Одержимость. Его пленница

Глава 1

Я недоуменно оглядела пустую платформу, и до меня медленно начало доходить, что я вышла не там. Так давно не была на бабушкиной даче, что совсем забыла о том, что станция у нее называлась «Железнодорожная 2», а не просто «Железнодорожная».

Стукнув себя по лбу, я посмотрела расписание электричек, и выяснилось, что следующую нужно было ждать почти сорок минут. Сама бабушкина станция была не так уж и далеко, по путям можно было дойти минут за пятнадцать. А если пойти через лес, то и вовсе можно было выйти прямиком к дачному поселку.

В детстве я часто там гуляла, но с тех пор прошло много времени, и я уже не так хорошо ориентировалась в этой местности. И все же я решила рискнуть, потому что стоять на платформе сорок минут в конце ноября не очень хотелось. Уж лучше прогуляться по лесочку.

Я крепче подхватила пакет с провизией, который несла бабушке, и спустилась с платформы прямиком в лес. Сразу стало понятно, что так делала не только я, потому что за первыми кустами показалась протоптанная тропинка. Воодушевившись, я пошла прямиком по ней, нисколько не сомневаясь, что она ведет к дачному поселку.

Несмотря на холод, я начала получать удовольствие от прогулки. Давно не выбиралась на природу, а лес, хоть и был уже не красочно-осенним и еще не заснеженным, а скорее голым — все равно радовал глаз. Я медленно шагала, наслаждаясь свежим воздухом, пока внезапно не услышала вдалеке выстрел.

Вздрогнула и начала оглядываться. Насколько я помнила, в этом лесу не водились звери, а значит и охотников быть не должно. Максимум грибники. Так кто тогда стрелял?

Раздался еще один выстрел, на этот раз громче, будто источник приближался. Мне стало не по себе, и я ускорила шаг. Оставалась еще примерно половина пути, и мне хотелось как можно скорее выйти туда, где жили люди.

Но я не прошла и сотни метров, как выстрелы раздались уже совсем рядом. Я перешла на бег, ничего не различая перед собой, и закричала, когда внезапно врезалась в огромный и голый торс откуда-то взявшегося мужчины.

Он выругался, когда я очень болезненно ударилась об него, но на удивление удержался на ногах. Мне пришла в голову странная мысль, что я где-то его уже видела. Слишком знакомое лицо, будто мелькало в телевизоре или газетах. Я уже успела немного успокоиться, решив, что он актер и я видела его в фильме. Хотела извиниться, что вмешалась в съемку, но запоздало осознала, что вокруг не было ни персонала, ни камер.

Лишь глухой лес. Выстрелы. И странный полуголый мужчина.

Он схватил меня за плечи и удивленно оглядел, но уже через мгновение оттолкнул меня. Я отшатнулась и застыла в полном ужасе, когда он поднял руку с пистолетом.

Я зажмурилась и услышала оглушающий выстрел. Забыла, как дышать, и стояла, не пошевелившись, пока осознание того, что я еще жива, не привело меня в чувство. Я открыла глаза, резко обернулась и увидела на земле тело еще одного мужчины с простреленной головой.

Крик застыл в горле. Я отшатнулась. Перед глазами все скакало, ноги подгибались, и я бы, наверное, упала, если бы мои плечи не схватили сильные руки.

Я замерла, поняв, что убийца стоял за моей спиной. Резко дернулась, услышав прямо возле уха сначала грязную ругань, а потом разъяренное шипение.

— Твою мать! Откуда ты здесь взялась?

Сердце забилось как бешеное от страха. Губы пересохли, и я ничего не могла выговорить. Он резко развернул меня к себе, и я оказалась лицом к лицу с тем, кто только что хладнокровно убил человека.

А через мгновение я почувствовала у своего виска еще теплое дуло его пистолета.

Глава 2

— П-пожалуйста, — еле слышно пробормотала я. — Я никому… ничего… не скажу.

Его холодные синие глаза смотрели на меня изучающе, и я не могла пошевелиться под их пристальным взглядом. Чувствовала, как он сильнее прижал дуло к моему виску, и испуганно зажмурилась. Даже не успела ни о чем подумать, ни о чем вспомнить. Понимала, что вот-вот умру, а в голове — пустота.

Но шли секунды, а выстрела все не было. Медленно я открыла глаза и встретилась все с тем же пристальным взглядом. Он, не отрываясь, изучал мое лицо. Я и представить не могла, о чем он думал в тот момент, но боялась, что, если скажу хоть слово — он меня пристрелит.

— На кого ты работаешь? — наконец спросил он.

— Ни на кого… — пробормотала я. — Я просто шла мимо. Я клянусь. Я никому не скажу! Отпустите меня…

Он сжал губы, все еще глядя мне в глаза, а потом отвел дуло от моего виска.

— Без глупостей, — сказал он.

Я лишь испуганно кивнула, а он, продолжая удерживать в одной руке направленный на меня пистолет, второй принялся шарить по моему телу.

— Разворачивай карманы, — приказал он.

Трясущимися руками я вывернула карманы куртки. Мой телефон, ключи от квартиры, билет на электричку и всякая мелочь вывалились на землю. Он нахмурился и кивнул на мою сумку.

— Открывай.

Пальцы у меня так дрожали, что я только с третьей попытки смогла расстегнуть молнию сумки. Открыла ее и показала ему содержимое: бутылка с водой, книжка, кошелек и документы. Ничего подозрительного.

Я надеялась, что это убедит его и он наконец меня отпустит, но он лишь выхватил из сумки мой паспорт и, продолжая удерживать меня на прицеле, открыл его.

— Елена… — пробормотал он, сверяя мое лицо с фотографией. — И куда ты идешь, Леночка?

— К бабушке… — пробормотала я.

— К какой нахуй бабушке?! — зарычал он.

Трясущимся пальцем я показала в сторону выхода из леса.

— Там дача… бабушки…

— Хочешь, чтобы я поверил, что кто-то еще живет на даче в ноябре?

— Она там круглый год… У нее печь… отопление, — сглотнув я сложила руки в мольбе. — Пожалуйста… Я ничего не видела, ничего не скажу никому. Я не пойду в полицию, я клянусь! Пожалуйста!

С минуту он прожигал меня странным взглядом, а потом кивнул на валявшиеся на земле вещи.

— Собирай.

Я судорожно все подняла и рассовала по карманам. После этого мужчина схватил меня за руку и потащил за собой. Я уперлась ступнями о землю, сопротивляясь, но он вновь пригрозил мне пистолетом.

— Или ты идешь со мной или уже никуда не пойдешь. Прямо как он.

Убийца кивнул в сторону трупа, и желание сопротивляться сразу же отпало. Я позволила ему утащить меня.

Только тогда заметила, что бок у него был окровавлен, будто его царапнула пуля. А еще увидела, что из обуви на нем были лишь сланцы. Такое ощущение, что его внезапно выдернули из дома, иначе я не понимала, как он мог решиться выйти на улицу в минусовую температуру будучи практически голым.

Он придвинул меня к себе, крепко придерживая одной рукой, а второй ткнул пистолетом мне в живот.

— Быстрее шагай, — сказал он.

Я подчинилась и зашагала быстрее, хоть это и было сложно, потому что он слишком крепко меня держал. Наконец мы вышли из леса, и я с облегчением выдохнула, поняв, что мы все же попали в дачный поселок. Вот только не в ту его часть, где жила бабушка, а на самый край, граничивший с лесом. Там, на отшибе, было несколько заброшенных домов, и именно к одному из них меня и привел убийца.

— Заходи, — прорычал он, толкая меня внутрь старого деревянного дома. Он захлопнул дверь, из-за чего внутри стало гораздо темнее, но я все еще могла разглядеть обстановку под светом огня, горевшем в огромном железном баке прямо посреди комнаты.

Убийца сделал шаг вперед, и, вздрогнув, я отступила.

— Раздевайся, — грубо приказал он. — Полностью.

-----------------------------------------------

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новую книгу!

Эта история выходит в рамках литмоба "Классический подлец"

https://litnet.com/shrt/3Qcm

Глава 3

Я вцепилась в свою куртку и в страхе уставилась на него, а он вновь навел на меня пистолет.

— Я сказал раздевайся!

— З-зачем? — пробормотала я.

Вместо ответа он только дернул пистолетом, и я сглотнула. Сняла с себя куртку и бросила ее прямо на пол. Не отрывая от меня взгляда, он взял мою куртку и тщательно ее ощупал.

— Дальше, — приказал он. — Все снимай.

Я стянула свитер, потом обувь и джинсы. Все это он так же тщательно осмотрел, а потом вновь повторил:

— Я сказал все.

Я стояла перед ним в одном только белье и как могла закрывалась руками. Из-за горевшего огня в комнате было довольно тепло, но я все равно вся дрожала.

— Ну, — зарычал он. — Живее!

Я отвернулась, чтобы не видеть его лица и медленно сняла с себя сначала бюстгальтер, потом и трусы. В наступившей тишине отчетливо слышала свое сердцебиение. Мне было страшно даже представить, что он собирался со мной сделать. Ожидала, что он схватит меня, но он все так же стоял в нескольких шагах и не двигался.

Осмелев, я повернулась к нему и удивленно застыла, увидев странный блеск в его глазах. Он смотрел на меня не так, как раньше. Его безжалостные синие глаза потемнели и были уже не такими холодными. Наоборот, их взгляд обжигал.

— Признавайся сама, — хрипло сказал он. — На кого ты работаешь?

Мне показалось, что я вот-вот заплачу, и я отчаянно замотала головой.

— Да ни на кого я не работаю! Я просто шла к бабушке!

Я не знала, что сделать, чтобы он мне поверил. Как еще доказать, что я просто случайный прохожий? Как убедить его отпустить меня?

— Ты кому-нибудь говорила, что едешь сюда? — спросил он.

— Только бабушке… Она меня ждет. Я просто должна была привезти ей продукты, я клянусь!

Он нахмурился.

— Как ты добралась сюда?

— На электричке…

— По дороге с тобой никто не разговаривал? Ничего не передавал?

— Нет…

— Ты уверена?

— Да…

— Никто к тебе не прикасался? Не обещал вознаграждение?

— Нет… Я клянусь, ничего такого…

— Отслеживающие или прослушивающие устройства никуда не засовывали?

Он красноречиво посмотрел мне ниже пояса, и почувствовала, как краснею.

— Нет!

— А если найду?

Я в ужасе отшатнулась и скрестила ноги, а он неожиданно усмехнулся.

— Ладно, Леночка. Одевайся.

Он бросил мне обратно мою одежду, и я сразу же ухватилась за нее. Принялась рывком натягивать ее на себя под его немигающим взглядом.

— Можно я пойду? — спросила я, обувшись и подхватив куртку.

— Не так быстро.

Он нахмурился, бесцеремонно взял мою сумку и снова вытащил паспорт. Достал из кармана кнопочный телефон и принялся что-то печатать. По тому, как он заглядывал в мой паспорт, я догадалась, что он кому-то отправлял данные. Ноги еще сильнее ослабели, и я села на старый табурет в углу.

Закончив, он вернул паспорт в мою сумку и вновь взглянул на меня.

— Медицинское образование есть? — спросил он.

Я покачала головой.

На самом деле, какое-никакое медицинское образование у меня было, ведь я закончила ветеринарный колледж, но говорить я ему об этом не стала. Неизвестно, что он заставит меня сделать, если выяснится, что я умею орудовать скальпелем.

— А выглядишь как медсестра, — хмыкнул он. — Ладно, сам справлюсь.

Он отложил мои вещи, выдвинул ящик тумбы и достал оттуда аптечку. Щедро облил свою рану перекисью, а потом принялся медленно разматывать бинт.

Я как завороженная смотрела за его движениями, пока не осознала, что он использовал обе руки. Взгляд устремился к пистолету, который он оставил на тумбе. Я сглотнула. Быть может, если я сделаю это быстро, то смогу его выхватить. Дверь как раз рядом, я выстрелю ему в ногу и убегу. Пистолет ведь заряжен?

Сердце забилось чаще. Я еще никогда не стреляла. Я даже пистолет никогда не держала в руках. Там ведь нужно нажать на курок и все? Или нет? Ох…

Пока я раздумывала, он обмотал бинтом свой торс и принялся искать ножницы в ящике. Повернувшись, он сбил локтем аптечку. Она упала на пол, и он потянулся, чтобы поднять, а меня словно током ударило.

Сейчас.

Другого шанса не будет.

Откуда-то взялась сила в ногах. Я резко дернулась, схватила пистолет с тумбы и сразу же бросилась к входной двери. Услышала за спиной грубую ругань, а затем почувствовала, что он бросился мне вслед. Сердце от страха колотилось, как бешеное, и я действовала машинально. Распахнула дверь, выбежала на холод и не глядя выстрелила внутрь.

Не ожидала, что отдача от выстрела будет такой сильной. Я отшатнулась на несколько шагов и чуть не выронила пистолет.

Визуал

А что бы вы почувствовали, встретив в лесу такого мужчину?)

Глава 4

— Твою мать!!!

Он зарычал от боли и схватился за окровавленное плечо, а я сначала застыла, а потом отпихнула его ногой. С трудом выползла из-под него и встала, но он вцепился рукой в мою щиколотку, чуть снова не повалив на землю.

— Не умеешь ты стрелять, — прошипел он. — Я же сказал, только глубже себя закопаешь.

Я дернула ногой, стараясь высвободиться, но он держал слишком крепко. Разъяренно дышал сквозь стиснутые зубы, как раненный зверь. И взгляд его глаз был пугающе решительным.

Терять мне было нечего. Я сильнее сжала рукоятку и ударила его пистолетом по окровавленному плечу. Он вновь зарычал. Его хватка ослабела, и я смогла вырваться, но от неожиданности упала. Отползла от него, а потом рывком вскочила и бросилась оттуда со всех ног.

Найти бабушку, сообщить в полицию и уматывать отсюда как можно скорее!

Это все, о чем я думала, пока бежала вдоль ровных построек. На мне не было куртки, но разгоряченная кровь скакала по венам, и холода я не чувствовала.

Добежав до бабулиной дачи, я влетела туда, даже не постучав. Повезло, что дверь оказалась открытой. Грудь у меня болела от долгого бега и проглоченного холодного воздуха. Я остановилась в прихожей и прислонилась к стене, тяжело переводя дыхание. Из комнаты доносился звук работающего телевизора.

— Кто там? — закричала бабушка. — Лена, ты?

Я не ответила. Отдышалась, а потом прямо в обуви прошла в комнату. Бабуля сидела на диване и читала какой-то журнал под кулек семечек, при этом еще параллельно поглядывая на экран телевизора.

— Ну вот, а я все в окно выглядывала, ждала тебя, — сказала она, когда я показалась на пороге. — А ты чего не разулась? Слякоть же на улице, Лена!

— Бабуль, собирайся. Нам уезжать надо. Срочно.

— Куда уезжать, ты о чем?

Сердце все еще колотилось от страха. Спохватившись, я подбежала к окну и задернула шторы. Запоздало осознала, что все мои вещи остались в том заброшенном доме: и куртка, и документы, и телефон и даже ключи от квартиры. Мысленно выругалась и начала кусать пальцы, пытаясь придумать, что делать. В первую очередь нужно было сообщить в полицию. Быть может, они подскажут, как быть и помогут вернуть вещи.

— Дай телефон, — сказала я.

Бабушка удивленно протянула мне свой мобильный в потрепанном стареньком чехле.

Пока я судорожно набирала 102 и вслушивалась в гудки, мысленно умоляя оператора ответить быстрее, по телевизору показывали репортаж о скорых губернаторских выборах. Основным кандидатом был молодой успешный бизнесмен, построивший миллиардное предприятие и полюбившийся народу за крупные пожертвования в благотворительные фонды.

— За него голосовать буду, — уверенно сказала бабушка. — Такого губернатора нам надо. Родился в простой семье рабочих и сам всего добился, своим умом. И голодал, и за копейки трудился. Через все в жизни прошел, хоть и молодой. И тридцати пяти нет еще, а людей так хорошо понимает. И сердце у него большое. Больницу, говорят, построил. Больным деткам миллионы выделил, представляешь? Золото, а не человек.

Трубка выпала из моих рук.

«Полиция. Чем можем помочь?» — послышался оттуда голос диспетчера.

Я медленно наклонилась и нажала на кнопку отбоя, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

Холодные синие глаза на красивом лице. Дорогой костюм, легкая улыбка, уверенные движения. Вкрадчивый голос, раздававший предвыборные обещания, заставляя довериться, поверить в лучшую жизнь для всех. А внизу сдержанным шрифтом фамилия и имя, которые всплывали во всех заголовках новостей за последние несколько месяцев.

Дмитрий Ледовский.

— О Господи… — пробормотала я, садясь прямо на пол.

Вот откуда я знала его лицо… Известный бизнесмен и политик. Тот, кому пророчили легкую победу на выборах. Будущий губернатор нашего региона. Но как?

Почему он оказался в лесу с пистолетом? Почему стрелял в того человека? Что вообще происходит?

Я ничего не понимала кроме того, что полиция мне не поможет. Если этот убийца и в самом деле Дмитрий Ледовский, это значило лишь то, что при его деньгах и влиянии, он наверняка останется безнаказанным. А вот у меня вырисовывались очень большие проблемы...

Вспомнив, что он отправлял кому-то мои паспортные данные, я обреченно прикрыла глаза и очень грязно выругалась.

— Лена! — возмущенно сказала бабушка. — Что это за слова такие? И вообще, чего это ты побледнела? Замерзла, небось?

— Бабуль…

Я даже не знала, что ей сказать. Даже не знала, как именно поступить теперь. Бежать, но куда? Просить помощи, но у кого? Ведь он найдет меня везде…

Схватилась за голову, отчаянно пытаясь хоть что-то придумать, но вздрогнула, услышав громкий, требовательный стук в дверь.

-------------------------------------------------

Дорогие читатели, приглашаю вас в другую историю литмоба "Классический подлец"

Милла Мир "Негодяй в Prada. Без тормозов"

Глава 5

— Странно, соседи все разъехались давно, — сказала бабушка. — Пойду гляну, кто там.

Она встала с дивана, но я вскочила, схватила ее за плечи и усадила обратно.

— Нет! — закричала так нервно, что у бабушки округлились глаза.

— Леночка, ты меня пугаешь. Что происходит?

— Сиди здесь. Я сама посмотрю.

Она лишь растерянно проводила меня взглядом, а я на цыпочках вернулась в прихожую. Сердце было готово выскочить из груди. Я боялась в любую минуту услышать выстрел, хоть и знала, что пистолет я у него забрала. А вдруг у него есть запасной? Или еще что похуже?

Я взяла пистолет с тумбочки, на которой оставила его, когда прибежала в дом. Сжала в руках холодный металл и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Вот только я понимала, что, даже если смогу убить его — мои проблемы от этого только увеличатся. Ледовского, может, и не посадят за убийство, зато меня — еще как.

Нерешительно застыла в прихожей, но вскоре вздрогнула, когда в дверь с новой силой застучали.

— Открывай или будет только хуже, — приказал властный голос, и я почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь. Подошла к двери и сжалась.

— Пожалуйста, — взволнованно сказала я в скважину. — Я никому ничего не скажу. Я не знала, кто вы. Клянусь, я больше никогда не создам вам проблем, только отпустите меня. Я буду молчать.

Напряглась, со страхом ожидая его ответа, но он не говорил ни слова. Я крепче стиснула рукоятку пистолета. Услышала позади шаркающие шаги бабушки, спрятала оружие за спину и закричала:

— Не подходи!

— Лена, да что с тобой такое?

— Ничего. Иди в гостиную, я прошу тебя!

— Кто приходил-то?

— Никто, дверью ошиблись. Иди!!!

Видя, что бабушка не двигается, я сорвалась на крик. Она покачала головой, явно недоумевая, но, к счастью, подчинилась. Ушла обратно, хоть и не без ворчания, что в ее время молодые не позволяли себе повышать голос на старших. Когда она скрылась, я немного успокоилась и вновь повернулась к двери.

— Открывай, — раздалось с той стороны. — Если будешь делать все, как я скажу, никто не пострадает. Это в твоих же интересах.

Я прикусила губу. Не верила его словам, но понимала, что другого выхода у меня все равно не было. Не дыша, повернула замок, отворяя дверь. И сразу же почувствовала сильный толчок. Не успела ничего понять, как Ледовский ворвался внутрь, рывком потянул меня на себя, скрутил меня и отобрал пистолет. И все это только одной рукой. Вторая, с окровавленным плечом, висела без движения.

Он разрядил пистолет и, убрав его в задний карман, притянул меня к себе за ворот свитера. Краем глаза я увидела, что с его плеча прямо на деревянный бабушкин пол капали крупные капли крови.

— Значит так, — тихим, но не терпящим возражения тоном заговорил он, наклонившись ближе к моему лицу. — Если ты еще хоть раз взбрыкнешь, я прикончу старуху. Ты поняла меня?

Я испуганно кивнула и почувствовала на щеке его горячее дыхание.

— Вот так-то лучше. А теперь слушай меня, Леночка. Ты пойдешь, извинишься перед своей бабулей и скажешь, что тебе срочно нужно ехать. Спокойно и с улыбкой. Без резких движений.

Он развернул меня и подтолкнул в спину. Я сделала несколько нетвердых шагов, но потом остановилась.

— Она не отпустит. Я должна была привезти ей еды, а пакет остался в том заброшенном доме. Пожалуйста, можно мне сходить туда-обратно за своими вещами?

— Ты за идиота меня держишь?

— Нет…

— Скажи, что закажешь ей доставку.

— Сюда не приезжают курьеры…

Я чувствовала его раздражение и застыла, боясь, что он сорвется. Но вместо этого он долго смотрел на меня в упор, а потом достал телефон и, не сводя с меня взгляда, позвонил кому-то.

— Привези продуктов по адресу, который я тебе скину, — процедил он в трубку. — Скажи, что по благотворительной программе. И буклет ей оставь, пусть за меня голосует.

В трубке что-то ответили, и Ледовский, удовлетворенно хмыкнув, отвел телефон от уха.

— Адрес, — требовательно спросил он.

Я продиктовала, и, отправив сообщение, он вновь кивнул мне на дверь в гостиную.

— А теперь иди и сделай, что от тебя требуется. Мое время очень дорого стоит, Леночка. Потом ведь не расплатишься.

В его взгляде промелькнуло что-то очень странное, что заставило напрячься еще сильнее. Без слов я отвернулась и прошла в гостиную.

Бабуля сидела на диване и демонстративно игнорировала меня. Обиделась…

Я вздохнула.

— Бабуль, ну извини, пожалуйста. У меня сейчас проблемы в личной жизни, вот и нервы сдали.

Присела на корточки рядом с ней, но бабуля скорчила мину и отвернулась. Как ребенок, ей-богу…

Я сжала ее руку и заглянула в чистые голубые глаза. Бабуля для меня — единственный родной человек, ведь мой отец погиб, а мать давно жила за границей с новым мужем.

Глава 6

Он держал меня на прицеле все время, пока мы шли. Хоть Ледовский то и дело поторапливал меня, сам он шел довольно медленно. Левой рукой, плечо которой было ранено, он не мог шевелить вообще. Мне пришла в голову мысль попытаться вновь отобрать у него оружие и сбежать, но я сразу же отмела ее. Боялась, что ничего не выйдет, и он не только убьет меня, но еще и вернется и застрелит бабушку.

По крайней мере повезло, что он повел меня обратно в заброшенный дом, и я смогла наконец вернуть свои вещи. Накинула куртку, потому что успела уже не на шутку продрогнуть на улице, и вновь покосилась на его голый торс, недоумевая, как ему удавалось столько времени противостоять холоду, да еще и с кровоточащей раной на боку и на плече.

Правда, приглядевшись, я поняла, что выглядел он неважно. Лицо побледнело, дыхание участилось и при этом он слишком сильно стискивал зубы. За всю дорогу он почти ничего не говорил.

Когда мы вошли в дом, он первым делом выудил из аптечки обезболивающие таблетки и проглотил сразу пять, даже не запив водой. М-да, все-таки даже знаменитые политики и по совместительству хладнокровные убийцы не защищены от слабостей человеческого организма…

— Опасно так оставлять рану, — пробормотала я. — Нужно хотя бы обработать, а то мало ли… инфекция…

Я осеклась, увидев, как ожесточился его взгляд.

— Думаешь, я сделаю тебе милость и сдохну от инфекции? Даже не надейся.

— Я ничего такого не думала.

Он только хмыкнул и вновь принялся вытаскивать из аптечки все необходимое, но из-за того, что плечо у него явно сильно болело, ему было неудобно пользоваться левой рукой, а одной только правой не получалось замотать бинт.

Я вздохнула, понимая, что скорее всего пожалею об этом, но мне и правда не было смысла надеяться, что он сам возьмет и умрет от инфекции. А значит, был шанс, что если я ему помогу, то смогу задобрить, и, возможно, тогда он меня отпустит.

— Давайте я…

Подошла и села рядом с ним на корточки. Опрыснула антисептиком сначала свои руки, потом его рану. Представила, какое жжение он ощутил в тот момент, но Ледовский даже не дрогнул. Лишь напрягся чуть сильнее обычного.

— А говоришь, не медсестра, — сказал он.

Его глаза неотрывно следили за каждым моим движением, и мне стало неловко под их пристальным взглядом.

— Я и не медсестра… — пробормотала, очищая его рану. — Просто училась в ветеринарном колледже.

— Люди — те же животные. Не правда ли, Леночка?

— Не все, — сказала я. — Но некоторые даже хуже животных.

Я слишком сильно натянула бинт, и только тогда прикусила язык, понимая, что сказала лишнего. Но Ледовский, казалось, не злился. Наоборот, его губы тронула легкая улыбка.

— Вот как? — обманчиво ласково прошептал он. — Так хорошо успела меня узнать?

— Я не про вас.

— Тебя.

— Что?

— Я не люблю формальности там, где они не нужны. А между нами они не нужны, уж поверь. Так что обращайся ко мне на «ты».

Я лишь слегка приоткрыла рот, не зная, что на это сказать. Боялась даже представить, какие у него были планы на меня, но спросить пока не решалась. А он хмыкнул и вновь потянулся к телефону.

— Водить умеешь? — спросил он.

— Что?

Ледовский закатил глаза.

— Машину, — сказал он. — Я спрашиваю, умеешь ли ты водить машину. Хотя, судя по тому, что прав я у тебя не нашел…

Я покачала головой.

— Не умею. Никогда за рулем не сидела.

— Ясно.

Он отправил кому-то сообщение, а потом встал, вытащил из моей сумки паспорт и, подойдя к баку с горящим огнем, бросил его прямиком в пламя.

Я испуганно выдохнула, глядя на то, как страницы моего паспорта пожухли, а потом и вовсе исчезли в огне. Перевела ошарашенный взгляд на Ледовского.

— Зачем вы это сделали? Я же сказала, что не буду пытаться сбежать!

Он нахмурился.

— Не «вы», а «ты». Последнее предупреждение, Леночка. Я не люблю повторяться дважды. Уяснила?

Я кивнула, а он вернулся на табуретку.

— Документы тебе в ближайшее время не понадобятся. Скоро за нами заедут и отвезут ко мне домой. Какое-то время будешь жить там. Как ты уже догадалась, так просто я тебя не отпущу. По крайней мере пока не закончатся выборы. Не хватало еще, чтобы ты испортила мне кампанию своим длинным языком.

— Я же сказала, что буду молчать.

— Конечно будешь молчать. Под моим надзором.

— А потом? Что будет после выборов?

— Посмотрим.

— Вы же… — Я поймала на себе его недовольный взгляд и исправилась. — То есть, ты же понимаешь, что я в любом случае никому ничего не скажу! Какой мне смысл навлекать на себя такие проблемы? Я прекрасно осознаю, что ничего не смогу сделать против ва… тебя. Я буду молчать, я клянусь! Почему просто не отпустить меня? Пожалуйста!

Глава 7

Примерно через полчаса во дворе остановился черный тонированный автомобиль. Я подхватила свои вещи, оставив лишь пакет с продуктами, который собиралась отнести бабушке. Вряд ли он мне теперь пригодится. Во всяком случае я надеялась, что Ледовский не станет морить меня голодом. Ведь он и сам сказала, что если бы захотел убить — уже убил бы. Одним выстрелом, без лишней суеты.

Когда я была готова, Ледовский залил водой бак и потушил горевшее в нем пламя. А потом повернулся и подтолкнул меня к выходу. Молча кивнул мне на машину и сел вместе со мной на заднее сиденье. Водитель был за ширмой, и я не видела его лица. Ледовский сухо приказал ему трогать, и мы поехали.

Я нервничала и не могла перестать разглядывать салон и самого Ледовского. Он успел одеться в черный свитер и брюки, которые нашлись в дорожной сумке в заброшенном доме. Я все не могла понять, каким образом известный бизнесмен и политик очутился в этом полумертвом дачном поселке, особенно накануне зимы, когда там уже никто не жил, кроме одной моей бабушки. Почему держал там запасные вещи? Неужели прятался от кого-то? И кто был тот человек, которого он застрелил?

Конечно же, я не стала задавать ему никаких вопросов. Не хватало еще проявлять интерес к его мутным делам, чтобы он точно решил от меня избавиться. Поэтому я лишь молча выполняла его команды, как он и велел. Напряженная до предела сидела в комфортном салоне автомобиля, а Ледовский, нисколько не стесняясь, полез в мою сумку, выудил мой телефон и принялся в нем лазить.

Он прочитал мои переписки с друзьями, изучил банковские переводы, пролистал весь список контактов, а потом, к моему смущению, еще и зашел в галерею и принялся смотреть фотографии. Я покраснела, вспомнив, что недавно фотографировала себя в примерочной, когда выбирала купальники для поездки с подругой в Турцию. Поездка, к слову, отменилась, потому что я не смогла накопить нужную сумму. Зато фотографии остались, и теперь Ледовский изучал их с каким-то уж очень излишним вниманием.

Мне было стыдно, и я опустила взгляд, но краем глаза все равно заметила, как он приближал фотографии, будто хотел рассмотреть в деталях, как именно сидит на мне очередное бикини.

— Можно мне уже мой телефон? — пробормотала я, не выдержав. — Думаю, ты уже и так понял, что я обычный заурядный гражданин.

— Я бы так не сказал, — хмыкнул он. — В тебе много… примечательного.

Его слова прозвучали так двусмысленно, что я невольно покраснела. Потянулась за телефоном, но, к моему разочарованию, он убрал его в карман. А заметив мой взгляд, выгнул бровь:

— Я же сказал, что ты моя пленница. Ты всерьез думаешь, что пленникам выдают средства связи?

Хоть, судя по выражению лица, он скорее шутил, чем злился, мне все равно стало очень неуютно.

— И что теперь? Мне нельзя будет вообще ни с кем общаться? — спросила я.

— Ни с кем, кроме меня.

— А с бабушкой?

Он сощурил взгляд.

— Уже торгуешься, Леночка? Очень недальновидно.

— Я не торгуюсь. Она — мой единственный родной человек. Если я не буду выходить на связь, она начнет переживать. И подруги тоже. Вообще-то я много с кем общаюсь, и, если я исчезну — меня будут искать. Это только создаст тебе больше проблем.

— Ты так пытаешься угрожать мне?

Я сглотнула, вновь теряясь под взглядом его холодных синих глаз. Не знала, как именно он это делал, но от него в тот момент исходила такая подавляющая энергетика, что я долго не могла ничего выговорить. Это притом, что выглядел он все еще неважно, и кровь от раны уже пропитала его свитер. Мне оставалось только поражаться тому, как с таким ранением он умудрялся еще вести со мной диалоги.

Я с трудом избавилась от оцепенения и растерянно пробормотала:

— Нет… Я просто говорю как есть. Если я исчезну, это кто-нибудь да заметит. А до выборов еще целых три месяца.

— Сто дней, — подтвердил Ледовский. В его взгляде вспыхнул странный огонек, и он ухмыльнулся. — Не переживай, у меня есть миллион способов отвлечь внимание и твоей бабули, и твоих подруг. Никто не будет искать тебя, Леночка. А если они, как ты выразилась, создадут мне проблемы, я быстро эти проблемы решу. И не лучшим для них образом.

От угрозы в его голосе по спине побежали мурашки. Он ухмыльнулся, явно довольный эффектом, который произвели его слова. Достал пачку обезболивающего и закинул в рот все оставшиеся таблетки, а потом уткнулся уже в свой телефон — на этот раз не кнопочный, а смартфон. А я отвернулась к окну.

В последнее время рано темнело, да еще и тонированные стекла увеличивали эффект. Казалось, что за окном непроглядная ночь. Даже редкие фонари не помогали освещать путь. Я чувствовала страх и растерянность, но понимала, что помощи ждать было не от кого. Я не знала, что будет со мной через час, не говоря уже о ближайших трех месяцах. Но в одном Ледовский был прав — выбора у меня не было.

------------------------------------------

Дорогие читатели, приглашаю вас в очередную историю литмоба "Классический подлец"

"Дикий. Не та невеста" от Аэллы Мэл

https://litnet.com/shrt/qfyW

Глава 8

Я толком не видела, куда меня привезли. Автомобиль заехал на большую частную территорию и остановился на пороге особняка. Стоило мне выйти из машины, как Ледовский вновь подтолкнул меня, подгоняя быстрее зайти в дом.

Внутри все было выдержано в приглушенных тонах, но это только добавляло эффект дороговизны всему, на что падал мой взгляд. Наши шаги отдавались гулким эхом, пока Ледовский не привел меня в большую гостиную, на полу которой был выстлан ковер.

На диване нас поджидал седовласый мужчина, который сразу же вскочил при нашем появлении. Ледовский кивнул ему и принялся снимать с себя свитер.

Это произошло так неожиданно, что я не успела отвернуться, и несколько секунд, как завороженная смотрела на его сильное натренированное тело. Теперь под ярким освещением я смогла разглядеть его в мельчайших деталях. Бинты на нем пропитались кровью от полученных ран, но даже это не могло заставить меня отвести взгляд.

Мужчина надел перчатки и принялся разматывать бинты, пока Ледовский стоял не шевелясь.

— Ты что-нибудь принимал? — спросил мужчина, и по тому, как он осматривал раны, я догадалась, что он был врачом.

— Обезболивающие какие-то.

— Какие?

Ледовский не ответил, и я робко подала голос:

— Ибупрофен. Таблеток десять…

Врач удивленно оглянулся на меня.

— Это кто?

— Не важно, — процедил Ледовский. — Зашивай меня скорее, я уже руку не чувствую.

— Еще бы. Тебе нужно нормальное обезболивающее. Сейчас вколю.

Он наполнил шприц лекарством и вколол его в вену Ледовскому, после чего вновь принялся тщательно осматривать сначала раненный бок, потом плечо.

— Здесь просто царапина, — сказал он, обработав бок и сделав новую перевязку. — А с плечом похуже. В упор, что ли, стреляли?

Ледовский только хмыкнул, глядя прямо мне в глаза, отчего у меня подкосились ноги. Я подошла к одному из диванов и осторожно присела на край.

— Хоть кость не раздробили, уже хорошо, — пробормотал врач. — И повезло, что на холоде. Кровотечение не сильное. Сухожилия, правда, повреждены, мышцы разорваны… Это серьезно, Дим. Сколько времени прошло?

— Часа два.

— Оперировать надо срочно, пока нервные окончания еще можно восстановить.

— Так оперируй! — раздраженно зарычал Ледовский.

Врач кивнул и куда-то ушел, а я сжалась, боясь, что Ледовский будет мстить мне за выстрел. Но вместо этого он лишь задумчиво посмотрел на меня, а потом усмехнулся.

— Чего побледнела? Крови боишься?

Я покачала головой. Видела, как на его лбу и висках появились маленькие капли пота. Обезболивающее уже начинало действовать, и оно явно было сильным, потому что речь Ледовского стала более медленной, будто ему приходилось думать над каждым словом.

— Я же сказал, не умеешь стрелять — не берись. Только возни мне прибавила…

Он ненадолго прикрыл глаза, но сразу же открыл их, когда я пошевелилась.

— Сиди здесь, поняла меня? — тихо зарычал он. — Пока не очнусь, чтобы не смела никуда уходить из этой комнаты.

Я кивнула, но он уже не видел этого. Вновь закрыл глаза, и как раз в этот момент на пороге появился врач и еще трое мужчин, настолько пугающего вида, что мне резко захотелось, чтобы Ледовский очнулся и не оставлял меня с ними одну. Но врач, наоборот, добавил ему лекарства, вводя в наркоз.

Мужчины подхватили его и перенесли на складной операционный стол, который врач установил посреди гостиной. Его подключили к аппаратам, чтобы следить за показателями давления, и врач приступил к операции.

Хоть крови я не боялась и не в первый раз видела подобные мероприятия (пусть даже до этого они проводились на собаках и кошках), мне все равно было тревожно. Я поймала себя на том, что почему-то переживаю за Ледовского. За человека, который своей смертью решил бы все мои проблемы. Но при этом от осознания, что именно из-за меня он сейчас лежал на операционном столе, мне было неуютно.

Я пыталась убедить себя, что он плохой человек. Очень плохой человек, судя по тому, что я успела о нем узнать. Совесть не должна была мучить меня за тот выстрел. И все же мучила.

За все время операции я почти не шевелилась, а потом врач выдохнул, снял окровавленные перчатки и выбросил их в мусорный контейнер.

— Все, — сказал он и, повернувшись ко мне, добавил: — Минут через пять придет в себя.

Я только кивнула и продолжала сидеть на месте, пока врач собирал инструменты. Бугаи, которые помогли ему переложить тело Ледовского на стол, уже ушли, и тишину не нарушало ничего, кроме возни врача и пикающих аппаратов.

— Руку пусть не перенапрягает, — сказал мне врач. — Знаю я его. Еще повезло, что нервы почти не задело, иначе инвалидом бы остался. А так заживет. Лекарства чтобы пил строго по расписанию, никакого алкоголя неделю, а лучше две.

Я растерянно моргала. Хотела сказать, что я не совсем та, кому нужно выслушивать эти инструкции, но врач уже засобирался к выходу.

— Подождите, а… Вы что его так оставите?

Глава 9

Для того, кто только что перенес операцию, Ледовский выглядел слишком невозмутимо. Минут пять мы оставались в гостиной, пока он еще приходил в себя после наркоза, а потом он встал, схватил меня за предплечье и повел за собой, сказав, что отведет в новую спальню. Причем схватил больной рукой…

— Тот хирург велел тебе не перенапрягать руку, — пробормотала я.

Попыталась вырваться, но его хватка только усилилась.

— А больше он ничего не велел? — усмехнулся Ледовский.

— Принимать таблетки и не пить алкоголь две недели.

— Какая скучная жизнь меня ждет. Трахаться хоть не запретил?

Я округлила глаза и остановилась. Внезапно в голову пришла мысль, что он ведет меня не просто «показать» мою новую спальню. Он ведь не станет еще и насиловать меня? Или станет? Даже при том, что он весь перебинтован, от него можно было ожидать чего угодно…

Ледовский повернулся ко мне, и я выпалила:

— Запретил! Никакой физической активности минимум три месяца.

— Хорошая попытка, — хмыкнул он. — Будем считать, что поверил.

Прикусила губу, не зная, что теперь делать, но он не дал мне подумать. Снова схватил за руку и нещадно потянул.

— Шагай уже. Из-за тебя кучу времени потерял.

Мы подошли к двери в спальню, и Ледовский втолкнул меня внутрь. Свет он не зажег, а прошел к прикроватной тумбе и включил торшер, наполняя комнату мягким приглушенным свечением.

— Раздевайся и ложись, — приказал он. — Эти тряпки выброси, завтра тебе привезут другую одежду. Будешь делать вид, что работаешь в моем штабе. Если я куда-то еду, значит ты едешь со мной. Уяснила?

Я кивнула.

Он подошел к окну и задернул шторы.

— Если попытаешься сбежать, завтра уже будешь хоронить свою бабулю.

— Я не собираюсь сбегать!

— Ты и не сможешь. На территории охрана, и она тебя не выпустит. Но даже за попытку, за любое непослушание — последует наказание, и я все равно тебя не отпущу. Надеюсь, ты меня поняла?

— Поняла, — процедила я.

— Вот и хорошо, — Ледовский взглянул на наручные часы. — Тебя сейчас кое-кто навестит. Делай все, как она скажет, а потом ложись спать.

— Кто «она»?

Ледовский не ответил. Не глядя на меня, вышел за дверь, и я увидела, как повернулся ключ в замке. Отлично, меня еще и заперли…

С другой стороны, быть может это к лучшему. Все-таки в этом доме было слишком много криминального вида людей, и бродить по нему я все равно не собиралась.

Но спальню все же решила осмотреть, правда, как выяснилось, осматривать было особо нечего. Комната напоминала номер в отеле — такая же чистая, современная и красивая, но безликая. Там не было никаких вещей. Шкафы, которые я открыла и осмотрела, оказались пустыми. Лишь на столе стояли стеклянные бутылки с водой. Я взяла одну и отпила прямо из горла — очень хотелось пить.

К слову, есть мне тоже хотелось. Теперь, когда страсти немного улеглись, и меня все еще не убили и не изнасиловали, насущные потребности дали о себе знать. Я даже пожалела, что не прихватила пакет с едой, который несла бабушке. Надеялась, что Ледовский меня покормит, а он взял и исчез.

Помня, что кто-то должен был прийти, я не торопилась раздеваться. Ждала, сидя на кровати, пока не увидела, что ключ в замке снова поворачивается.

Дверь скрипнула, и на пороге предстала красивая женщина лет тридцати с медицинским чемоданчиком. Я удивленно оглядела ее. Неужели, еще один врач?

Женщина закрыла дверь и включила свет.

— Почему не разделась? — спросила она.

— Эм…

— Раздевайся.

— А можно узнать, что вы будете делать?

— Дима велел тебя осмотреть.

Меня так и подначивало спросить, о каком осмотре речь и зачем для этого раздеваться, но я прикусила язык, увидев нетерпеливое выражение на лице женщины. Разделась до белья, неуютно ежась от холодного воздуха явно необитаемой комнаты. Женщина закатила глаза, ясно давая понять, что не оценила мою стеснительность.

Она подошла и принялась ощупывать мою шею, потом заставила вытянуть руки и очень тщательно осматривала мои вены. Заставила лечь и трогала практически все мое тело, слегка надавливая, будто искала что-то под кожей. А вдобавок еще и заставила открыть рот и под светом фонарика стучала мне по зубам. Дурдом…

— Хорошо, — наконец сказала она. — Теперь гинекологический осмотр. Снимай белье.

Она натянула перчатки, а мне стало казаться, что я сплю. Да неужели все это происходит со мной? Меня осматривали, как какую-то контрабандистку!

— Это обязательно? — возмутилась я. — Вы вообще гинеколог?

— Я не гинеколог, но я врач, хоть и другой специальности. Что надо, посмотреть сумею.

Она выглядела такой невозмутимой, что я взбесилась.

— И что вам конкретно надо у меня во влагалище?

Женщина усмехнулась.

Глава 10

Ледовский

Войдя в свой кабинет, я налил себе виски и сел просматривать план на ближайшую неделю, которую прислал мне начальник штаба. Из-за ебучего наркоза в голове все еще был туман, но нельзя было терять время. Я и так весь день не пойми, чем занимался. Рассчитывал решить проблему с наемником и провести спокойный расслабляющий вечер в приятной компании, а вместо этого получил пулю в плечо и эту занозу-девственницу на свою голову.

При других обстоятельствах я бы ее даже не заметил. Ни следа косметики, свитер какой-то безразмерный, да еще и мышиного цвета, волосы в хвост собраны, будто у заучки. Одно слово — неприметная. Такая не годится для постели — слишком скованная. Зато шпионом могла бы стать запросто.

Сначала я так и подумал и собирался пристрелить ее без лишних вопросов, но почему-то не смог. Залип на ее лицо, с зажмуренными глазами и дрожащими длинными ресницами. Губы у нее были слегка приоткрыты. Естественные. Уже и не помню, когда в последний раз такие видел вблизи. В последнее время вокруг одни витринные куклы. И меня это до сих пор устраивало, но в тот момент почему-то переклинило на этих ее губах.

Решил не торопиться, и сначала все про нее выяснить. Странное дело — чем дольше я на нее смотрел, тем красивее она становилась. На первый взгляд показалась невзрачной, но я вдруг представил, как распустил бы ей волосы, как приодел бы — и уже не мог перестать об этом думать. А когда я заставил ее раздеться, чтобы осмотреть на предмет устройств слежки, меня окончательно накрыло.

Вроде и не было в ней ничего особенного. Грудь едва ли двойка. Худовата, как будто недоедала. Тряслась вся от страха. А меня снова переклинило, причем не на шутку. Я столько голых баб видел в своей жизни, что надо было еще постараться, чтобы возбудить меня, а тут ей даже делать ничего не пришлось. У меня встал от одного взгляда на ее тело. Это притом, что у меня кровоточил бок и ступни окоченели от холода.

Я настолько удивился собственной реакции, что даже и не знал, что мне с ней теперь делать. Всерьез задумался о том, чтобы трахнуть ее прямо там, но почти сразу понял, насколько это бредовая затея. Наверное, тогда и решил, что возьму ее с собой. Все равно убивать я ее не хотел, даже после того, как она продырявила мне плечо. Этим она меня, кстати, удивила. Думал, что у нее кишка окажется тонка, но нет. Выстрелила же, чтоб ее.

Вот только будь она умнее, стреляла бы в голову. А так только разозлила. Да еще вместо того, чтобы сбежать, она предсказуемо поперлась к своей бабуле. Глядя на все это, я практически убедился, что никакой она не шпион. Вела себя слишком опрометчиво и испуганно. Хотя всегда есть шанс, что это просто актерская игра.

В любом случае отпускать ее было нельзя, и в глубине души я даже радовался этому. Сам не знал, что именно планировал с ней сделать, но можно было не торопиться. Главное, что она уже не сбежит.

Я покосился на часы, пытаясь прикинуть, закончила ли Оксана ее осмотр. Не терпелось все разузнать. Если все-таки окажется, что она работает на Сулейманова, придется ее прикончить…

Скользнул рассеянным взглядом по экрану ноутбука, пытаясь сосредоточиться на тексте. Поездка в деревню с репортерами, разговор с рабочими на заводе, ужин с предпринимателями, съемка очередного предвыборного ролика для продвижения в соцсетях. На неделе придется много ездить. Надо будет сказать, чтобы подготовили ее. Пока я не решил, как с ней поступить, буду везде таскать за собой.

Не знаю почему мне не хотелось оставлять ее одну. Вроде бы запер, да и сбежать она не могла, но все равно чувствовал тревогу, что могу упустить ее. Мне это не нравилось. Наверное, нужно будет все-таки трахнуть ее, чтобы угомониться.

Оксана все не приходила, и я уже задумался о том, чтобы самому туда наведаться, но в дверь наконец постучали.

— Можно? — спросила Оксана и сразу же вошла.

— Ну? — нетерпеливо бросил я.

— Нет на ней ничего. Никаких чипов, никаких имплантов, никаких жучков. Под кожей чисто, фальшивых коронок во рту тоже нет. Даже грудь своя, — усмехнулась она.

— Наркотики?

— Не думаю. Белки глаз чистые, следов уколов нет, зубы здоровые. Я, конечно, сделаю анализ волос, но я почти уверена, что она не употребляет ничего.

Кивнул, чувствуя облегчение. До последнего боялся, что если ее подкупили не деньгами, то дозой. Нужно было убедиться, что у нее не было никаких зависимостей. Меня до сих пор не отпускали сомнения, что она могла быть подослана Сулеймановым. Если он наемника нанял, чтобы прикончить меня, то мог и ее заслать. Он не гнушался любыми методами и вполне мог использовать бабу. Может, хотел мне ее в постель подбросить? Хотя нет, бред… Не думаю, что эта Леночка вообще что-то умеет.

— Девственница? — спросил я, прежде чем успел подумать. И вдруг застыл, ожидая ответа.

— Нет, — хмыкнула Оксана. — Но половых связей за последние дни не было. Еще вопросы?

Я покачал головой.

— Все. Можешь идти.

Она положила чемоданчик на стол, подошла и села мне на колени.

— Ну, раз рабочее время закончилось, может поможешь мне расслабиться? — прошептала она. — Или, если хочешь, я сама тебя расслаблю?

Она кокетливо провела языком по губе и прижалась ко мне грудью. Обхватила пальцами член сквозь штаны, но никакой реакции, кроме легкого раздражения не вызвала, хотя Оксана была одной из самых опытных моих любовниц. Не припомню, чтобы хоть раз хотел отказаться от ее умелого рта.

Глава 11

Когда я осталась одна, мне захотелось принять душ. Все еще было неприятно от того, что та женщина трогала меня буквально везде. Даже если она врач, все равно процедура была очень унизительной. Надеюсь, Ледовский наконец понял, что я ни на кого не работаю, и больше не станет проверять, особенно такими методами. Такое ощущение, будто на меня ведро с помоями вылили. Скорее бы уже вернуться к нормальной жизни.

Я не стала надевать обратно свою одежду, тем более что она была довольно грязная. Джинсы перепачкались землей и кровью, свитер немного порвался и тоже был весь в пятнах. Ледовский обещал мне новую одежду, так что я без сожаления сгребла свои вещи в кучу и положила на пол в ванной. А сама встала под горячими струями воды.

До сих пор не верилось, что я в самом деле дома у Дмитрия Ледовского, да еще и в качестве пленницы. Если бы только обожавшие его пенсионерки знали, что за маской заботливого политика скрывается настоящий хладнокровный бандит… Утешало только то, что убить он меня не убил. А значит, у меня все же был шанс освободиться после того, как Ледовский станет губернатором.

То, что он им станет было несомненно. Остальные два кандидата были очень слабыми. Народ их не то, что не любил, а даже презирал. Ледовский на их фоне казался идеальным. Даже странно, что он так переживал за свою репутацию, прекрасно зная, что мои слова никого не переубедят. Скорее меня посадят в дурку, чем признают его преступником. Он ведь такой «золотой» человек, столько больниц построил…

Я покачала головой, стараясь не думать о том, какой все это фарс. Помылась и вышла из душа, чувствуя себя немного легче. Вода будто помогла смыть самые неприятные воспоминания дня.

Стянула с полки махровое полотенце и высушилась, но вдруг застыла, увидев под дверью тень. Ручка медленно опустилась вниз, но поскольку дверь была заперта, она не поддалась.

— Что ты там делаешь? — раздался требовательный голос Ледовского.

— А что я могу делать в ванной? Я моюсь.

— Открывай.

— Что?

— Ты оглохла? Я сказал открывай!

— Я не могу открыть!

Он нетерпеливо дернул ручку, и я запаниковала. Прикрыла грудь полотенцем и вжалась в кафельную стену, а потом послышался хруст, и дверь открылась нараспашку.

— Я запрещаю тебе запираться, — сказал Ледовский, гневно оглядывая меня. — И если ты еще не поняла, когда я тебе говорю что-то сделать — ты молча берешь и делаешь это. Не заставляй меня повторять дважды.

— Мне что уже и в туалет с открытой дверью ходить? — возмутилась я. — Я имею право на личное пространство! Это уже слишком! Куда я отсюда денусь?

— Никуда не денешься, — процедил он. — И не имеешь ты никаких прав. Забудь. Я ясно выразился?

Я сжала губы от обиды, а он скользнул взглядом по моему телу, и выражение его лица изменилось. Из-за того, что он так резко ворвался, я даже не успела толком обернуться полотенцем и теперь стояла, прижимая к себе мокрую ткань, чтобы хотя бы скрыть перед.

— Убери руки, — хрипло сказал он.

Я покачала головой. Его взгляд потемнел.

— Что я только что говорил? Не зли меня, Лена. Убери руки.

— Н-нет.

Он подошел и силой отвел мои руки в стороны. Я пыталась удержать полотенце, но оно выскользнуло из моих пальцев и упало к ногам. Ледовский крепко стиснул мои запястья, не давая вновь закрыться, и навис надо мной.

Его взгляд блуждал по моему телу, а я отвернулась, потому что не знала, как еще от него защититься. Он четко дал понять, что я была бессильна против него. И единственное, что я могла в тот момент сделать — это не смотреть в его глаза.

Он так долго изучал меня, будто никогда не видел женского тела. Когда он заставил меня раздеться в заброшенном доме, все произошло гораздо быстрее, да и освещение там было более приглушенным. А теперь он стоял практически вплотную ко мне под ярким светом ванной и, не отрываясь, смотрел. И что самое худшее — когда он подался вперед, я отчетливо почувствовала его эрекцию.

Вздрогнула, а он опустил мою правую руку на свой пах и провел моей ладонью вдоль своего члена прямо сквозь ткань. Я почувствовала, как член дернулся и еще больше увеличился. Попыталась вырвать свою руку, но не смогла.

— Не рыпайся, — сказал Ледовский, еще сильнее вжимая меня в стену.

Он отпустил мое второе запястье и принялся гладить свободной рукой мою грудь. Из-за холода стены за спиной моя кожа покрылась мурашками, а соски затвердели. Ледовский водил по ним пальцами, и с каждым прикосновением его взгляд все больше темнел. Медленно выдохнув, он провел ладонью по моему животу и попытался проникнуть между ног, но я вздрогнула и свела бедра.

Это ему явно не понравилось. Он силой раздвинул мне их, и его пальцы коснулись моей абсолютно сухой промежности. Он попытался проникнуть в меня, но я только сильнее сжалась и схватилась за его предплечье, стараясь убрать от себя его руку.

Ледовский бросил на меня хмурый взгляд, а потом процедил:

— Расслабься немного, иначе больно будет.

Я резко замотала головой.

— П-пожалуйста, только не это. Не надо.

Глава 12

— Почему так долго?

Когда я показалась из ванной, Ледовский сидел на моей кровати. Мне снова стало неуютно от его взгляда, и я обняла себя за плечи. На мне не было ничего, кроме полотенца — уже другого, которое я нашла там же, на полке.

Ледовский встал и бросил мне черную футболку.

— Надевай.

— Это что?

— Будешь ходить в этом, пока не привезут одежду, которую я заказал. Надевай и иди за мной.

Он отвернулся, и я воспользовалась этим, чтобы натянуть футболку. Только когда я надела ее, я осмелилась снять с себя полотенце. Повесила его на стул и оглядела себя.

Футболка была мне сильно велика и доходила до середины бедра. С одной стороны, это было лучше, чем ходить в полотенце, но, с другой, мне не нравилось отсутствие белья и невозможность прикрыть ноги.

— Пошли, — нетерпеливо сказал Ледовский, и мне ничего не оставалось, как выскользнуть вслед за ним в коридор.

Он шел слишком быстро, и мне приходилось чуть ли не бежать за ним. Повезло, что на пути нам никто не попался. Ледовский завел меня в одну из дверей, за которой оказалась кухня.

Я увидела горничную, которая стояла у большого двухстворчатого холодильника и что-то переставляла.

При нашем появлении она вздрогнула и покраснела.

— Дмитрий Олегович… Я просто…

— Вон пошла.

Она закрыла дверцы и просеменила мимо нас к выходу.

— Коньяк мне принеси! — закричал Ледовский ей вслед.

Он прошел к холодильнику, вновь открыл его и принялся доставать огромные тарелки с сырными и мясными нарезками. Положил их на стол, потом принялся открывать разные шкафы, но он явно плохо ориентировался на кухне.

Горничная прибежала с бутылкой коньяка, и Ледовский рявкнул на нее:

— Хлеб где?

— В х-хлебнице…

— Бля, достань и положи на стол, Маша!

— Может вам в трапезной накрыть?

— Делай, что тебе говорят.

Она положила на стол корзину с хлебом, а потом еще принесла бокал для коньяка.

— Что-нибудь еще, Дмитрий Олегович?

— Иди. Без тебя разберемся.

Горничная с явным облегчением покинула кухню, а Ледовский повернулся ко мне и приказал.

— Ешь.

Хоть еще несколько часов назад мне очень хотелось есть, но то, что произошло в ванной, напрочь отбило у меня аппетит.

— Я не голодная.

— Ты слишком худая, я таких не люблю. Сядь и ешь.

— А тебе никто и не говорит «любить» меня! Найди себе другую, с формами, и люби ее сколько влезет!

— Сядь я сказал!!!

Он так резко закричал, что я вздрогнула и невольно опустилась на стул. Ледовский раздраженно пододвинул мне обе тарелки и сказал:

— Чтобы все съела. Иначе в глотку запихну.

— Ты издеваешься? Тут на пятерых!

— Не мои проблемы. Послушнее надо быть, Леночка.

Он налил себе коньяк и сделал глоток, глядя на меня. Я сжала губы, пытаясь убедить себя, что мне нет никакого дела до его здоровья и пускай гробит себя, и чем раньше, тем лучше! Но в итоге не выдержала…

— Тебе нельзя пить, — вздохнула я. — Эффекта от лекарств не будет, если его глушить алкоголем. Не говоря уже о том, что организм и так восстанавливается после пулевого ранения, и дополнительная нагрузка сейчас вообще не нужна!

Ледовский отложил бокал, наклонился ко мне и процедил:

— Без проблем. Но учти, что у меня есть два способа снимать напряжение. И если тебе не дает покоя забота о моем здоровье, раздвигай ноги. Только имей в виду, что я выебу тебя так, что ходить не сможешь.

Я вздрогнула от его резкого тона и опустила взгляд в тарелку.

— Пей сколько влезет, — пробормотала я. — Мне плевать.

Он хмыкнул и вернулся к бокалу, а я с трудом начала жевать. Чем больше времени я с ним проводила, тем больше убеждалась, что Ледовский — взрывной псих. Вообще нельзя было предугадать, чего от него ожидать. И это притом, что он всегда казался таким знающим и надежным во всех телевизионных эфирах.

Я машинально жевала дорогие мясные деликатесы, почти не чувствуя вкуса. Кто бы мне сказал еще вчера, что меня запрут в богатом особняке и будут кормить до отвала, я бы только рассмеялась и сказала: «Мечтать не вредно». Потому что в чем-то Ледовский был прав, я и правда за последние полгода сильно похудела — сказался стресс, недосып и да, банальное недоедание. Тупо не хватало денег покупать себе достаточно еды. Я пачку гречки иногда на неделю растягивала и тушенку делила на две-три порции. А все потому, что когда закончилась стажировка в большой фармакологической компании, работу мне не дали. Я очень рассчитывала на это место. Бесплатно работала на них три месяца, чтобы показать себя с лучшей стороны. Даже готовилась к поездке в Турцию с подругой, представляя, как получу свою первую зарплату. А потом меня просто поблагодарили и отпустили на все четыре стороны.

Глава 13

Казалось, ему нравилось унижать меня. Чувствовать свое превосходство, свою власть. Мало того, что он заставил меня мастурбировать ему член, так еще ясно дал понять, что я себе не принадлежу. Отныне он решал, во что мне одеваться, что и сколько есть, что говорить и что делать.

После того как он насильно меня накормил, он вернул меня в спальню и велел спать, а сам, не скрываясь, поставил в комнате камеру, запер дверь и ушел. Видя мигающий красный огонек у объектива, говоривший о том, что шла запись, я чувствовала себя словно в клетке. Постепенно начала понимать, какая именно жизнь ждет меня ближайшие несколько месяцев…

Ледовский нисколько не преувеличивал. Он в самом деле сделал меня своей пленницей. Не удивлюсь, если еще цепь на шею наденет…

Все это никак не укладывалось в голове. Мне очень хотелось проснуться и осознать, что все случившееся — лишь страшный сон. Всю ночь я ворочалась на чужой постели, тоскуя о том, что всегда воспринимала как данность — о своей свободе, самостоятельности, независимости. Пусть я проживала не самые лучшие времена, но, по крайней мере, мне не нужно было трястись от страха, не нужно было подчиняться чьей-то взрывной и переменчивой воле. Я была хозяйкой своей жизни, а теперь…

Теперь я даже не была хозяйкой своего тела.

То, что Ледовский попытается меня изнасиловать, уже не вызывало сомнений. В ушах до сих пор стояло его пренебрежительное: «Я еще ничего не сделал» и «Выебу так, что не сможешь ходить». Сегодня он выбрал алкоголь, чтобы снять напряжение, а что будет завтра? Захочет ли он какую-нибудь расфуфыренную эскортницу, которых у него наверняка очень много, или снова полезет ко мне? Я не понимала, зачем ему это было нужно. У меня были отношения, но никогда мужчины передо мной штабелями не падали, да и я ведь знаю, что нет в моей внешности ничего такого особенного. Я обычная среднестатистическая девушка, каких много. Так почему он решил воспользоваться именно мной? Или это просто игра? От скуки…

Хуже всего то, что я вообще ничего не могла сделать. Бежать было бессмысленно, потому что, во-первых, с его связями и возможностями он меня из-под земли достанет, а, во-вторых, бабушка пострадает… Мне еще повезло, что он не начал творить со мной какую-то извращенную дичь. Я даже думать об этом боялась, но в голове настойчиво всплывали картины одна другой ужасней. Я чувствовала, что начинаю всей душой ненавидеть Ледовского, и все равно осознавала, что все могло оказаться гораздо хуже.

Он обещал, что я не пострадаю, если буду ему подчиняться, но я и раньше не верила ни одному его слову, а теперь тем более. Я своими глазами убедилась в том, каким он был циничным.

Из-за этих мыслей и переживаний я смогла уснуть только под утро. Проснулась от того, что кто-то постучал в дверь. Я сразу же вскочила и инстинктивно сжалась, ожидая Ледовского. Но вместо него в комнату вошла утонченного вида женщина лет сорока, а за ее спиной маячили еще пять девушек.

— Доброе утро, — сказала она. — Дмитрий Олегович нанял меня, чтобы подготовить вас. Вставайте, нам предстоит много работы.

Я даже не стала спрашивать, к чему именно и как меня собирались готовить. Не видела в этом смысла, ведь все равно меня никто не спрашивал. Лишь отошла в ванную, чтобы умыться, а когда вернулась — чуть не обомлела. Эта женщина вместе со своими помощницами превратила мою новую спальню в передвижной салон красоты.

— Начнем с депиляции, — сказала она.

У меня подкосились ноги. Всю ночь я представляла себе разные ужасы, которые мог сделать со мной Ледовский, но о том, что он будет пытать меня воском, я не подумала. Пришлось лечь и позволить очередной нанятой Ледовским женщине измываться над моим телом. Даже начала привыкать…

Одна из девушек невозмутимо продепеллировала все мое тело. Ни одного лишнего волоска нигде не оставила. Одновременно вторая мучила мое лицо косметологическими процедурами, третья делала педикюр, а четвертая — маникюр. На все это у нас ушло почти два с половиной часа. А когда я уже выдохнула, думая, что освободилась — начался следующий этап.

По ее повелению в комнату внесли просто тонны одежды, и я не преувеличиваю. Такое ощущение, будто где-то смели все с полок магазина и разом привезли мне. И все это нужно было примерить…

Сначала я растерялась, но как только увидела среди привезенных вещей комплекты белья, облегченно выдохнула. По крайней мере, так я могла чувствовать себя хоть немного защищенной.

Когда с одеждой мы более или менее разобрались (почти все осталось у меня, как будто мне не три месяца надо было прожить с Ледовским, а десять лет), мы перешли к прическе. Настал черед пятой девушки показывать свое искусство, и всего за сорок минут она сделала мне новую стрижку и укладку, а потом еще и макияж. В итоге, когда я подошла к зеркалу, чтобы оглядеть себя в полный рост после всех манипуляций, я чуть дар речи не потеряла.

Как бы это абсурдно ни звучало, но первой мыслью было, что девушка в зеркале — не я. На меня смотрела очень красивая, очень ухоженная и очень дорого одетая девушка, которая работала минимум моделью, а может, и актрисой. А не Лена Пронина, у который было всего два выходных свитера, ноль косметики и волосы пучком, потому что так удобно. Я уже не говорю о том, что в салонах я не была примерно никогда. Мне и на еду едва хватало, какая уж тут красота.

Зато, когда первый шок прошел, я убедилась, что любую девушку можно сделать красивой при помощи современных средств. Вот только зачем я понадобилась такая красивая Ледовскому — большой вопрос. И ответ на него меня очень сильно тревожил.

Глава 14

Женщина привела меня в гостиную, но остановилась на пороге, потому что там шла съемка. Оператор разместился посреди комнаты со всей своей техникой, а перед ним в двух креслах сидели Ледовский и известный интервьюер. Они обсуждали предвыборную кампанию.

— Заходите, — шепнула мне женщина.

— Я лучше здесь подожду…

— Нет, Дмитрий Олегович велел привести вам к нему сразу, как мы закончим работу.

— Но он же занят!

— Я не знаю, но раз он сказал «сразу», значит сразу. Не подставляйте меня, очень вас прошу. Если ему все понравится, он обещал регулярно прибегать к услугам моего салона, а я бы очень не хотела терять такой заказ.

Женщина посмотрела на меня с мольбой, и я вздохнула. Мне не понравилось, что Ледовский, судя по всему, решил регулярно устраивать мне такие сеансы красоты, но поделать я ничего не могла. Да и женщина выполнила свою работу идеально, поэтому подводить ее тоже не хотелось.

Войдя, я сделала два бесшумных шага, боясь отвлечь на себя внимание, и встала у стены возле двери.

— …рост есть, предприятия увеличивают объемы, но проблема в том, что большинство граждан не ощущают улучшения на себе. Для большинства инфляция превышает рост доходов и возникает ситуация, когда страна в целом богатеет, а население бедне…

Ледовский заметил меня, запнулся и изменился в лице. Из-за того, что он так резко оборвал свою речь, все проследили за его взглядом и тоже теперь смотрели на меня.

Стало так неудобно, что я сразу же развернулась и хотела выйти, но оказалось, что дверь за моей спиной была уже закрыта, а открыть ее, значило издать слишком много шума и испортить запись звука. Я нерешительно переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить, пока Ледовский, все еще глядя на меня, пробормотал:

— Моя политика рассчитана на то, чтобы обеспечить населению понятные, ощутимые результаты. Все, что я хочу — это расцвета нашего региона. И я готов ради этого на все.

— Вы много говорили о повышении зарплат, станет ли это вашей ключевой тактикой в борьбе с…

— Сделаем перерыв, — перебил его Ледовский.

Интервьюер явно удивился, но Ледовский не спрашивал, а ставил перед фактом, и никто из присутствующих не осмелился ему возразить.

Он резко встал и под удивленными взглядами подошел прямиком ко мне, схватил за руку и вывел в коридор. Крепко удерживая мое запястье, он стремительно шагал и тянул меня за собой, а я чуть не упала из-за каблуков, к которым еще не успела привыкнуть. Он шел так быстро, что я еле за ним поспевала.

Ледовский привел меня в другую комнату, толкнул внутрь и закрыл дверь. Когда замок щелкнул, я вздрогнула и интуитивно сделала шаг назад.

— Извини, я не хотела мешать… — пробормотала я. — Не знала, что ты занят. Та женщина сказала пойти к тебе, вот я и… Надо было все-таки снаружи подождать!

— Она отлично поработала, — хмыкнул он. — Вот теперь мне все нравится. Идеально…

Он оценивающе оглядел меня, и мне стало очень неприятно от этих слов. Чувствовала себя куклой в его руках — захотел раздел, захотел приодел, а захотел — сломал и выбросил.

— Подойди ко мне, — приказал Ледовский.

Его глаза так странно заблестели, что я, наоборот, сделала еще один шаг назад.

— Давай я здесь подожду, пока ты не закончишь интервью… Я больше не буду отвлекать. Это случайно вышло.

— Подойди я сказал.

— Тебе ведь нужно… закончить… Они ждут…

— Я лучше знаю, что мне нужно. Если не подойдешь, я сделаю это сам — но, поверь, так будет хуже для тебя.

Сглотнув, я нерешительно приблизилась к нему, а он вновь схватил меня за руку и резко дернул на себя.

— Впредь не заставляй меня повторять, — выдохнул он, обжигая мое лицо горячим дыханием. — Или тебе напомнить, что ты в моих руках? Как и все, кто тебе дорог… Может мне отправить кого-то навестить твою бабулю?

— Н-не надо…

— Тогда будь послушной, Леночка. Не выводи меня из себя. Если я что-то приказываю, выполняй это сразу. Иначе накажу.

На последних словах его губы растянулись в улыбке, и я вздрогнула. То, как он смотрел на меня в тот момент, пугало.

— Чего ты хочешь? — пробормотала я.

— А ты еще не догадалась?

Я молчала, и он притянул мою руку к своему паху, ясно давая почувствовать, что возбужден. У меня похолодела спина. Я попыталась отдернуть ладонь, но он удержал.

— Говоришь, мне надо вернуться и дать интервью? А теперь посмотри, что ты со мной сделала. И как, по-твоему, я должен работать в таком состоянии?

— Я не виновата, — чуть не плача, сказала я. — Отпусти! Пожалуйста!

— Еще как виновата, — хрипло прошептал он, проведя пальцем по моей губе. — Ты легко отделалась вчера, а я всю ночь думал только о том, чтобы вернуться и трахнуть тебя по-настоящему. Знаешь почему сдержался?

— Почему? — мой голос предательски дрожал.

— Давал тебе время привыкнуть. Мне нравятся раскрепощенные женщины, а не те, что трясутся как банный лист и падают в обморок при виде члена.