Одержимый Гризли

1

Дагмар.

- Это просто пи...ец какой-то, - пробормотал Балор Крайт.

Я ничего не ответил, а только поправил рукава своей служебной формы, пытаясь, скрыть синяк на левой руке. Со рваной раной же на щеке я ничего не мог поделать. Как и у всех оборотней, такие раны затягиваются в течение недели. Но прошло слишком мало времени с последней заварушки, в которой мы и получили боевые ранения.

Я поднял руку, собираясь постучать. Несколько секунд я то сжимал кулак, то разжимал его в воздухе.

- Подожди, - прохрипел Балор, в среде военных известный, как Балу.

Я взглянул на него.

Та же форма одежды – чёрный форменный костюм с золотыми нашивками на плечах и с золотыми пуговицами. Те же ярость и отчаяние в его глазах отражали мои собственные чувства. Мы оба выглядели изрядно потрёпанными и измученными. И виной тому были не столько ранения, сколько миссия, с которой мы прибыли к дому командира нашего отряда – Айри Санти.

- Это ты обещал ему. Какого … тут делаю я?

Вопрос был риторический, мы оба понимали это. Но так было принято, что о гибели оборотня его семье сообщают боевые товарищи. Айри же был для меня не только командиром, не только соплеменником. Он был моим другом, братом, пусть и не кровным, но братом.

Я же ко всему прочему был связан обещанием. С первых дней службы в отряде особого назначения мы дали клятву. Пообещали его отцу — такому же солдату, как и мы, — что тот из нашей троицы, кто останется последним в живых, оставит службу ради того, чтобы позаботиться о НЕЙ.

Об Айлин Санти. О девушке, которая в один миг потеряла всё. Этим ясным утром мы с Балу стояли у её двери, неся на плечах тяжесть слов, от которых замирает сердце: у неё больше нет никого. Последний мужчина из её семьи пал.

Отец Айлин и Айри погиб два года назад, прикрыв своей грудью неопытного новичка.

А три дня назад погиб и Айри. В тот день так же, как и перед каждым боевым выходом, мы пожали друг другу руки. Я в сотый раз повторил ему клятву, которую не надеялся когда-либо выполнить. В сотый раз я поклялся ему, что оставлю службу и позабочусь о его сестре, если Айри погибнет.

А он в сотый раз ответил на мою клятву словами, которые стали уже привычными:

- Не смей нарушать свою клятву. Потому что я вернусь с того света только ради того, чтобы надрать тебе мохнатую задницу.

Мы пожали руки, обменялись скупыми улыбками, больше похожими на оскал зверя, и парой тычков. И отправились выполнять очередное задание. Никто из нас даже подумать не мог, что той ночью он погибнет, получив предательскую серебряную пулю в спину.

Пытаясь отогнать воспоминания, я взглянул на Балу.

- Ты можешь уйти, Балор. Я сам скажу…ей.

Ни данная мной клятва, ни то, что мы выросли с ней под одной крышей, ни то, что в последние годы я избегал её просто потому, что мне сносило крышу от одного только её вида, запаха, ничуть не облегчало мне задачу. Даже, наоборот. Я задыхался от мысли, что придётся сделать больно этой нежной девушке.

Балу ткнул пальцем в сторону входной двери дома.

- Это может длиться вечно. Стучи, Гризли.

- Да, - прохрипел я, прочистил горло и дважды постучал в дверь.

- Это скотство - сообщить о смерти брата, а потом уйти, оставив её. Это нельзя назвать заботой о ней...

Балор - мой единственный оставшийся в живых друг. Только поэтому я огромным усилием сдержал ярость, вызванную его словами.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? - потребовал я злым шепотом. - Позвонить в штаб и сказать, чтобы прислали ритуальный отдел? Кого-нибудь, кого она не знает? Он был нашим братом...

- Хочу сказать тебе кое-что, - глухо сказал Балу. – Айри просил предупредить тебя, если он погибнет.

Я посмотрел на друга, чутким слухом оборотня уловив в доме шорох.

- Ей восемнадцать, - продолжил он тихим тоном, не менее злым, чем у меня.

- Я знаю, сколько ей лет, черт побери.

Я знал, что ей уже восемнадцать…

Когда мне было шестнадцать, я обитал среди подворотен. Моя одежда была грязной, обувь - рваной. Волосы практически не знали расчёски. Я был голодным, злым и беспощадным. Уже тогда во мне проявлялась звериная сущность. А поскольку рядом не было никого, кто научил бы меня обуздывать своего только просыпавшегося зверя, я стал настоящим бичом района. Это не остановило Айри, тощего угловатого подростка, который однажды уговорил зайти к нему домой.

Я думал, что воспользуюсь наивностью мальчишки, осмотрюсь в его доме, а при случае просто ограблю. Вот только разве мог я подумать, что выскочившая мне под ноги шестилетняя кроха с худенькими ножками, смешными косичками и огромными сияющими глазищами, одной только улыбкой от уха до уха заставит забыть меня, зачем я пришёл в их дом? Никогда не забуду того, как она схватила меня за ногу и восторженно засмеялась:

- Айри, ты привёл мне моего собственного мишку?

Эти слова проделали первую трещину в стене, окружавшую моё шестнадцатилетнее одинокое сердце.

Прошло тринадцать лет, и вот я стою перед дверью её дома и собираюсь разрушить ее мир.

Осиротить ее.

Заставить ее чувствовать себя еще более одинокой, чем в первый день, когда я положил на нее глаз.

Я не хотел стучать.

Но я должен был, и у меня было всего несколько минут на эту невыносимую миссию. Мы с Балу должны были вернуться и поймать тех ублюдков, которые выстрелили в спину нашему другу. Как бы больно мне ни было, я не мог позволить ей услышать эту новости от незнакомца. Затем мне нужно будет взять себя в руки и закончить задание.

Моё последнее задание. Потому что я выполню данное мной обещание и оставлю службу. Ради неё. И мне плевать, что ей уже восемнадцать, и она, скорее всего останется бетой. Мне не нужен никто кроме неё. Я знал это. Ни одна омега не сможет затмить эту девочку в моём сердце.

У меня не было времени стоять на пороге дома. И всё же я медлил. Я терял драгоценное время, которое мог бы провести с ней. Обнимал бы ее. Утешал. Держал в своих лапах, зарывшись носом в шелковистую шевелюру.

2

Дагмар

Дверь тихо скрипнула, открылась. Сначала меня с ног до головы окутал её запах. Сладкий, нежный, манящий. А затем из полумрака появилась она.

Айлин Санти.

Сокращенно Лин. Для родных - Линни.

Моя Линни.

На долю секунды маленькая девочка, выросшая в прекрасную молодую женщину, удивленно взглянула на меня и улыбнулась.

- Медвежонок, ты вернулся, - выдохнула она.

Никто и никогда не смел так называть меня, свирепого альфу. Горло перегрызу в тот же миг. Для всех я был известен, как Дагмар Ведев. Для сослуживцев – Гризли. Услышав моё имя только самые отчаянные не пускались в бегство. И только моей нежной Айлин было позволено не только звать меня Медвежонком, но и гладить против шерсти.

Я отдал бы всё что угодно за то, чтобы радостный блеск в её глазах никогда не потух. Но ее взгляд переместился на Балу, скользнул по нашу форму без привычных регалий и наград. А через долю секунды ужас исказил ее черты.

- Нет, - решительно покачав головой, она отступила назад. - Нет.

Я шагнул вперед.

- Линни…

- Нет, - закричала она, слезы уже текли по ее лицу. - Не смей, — одной рукой она закрыла рот, а другая взвилась и ударила меня. - Не смей говорить этого, Дагмар Ведев, - всхлипывала она. - Не смей! - она снова ударила меня. - НЕТ!

Я обхватил ее руками и прижал к своей груди. Камень, сковавший живот, катапультировался вверх и застрял в горле.

- С прискорбием сообщаю вам, что маршал Совета Альф Айри Санти погиб при исполнении служебных обязанностей, - мой голос сорвался. - Айри больше нет.

- Нет!

Ее вопль наполнял прекрасное утро стоном горя и отчаяния. Оба ее кулачка молотили меня по груди. - Нет, нет, нет!

Крепко обняв мою девочку, держа её на весу, я внёс её в дом. Балу закрыл за нами дверь.

Всхлипывая и сотрясаясь, когда желание крушить и отрицать уступило место горю, ее тело начало слабеть, колени подкосились.

Просунув руку под колени, я легко подхватил ее.

- Я не отпущу тебя,- прошептал, не в силах вынести её горе...

- Нет, нет, нет, - она задыхалась от крика.

Я направился к тому самому кожаному дивану, на котором мы с ее братом сидели более десяти лет назад, с юношеским энтузиазмом мечтали о подвигах на службе, на которую мы только получили приглашение. Торжественно клялись друг другу, что пройдем этот путь плечом к плечу и прикрывая друг другу спину. Или умрем, защищая друг друга. Позже, хлебнув по самые клыки, мы клялись друг другу уже в другом… Один из нас должен был выжить для того, чтобы позаботиться о НЕЙ.

Не отпуская Линни, я сел.

Она закрыла лицо руками, ее голые ноги лежали на моих коленях, ее грудь сотрясалась от рыданий, когда она снова и снова шептала "нет".

Сегодня я не сказал ей, что все будет хорошо.

Я не успокоил ее.

Я не признался об обещании, в котором брат заставил меня поклясться ему. Я выполню его и без клятвы… Как только разберусь с тем, кто посмел выстрелить моему названному брату в спину.

Я крепко обнял ее и дал волю дерьму, которое держал в себе двадцать восемь часов, добираясь до её дома.

- Прости меня, Линни, - слезы текли по моему лицу. - Мне так жаль.

Присев на корточки рядом с нами, Балор протянул ей стакан с водой.

- Пей, милая.

Я ослабил хватку ровно настолько, чтобы она могла взять стакан.

Ее руки тряслись, тоскливый взгляд в глазах убивал меня. Всхлипывания перешли в хриплый стон, когда она, переводя взгляд с Балора на меня, спросила:

- Он с-с-страдал?

Воспоминание о том, как ее брат удивлённо замер, распахнул глаза и словно подкошенный рухнул вниз, одновременно и бесило, и преследовало меня. Он умер почти мгновенно – пуля разорвала ему сердце.

- Нет,- я положил свою руку на ее и помог поднести стакан к губам. - Сделай глоток.

Балу положил лапу ей на плечо.

- Он умер мгновенно, дорогая. Мы не можем рассказать тебе всех подробностей, но я скажу тебе следующее. Он погиб как герой. Его действия спасли остальных членов команды.

Она выпила. Положила голову на моё плечо и, закрыв глаза, молча переживала новую волну горя.

Балу поймал мой взгляд, затем поднял подбородок к часам на стене.

Кивнув в сторону кухни, я отдал ему распоряжение:

- На стене возле телефона висит список номеров.

Я сам когда-то написал его и прикрепил на стену за неделю до того, как мы с Айри поступили на службу. С годами номера менялись, некоторые были вычеркнуты, некоторые, наоборот, добавлены. Но смысл оставался прежним. Это был список людей, которым можно позвонить в случае чрезвычайной ситуации. Список людей, которым Линни могла позвонить. Людей, на которых она могла положиться. Потому что даже тогда, несмотря на то, что она тоже хотела стать "маршалом", мне было очень тяжело оставлять ее одну.

- Позвони миссис Дженс, - приказал я Балу. - Второй номер в списке - ее сотовый.

Миссис Дженс была для Айри и Айлин не просто соседкой, а самым близким после отца человеком. Иначе, как бабушка они её и не называли.

Айлин зарыдала еще сильней, глотая слова сквозь рыдания:

- Ещё слишком рано. В это время она ещё спит.

Я бросил красноречивый взгляд на Балу, но он не послушал девушку, и уже шёл в кухню. Заблокировав свои эмоции, я взял заплаканное личико в свои ладони. С трудом смог выдержать ее несчастный взгляд:

- Тебе нужен кто-то, кто побудет с тобой. Кто-то, на кого ты можешь опереться.

Она схватилась за мой туго натянутый на груди мундир, прекрасно поняв, почему я это сказал.

- Не оставляй меня, - страх и отчаяние в ее глазах медленно уступали место пустоте и тоске. – Медвежонок, ты - все, что у меня осталось, - ее дыхание то и дело сбивалось всхлипом. - Ты - все, что у меня есть, Дагмар. Не бросай меня...

Она уткнулась лицом в мою грудь и разрыдалась.

- Не оставляй меня. Я не могу потерять и тебя.

В груди стало пусто, сердце словно провалилась внутрь, когда вспыхнул бессильный гнев. Ненавидя самого себя, я тихо сказал:

3

Айлин.

Спотыкаясь на дрожащих ногах, я взбежала по лестнице. Рыдания перехватывали дыхание, слёзы застилали мне глаза.

Нет! Моего единственного брата больше нет…

Я потеряла всех своих родных.

Всех.

Папу, теперь Айри.

Я не помнила маму – она умерла, когда я была крохой..

У меня больше не осталось никого. Никого, кроме бродячего мальчишки, которого когда-то привел домой мой брат. Но он уже давно не был мальчишкой. Дагмар Ведев не просто вырос в мужчину, из-за которого женщины теряли рассудок. Он стал маршалом Совета Альф. Холодный, расчетливый, непробиваемый маршал, который должен вернуться туда, где убили моего брата. И от этого у меня опять перехватило дыхание.

Сначала папа, потом Айри, а теперь Дагмар возвращается в тот же мир, полный войн и опасностей, в котором погибли все мои мужчины. Мужчины, которых я любила.

Почему? Почему?!

Новая волна слез смешалась с гневом, неверием и таким огромным горем, что я не могла этого перенести.

Я не смогу жить, если погибнет ещё и он. Мой медвежонок, уже давно превратившийся в грозного медведя.

Я не буду стоять здесь больше ни минуты, утопая в слезах, в воспоминаниях. И мечтая о жизни, которой у меня никогда не будет. Я не могу дожидаться его в пустом доме, вздрагивая от каждого стука в дверь. Бояться визита человека в чёрной форме, который сообщит мне, что Дагмар тоже мертв…

Если мне вообще об этом сообщат, ведь мы даже не были родственниками. У него никого не было.

Кроме меня…

Я теперь такая же сирота, как и он.

Больше всего мне хотелось броситься ему на шею и признаться, что я боюсь остаться одной, боюсь потерять его. Но…

Вряд ли это тронет его. И уж тем более не заставит забыть о долге и… мести. Он казался таким холодным и отстранённым, что я невольно подумала – он столько лет был сиротой и вряд ли его смягчат мои мольбы. Алкоголь и тяжелая жизнь забрали его маму много лет назад. Правда, она никогда и не старалась быть для него матерью. Слабая человеческая женщина, которую против воли присвоил медведь-оборотень. Присвоил, и исчез, оставив её одну с медвежонком, которого она обвинила во всех своих бедах.

Когда-то мы стали одной семьей. Стая Санти и бездомный мальчик. Четыре души, сведенные вместе обстоятельствами жизни, но закаленные бедой. Моя мама умерла во время родов, а папа постоянно мотался по всему миру. А даже если он и бывал дома, то прятался в своем кабинете. Так что мы с Айри всегда оставались одни – и когда папа был дома, и когда его не было. Моя любовь к брату - это больше, чем просто слова. Я знала, что он пожертвовал своим детством и молодостью, ради заботы обо мне. Он делал это всеми способами, на который только способен мальчишка. Мне до сих пор стыдно признаться, что мне всё равно чего-то не хватало.

Может быть, мне нужно было больше внимания. Может быть, мне не хватало мамы, которую я, как ни старалась, всё же не могла вспомнить. А может, мне просто нужно было больше любви.

Мне было всего пять лет, когда однажды Айри с видом заговорщика вернулся домой. Он был не один, а с тихим мальчиком с черными волосами и такими же тёмными, бездонными глазами. Его взгляд был таким суровыми, что мало кто мог его выдержать и не отвести глаза.

В тот же миг, как я его увидела, поняла, что ничто уже не будет прежним. И я оказалась права.

Все изменилось.

Внезапно рядом оказался подросток, который умел делать безумно вкусные бутерброды с сыром и накладывать пластыри на мои ободранные колени. Мальчишка, который был настолько сдержанным, что казался старше своих лет. Мои отец и брат были бетами. Возможно, именно поэтому появление в нашем доме юного альфы стало достаточным для того, чтобы папа начал выходить из своего кабинета. К моей радости, он уделял внимание не только Дагмару, но и нам с Айри, учил мальчишек и меня тому, что знал и умел сам. А он был спецом в военном деле. В свои семь лет я легко опрокидывала на землю мальчишек моего возраста, умела стрелять и разжигать в чистом поле огонь. Я была бесстрашной забиякой просто потому, что знала, что Айри и Медвежонок всегда встанут горой за меня.

Дагмар испытывал потребность во внимании моего папы, потому что своего он не знал. А нам с Айри понравилось, что папа больше не проводит всё своё свободное время в кабинете. Не успели мы и глазом моргнуть, как в комнате Айри появилась двухъярусная кровать, а Дагмар оставался у нас всегда, когда его мама уходила в запой. А это случалось очень часто. Но меня это эгоистично радовало.

Потому что Санти снова стали семьей.

Отец начал отпускать няню, когда возвращался на побывку, хотя раньше именно миссис Дженс круглосуточно заботилась о нас. Человек, которого я почти никогда не видела и просто механически называла отцом, вдруг стал кем-то гораздо большим, стал папой. И пусть мне не покупали кукол и кукольных домиков, а учили бегать, прыгать, хитрить и мыслить стратегически, я, наконец-то, стала чувствовать себя любимой своим отцом.

А однажды мне, всё же, подарили куклу. Знаете, кто это сделал? Медвежонок! Мне было десять, когда он подарил мне белокурую пластиковую красотку.

- Она похожа на тебя, - с улыбкой сказал тогда Дагмар.

Конечно же, он соврал! Да, я была белокурой, но на этом всё моё сходство с той куколкой и заканчивалось. Моя кожа казалась смуглой от загара, волосы – скорее выцветшими, а ноги – тонкими спичками и сплошь покрытыми синяками. Я была настоящим гадким утёнком. Но мне было всё равно. Просто потому, что глаза Медвежонка уже тогда лучились светом, когда он смотрел на меня. А смотрел он всегда. Именно я была первой, кого он искал взглядом, когда входил в комнату. И последней, на кого смотрел, одаривая мимолётной улыбкой, когда уходил.

Теперь наша семья состояла из четырёх человек. Мы стали единым целым, стали стаей. В нашем доме с тех пор часто звучал смех, мы стали радоваться праздникам и с удовольствием собирались за обеденным столом. Мое сердце было переполнено. Настолько, что я не хотела, чтобы наше счастье заканчивалось. Я хотела, чтобы оно длилось вечно, и эта вечность стала очень похожа на пронзительные чёрные глаза и темные, непокорные волосы.

4

Прошло всего пять часов с начала брифинга — и ровно пятнадцать минут с того момента, как мои ботинки коснулись родного континента. Я уже мчался на арендованной машине к частному аэропорту. Команда вышла на след того, кто выстрелил в спину моему брату. Он знал, что мы идём за ним, знал, что ему не скрыться, и потому спрятался в горах — наивно надеясь, что мы не сможем его достать. Но разве горы могут стать преградой для семерых медведей?

Там, где вязли колёса внедорожников, где глохли роторы вертолётов от невыносимого холода и рвущего в клочья ветра, наши массивные лапы ступали бесшумно, точно в след беглеца. Искушение разорвать его на куски и искупаться в его крови было почти непреодолимым. Но оно испарилось в тот момент, когда он, визжа и захлёбываясь соплями, встал перед нами на колени, умоляя о пощаде.

Не стоит марать ауру медведя запахом трусливого червя. Мы доставили его маршалам Северного Континента — вместе с бандой торговцев живым товаром, которые его покрывали. Сами того не желая, мы разрушили одну из цепочек, снабжавших рынки рабов. Сами того не ведая, мы заслужили щедрую компенсацию. О медалях даже говорить не стоит — если бы я нацепил их все, на груди не осталось бы свободного места.

Сдав пленных, я немедленно подал прошение об увольнении.

— Всё равно уйду, — спокойно ответил я на возражения командования. Мыслью я уже был далеко — летел туда, к единственной, кто имел для меня значение.

Чтобы получить долгожданную подпись под прошением, мне пришлось отсидеть ещё пять часов на брифинге, хладнокровно наблюдая, как морщат носы холёные журналисты и служители закона, ни разу не побывавшие в настоящей переделке.

Да, я не спал тридцать девять часов. Душ не принимал и того больше - почти пять суток. Но я сдержал обещание. Я ехал. Я летел к ней — к моей Айлин. К той, что растопила лёд вокруг моего сердца. К омеге, лишившей меня покоя.

Если бы она тогда попросила меня остаться, я бы забил на месть и долг. Я бы остался рядом с ней.

Но она не сказала ни слова.

Она вообще ничего не сказала.

Я смотрел ей в глаза и видел то, что изменить было невозможно.

Отчаяние.

— Похороны Айри Санти завтра в три часа, — сказал Балу. — Командование выделило самолёт. Вылет в девять вечера. У нас есть немного времени. Приведите себя в порядок. Отдадим долг другу,- отрывисто чеканил он.

Я не сказал ни слова. Не обращая внимания на сочувствующие взгляды команды, обошёл их и направился к своему грузовику. Через двадцать минут я уже принимал душ в номере отеля, затем собрал вещи, взял форму и направился в гражданский аэропорт.

Я уже вошёл в здание, когда зазвонил мобильный.

Взглянув на экран телефона, я коротко ответил Балу:

— Занят.

— Чем занят? — не отставал он. — Парни собираются внизу — выпить и перекусить. Ты с нами?

Я не собирался дожидаться вылета служебного самолёта. Вместо этого летел коммерческим рейсом — тем самым, который забронировал ещё неделю назад, сразу после того, как покинул её.

— Я еду к самолёту, Балу. Мне нужно успеть на рейс. Так что, встретимся завтра.

— Слушай, парень, — пробормотал он, понизив тон, — просто сделай мне одолжение.

— Какое?

— Не пугай её.

Да пошёл ты.

— Я никогда её не пугал, — соврал я, прекрасно зная, что напугал.

Чувство вины за тот поцелуй — в момент, когда следовало бы утешить, а не выплёскивать кипящий тестостерон, не отпускало меня уже семь долбаных дней. И всё же... я не жалел о нём. Единственное, о чём жалел по-настоящему, так это о том, что Айри погиб. И теперь у неё остался только я.

Мог бы я подождать неделю, не сообщать ей о смерти брата? Оставить в неведении? Мог бы. Но Айри звонил сестре каждую неделю с тех пор, как мы получили первый Серебряный Зуб. Я не сомневался, что она сошла бы с ума от неизвестности. В тот день, когда я сказал ей об Айри, он и так просрочил срок на три дня.

Балу фыркнул:

— Убеждай себя и дальше в этом, медведь. Видел бы ты свою рожу тогда…

Я проигнорировал его слова и зарегистрировал билет через терминал на стойке аэропорта.

— Увидимся завтра.

— Гризли… Ты правда подал рапорт об увольнении?

Я повесил трубку, не ответив, и направился к выходу на посадку. Улыбка служащей осталась без ответа — мне было не до вежливости.

Стюардесса у трапа, бросив взгляд на моё лицо, а затем — на бицепсы, приветливо улыбнулась. Просканировала мой посадочный и промурлыкала:

— Приятного полёта.

Буркнув что-то в ответ, я лёгкой трусцой поднялся по трапу. Похоже, она успела предупредить коллегу, потому что как только я шагнул на борт, другая стюардесса остановила меня с вежливой улыбкой:

— Мы скоро взлетаем. Если хотите, в бизнес-классе есть свободное место.

— Спасибо. Буду признателен.

Я занял предложенное место. Простора для ног в бизнес-классе оказалось вдвое больше, чем в первом. Благодарно кивнув стюардессе, я вытянул ноги, взглянул на часы и откинул голову назад. И выдохнул.

Два с половиной часа полёта, полчаса на аренду машины и ещё минут двадцать в пути — и в девять вечера я постучусь в её дверь.

Я не предупредил её, что приеду сегодня. Более того — не написал ни единого сообщения за последние шесть дней. Наверное, если бы не чувствовал себя таким вымотанным, как загнанный зверь, то, возможно, и позвонил бы. Но уже через пять минут после взлёта я погрузился в сон. Следующее, что помню — звуковой сигнал и голос капитана, сообщающий о посадке. Мой полёт окончен.

Дорога домой, растянувшаяся на несколько лет, наконец позади.

Я смотрел в иллюминатор на сверкающий огнями ночной Хаттон, на тёмный океан, омывающий рваные очертания улиц. И впервые за долгое время позволил себе подумать о том, чего не позволял никогда прежде — о тихой жизни рядом с Айлин, в доме, где она выросла, который стал и для меня домом. Домом более настоящим, чем любой другой.

Я никогда не заглядывал так далеко в будущее. Тем более не осмеливался мечтать о ней в таком свете.

5.

Три года спустя.

Дагмар

Вопрос о заключении контракта с одним из крупнейших конгломератов моего мира был практически решён, когда на мой секретный номер пришло сообщение. Я достал гаджет и прочёл лаконичную фразу: «Звоню через 10 секунд. Код "Гризли"».

Я бросил взгляд на своего друга и напарника Балора Крайта — в узких кругах специалистов более известного как «Балу» — и едва заметно кивнул подбородком в сторону двери.

Он, не переставая рассыпаться в дифирамбах нашим новым партнёрам, лишь чуть заметно повёл бровью — мол, дальше справится сам.

Я поднялся, вежливо попрощался с гостями и направился к выходу. Быстро пересёк коридор и вошёл в угловой кабинет как раз в тот момент, когда зазвонил телефон.

— Слушаю. Что случилось?

— Кроме того, что я твой лучший друг и соскучился?

Герт Умлон — счастливый обладатель, по мнению наших сотрудниц, самого умильного позывного «Умка» — разумеется, преувеличивал. Он не был моим другом. Мой лучший друг погиб почти три года назад, и с тех пор так никто и не занял в моей душе его место. Медведи-оборотни вообще редко заводят друзей и уж тем более редко устанавливают близкие связи. А я — особенно. С дружелюбием у меня всегда было, мягко говоря, напряжённо.

— Ты сказал: код "Гризли". Есть что сказать?

— Босс, ты ведь помнишь, что я обкатываю для маршалов Иштвара новую программу распознавания лиц?

— И? – в ответ он хмыкнул и замолчал. Пришлось нетерпеливо подстегнуть его. - Ну?

— Баранки гну, — выдохнул в трубку Герт.

— У тебя пять секунд. Потом ты уволен к чёрту.

Он знал, что я блефую. Конечно же, знал. Он был незаменим — это понимали и я, и мои конкуренты, даже те, кто работал на законников. Тем не менее, после очередного насмешливого фырканья, он наконец выдал:

— Я нашёл её, босс. Более того — она в десяти минутах от твоего офиса.

В этот момент словно кто-то ударил меня в солнечное сплетение. Конечно же, я сразу понял, о ком ведёт речь Умка. Айлин Санти не могла иметь отношения к ситуации, которую стоило бы обозначить кодом «Гризли». Она всего лишь была младшей сестрой моего погибшего друга. Всего лишь... Но эти слова никак не передавали, кем она была для меня на самом деле.

Я шумно выдохнул и опёрся о стол — нужно было найти опору. Герт молчал, но я почти физически ощущал в этом молчании лёгкий триумф. И когда молчание затянулось, он уже более деловым тоном продолжил:

— Сорок минут назад она прибыла в Хаттонский аэропорт, взяла такси. Я отследил GPS — она вышла у супермаркета "Сияние". Того самого, в десяти минутах ходьбы от вас. Так что, если поторопитесь, босс, успеете отговорить её покупать то пойло, которое торгаши называют белым вином.

— Откуда ты вообще знаешь о вине, Герт? — прорычал я, успев к этому времени выскочить на площадку у лифтов.

Мне не хватало воздуха, сердце бешено колотилось, а медведь внутри меня рвал грудь когтями, требуя выйти наружу. Это было худшее, что я мог ему позволить. Мой зверь — чудовищный, яростный — внушал ужас даже закалённым воинам. Именно поэтому я получил позывной "Гризли". Именно так, без особой фантазии, я назвал и свою компанию.

Официально мы разрабатывали и производили вертолёты и морские суда. Неофициально — брались за дела, от которых отказывались лучшие сыщики, а порой даже армия.

Лифты были заняты. Не в силах ждать, я бросился к лестнице.

— О вине, о плитке белого шоколада и пицце с жёлтыми помидорами, — хихикнул Герт за секунду до того, как я выскочил в вестибюль. — Кстати, босс, ко входу только что подъехало такси. Ваша карета подана, сударь.

— Сука… откуда ты…

— Откуда я знаю, что ты выглядишь так, будто тебе только что надрали задницу?

Я с разбега влетел в такси и приказал ехать к "Сиянию". Машина тут же рванула с места, а я зарычал в трубку:

— Умка, чёрт бы тебя побрал… Вернусь — найму бригаду и заставлю вычистить всё здание от твоих жучков!

— Босс, ну что вы... Тут не бригада нужна, — хихикнул тот. Без стаи обученных ястребов не обойтись.

Ястребы? О чём это он?

Я тут же выглянул в окно и заметил в трёх метрах над землёй дрон, летевший почти вровень с машиной. Невольно ухмыльнулся. Герт, конечно, хитёр и чертовски талантлив, но уборщиков я всё же вызову. Пусть хотя бы этаж моего офиса прочешут и избавят от всего «фарша».

Этот дурацкий разговор с почти-другом сделал своё дело — я начал понемногу успокаиваться. Я не видел Айлин с того рокового дня, когда сообщил ей о гибели брата.

Смутно помню ту ночь, которую провёл в её доме три года назад. Газеты писали, что неподалёку от их дома кто-то видел огромного медведя, выкорчёвывавшего деревья в заброшенном парке. Особенно впечатлительные подростки, не спавшие той ночью, утверждали, будто он с лёгкостью ломал толстые стволы и даже разнёс в пыль старую каменную стену.

Наверное, именно этот медведь выдавил окно в доме Санти и раздробил на щепки старый, но прочный диван, на котором мы с Айлин часто сидели в детстве: она делала уроки, а я просто наслаждался её присутствием.

Хотя, скорее всего, «свидетели» немного преувеличили. Потому что проснулся я тогда на рассвете в её кровати — абсолютно голый и без единой царапины. И не потому, что захотел впитать запах любимой... Просто после того, как я обернулся медведем, моя одежда расползлась по швам.

Тем утром я действовал, как автомат: механически умылся, спустился к машине, достал сумку с вещами, переоделся. С таким же отсутствующим взглядом прошёлся по дому, осматривая его на предмет повреждений. Вызвал и оплатил ремонтную бригаду. Потом сел в машину и связался с бывшими сослуживцами. Всё происходило словно в тумане.

Я направился к единственному кладбищу в Хаттоне, где в специально оборудованном зале проходило прощание с моим названным братом.

Айлин так и не появилась. Балу тогда смотрел на меня хмуро, но молчал. И я был благодарен ему за это.

6

Нервы мои были ни к чёрту. Светло-нефритовое платье от модного дизайнера, красивое на подиуме, оказалось совершенно непригодным для путешествия. Оно безнадёжно помялось и теперь больше напоминало тряпку из дешёвого бутика.

Я рассеянно смотрела на бутылку сухого вина в руке, когда вдруг почувствовала, как волосы на затылке чуть шевельнулись, и адреналин прокатился по усталому телу, оставляя за собой ледяную дрожь.

За мной следили.

Я ощущала это почти всё последнее время. Но сегодня было иначе. Острее. Почти тоскливо. Совершенно нелогичное чувство.

В магазине было многолюдно — конец рабочего дня. Суета. Толчея. Я, в дизайнерском, до неприличия измятом платье, выглядела здесь чужой. Лишней. По крайней мере, именно так я себя и чувствовала. Кто-то действительно обращал на меня внимание, но дело было не в чужих взглядах.

Это было что-то другое. Кто-то другой.

Корзина с покупками стояла на вершине моего небольшого чемодана. Я держала обе её ручки в одной руке, глядя на вино, которое всегда покупала.

По привычке. Потому что нужно купить. Дома я открою бутылку, налью в бокал — и, скорее всего, даже не пригублю. Может, сделаю пару глотков.

Не то чтобы я не переносила алкоголь — наоборот, могла выпить больше, чем многие мужчины вдвое крупнее меня. На пятьдесят процентов это - подарок генетики. Всё остальное – результат воспитания. Отец и брат были убеждены, что умение пить и не пьянеть — очень важный элемент женской самообороны. Так что к шестнадцати годам у меня выработался почти абсолютный иммунитет. Только тогда отец наконец прекратил эти «хмельные тренировки».

Но вместе с иммунитетом пришло и отвращение. Исключение было белое сухое вино. Не знаю, почему его вкус когда-то зацепил, но иногда я позволяла себе пару глотков терпкого вина.

Отбросив мысли о прошлом, я сосредоточилась на странном покалывании на коже. Оно усилилось. Я сделала глубокий вдох, бросила взгляд через плечо — но не подняла головы. Не хотела встречаться взглядом.

Люди сновали туда-сюда. Продавцы заполняли полки товаром. Но среди этого муравейника я с первого взгляда выделила его — мужчину в костюме.

Дорогом. Очень дорогом. Таких редко встретишь даже в Стимвейле, не то что в Хаттоне. Этот костюм яыно не принадлежал хлипкому и тщедушному телу офисного работника. Нет. Он подчёркивал мускулистые бёдра…альфы. В этом не было сомнения – эту ауру любой оборотень распознает на расстоянии.

Я едва не задохнулась от странной, болезненной тоски — и всё же осмелилась посмотреть выше.

Тонкий ремень из кожи обнимал узкую талию. Я почувствовала, как в животе запорхали бабочки, а по телу побежали мурашки. Кожа вспыхнула жаром, который давил изнутри, сжимая грудную клетку.

Я говорила себе, приказывала, что не должна смотреть дальше. Что это — не он. Не может быть. Не здесь. Не в таком костюме. Это всего лишь воспоминание, спровоцированное приближающимся эструсом — жаром, как мы это называли. Люди называли это более грубо - течкой.

Именно поэтому я и вернулась в Хаттон. Я хотела пережить этот период дома, в знакомых стенах, надеясь, что они смягчат тот самый жар, который вскоре побежит по венам в поисках своего мужчины.

Я давно уже не испытывала таких чувств. У меня не было необузданных эмоций, и уж точно я не стояла в продуктовых магазинах и не умилялась покрою мужского костюма, облегающего мускулистые ноги.

Это была не я.

И всё же ощущение слежки сменилось чем-то большим. Оно расцвело внутри — в теле, в разуме, в душе. Оно было реальным.

Я не хотела отводить взгляд, не желала уходить в пустой дом с вином, которого даже не пригублю.

Я даже не успела сдвинуться с места, как он сделал шаг ко мне.

Я стала медленно, дрожа от непонятного страха поднимать глаза.

— Ах, моя прекрасная девочка… - прозвучало за спиной.

Приторный запах дорогого одеколона ударил в нос, и я машинально отпрянула, отворачивая голову от мужчины в костюме.

Темно-карие глаза, искрящиеся улыбкой, встретились с моими, когда он наклонился и поцеловал меня в щёку.

— Тебе не стоит ходить за покупками самой, дорогая.

Джейд. Я с трудом сдержала выражение удивления. Задавила моментально вспыхнувшее раздражение. Я не должна демонстрировать ему свои истинные чувства…

Как странно… Он никогда не целовал меня на людях.

— Что ты здесь делаешь?

Как он меня нашёл? Мы расстались в Стимвейле много часов назад. Я точно помню, что не говорила ему, куда направляюсь. Более того, я никогда не рассказывала ни ему, ни новым знакомым, что Хаттон — мой родной город.

Он даже не подумал ответить. Со снисходительной улыбкой забрал у меня корзину, затем вино. Поставив бутылку обратно на полку, покачал головой.

— Красивой женщине не нужен алкоголь, чтобы чувствовать себя хорошо, — сказал он, тепло улыбаясь. Улыбка была мягкой, но в ней прятался упрёк. — Всё, что ей нужно — достойный мужчина. Пойдём, я накормлю тебя. Не место тебе здесь, в одиночестве, искать себе что-нибудь на ужин.

Он поставил корзину с покупками на пол — как будто она не имела к нам никакого отношения. Как будто мы случайно оказались рядом.

— Где твои охранники, Джейд?

Он никогда не ходил без них. Тем более — по супермаркетам. Я вообще не помню, чтобы он снисходил к этим «заведениям».

Джейд взглянул на меня с забавной полуулыбкой, словно я была не человеком, а смешной несмышлёной зверушкой, и потянулся к ручке моего чемодана.

— Они в машине у входа. Я заметил тебя, когда ты вошла, и попросил водителя остановиться. После Стимвейла я долго думал… о том, чего хочу, — он замолчал, но его глаза не отрывались от моих.

Я сглотнула.

— И?

— Я не думаю, что в холле того отеля мы встретились случайно.

Я похолодела. Как он догадался? Или… это просто слова? Просто такой оборот речи? Но, уверена, не выдала себя ни жестом, ни взглядом.

— Нет?

— Нет, — твёрдо ответил он, наклоняясь ближе. — Это судьба, милая. А иначе как объяснишь, что мы снова пересеклись — за триста миль от места нашей первой встречи?

7

Айлин. Две недели спустя

Держа бокал в руке, Джейд лениво откинулся на спинку кожаного кресла в баре отеля.

— Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится?

Это был вопрос с подвохом. Будь это обычное свидание, я бы ответила дерзко и с вызовом, что мне всё равно. Но сейчас — совсем другой случай. И от его низкого голоса, сопровождаемого тёмным, пристальным взглядом, по обнажённой коже рук словно прошлись холодные иголочки.

— С моей стороны было бы не только некрасиво и самонадеянно предположить, но и неприлично спрашивать об этом такого мужчину, как вы, — ответила я мягко, почти елейно. Сама же внутренне содрогнулась от вычурности своих слов, от того, как покорно они звучали. Но Джейду такой стиль общения нравился, и мне приходилось претворяться.

Но Джейд остался серьёзен. Ни следа привычной улыбки.

Вот оно...
Внутри звенели тревожные звоночки, но внешне я казалась невозмутимой. Это не страх — нет. Я ликовала. Я покидала Стимвейл в отвратительном настроении, убеждённая, что мне так и не удалось заманить Джейда Мурбага в расставленные сети. Но его неожиданное появление в Хаттоне... говорило об обратном.

Вот только — знают ли мои кураторы, с кем я сейчас провожу время? Не уверена.

Он даже не понизил голос, наклоняясь вперёд:

— Твоя покорность, моя дорогая, тревожно привлекательна.

Я опустила взгляд и сделала глоток из бокала, не отвечая.

— Да, — размышлял он вслух, не отводя глаз. — Именно так. Покорность тебе идёт, Кассия Хатт.

Он явно заглотил наживку — раз назвал «моё имя». Значит, изучил заранее подготовленную легенду. Интересно.

На этот раз я не отвела взгляд и выпила залпом.

— Покорность так типична для женщин-оборотней. Вы хотели меня этим задеть, Джейд? Намекая, что моя сущность... звериная?

Я взглянула на него из-под ресниц — быстро, и тут же опустила глаза, изображая смущение.
Ах, Джейд… если бы ты только знал, что я чувствовала на самом деле.

Возбуждение. Настоящее. Не сексуальное, а охотничье. То дикое, торжествующее возбуждение, которое испытывает хищник, когда его жертва наконец попадает в ловушку.

— Ну что ты, — сказал он с явно притворным удивлением. — Это был комплимент. И я хотел, чтобы ты именно так его восприняла.

Он сделал глоток виски и, будто невзначай, сменил тему:

— Тебе нравится твоё платье?

Я опустила взгляд на переливающийся красный шёлк.

— Оно прекрасное, — промурлыкала я, деликатно притворяясь смущённой. — Спасибо, что пригласили меня за покупками.

Он улыбнулся — на этот раз по-настоящему, с теплом.

— Тебе очень понравилось, правда?

Платье за четыре тысячи монет. Туфли — за две. Конечно, оно мне НЕ понравилось. Будь моя воля, я не купила бы этот наряд ни за какие деньги мира.

Я тут же вспомнила подержанную машину, которую купила за свои деньги в день своего шестнадцатилетия. Она стоила всего пятьсот монет. Я выехала на ней одна, впервые — и отец пришёл в ярость. В присутствии брата и его лучшего друга он категорически запретил мне садиться за руль.

Помню, я думала, что сгорю от стыда. Не успела заплакать, как Дагмар шагнул вперёд и сказал, что всё не так уж и плохо. Нужно только заменить масло, шины и кое-что починить.

Брат поддержал его. Но отец поставил условие: если они починят машину до возвращения на службу — я смогу на ней ездить.

Мой брат купил шины. А потом — нашёл девушку и исчез на ночь.
А вот Медвежонок остался.

Он провозился с машиной до самого утра, пока я спала тут же, в гараже, на старом скрипучем диванчике, укрытая его курткой. К рассвету на мою машину поставили новые шины, поменяли масло, подлатали какие-то шланги — и мотор заурчал, как новый.

А утром я делала ему бутерброды, варила кофе, и болтала без умолку о своих школьных друзьях. Он слушал — терпеливо, с лёгкой полуулыбкой.
Он, мужчина, боевой офицер, лучший друг моего брата, не дал мне ни на секунду почувствовать себя глупой. Или, что ещё хуже, маленькой.

К тому времени, как над крышами забрезжил рассвет, и мой брат с ленивой улыбкой подъехал к дому — я уже не знала, кого люблю больше. Новую машину…
Или человека, который подарил мне лучшую ночь в моей жизни.

Нет, вру. Я знала.

Но никогда не признавалась в этом— ни ему, ни брату. Только себе.

Я так и не забыла своего Медвежонка.

Сердце до сих пор остро отзывалось на воспоминания о нём.
Ценой огромных усилий я ни разу не искала его в новостях. Не изучала отчёты. Не открывала светские хроники.

Мне нельзя было влюбляться в лучшего друга моего брата.

Но я влюбилась.

И так искусно это скрывала, что почти уверена — ни в одном досье на меня об этом не сказано. Даже в личном деле самого молодого агента Международной Службы Расследований — Айлин Санти.
Позывной — Санта.
А моё имя в этой операции — Кассия Хатт.

И вот теперь я сижу напротив мужчины почти вдвое старше меня, в роскошном отеле Хаттона, в платье, за которое можно было купить восемь таких машин, как моя первая. И всё же…

Никакое платье, ни один бар, ни один «Джейд» никогда не сравнится с той ночью.
С ним.

С Дагмаром Ведевым.

Отбросив воспоминания и сосредоточившись на том, что мне нужно было сделать, я вновь вполне осознанно солгала:

— Спасибо. Я в восторге.

— Я вижу, — Джейд уверенно подмигнул и, чуть наклонившись вперёд, добавил: — Именно поэтому у меня есть для тебя предложение.

— Вы уже сделали мне предложение. Пару недель назад. Поехать с вами в столицу — сопровождать между деловыми встречами, — я сделала вид, что обиделась, закусив край бокала с мартини. — Но мы бы почти не виделись. Пара ужинов, магазины — и всё.

— Значит, тебе скучно?

Я пожала плечом, не желая быть слишком прямолинейной.

— Воспитанная женщина никогда не скучает.

Он откинул голову и засмеялся, будто я сказала нечто гениальное.

8

Айлин

Только сейчас мне стало по-настоящему страшно. Не переоценила ли я свои силы? Стоило ли рисковать всем? Ради Международной Службы Расследований конечно же, нет. А вот ради того, чтобы быть достойной своих отца и брата – да, стоит. А особенно для того, чтобы доказать одному несносному медведю, что я не просто беспомощная девчонка, а …

Дура! Конечно же, дура! Самонадеянная, глупая, наивная девчонка, которая вдруг решила, что раскусила Джейда Мурбага и вот-вот за хвост, беспомощного и скулящего, притащит его к своим кураторам.

Когда в сопровождении Амира я поднялась в свой номер, то увидела там Джейда, который держал в руке мой телефон и внимательно что-то в нём изучал. Я тотчас направилась к нему, собираясь возмутиться, но высокий телохранитель, которого я раньше не видела, заслонил мне дорогу.

- Пусти её, Фахад.

Чернобородый мужчина отступил в сторону, сверля меня презрительным взглядом. Именно это необъяснимое презрение, даже – брезгливость, напрочь лишили меня моего боевого духа.

- Джейд? – позвала я, подходя, и протягивая руку к телефону.

- Он больше тебе не понадобится, - холодно, очень холодно произнёс он.

А затем, будто понял, что допустил какую-то оплошность, посмотрел на меня и улыбнулся уже знакомой, обаятельной улыбкой.

- Прости, девочка. Это было грубо. Я задумался.

- Джейд, мне нужно сделать звонок.

- Кому? – всё также, не таясь, теперь он листал старые сообщения, которые я всегда ленилась удалять.

- Бабушке-соседке. Она присматривает за моим котёнком. Хочу попросить, чтобы она пристроила его в хорошие руки.

Мужчина вскинул бровь и с сарказмом посмотрел на меня.

- Соседке? Котёнок? Это действительно так важно для тебя?

Я протянула руку, чтобы опустить её ему на предплечье. Так, как делала это всегда, когда о чём-то либо просила его, либо просто желала привлечь внимание. Но холодно-предостерегающий взгляд, брошенный вскользь на мою ладонь, заставил меня отдёрнуть её.

- Диктуй номер, - улыбнулся он, оценив мою реакцию.

Я начала диктовать, оборачиваясь на раздавшийся позади шорох. Запнулась, увидев, как ловко Амир складывает в большой чемодан мои вещички так, словно всю жизнь упаковывал женские платья и бельё. Руководствуясь каким-то, мне не известным принципом, он откладывал в сторону брюки, джинсы, футболки. Мне захотелось ринуться к нему, оттолкнуть его руки, запретить прикасаться к моим вещам. Но сейчас куда важнее было дать знать кураторам о том, что я, кажется, попала в беду.

Просто эти сборы были скорее похожи на похищение, чем на подготовку к путешествию со своим кавалером.

Поэтому я отвернулась и закончила диктовать номер. Джейд не отдал мне телефон, а просто включил громкую связь.

- Алло, - раздался в трубке пожилой женский голос.

- Здравствуйте, мисс Санти, - начала я. – Я вынуждена уехать…- бровь Джейда предупреждающе взлетела. Но мне и не было необходимости говорить с кем именно я уезжаю. Это был номер, по которому я всегда связывалась со своими кураторами. Я понятия не имела, каково настоящее имя женщины, поднявшей трубку, но назвав её «Санти» я лишь обозначила, что на связь вышла агент Айлин САНТИ. - Да, уехать… Не могли бы вы пристроить в хорошие руки моего котёнка?

- А надолго ли вы уезжаете, Касия?

- Боюсь, навсегда, мисс Санти.

- Может, всё же, передумаете?

- Боюсь, это не в моих силах…

Я не успела озвучить предусмотренный на экстренный случай диалог, потому что Джейд отбил звонок.

- Никогда не понимал этих болтливых старушек, - хмыкнул он, вынимая сим-карту.

Вспыхнул огонёк зажигалки и по комнате понёсся приторный запах горелой пластмассы. Пусть я и не закончила диалог со связным, но, надеюсь, мои кураторы всё поймут правильно. Вот только станут ли рисковать и выручать никому не известного и не прославившегося какими-то особыми достижениями агента? Не знаю.

Это было восемь часов назад.

А пять минут назад Джейд забрал и мой паспорт.

Перед тем, как его частный самолет плавно приземлился, Джейд перегнулся через мое сиденье, снова полез в сумочку и вынул оттуда мой паспорт. Улыбнувшись, он сказал, что хочет уладить дела с таможней, не беспокоя меня. Ни черта я ему не поверила, да он и не особо старался убедить меня.

Я не знаю, какую участь мне приготовили. Но Джейд явно расслабился, когда мы оказались в самолёте. Всё время, пока я бодрствовала, а я ни на минуту не смогла сомкнуть глаз, развлекал меня милой болтовнёй, кормил изысканной едой и поил невероятно вкусным лимонадом.

Самолет остановился, и Фахад встал, чтобы открыть пассажирскую дверь.

Джейд отстегнул свой ремень безопасности, затем мой, встал и протянул мне руку.

- Пойдем.

Уставшая, напуганная, напряжённая, всё же я взяла его за руку и встала.

Ноги затекли, я неуверенно покачивалась на каблуках.

Джейд оглянулся на меня и нахмурился.

- Ты заболела?

- Нет, просто устала. Я в порядке.

С суровым выражением лица, в котором не было ни капли даже притворного беспокойства, он с минуту изучал меня. Затем повел меня к выходу. Отпустил мою руку только для того, чтобы мы оба могли спуститься по узкой лестнице.

Сначала меня поразило невероятной глубины темное небо. Незнакомое, таинственное. Бесконечное, усыпанное звездами, оно манило рассказами о древней истории, и на какое-то мгновение я забыла о том, почему здесь оказалась. Потом подул ветерок, обдавая меня жаром и запахом экзотических специй. Я оказалась в совершенно новом мире.

- Сюда, - Джейд, стоявший в окружении своих обычных трех охранников, нетерпеливо позвал меня к первому из двух ожидающих внедорожников с затемненными стеклами.

Амир открыл пассажирскую дверь, и Джейд сел внутрь. Затем Амир подал мне руку, помогая сесть рядом с его боссом. Если честно, это меня немного ободрило. Вряд ли стали бы так обращаться с простой пленницей.

Салон был оборудован двумя роскошными сиденьями, расположенными друг напротив друга. Я села рядом с Джейдом. Амир занял противоположное сиденье, закрыл дверь. Водитель, скрытый за защитной перегородкой, завёл двигатель. Автомобиль, почти неслышно урча двигателем и шурша колёсами, тронулся с места.

9

Айлинн.

Я бросила взгляд на высокие зеркала, сверкавшие на стенах роскошной мраморной ванной комнаты. Затем на туалетный столик, на котором в идеальном порядке были расставлены косметика, духи и аксессуары. Всё, чем я хоть раз попользовалась, за ночь куда-то исчезало. А утром меня ждали абсолютно новые кисточки, крема, расчёски… Так продолжалось уже несколько дней.

Я была пленницей в роскошной клетке. Поняла это я буквально сразу. По тому, что мне не позволяли выходить из комнаты, двери в которую неизменно закрывались на замок. По тому, что еду мне приносили сюда же, в спальню. По тому, что Джейд вот уже несколько дней отсутствовал, но меня даже не подумали предупредить об этом. О том, что эти дни он даже не появлялся в номере, я поняла по тому, что ноздри больше не раздражал его приторно-сладкий одеколон. Я ещё не поняла до конца – рада ли я его отсутствию, или же, наоборот, озадачена этим. Хотя, если уж быть совсем честной, не могу сказать, что это расстраивало меня.

Как мужчина он меня безумно раздражал. Как объект моего профессионального изучения – напрягал и интересовал. Ну не выглядел он, как пешка-посредник, каковым считали его кураторы. Стоило нам пересечь океан, как Джейд из обаятельного ухажёра превратился во властного, опасного зверя. За всё время общения с ним я ни разу не услышала чего-то, что могло бы заинтересовать МСР. Ни разу не встречалась с его компаньонами. Даже близко не подобралась ни к чему, что могло бы рассказать о том, чем же он на самом деле занимается. Ну не банальной же торговлей девушками?

Только вчера, на четвёртый день моего вынужденного заточения я смогла подобраться чуть ближе к тайне, окружавшей его.

Всё это время я вела себя тихо и покорно – смущённо отводила взгляды от охранников, которые неизменно сопровождали обслуживающий персонал. Не пыталась разговаривать ни с ними, ни с горничными, которые убирали в моей комнате и приносили мне еду. Не стучала в двери, не ломилась из спальни, не закатывала истерики, не роптала. Я ничуть не сомневалась, что моей физической силы не хватит для того, чтобы противостоять крепышам-охранникам, приставленным ко мне.

Но прислушивалась. Принюхивалась. Присматривалась.

В мою комнату входили всего лишь две женщины. И к тому же всегда в сопровождении охраны. Всего трое охранников сменяли друг друга. Даже из-за закрытой двери я легко по запаху определяла, кто именно в этот момент караулит меня.

У Фахада был самый тяжёлый взгляд. Он будто припечатывал им меня к земле так, что мне было даже тяжело вздохнуть. Он всегда смотрел, будто оценивал меня… Не просто как пленницу. А как женщину. Возможно, этот его интерес мне когда-нибудь и сыграет на руку. Хотя, я предпочла бы держаться от него в подальше.

Ещё больше я боялась Мардока. Он испытывал ко мне явное необъяснимое отвращение. Иногда мне даже казалось, что он едва сдерживается, чтобы не ударить меня.

Самым милым, если это было применимо к этой ситуации, был Амир. Я часто ловила на себе его взгляды. Он был внимательнее, чем другие. Его глаза не сверкали ни похотью, ни злобой. И именно он на третий день моего заточения забыл закрыть на замок дверь в мою спальню.

Было шесть часов вечера. Амир придержал дверь перед горничной, когда она выходила из моей комнаты с подносом с остатками ужина. Плотно прикрыл её. Но щелчка закрывающегося замка я так и не услышала.

Стараясь вести себя, как обычно, я прилегла на кровать, немного полежала. Затем осторожно, стараясь не шуметь, встала и подошла к двери. Прислушалась. Тишина. Оглушительная тишина. Такая, что даже слышно, как шевелятся тонкие прозрачные занавеси на ветру.

Я просто не могла поверить в такую удачу, и не могла упустить такой шанс. Я вернулась к кровати, взяла в руки туфельку, сковырнула небольшой кармашек, в котором я спрятала бусинку с микрочипом, который ранее висел в моём пирсинге, зажала её в ладошке и вернулась к двери. Какая ирония! Сейчас, вместо чипа МСР в моём пупке болтается чип слежения Джейда. Взмокшей ладошкой обхватила ручку двери и потянула её вниз. Задержала дыхание, прислушиваясь – не раздастся ли вой сигнализации, топот бегущих ног охранников. Просто чужого дыхания. Но нет, было тихо. Я толкнула дверь, и она открылась.

Придерживая подол длинного платья, которое и платьем-то назвать было нельзя – так, полупрозрачная широкая туника, я сделала несколько шагов. Снова замерла. Мысленно презрительно ухмыльнулась - я больше похожа не на медведицу, а на трусливую зайчиху, которая собственной тени пугается. Вот выберусь из этой передряги, и уйду на покой. Вот точно, уйду. Огородик заведу, цветочки посажу, ребёночка рожу…

С ума сойти, о чём я думаю, стоя посреди роскошной гостиной в номере, мимо окон которого проплывают облака.

Я велела себе думать о деле, а не о всякой девичьей ерунде. Огляделась по сторонам. Пытаться сбежать я не видела смысла – одна, полуголая, без денег и документов в чужом городе и чужой стране, я уж точно далеко не уйду. Обследовать номер тоже не стоит – тут дорога каждая секунда.

И в этот момент мой взгляд падает на низкий столик у дивана и у окна. А на нём – ноутбук. Больше не медля ни секунды, я бросилась к столику, острым коготком выковыряла из бусинки микрочип и стала искать на боковой панели ноута нужный мне разъём. Чёрт… Что за модель ноута такая, в котором не один, а целых восемь разъёмов? Меня о таком не предупреждали!

Оглянувшись, словно воришка, я запихнула этот крошечный микрочип в один из разъёмов, надеясь, что угадала. И с облегчением выдохнула. В принципе, теперь я могу спокойно возвращаться в свою комнату и ждать, пока кто-то включит ноутбук. Конечно же, я понимала, что он наверняка запаролен, а моих знаний и сноровки не хватит, чтобы быстро его взломать. Но в этом не было необходимости – как только ноутбук включится, чип скопирует с него всю информацию и отправит её и сведения о моём месте нахождения моим кураторам. Теперь же мне остаётся лишь ждать своей участи и надеяться, что МСР не спишет меня, как отработанный материал. Такой исход я, кстати, совсем не исключаю.

10

Дагмар.

Я не постучал.

С размаху прижав карту-ключ к сканеру у нужной мне двери, сразу понял, что мне не отказано в доступе. Даже несмотря на то, что это была не моя резиденция.

Но, сканер сработал, а замок щелкнул, гостеприимно открывая дверь.

Не раздумывая, я толкнул пуленепробиваемую дверь. Чёрт! Я в тот же момент понял, что не стоило являться без приглашения. Это была моя ошибка.

В просторной квартире громко звучала музыка. Первое, что бросилось мне в глаза – это голый зад Герта Умлона и аппетитная цыпочку, стоящая на коленях прямо перед ним на низеньком журнальном столике. Его бёдра методично вколачивались в громко стонущую красотку, пот стекал по его изрезанной шрамами спине.

- Ты как раз вовремя, Дагмар, — бесстыжий Герт даже не подумал остановиться, только сверкнул хитрой белозубой улыбкой. - Мы только начали. Не так ли, любимая?

Только сейчас женщина заметила меня. Она вскрикнула, попыталась вскочить, но, получив звонкий шлепок по белоснежной ягодице, замерла, прикусив губу и закрыв от смущения глаза.

«На шлюху не похожа», — моментально оценил я.

Чёрт, надо было хотя бы постучать.

- У меня срочное дело, — не обращая внимания на Умку и его зазнобу, я подошёл к его столу, повернулся к парочке спиной и открыл ноутбук. - Закончишь позже.

Наглый и высокомерный, он рассмеялся.

- Позже не могу. Тифани не такая. А ты как считаешь, принцесса? Продолжим?...

- Э-э. Н-нет? – заикаясь, не то спросила, не то ответила женщина. В отражении зеркальной дверцы шкафа я видел, как широко раскрыв невероятно яркие зелёные глаза, она испуганно переводила взгляд с Герта на меня.

Пощечина эхом разнеслась по тускло освещенному лофту, и женщина вскрикнула. Скорее от неожиданности, чем от боли.

Лицо Герта изменилось, приняв наиграно свирепое выражение.

- Ты смеешь сомневаться в моих словах? - рявкнул он.

Я поморщился. Чёрт побери этого извращенца и тех дурочек, которые оказываются под влиянием его магнетизма.

- Нет, — пискнула она.

- Что нет? - потребовал он, беря её лицо в ладони и целуя то место, куда недавно опустилась его ладонь.

- Нет, сэр.

- Уже лучше, — вслух размышлял Герт. В его интонациях вновь зазвучала странная нежность. – Еще плохо, но уже лучше.

Еще один шлепок по ягодицам эхом разнесся по пространству лофта, и он скомандовал:

- Встань.

Я старался не обращать на них внимание, и открыл нужную мне программу.

Умка поднял с пола джинсы и быстро, по-солдатски надел их. Девушка встала с журнального столика, стыдливо скрестила руки на груди и, опустив голову, направилась в ванную. Но Герт оказался проворнее.

Небрежно зажав в одном кулаке ее роскошные волосы, другой рукой взял с приставного столика свой напиток, и повёл её к столу, за которым я пытался работать.

- Дорогая, познакомься с моим боссом, Дагмаром Ведевым.

Пристально глядя на меня, Герт сделал ещё один глоток своего напитка.

- Хорошенькая, правда, Даг?

На первый взгляд Герт Умлон, он же Умка, был вполне нормальным оборотнем. Но это только на первый взгляд. Каждый, кто хоть немного был знаком с ним, знал, что было всего две вещи, которые его по-настоящему волновали.

Деньги и секс.

Если ты задевал его интерес в любом из этих двух вопросов, то попадал в его личный чёрный список. Вот только Герт не проявлял свою обиду открыто, и уж точно не забывал ни о чем, кроме как о своей жажде мести. Герт Умлон был в курсе каждого шага любого, кто когда-либо вставал на его пути. И вёл счет. В конце концов, он обязательно расквитается.

Эта его злопамятность имела и другую сторону. Он не задумываясь протянет руку помощи тому, кого считает своим другом. Особенно если будет знать, что в этом замешана женщина. И при этом не возьмёт за работу ни гроша.

«Женщины и деньги – они как две половинки одного целого», - любил говаривать он.

Именно поэтому я нанял его. В смысле, не из-за женщин, а из-за его любви к деньгам. За большие деньги он свернёт горы. А я щедро оплачивал его труд и его невероятные мозги.

Герт не был командным игроком. У него не было морального кодекса, и, за исключением своего брата-близнеца, он никому не был предан. Все это делало его предсказуемым и идеально подходило мне.

Смерив его презрительным взглядом, чтобы точно знал, что я думаю о его выходке, я перевел взгляд на женщину.

- Приятно познакомиться.

Только сейчас, когда она оказалась поблизости, я понял, что она едва достигла совершеннолетия. И то… я бы задал засранцу пару вопросов. Смущённая, явно непривычная к таким встречам, с растрепанными волосами, она нервно кивнула, обняв себя ещё крепче.

- Мне тоже, мистер Дагмар.

Меня разозлило, что Герт назвал ей мое имя. Не то, чтобы я скрывал свою личность, но и не афишировал ее.

- Прошу прощения за беспокойство, — вежливо, так, будто она и не стояла передо мной абсолютно голая, произнёс я, — Но моё дело действительно очень важное.

Ее щеки полыхнули жаром.

- Ничего страшного.

Странный у нас получился разговор. Пожалуй, нужно вызвать этого засранца на спарринг и выбить из него дурь.

Все еще держа девушку за волосы, Герт хихикнул и отпил глоток.

- О, это очень важное дело, дорогая. Но не беспокойся, мы обязательно закончим с тобой позже, — он подмигнул и отпустил ее. - Иди освежись и жди меня в спальне.

Она поспешила прочь.

Я подождал, пока закроется дверь ванной, затем достал из кармана мобильный телефон и бросил его на стол.

- Ты скотина, Герт. Она же ещё ребёнок.

- Её папаша должен мне денег, — хмыкнул Умка. – Очень больших денег. И вообще, я, наверное, женюсь на ней. Она – прелесть, правда?

- Отследи это сообщение, извращенец.

Герт ухмыльнулся.

- Сообщение? Ты что, сам не мог его отследить? Так бы и сказал, что соскучился по другу.

- Я не смог, — ответил я. – Это анонимное сообщение.

11

Дагмар

Вкрадчиво, словно хищник, Герт оперся руками о стол. Даже гибкие пальцы хакера медленно то поднимались над клавиатурой, то опускались, словно огромный кот раздумывал – не вонзить ли ему когти в столешницу. Он отбросил всякое притворство и посмотрел на меня с искренним беспокойством.

- Кто она и почему они ее выкрали?

- Это не имеет значения, - я кивнул на ноутбук. - Кто у нас есть на Восточном континенте?

- Кто у нас есть или кому мы можем доверять?- Умлон встал во весь рост. – Ты лучше меня знаешь их всех. Ты же сам нанимал их.

- Я нанял, а ты проверял их, - напомнил я ему. – К тому же, я говорю не о сотрудниках компании.

Я основал компанию «Гризли» через год после того, как оставил службу в армии. Я настолько требовательно и скрупулёзно относился к выбору сотрудников, что мы быстро стали самым востребованным исполнителем в сфере безопасности. И не только в безопасности. Мои бойцы были лучшими охранниками, лучшими ищейками, лучшими хакерами. Мои связи на разных континентах играли только на руку успеху моей фирмы и росли, как снежный ком. Просто потому что я всегда тщательно готовил операции и не допускал ошибок. Дотошный во всем, я нанимал только лучших из лучших. Не жалея средств ни на их экипировку, ни на оплату их услуг.

Я щедро платил за своих людей, за новейшие технологии, за оружие и оборудование. Я считал всех сотрудников своей семьей. И это была одна из нескольких весомых причин, по которым я не отправлю своих людей на Восток. Я слишком осторожен, чтобы вести своих людей в зону почти гарантированного поражения. По крайней мере, без чертовски веской причины и поддержки военных.

Умлон открыл на экране карту и указал на точку на краю Восточного континента, констатируя очевидное.

- Это не просто Восточный континент, это Бесколарс, брат.

- Я знаю, Умка.

- Кем бы ни была твоя клиентка, ей всё равно крышка.

Я вздрогнул. Моя реакция не прошла мимо его внимания. Он прищурил глаза и чуть склонил голову набок. Ну, точно – котяра.

- Это личное, Гризли?

- Мне нужен кто-то из местных. И чтобы его никак не смогли связать с нами. Тем более – со мной. У тебя есть кто-то на примете?

- Военнослужащие подойдут?

- Нет. Я не могу привлечь их во избежание международного скандала. И своих не могу послать – дело сложное, никого не хочу подставлять. Мне нужен кто-то из местных.

Умлон поднял свой стакан, оценил прозрачность янтарной жидкости на свет и ухмыльнулся.

- Она ведь не клиентка, да, Гризли? Ты не хочешь привлечь ни своих людей, ни задействовать армейские связи. А значит… Не та ли это милашка из супермаркета? Она твоя самка. Я правильно понял?

Не выдержав, я положил телефон в карман и повернулся к двери.

- Подожди, подожди, подожди, - Умлон отпил глоток из своего бокала и поставил его на место. – Нет ничего важнее для альфы, чем его женщина. Так что ты пришёл по адресу, брат. Есть у меня в Бесколарсе один знакомый пацан. Малолетка, правда. Но до чёртиков способный.

- Что-то ты зачастил по малолеткам, - не удержался я и посмотрел на всё ещё закрытые двери ванной.

- Ты не прав, Дагмар. Тифани совершеннолетняя. Просто выглядит так… крышесносно. Думаю, она - моя женщина. Так что я понимаю тебя больше, чем кто-либо другой.

Он хлопнул меня по плечу.

Я уже давно понял, что хоть Умлон частенько несёт всякую чушь, он редко врёт. Если он говорит, что Тифани совершеннолетняя, значит, так оно и есть. Если он говорит «пацан», то скорее всего он имеет ввиду, что его знакомый ещё ребёнок. Я не был бы грозным Гризли, если бы нарушал свои принципы. Я никогда, НИКОГДА не использую в своей деятельности детей. Это для меня табу. Поэтому я посчитал необходимым уточнить:

- Ты говоришь – пацан. Значит ли это, что он ещё ребёнок?

Умлон кивнул.

- Однажды я оказал ему услугу. Ну, вернее, оказал услугу его матери, пока она не схлопотала пулю.

Чёрт.

- Сколько лет?

Он приподнял одно плечо.

- Сейчас шестнадцать, может, семнадцать. Но лучше него не справится никто. Даже я. Сам подумай, кто обратит внимание на сироту в самом сердце боевиков и экстремистов.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Выбор-то не велик – или полезть самому в город, в котором меня знает каждая собака, и потерять крошечный шанс найти Айлин. Или сделать исключение собственным правилам. Боюсь, мне не обойтись без помощи мальчишки-сироты. В конце концов, для оборотня шестнадцать лет это не такое уж и детство.

- Он оборотень?

- Не совсем.

- В смысле?

- Змеёныш. То бишь, наг.

В моём мире мало что известно об этих созданиях. Полулюди, полузмеи, они всегда держались в тени и были практически неуловимы.

- Пожалуй, я сам отправлюсь в Бесколарс. Там мне будет проще отследить место, откуда пришло сообщение.

- Ну конечно, ты можешь попробовать. Прошло уже три месяца после той операции, - Герт насмешливо пожал плечами, намекая на одну операцию, едва не стоившую нам обоим жизни. - Может быть, твои друзья-террористы уже и забыли о том, что за твою голову назначена награда.

Мы оба знали, что они не забыли. Именно потому, что как только узнают, что я и моя команда ступили на пески Восточного континента, мои враги тут же удвоят награду, обещанную за мою голову. А я меньше всего хотел подставлять своих людей из-за личного дела.

Айлин – это моё личное дело. И будь я проклят, если ещё раз забуду об этом. Или оставлю её одну. Маленькая проказница выросла, и вместо маленьких приключений стала находить на свою аппетитную попку неприятности гораздо серьёзнее. Вот когда она успела так влипнуть?! С того дня, как я увидел её в супермаркете, прошло всего два месяца.

Да даже я за такой срок не наживаю себе неприятностей.

- Есть другие варианты?- сдаваясь, спросил я.

- Да, - Герт небрежно поднял бокал, будто честь отдал. – У тебя есть десятка два вариантов, - он кивнул на свой телефон. - Позвони любому из парней из Корпорации «Гризли». Любой из них сделает для тебя всё. - Он окинул меня долгим взглядом. – И я в том числе.