах, вычисляли по астрологическим картам и странным, только им известным параметрам, подходящих парней её возраста. А Лу… Лу выполняла свою часть работы. Встречалась. Проверяла. Ошибалась. Разочаровывалась в очередной раз и ощущала внутри груди давление невидимой никому печати. А, может, эта самая печать была лишь выдумкой самой Лу и ассоциацией безысходности. Но что-то давило изнутри все чаще. Все чаще сердце замирало и невозможно было вдохнуть полной грудью. Легкие будто мгновенно сжимались, не давая глотнуть воздуха, а в висках начинало мелко покалывать. Такое же колкое ощущение селилось и на кончиках пальцев, там же, где иногда мелькали и тусклые искры ее светового дара. Дара, так и не развившегося достаточно, несмотря на вынужденную инициацию.