Одержимая

***

Однажды, Лариса услышала по телевизору, что демоны живут в зеркалах, и от этой информации ей вдруг стало жутко тревожно. Жила Лариса одна, держалась подальше от всего опасного и пугающего, и носила, если можно так выразиться, гордое звание трусихи года.

Она не смотрела новости, потому что даже самая незначительная деталь, вроде несерьёзного ДТП, могла на неделю закрыть её дома. Что уж говорить о беспределе, творящемся в мире. Ежедневно происходило что-то страшное и ужасное. Ещё она не смотрела медицинские и научные каналы, потому что была ипохондриком.

Каждое утро Лариса по полчаса рассматривала своё горло, пальпировала груди, заглядывала под глазные яблоки, оттягивая веки, тщательно, сантиметр за сантиметром изучала кожу. Каждую новую родинку она записывала в отдельный блокнотик. И не дай бог этой родинке сдвинуться хоть на капельку или изменить форму — пока десять врачей из разных клиник не убедят Ларису, что всё в порядке, родинка будет записана в главные злокачественные враги.

Лариса могла смотреть мультики, но такие, где точно не было насилия. Некоторые фильмы и, конечно, рекламу на диване. Там всегда были чудесные вещи: очаровательные амулеты от сглаза, бусы от всех болезней, легинсы, которые могли избавить даже от самого запущенного варикоза. Глаз радовался, а душа пела, и Лариса, конечно, заказывала себе кучу добра, что было призвано на защиту её физической и ментальной безопасности.

Ещё она иногда включала канал «Спас», он тоже был в списке допустимых. Особенно, когда там говорили о всеобъемлющей божьей любви и защите. О помощи близким, о родстве душ, о ангелах-хранителях, что ни в коем случае не позволят случиться ничему плохому, но только в том случае, конечно, если ты безгрешен. Могла ли назвать себя Лариса безгрешной? Это был большой вопрос, которым она время от времени задавалась и уповала только на то, что не грешила слишком много.

В то чудесное летнее утро, когда произошло непоправимое, Лариса щёлкала кнопками пульта: тут ерунда, тут страсти какие-то, новости, война, мимо, всё мимо... И вот он, золотистый значок канала «Спас». Но в этот раз, как не иронично, канал «Спас» Ларису не спас. А даже наоборот.

Милейший дедушка в рясе с белой, коротко подстриженной бородой и смешливыми морщинками у глаз, рассказывал страшные вещи. Он говорил о демонах:

— Один из главнейших грехов, которым болеют наши женщины — пристрастие к зеркалам. Крутятся, рассматривают себя, гордыню взращивают, а ведь демоны живут в зеркалах! — подвёл он страшный итог. — Так и проникают в душу человека, растлевают его изнутри, толкают на страшные грехи, а ещё портят тело, то есть, болезни смертельные насылают.

Как назло, именно на этом моменте телевизор поймал помехи, зашипел, голос священника исказился, стал низким и скрипучим. Лариса, перепуганная до самых корней своих крашеных рыжих волос, быстро выключила телевизор и отбросила пульт, словно тот раскалился, как уголь.

Как же так, пронеслось в её голове, она же просто заботилась о здоровье, боялась пропустить что-то непоправимое и сама же себя загнала в порочный круг. Она подсчитала, сколько времени провела перед зеркалом за последние десять лет — получилось солидно. Там не просто один демон мог в неё переселиться, а целый табор демонов, да ещё и со своими семьями на десять коленей вперёд.

Лариса приложила взмокшую ладонь к груди, там, где находилось сердце, и вроде бы, как говорили, душа. Прислушалась к ощущениям: не слышно ли звериного рычания, не толкает ли её незримый голос на какие-то преступления, не звучит ли дьявольская музыка. Вроде было тихо.

Пронесло, подумала она, и этим же днём завесила все зеркала в квартире. Получилось мрачно, зато теперь она была уверена, что ни один демон в неё не перепрыгнет. Только вот осмотры свои ежедневные придётся производить на ощупь. Это немного печалило её, но чего не сделаешь ради спасения души, верно?

***

Ночью Лариса долго ворочалась, всё прислушивалась к себе, и комок ещё какой-то странный в горле встал: не демон ли случаем по глотке лазает? Потрогала руками — глотка как глотка, подумала сбегать до зеркала, но потом вспомнила, что нет, больше нельзя в зеркала смотреть, опасно слишком. Но шевелилось в горле, царапало, а потом в груди что-то завыло.

Замерла Лариса, распласталась на постели, слёзы по щекам текут. А тут ещё прыг ей на грудь что-то страшное, лохматое, и давай душить. Душит-душит, а Лариса всё не умирает, хотя со страху уже точно должна была на тот свет отправиться. Но нет, не умирает, терпит лежит.

Чудовище поистязало её вдоволь, да ещё более страшную вещь сделало. Не может пошевелиться Лариса, и пальцем не дрогнет, в груди воет, скребётся, по горлу что-то ползёт, барахтается отчаянно. А демон возьми, да и раскрой её рот — засунул свои волосатые пальцы прямо в глотку и потянул.

Женщина решила, что всё, кишки тянет из неё, приготовилась умирать. Рот и горло больно распирало из-за лапищи демона, что шерудило во внутренностях её. Вот-вот, вытащит уже, Лариса почувствовала ещё большее давление и захрипела, выпуская из себя нечто склизкое и огромное.

Глаза её распахнулись от ужаса, когда увидела, что исторгло чрево её. Младенец с глазами чёрными, как уголь, хоть и сам по себе вполне обычный, но на голове рожки кожистые пробиваются. Закричал малыш басом. Лариса закричала. И проснулась.

Шторы колыхались от лёгкого сквозняка, утреннее солнце уже вовсю пригревало паркет её квартиры. Ни демона, ни младенца, ни рёва в груди не было. Но чувство было такое гадкое, остаточное от лапищи чужой, что в чреве её лазило. Просто плохой сон, сказала она себе, остерегаясь и обходя на всякий случай зеркала по дуге.

И только, когда чистила Лариса зубы, нашла доказательство. Вскрикнула от неожиданности — между двумя передними резцами у неё застрял чёрный, твёрдый и колючий волос. Вытащила его пинцетом — длиннющий, зараза. Отбросила она его с воплем и хотела было уже смыть в раковину, но задумалась. Спрятала в пакетик, и даже не отзавтракав, побежала в храм, что поблизости был.